- -
- 100%
- +
Дунино Рождество
— ДУНЯ! — разнёсся по избе нянюшкин крик. — Сколько раз тебя просить заштопать валенки!?
Александра Фёдоровна (так звали добрую, но строгую нянюшку Дуни) не была злой женщиной, она просто разнервничалась, так как уже сочельник, а ещё ничего не готово, не украшено, и Дуняша всё время крутится под ногами без дела.
— Я заштопаю, нянюшка!
— Давай скорее! Нам через 3 часа на ночную службу идти, а обувка ещё не готова!
— Я сейчас, нянюшка.
Спрыгнув с окна, девчушка десяти лет побежала к лавке, на которой стояли старые, все в заплатках, валенки, и начала шить. Шила она очень ловко и умело, иголка так и сверкала в её руках.
Когда дело было сделано, девочка побежала к подоконнику, где сидела прежде, дабы не мешать Александре Фёдоровне работать.
За окном кружились изящные снежинки, а синие, как вечернее небо, глаза Дуни за ними наблюдали.
— Ишь, разошлась, метелица, — улыбнулась в усы кошка Нюрка, потягиваясь на печи. — Будто перину небесную трясут.
Дуня хихикнула. Кроме неё да батюшки, Нюрку никто не понимал, а она, хитрюга, этим пользовалась. Лежала себе калачиком, грела старые косточки, а сама всё примечала.
— Нянюшка, а правда, что в Рождественскую ночь ангелы к самым окнам подлетают? — спросила Дуня, не отрывая взгляда от вихря за стеклом.
Александра Фёдоровна тяжело вздохнула, вытерла руки о передник и присела рядом.
— Правда, Дунюшка. Только их увидеть — чистое сердце надобно. А у тебя вон, смотри, на щеке ссадина, опять, поди, с Прошкиным сыном с горки каталась? Всё платье в снегу вывозила.
— Я его отряхнула! — возмутилась Дуня, но щёки её смущённо порозовели. — Нянюшка, а давай ёлочку, сходим в лес, срубим? Батюшка говорит, можно, если с молитвой.
— Срубим... — проворчала няня, но глаза её потеплели. — Срубим, куда ж деваться. Только сначала валенки отцу Демьяну собери, да тулуп его старый проверь, не моль ли побила. А то он, сердешный, наденет что дыра на дыре, и идёт из колокольни в храм, морозом насквозь продутый, а у него зуб на зуб не попадает.
Дуня вскочила. Ей нравилось хлопотать по дому. Это было как игра, только взаправду. Она любила этот старый дом, пропахший ладаном, сушёными яблоками и воском. Любила скрип половиц и гул ветра в трубе. Но больше всего на свете она любила тишину, которая наступала, когда отец Дамиан, сняв тяжёлый подрясник и оставшись в одной рубахе да шароварах, садился у печи и долго смотрел на огонь. В эти минуты он казался Дуне не грозным священником, которого весь уезд уважал и побаивался, а просто очень уставшим, очень грустным человеком, потерявшим самое дорогое.
Мама умерла пять лет назад, в такую же снежную зиму. Дуня помнила её смутно, как сон: запах парного молока, мягкие руки и тихую песню. С тех пор в доме главной стала Александра Фёдоровна.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.