В руках у Сокрушителя 2. Дом между мирами

В РУКАХ У СОКРУШИТЕЛЯ

Книга вторая. Дом между мирами

Глава 1. Два кресла и три катастрофы

К десяти утра я успела поссориться с плотником, потерять счётную книгу и выяснить, что одно из заказанных кресел приехало без ножки.

Последнее оказалось особенно обидным: кресло должно было стоять в доме старейшины, который вчера полчаса объяснял мне, что мастера его клана веками обходились без всяких «земных выдумок». Я хотела вручить ему два кресла — оба удобных, оба целых — и наблюдать за тем, как убеждения вступают в противоречие с собственной спиной.

Пока от этого противоречия страдала только я.

— Ножка есть, — сообщил Брум из-за двери склада.

— Где?

В ответ там что-то тяжело стукнуло, потом заскребло по полу.

— Отдельно.

— В таком случае у нас не кресло, а загадка из пяти частей. Покажи.

Он появился в дверях: в одной руке держал кресло, в другой — массивную резную опору. По лицу Брума я поняла, что в объяснении нуждается не столько отсутствие ножки, сколько причина её отделения от остальной конструкции.

— Я хотел проверить, выдержит ли крепление.

— И как?

Брум приложил резную опору к пустому пазу. Она встала криво.

— Не выдержало.

— Замечательный опыт. Осталось записать результат и не проводить повторный при заказчике.

Брум вздохнул и осторожно поставил кресло боком на рабочий стол. Он уже научился не извиняться каждый раз, когда задевал что-нибудь тяжёлое, но вокруг дорогой мебели всё ещё двигался с выражением человека, от которого ждут стихийного бедствия. А ведь причина чаще была в мебели. Тауры делали предметы, способные простоять три поколения, и почему-то закрепляли их ножки двумя слишком короткими шипами.

Я присела, приложила опору к гнезду и проверила глубину пазов.

— Передай Крогу. Здесь нужен новый крепёж. Смотри: если расширить паз и опустить соединение на два пальца, нагрузка уйдёт в стойку. А это… — Я покачала опору. — Украшение на честном слове.

— Крог скажет, что так делал его дед.

— Отлично. Пусть дед и садится.

Брум усмехнулся, затем вспомнил что-то и помрачнел.

— Счётная книга у Гарры. Она сказала, чтобы вы перестали прятать расходы под эскизами.

— Я их не прячу.

— Она велела передать именно так.

Я выпрямилась. Со дня открытия бюро «Дом на своём размере» прошло три недели, а Гарра успела обзавестись привычкой появляться в любой комнате, где я только собиралась принять неразумное решение. Даже сейчас её не было рядом, и всё равно мне захотелось проверить, чистые ли у нас полки.

На столе ждало ещё два дела. По одному из них заказчик просил уменьшить дверной проём настолько, чтобы в него перестали пролезать взрослые тауры. По другому — устроить в детской спальне камин без дымохода, потому что дымоход «испортит узор стены».

Я перечитала второе письмо. Подпись внизу была размашистой и уверенной. Такой подписью можно было продавить даже камень.

— Брум. Кто принял заказ на камин?

Он отвёл глаза.

— Никто. Я только сказал, что вы посмотрите.

— Правильно сказал. Посмотрела. Запиши отказ. Объясни, что дым должен куда-то выходить.

— Они считают, что его удержит магия.

— Тогда пусть сначала найдут мага, который согласится спать в детской и удерживать дым каждую ночь.

Брум записал. Писал он медленно, сосредоточенно, с высунутым от старания кончиком языка. Огромные пальцы уже не мешали ему вести маленькую книгу; я настояла, чтобы переплёт сделали шире и не приходилось всё время сжимать листы между когтями. Иногда прогресс выглядел не как портальная рама, а как правильная ширина поля.

В кабинет заглянула Нера — молодая человеческая мастерица, которую Крог прислал помогать с чертежами на неделю. На щеке у неё белела полоска опилок.

— Госпожа Воронцова, с вами хотят говорить.

— Если по поводу камина, меня нет.

Нера не ушла. Только стёрла большим пальцем опилку с щеки.

— По поводу денег.

Я отложила карандаш.

— Тогда меня совсем нет.

Она не улыбнулась.

— Он говорит, что вы обязаны принять его заказ. Потому что живёте с регентом.

Я подняла голову.

— Вот теперь я есть.

Посетитель ждал у широкой стойки. Высокий таур с бурыми рогами, тяжёлым шерстяным плащом и кольцами на всех пальцах стоял перед нашими образцами с выражением хозяина лавки, который случайно застал работников за разговором. Увидев меня, он даже не поклонился, только развернул свиток.

— Мне нужен зал для зимнего собрания. Срок — четыре дня. Расходы покроет Роггард.

— Доброе утро, — сказала я. — Меня зовут Алиса. А вас?

Он назвал себя. Имя было длинное, клановое; я повторила его с первого раза, чем он, кажется, остался недоволен. Затем забрала свиток.

На схеме зала размером с небольшой амбар было нарисовано двадцать восемь мест, два очага, помост и отдельный стол для вооружённой охраны. Людям на задних рядах пришлось бы сидеть за спинами охранников и почти не видеть выступающих. Три прохода заканчивались тупиками.

— Четыре дня не получится, — сказала я. — И за бюджет Роггарда я не работаю без распоряжения казначея.

Мужчина подался ко мне через стол, будто печать регента лежала у него в кармане.

— Генерал Варр вас поддерживает.

— Когда я забываю завтракать, тоже. Но это не даёт вам права выставлять ему счёт за мою работу.

Он постучал пальцем по схеме зала.

— У моего клана особые заслуги перед севером.

— Я в этом не сомневаюсь. Обсудим проект? Два очага рядом с деревянным помостом я бы не оставляла.

Он поджал губы.

— Мне не нужны советы. Мне нужно, чтобы вы исполнили приказ.

Я положила свиток на стойку. Нера неподалёку старательно делала вид, что перебирает куски ткани. Брум перестал писать.

— У меня нет вашего приказа. Если вы хотите заказать работу, вот условия. — Я подвинула ему лист с расценками. — Если нужны услуги по ускоренному проектированию, цена будет выше. Но четыре дня всё равно не обещаю.

— Вы забываетесь, человеческая женщина.

— Бывает. Особенно когда разговаривают со мной так, будто купили вместе с мебелью.

Он потянулся к свитку так резко, что край зацепил стеклянную банку с образцами крепежа. Я успела подхватить банку; он не успел перехватить свиток, и тот развернулся до самого пола.

— Генерал услышит об этом.

— Наверняка. В замке хорошие стены, но слух через них проходит удивительно быстро.

Когда за ним закрылась дверь, Нера осторожно сказала:

— Он действительно пойдёт к регенту.

— Пускай. Я как раз собиралась вечером рассказать Тарку, что мои клиенты считают его кошельком с рогами.

Брум кашлянул, прикрывая рот ладонью. Потом кивнул на принесённое кресло.

— А кресло сегодня чинить?

— Сегодня. Иначе у нас завтра старейшина с одним креслом и всем запасом свободного времени для жалоб.

До обеда удалось закончить один чертёж, принять двух клиентов, разыскать счётную книгу и выяснить, что за прошлую неделю мы потратили на транспорт почти столько же, сколько заработали на мебели. Я обвела последнюю цифру. Гарра оказалась права, отчего день стал заметно хуже.

К вечеру я так устала, что перестала замечать собственный голод. Я стояла над планом дома смешанной семьи, измеряя расстояние между двумя дверьми, когда в кабинете неожиданно стало тихо.

Это был надёжный признак появления Тарка.

Он не имел привычки входить громко. Просто шесть больших тауров на лестнице внезапно начинали двигаться аккуратнее, Брум выпрямлялся, а у любого случайного посетителя появлялось желание проверить, хорошо ли завязан плащ.

— У тебя было свидание с едой, — сказал Тарк.

Я не подняла головы.

— Мы расстались по взаимному согласию.

Тарк не ответил сразу. Только медленно расправил плечи.

— Алиса.

Я ткнула карандашом в узкий проход на плане.

— Сейчас. Здесь нужно проверить, сможет ли мать пройти ночью к ребёнку и не задеть стол.

Он молча подошёл с другой стороны чертёжного стола. После ранения двигался уже свободно, хотя в конце дня осторожнее поворачивал корпус. Я замечала это и старалась не демонстрировать, как внимательно считаю каждый его шаг.

Рядом с чертежом опустилась тарелка: хлеб, сыр, тонко нарезанное мясо и яблоко.

— Я никого не увольнял и не закрывал бюро, — сообщил Тарк. — Только принёс ужин.

— Очень предусмотрительно перечислять заранее всё, за что тебя могут обвинить.

— Опыт.

Я отложила линейку.

— Мне осталось десять минут.

— Ты сказала это два часа назад стражнику у ворот.

— Значит, у меня хорошая память.

Он выдвинул стул. Не мой, слишком высокий, а тот, который Крог неделю назад переделал специально для меня. Сел напротив и принялся терпеливо ждать.

— Почему ты не спрашиваешь, что я делаю? — не выдержала я.

— Тогда ты будешь объяснять ещё час.

Это было подло. И справедливо.

Я взяла хлеб. Тарк дождался первого куска и только затем протянул мне сложенный лист.

— На заставе у Кромки повреждён склад. Ворн прислал отчёт.

Я перестала жевать.

— Опять обвал от сырости?

Тарк покачал головой.

— Пока не знают.

Я развернула лист. К описанию повреждений была приложена схема: длинная трещина, прошедшая от основания стены до арки старого входа. Кирпичи в районе дверного проёма были смещены на одинаковую величину, будто кто-то приложил к ним огромную линейку и сдвинул разом.

— Странно, — сказала я.

Тарк перевернул лист и провёл когтем вдоль линии трещины.

— Именно поэтому принёс.

— Надо проверить фундамент и историю перестроек. У вас есть старый план?

Он уже потянулся к соседней папке.

— Эльт ищет.

Тарк взял вторую половину яблока. Не торопил. На его запястье лежала тёмная лента нашего союза — теперь он носил её свободно, без узлов, которые нельзя развязать самому.

Я накрыла его пальцы своими.

— Сегодня вечером домой вовремя, — сказала я. — И никакой работы после ужина.

Тарк отломил кусок яблока, не торопясь соглашаться.

— Ты обещаешь?

— Я предлагаю договор.

Он прожевал, будто рассматривал условия.

— Тогда добавь в него, что ужин начинается до темноты.

— Это кабальное условие.

Он всё-таки улыбнулся. Не краем рта, не осторожно, а на короткое мгновение целиком. С таким выражением он выглядел совершенно другим человеком, и мне захотелось немедленно оставить чертежи, кресла и всю северную политику на Брума.

Я поймала себя на том, что всё ещё держу его за пальцы. Можно было отпустить. Вместо этого я провела большим пальцем по тёмной полосе на его запястье — там, где лежала лента нашего союза. Тарк перестал улыбаться, но руку не убрал. Его внимание изменилось мгновенно: не генерал у рабочего стола, а мужчина, который слишком хорошо знал, что я сейчас делаю.

— Ужин до темноты, — напомнил он тише.

— Ты ужасно пользуешься условиями договора.

— Я ещё ничего не сделал.

Это прозвучало достаточно двусмысленно, чтобы я подняла на него глаза. Он тоже понял. И именно в этот момент в дверь постучали.

Я выдернула руку первой. Не из стыда — просто Нера обладала редким талантом входить в секунду, когда работа снова становилась самым безопасным занятием в комнате.

Нера вошла с небольшим пакетом, обёрнутым земной на вид коричневой бумагой.

— От госпожи Ирвы. Сказала, для Алисы. Срочно, но без тревоги.

— Удивительно полезное уточнение, — пробормотал Тарк.

Внутри лежали несколько тонких листов, переданных через связную раму во время очередного короткого сеанса. Почерк моей матери я узнала сразу: она всегда слишком сильно нажимала на последнюю букву слова, будто подозревала бумагу в непослушании.

На верхнем листе была нарисована узкая дверь с тремя пустыми круглыми гнёздами.

Под рисунком мама написала: «Алиса, кажется, этот шкаф был далеко не единственным. Только, пожалуйста, не лезь никуда, пока не разберётесь».

Я прочитала записку дважды.

Потом медленно подняла голову.

— Тарк. Помнишь, мы собирались сегодня не работать?

Он взглянул на рисунок.

— Уже понимаю, почему ты спросила.

Глава 2. Накладная из другого мира

Мама прислала двенадцать страниц.

Из них четыре оказались накладными на давно сгнившие буфеты, две — описью стульев, которые я бы и бесплатно не взяла, а одна представляла собой спор торгового агента с человеком по фамилии Белов о стоимости перевозки сундука. Но на остальных страницах кто-то аккуратно, почти с любовью вычертил двери.

Я разложила бумаги на полу в моей комнате: письменный стол был завален чертежами, а общий уголок между нашими покоями ещё только существовал у меня в планах. Тарк сидел у камина и делал то, что обещал: не работал. То есть читал донесение, которое категорически не считал работой, поскольку бумагу принесли до ужина.

— Ты обманываешь наши правила, — сказала я.

— Я изучаю текст в свободное время.

— Донесение о дорогах — замечательное развлечение. Под конец там убийца оказывается мостом?

— Пока только подрядчик.

Мне пришлось отложить смех: на одном листе, у самого края, стоял знак, который я уже видела. Три загнутые линии образовывали круг, похожий на глаз. Такой был вырезан на шкафу, который утащил меня из мебельного центра. На новом рисунке глаз находился между двумя створками, а ниже были изображены три крепления.

Рядом шла подпись незнакомыми буквами и несколько чисел, записанных земной рукой. Числа насторожили сильнее надписи: кто-то переводил чужие размеры в понятную систему.

— Посмотри, — позвала я.

Тарк опустился рядом. Для этого пришлось сначала отодвинуть край ковра: его колено не помещалось между двумя стопками. Я торопливо перенесла бумаги с места, на которое он собирался поставить ладонь.

— Этот знак, — сказала я. — На старом шкафу был такой же. А тут дверной проём. Видишь два выступа у основания? Они не украшение.

— Опоры?

— Скорее съёмные блоки. Меня смущает третье гнездо.

Он наклонил рисунок к огню.

— Похоже на ременное крепление, которым стягивают рамы осадных щитов.

Я ткнула карандашом в рисунок.

— Вот поэтому я показываю тебе чертежи. Ты умеешь находить в мебели военное применение.

— На моей памяти мебель часто применяли в бою.

Он кивнул на рулетку у кровати.

— Особенно рулетки.

Его взгляд скользнул к старой металлической рулетке, лежавшей у ножки кровати. Корпус после истории с Лиореном был поцарапан, и рычаг начал заедать. Крог трижды предлагал сделать новую, но я пока не согласилась. Некоторые вещи заслуживали пенсии, но я не была готова к этой потере.

— Твоя мать нашла это сама? — спросил Тарк.

— С помощью человека, который разбирается в старинных бумагах. Тут есть его пометки.

Я вытащила письмо. Мама сообщала, что приехала в архив бывшего склада вместе с реставратором старинной мебели по имени Павел. Он оказался педантом, не верящим в чудеса, пока не увидел рисунки шкафа и запись с камеры. После этого перестал спорить с существованием порталов и начал возмущаться тем, как неправильно хранили находки.

Я почувствовала к Павлу уважение на расстоянии двух миров.

На дне конверта лежал отдельный лист. Мама перечислила, что успела выяснить о прежнем владельце шкафа. Путешественник действительно прибыл издалека; в старых документах его называли по-разному, и ни одна запись не позволяла установить, откуда он родом. После смерти его вещи много раз перепродавались, пока не попали на склад, ликвидация которого подарила моей бывшей начальнице самый неудачный товар за всю карьеру.

— Я должна ей кое-что сообщить, — сказала я.

— Матери?

— Нет. Той женщине, которая считала, что моё лицо недостаточно приветливое. Если бы она знала, что привезённый шкаф способен изменить государственное устройство другого мира, продала бы его как премиальную модель с доплатой за дверцу.

Тарк положил донесение на стол.

— В письме сказано, что она нашла ещё один механизм?

— Пока не нашла. Нашла его описание.

Я собрала листы в последовательности, в которой они, вероятно, лежали у старого владельца. Номера на полях не совпадали с номерами накладных, но в рисунках было заметно повторение. Сначала обычный дверной проём, затем рама, потом её детали и только после этого — три гнезда.

— Такой порядок бывает у инструкции по сборке, — сказала я. — У нас в мебельном центре ими тоже пользовались. Иногда. Когда переставали надеяться на талант грузчика.

Тарк осторожно разгладил загнутый уголок.

— Пойдём к Ирве завтра.

— Завтра у меня заказчик в девять.

Тарк загнул один палец.

— После заказчика.

— И совещание с Крогом.

Загнулся второй.

— После Крога.

Я посмотрела на него.

— Ты пытаешься меня уложить спать?

— Ты сама запретила работать вечером.

Он был прав, и это ужасно портило настроение.

Утром я обнаружила под дверью записку от Брума: «Заказчик, который вчера грозился регентом, забрал письмо с отказом. Требует говорить с Гаррой». Ниже он приписал: «Она согласилась. Мне его жаль».

Я убрала записку в карман. Мир оставался удивительно прекрасным местом.

В мастерской Ирвы пахло горячей медью и чёрной смолой. Маги Трёх Башен успели занять столы так, будто готовились к экзамену, который никто не объявлял. Ирва встретила меня у двери с лицом человека, рассчитывавшего на спокойный день и получившего посылку из чужого века.

— Я рассмотрела символ, — сказала она без приветствия. — Где остальные листы?

— И вам доброе утро.

Она забрала папку.

— Доброе. Остальные?

Я высыпала бумаги на стол. На дальнем конце помещения висела связная рама — та самая, через которую мы совсем недавно впервые увидели маму в моей старой квартире. Сейчас металл казался обычным и тусклым. Мне пришлось удержать руку, чтобы не дотронуться до боковой стойки.

— Следующий полноценный сеанс когда? — спросила я.

— После сегодняшней передачи — через три недели, если расход силы останется прежним. Короткие письма можно передавать раньше, но голос и изображение требуют другого запаса.

Ирва пододвинула ко мне таблицу расхода, заранее пресекая торг.

— То есть маме ты сама не позвонишь и не спросишь, почему она прислала бумагу без подписи?

— Я могу отправить запрос коротким письмом, когда будут готовы накопители. Но ради неточной подписи расходовать полноценный сеанс не стану.

Я вернула ей таблицу.

— Я так и думала.

Ирва развернула самый старый лист. На рисунке под рамой была изображена небольшая съёмная пластина. Маг постарше указал на неё длинным ногтем.

— Здесь нет полного узла.

— А должен быть? — спросила я.

— Для перехода — да. Чтобы дверь определила направление, нужен пространственный узел. Человека она ищет по личному якорю. Проход удерживает властный ключ. Всё это не меняется только оттого, что древний мастер начертил дополнительные крепления.

— Я и не предлагаю отменить ваши законы. Я пытаюсь понять, зачем ему понадобилась сменная пластина.

Ирва задумалась.

— Если узел расходуется при полноценном проходе… — начала она.

— То можно сделать так, чтобы меняли узел, а не весь дверной проём, — закончила я. — Как лампу в светильнике.

Маг постарше нахмурился.

— Лампу?

Он покосился на Ирву, словно надеялся, что она остановит разговор.

— Светильник останется, даже если перегорит источник света. Я бы не стала выбрасывать раму после каждого перехода.

— Маги не выбрасывают рамы, — сухо сказала Ирва и отодвинула от меня край схемы. — Обычно они уничтожаются сами.

Я вернула лист на место.

— Тогда вот вам и причина попробовать другую конструкцию.

Она не улыбнулась. Зато провела пальцем по чертежу ещё раз.

— Надо проверить архивы. Я видела этот знак не только на твоём шкафу. Кажется, он был в описи одного старого перевоза.

— Где?

— У Пепельной границы. Название я не помню.

Я вытащила карту северных земель из сумки. Она была свёрнута так плотно, что первая попытка разложить её едва не опрокинула чашку Ирвы. Прижав угол ладонью, я увидела знакомую метку: Кромка. Совсем недалеко от места, где сейчас треснул склад.

— Эта граница? — спросила я.

Ирва остановилась.

— Возможно.

Мне вспомнился отчёт Тарка. Одинаково смещённые камни. Трещина вокруг старой арки.

Совпадение могло быть случайным, но мне захотелось немедленно увидеть фундамент.

— Не будем пока ничего трогать, — сказала я.

Ирва подняла брови.

— Это ты сейчас сказала?

— Запишите, пока никто не забыл.

На выходе я наткнулась на Тарка. Он стоял в коридоре с Ворном и слушал доклад о северной заставе. При виде меня Ворн поправил папку под мышкой.

— Алиса. Нам нужен старый план строений вокруг Кромки. Нашли новые повреждения.

Я закрыла папку, которую несла.

— Какие?

Ворн переложил папку под другую руку.

— Подземный участок стены. И ещё один проём в доме, который тридцать лет стоит пустым.

Я посмотрела на Тарка. Вчера вечером он видел тот же рисунок, что и я. Объяснять не понадобилось.

— Сначала архив, — сказал он. — Потом решим, кто едет.

Ворн кивнул, но когда мы остались вдвоём, я поймала Тарка за рукав.

— Ты уже решил, что меня туда не возьмёшь?

— Я ещё не решил, кто вообще поедет.

Я отпустила ткань.

— Так лучше.

Он чуть наклонился ко мне.

— И я бы хотел провести один вечер, когда ты не будешь договариваться со мной о поездке в опасное место.

— У меня тоже есть мечты. Например, закончить кресла и увидеть, что счётная книга не кровоточит красными цифрами.

Тарк взял меня за руку. Не при свидетелях, не ради демонстрации. Просто так, пока мимо проходили двое слуг с бельём.

— Пойдём поедим.

Я собиралась возразить, но снизу, из замковой пекарни, потянуло горячим хлебом. Запах победил мою принципиальность.

До вечера оставалось ещё достаточно времени для катастроф.

Глава 3. Портал по чертежу

— Это не дверь, — сказал Крог.

Я положила ладонь на чертёж, чтобы он не свернул его в трубку.

— Никто не утверждает, что она уже дверь.

Крог ткнул толстым пальцем в надпись.

— На чертеже написано: «рама».

— Для портала.

Крог посмотрел на меня поверх медных очков, которыми пользовался, когда резал тонкие пазы. За его спиной трое помощников переносили на козлы новую дубовую балку. Все трое старались двигаться так, чтобы не оказаться между нами.

— Тогда пусть маги её и делают.

Крог уже повернулся к верстаку.

— Маги не умеют делать крепления, которые выдерживают боковой удар.

Он остановился.

— Я умею.

— Вот почему я к тебе пришла.

Он прищурился. Потом повернул рисунок боком.

— Здесь у вас паз узкий.

Крог провёл ногтем по линии на чертеже.

— Какой нужен?

— Не знаю, пока не увижу металл.

Ирва молча сняла ткань с приготовленной пластины и положила её на край верстака.

— Так покажите металл. Древний узел нельзя зажимать обычной струбциной. Его надо удерживать без давления на внутренние линии.

Крог поднял к потолку глаза.

— Значит, не зажимать, но удерживать. Это разные требования. Хоть раз скажите, что именно вам нужно.

— Мне нужно, чтобы оно работало, — сказала Ирва.

Я стукнула карандашом по столу.

— А мне — чтобы никто не потерял пальцы. Начнём с этого.

За пять лет в институте я узнала главное: если собрать за одним столом строителя, заказчика и специалиста по сложной технике, каждый обязательно будет считать остальных помехой. В Тауросе к этому прибавлялись магические узлы, пограничные войны и рога. С рогами, впрочем, было легче: они хотя бы видны.

Мы решили сделать маленький макет. Ни одного настоящего перехода. Квадратная рама размером с хлебный шкаф, сменные крепления, медные пластины с имитацией магической нагрузки. Ирва должна была показать, как расположить детали, чтобы направленная сила не разрушала опору. Крог — изготовить соединения. Я отвечала за геометрию и за то, чтобы снаружи не осталось ничего, обо что можно порезаться.

Брум принёс рабочие табуреты. Один из них сразу занял Крог, второй пришлось укреплять под Ирву, потому что у него отваливалась поперечина. Я присела на перевёрнутый ящик.

— Зачем так низко? — спросил Брум.

— Чтобы мои ноги доставали до пола и никто не принимал это за магическое чудо.

Он поскрёб когтем шею, подумал и приволок доску, которую положил поперёк ящика. Получился стол нужной высоты для черчения. За это я готова была ему простить недавнюю потерянную ножку.