К чёрту эту Беллу!
- -
- 100%
- +
Алиса хихикнула.
– Белке что-то плохо стало. Она сказала, что ты сожрал её глазами.
Сердце Давида радостно трепыхнулось: из-за него? Мы всегда приписываем другим те действия, которые хотели бы увидеть. Мы думаем за других, задаём им вопросы и отвечаем за них. Мы живём иллюзией того, что хотели бы увидеть. Мы дышим иллюзией. А на самом деле, тот, другой человек, об этом даже не думал. У нас у всех своё поле битвы. Мы там одерживаем победу, мы там терпим поражение. Один на один с самим собой. Кто в этой битве победитель? А кто побеждённый?
Зазвонил телефон. Отвечать на звонок Светланы не хотелось. Даже холодный душ не остудил жар, который охватил Давида в галерее. Он не знал, что ему делать, он не знал, как себя вести. Позвонить другу и сказать: «Я сошёл с ума от одного вида девушки»? Это было смешно, если бы не было так грустно. А ещё это казалось каким-то малодушием и подростковой истерией. Постель казалась неудобной, простыни сбились, было душно, хотя прошёл дождь. Мысли путались, не успев сформироваться. Только под утро Давид забылся тяжёлым, усталым сном. Снились ему сражения, в которых он неизменно погибал. Он вздрагивал, просыпался, переворачивался и снова забывался тяжёлым сном.
Большая любовь в жизни Светланы уже была. Они учились с Вадиком на одном курсе. Светлана тогда была настоящей, она умела любить, честно, искренне, до мурашек, умела плодить бабочек в животе. И тогда её не страшила ипотека и безденежье. Ей казалось, что они всё смогут вместе. Её мама так не считала. Мама посеяла зерно сомнения своими наставлениями и цинизмом.
– Любовь – это страсть, которая возможно сменится нежностью; восхищение, которое должно перерасти в уважение, верность смениться на преданность, взаимопонимание на родство душ. Но для этого должно пройти много времени. Очень много времени. И это не точно. Обычно страсть проходит, восхищение затухает, а родство душ так и не наступает. И ты останешься одна. Ты готова ждать, плакать, когда опадают цветы любви, привязывать созревшие плоды к веткам, искать поздние сорта, которые ещё свежи? Это тоже путь, но он ведёт в никуда. Быт и безденежье убивают любовь. Она вянет, как сорванный цветок.
Светлана матери не поверила, но мама оказалась права. Её любовь не выдержала бытовых проблем. И хрупкая Света сломалась. Без маминых денег начались ссоры и недовольство. Копились претензии друг к другу. Любовь на всю жизнь оказалась мифом. Не достигнув желаемого, они сделали вид, что желали достигнутого. Их семейная лодка разбилась о быт. Светлана пережила эту потерю, утратив веру в светлые чувства. Она вернулась к матери. Девушка проклинала всё вокруг.
– Жизнь довольно подлая и сложная штука, – плакала она, сидя с мамой на кухне. – Она никогда не складывается так, как я хочу. Почему у других есть всё, а у меня нет?
– Любовь… кому нужна в нашем мире любовь? – убеждала Светлану мама. – Если ты стоишь перед выбором – любовь или деньги, смело выбирай деньги. Старые стереотипы рушатся. Век цинизма. Любовь осталась где-то на дне моря, куда никто никогда не спускался. И не понятно, чего в подобных лебединых отношениях больше – той самой вечной «любви» или просто привычки.
Светлана в то время решила:
– Любовь… Что это? Что-то эфемерное, неощутимое. Деньги можно потрогать, можно на них купить всё. И ту же самую любовь. Покупать вещи, которые мне не нужны, чтобы произвести впечатление на людей, которых я терпеть не могу, крутиться в обществе, где никто никому не нужен. Пусть так, но это жизнь, а не жалкое существование. С милым и рай в шалаше? Врут! Жалкое оправдание своей несостоятельности.
А теперь вся жизнь, такая налаженная, привычная шла под откос. Давид – это деньги, статус, благополучие. Вадим – любовь. Что выбрать? Раньше Светлана даже не сомневалась бы, конечно, Давида. А теперь? Совершенно неожиданно оказалось, что любовь не умерла. И бабочки в животе ещё живы.
«Выбор! Мы всегда должны что-то выбирать. Правильного выбора в реальности не существует, есть только сделанный выбор и его последствия, – думала Светлана. – Как интересно получилось. Мама развела нас с Вадимом, и она же привела к нему».
Полгода назад они шли к нотариусу, чтобы переписать квартиру, купленную мамой, на Светлану. Зайдя в кабинет, Светлана остановилась, как вкопанная. За столом сидел Вадим, красивый, с меланхоличным лицом, в модных очках без оправы, длинная чёлка падала на глаза.
– Ты? – выдохнула она.
– Я, – усмехнулся он.
Мама Светланы поджала губы.
– Нам надо составить дарственную.
– Присаживайтесь, пожалуйста, – пригласил Вадим.
– Почему из всех нотариусов Питера я выбрала именно тебя! – воскликнула мама.
– Вы можете выбрать другого.
– Нам некогда. Давайте приступим к делу, – недовольно сказала мать.
Светлана смотрела на Вадика, тот поглядывал на неё. Оказалось, что любовь не умерла, не разбилась. Её похоронили живьём. А она вот тут, живая, требовательная и нетерпеливая. Она отряхнула свои крылья и расправила их. Они трогали друг друга взглядом, изучали контуры, вспоминали лица, жесты, и восстанавливали память друг о друге. Старые шрамы зачесались под одеждой, рубцы рассасывались. Они недомолчали, они недоговорили. Их книга жизни оказалась недописанной.
«Послушай, если сейчас сдрейфишь, будешь жалеть всю жизнь! Станешь вспоминать и мучиться оттого, что позорно струсила!» – убеждала себя Светлана.
Она не придумала, как ей сказать, как предложить встретиться. Вадим опередил её:
– Ты ещё любишь кофе с мороженным? Может быть, выпьем по чашечке? Оказывается, я по тебе скучал… и ничего не забыл.
Мама дипломатично промолчала. Свои аргументы она исчерпала давно. Мать всегда даёт дочери самое лучшее – но это то лучшее, которое подходит ей, самой матери, а не её дочери.
В этот вечер Светлана сидела на кухне, курила и ждала Вадима. Когда Давид сбежал от неё в галерее, она позвонила Вадику:
– Приезжай. Я отвязалась от банкета и еду домой.
Она не разорвала отношения с Давидом, но и Вадика больше не хотела потерять.
– Каждый раз, когда мы что-то выбираем, мы не выбираем что-то другое. Что мне делать? – спрашивала Светлана ночное небо.
Небо надело платье цвета ночной грусти с тусклыми пайетками звёзд. Оно бросило в Светлану ноябрьскую тоску, декабрьское одиночество, разорванные февральские кружева надежд и безликие дни, лопающиеся как мыльные пузыри, не оставляющие следов, похожие один на другой.
«Вдруг где-то там, на краю сухой и пустынной Вселенной, где никогда не выпадало ни капли росы, прольётся дождь, от которого заживут раны. Он принесёт свежесть, радость, и тогда не надо будет топить в текиле отчаяние и безысходность. Не надо будет тратить свою жизнь на «никто никому ничего не должен». Ни от кого я не убежала, я всё таскала с собой», – отрешённо, как не о себе, думала Светлана.
Леонид Петрович Исаев, отец Светланы, этим вечером собирался увидеться с Анной.
– Аннушка, нам надо встретиться сейчас! Завтра я уезжаю в рейс и вернусь только через неделю. Ты расскажешь мне, что ты там накопала на работе. Я не думаю, что Светлана замешана в этом. Ты видела договор? Как их два? Разные? То есть в Израиле один, а у вас другой? Жди меня во дворе. Сейчас половина одиннадцатого… я приеду минут через десять.
Его жена всё слышала. Она спросила:
– Ты куда на ночь глядя собрался?
– У Анны какие-то проблемы. Я не долго.
– Да. Только чай выпей и езжай.
Она поставила перед мужем тарелку с печеньем, его любимую чашку. Налила заварку, взяла только что вскипевший чайник и плеснула кипяток на колени мужа.
– А-а! – закричал Леонид Петрович.
– А-а! – закричала его жена.
Она засуетилась, сорвала с мужа брюки, приложила лёд.
– Господи! Нет ничего от ожогов! – воскликнула жена. – Лежи со льдом. Там в морозилке ещё есть, если этот растает. Я в аптеку!
Жена умчалась в аптеку. Леонид Петрович остался дома, он набрал телефон Анны, но она трубку не взяла.
– Где же ты, Анна? Ответь.
Анна не отвечала.
Глава 3. На следующий день после смерти Анны.
– Я в самом рассвете отсутствия каких-либо сил, – громко произнесла Белла, открыв глаза.
Она лежала в постели и смотрела в потолок. Потолок был чужой. Рядом кто-то заворочался.
– Можно подумать, что сил нет только у тебя, – ответила Алиса.
И тут Белла вспомнила, вчера умерла Анна Юрьевна! Она ещё была жива, когда девушка нашла её. Сердце кто-то схватил ледяной рукой, и оно дало сбой, дышать стало трудно.
– Лиса, это правда? – шёпотом спросила она.
– Правда. У всех жизнь – зебра, а у нас с тобой – негр, – простонала Алиса. – Надо подумать. Белка, думай!
– Чем? О чём?
– Кто убил Анну Юрьевну.
– Об этом милиция думает.
– Ни фига она не надумает. Нам надо искать. Думай!
– Лиса, ничего, что я не сыщик?
– Пришла пора, – Алиса поднялась с кровати и поплелась в кухню. – Думай! – бросила она через плечо.
Белла откинулась на подушку.
– О чём думать? С чего начать?
Вскоре запахло кофе, захлопал дверью холодильник, заскворчало что-то на сковородке.
– Антон! Белка! За стол!
Пришёл мрачный Антон, Белла настороженно смотрела на него.
– Я не хочу. Кофе налей, – отказался Антон.
– Ничего не знаю! – сварливо произнесла Алиса и швырнула ему на стол тарелку с омлетом.
– Ешь!
Ели молча. Мысли в голове Беллы крутились, перепрыгивая с одного на другое. Вдруг какая-то мысль поразила её, и она застыла, недонеся до рта вилку. Что-то крутилось, такое близкое и важное. Белла закрыла глаза и наморщилась.
– Белка? – тихим шёпотом произнесла Алиса.
Белла открыла глаза, обвела всех взглядом, словно только что увидела их впервые в жизни.
– Антон! – воскликнула она.
Антон вздрогнул и уронил вилку. Посмотрел на неё.
– Кто такой Лёня?
– Лёня?.. Дядя Лёня мамин друг. Он помогал нам. Учил меня, как кран поменять и всяким таким делам. Мы рыбачили. В лес ходили. На даче у него много чего делали… а что?
– Последние слова твоей мамы были «машина» и «Лёня». Она с ним встречалась? Он мог её убить? У него есть машина?
– Белка, ты в своём уме?! За что? Он наш друг!
Антон запустил руки в шевелюру, словно хотел вырвать все волосы, терзал очки, грыз ноготь.
– Вспоминай, что было вчера вечером! – потребовала Белла.
– Мама разговаривала по телефону с ним. Наверное. Она несколько раз говорила: Лёня. Может быть, она с ним встречалась?
– Где он живёт – быстро спросила Белла.
– Я не знаю. Я был только на даче у него. А так он к нам приходил.
– Он был любовником Анны Юрьевны? – вставила Алиса.
– Да ты что! Он просто друг. У него семья, жена и дочь. Я их не видел.
– Он часто к вам приходил?
– Нет. Если только надо было что-то починить.
– Есть телефон?
– Есть.
– Звони, – скомандовала Белла.
– А что сказать?
– Я буду говорить.
Антон набрал номер и передал трубку Белле.
– Да, Антон, – отозвался Леонид.
– Леонид… – Белла пинала Антона.
– Петрович, – подсказал он.
– Леонид Петрович, это Белла, подруга Антона. Вы можете говорить?
– А что случилось? Где Антон?
– С ним всё в порядке… Если, конечно, он может быть в порядке после… после… – Белла замялась. – Нам надо поговорить. Мы можем встретиться?
– С Антоном точно всё в порядке? – забеспокоился мужчина.
– Точно. Он рядом со мной.
– Что-то случилось?
– Да. Анна Юрьевна, мама Антона… Вы встречались вчера с ней?
– Должны были встретиться, но я обжёгся. Жена чай пролила на меня, и я не смог прийти. А потом до Анны не дозвонился. Она трубку не брала. Сейчас я в рейсе. Приеду через неделю.
– Вы можете подробно рассказать о вчерашнем дне?
– А что говорить-то? Я хотел с ней поговорить. Убедить… Обсудить дела. У неё там что-то с договорами и поставками. Мы договорились встретиться во дворе. Но я не пришёл. Жена пролила на меня кипяток. А мне в рейс на утро. Она в аптеку побежала. Я Анне звонил, но она не ответила. Да что за расспросы-то? Что случилось?
Белла глубоко вздохнула и произнесла:
– Анну Юрьевну вчера во дворе сбила машина.
– Что с ней?
– Уже ничего. Она умерла.
В трубке послышалась ругань, потом молчание и шум мотора заглох.
– Как там тебя, дочка… Это правда?
– Да. Я шла домой и нашла её. Она прошептала: «машина» и «Лёня» и умерла. Я сейчас у Антона. Он рядом.
– Дай трубку ему!
Белла передала трубку Антону.
– Да… Да… Подруга… Она нашла и скорую вызвала… Мне позвонила… осталась у меня… Держусь. Хорошо.
– Ну что? – спросила Алиса.
– Он в рейсе. На встречу не пошёл. А мама телефон дома оставила. Вон он на полочке в прихожей. Он дома был. Он не мог. Это не он.
– Жена… Звони, спроси адрес, – велела Белла. – И ещё… В чём он хотел её убедить?
Антон перезвонил Леониду Петровичу и узнал адрес.
– Аптека…
– Улица. Фонарь, – вставила Алиса.
– Договоры! Лиса, надо проверить договоры! Что-то не в порядке на работе!
– А что мы будем искать в этих договорах. Договоры о чём?
– Я не знаю. Как-то надо посмотреть все договоры. Он сказал: проблемы с договорами и поставками. Это о чём? – размышляла Алиса. – Как посмотреть договоры?
Белла задумалась, пожала плечами.
– Трудно искать то, не знаю что! – съязвила Алиса.
– Лиса! Я сейчас к следователю, а ты дуй по адресу. Посмотри, какая там рядом аптека и узнай, около одиннадцати вечера кто покупал мазь или что-то от ожогов. Антон, найди фото жены и дочки Леонида Петровича и перешли мне.
– Ты что задумала? – осторожно спросила Алиса.
– Я задумала? – возмутилась Белла. – Ты сказала: «Думай». Вот я и надумала. Всё просто. Мы сами найдём убийцу.
Алиса пристально посмотрела на подругу.
– Хорошо. Я всё узнаю, – а потом обратилась к Антону: – И мне фото вышли.
Антон опять набрал Леонида Петровича. Он ответил:
– Нет у меня фото ни жены, ни дочери.
Алиса отправилась по адресу, где живёт Леонид Петрович, а Белла – к следователю в управление.
Следователь, капитан Ковров Максим Николаевич, довёл её до разочарования в людях, потом удивил. Сначала её долго допрашивали на проходной в управлении.
– Предъявите документы. К кому вы пришли? По какому делу?
– Я не знаю, к кому я пришла. Меня попросили прийти.
– Кто?
– Следователь. Я не запомнила фамилию.
– В чём вас подозревают?
– Меня? – удивилась Белла. – Я нашла Анну Юрьевну. Её сбила машина. В нашем дворе.
– Когда это было?
– Вчера вечером. Мне сказали прийти сегодня.
Дежурный долго листал какие-то бумаги, позвонил по телефону:
– Тут какая-то гражданка по несчастному случаю. Ага. Ага. Есть!
Он написал что-то на листке, протянул его Белле.
– Идите.
– Куда?
– Там написано. Кабинет тридцать шестой. Третий этаж. Лестница по коридору направо.
Белла поднялась по лестнице, коридоры тёмные, всё время куда-то поворачивают.
– Я никогда не найду выхода отсюда, – грустно подумала девушка.
Внезапно её остановили:
– Вы ко мне?
– Не знаю.
Белла не помнила следователя. Она вообще не запомнила вчера никого. У неё перед глазами стояло серое, в грязных разводах, ссадинах и крови, лицо Анны Юрьевны и бледное до голубизны лицо Антона.
– По какому делу?
– Машина сбила Анну…
Мужчина открыл дверь без номера. Вместо номера светлое пятно, он пропустил Беллу:
– Проходите.
«И как бы я нашла тридцать шестой кабинет, если на нём нет номера?» – мысленно разозлилась девушка.
Белла зашла в кабинет, тёмный, пыльный, невзрачный. Выкрашенные синей краской стены, мебель старая. Плоский монитор компьютера казался пришельцем в этом кабинете. Сквозь мутные окна виднелся двор управления. Неуютно, казённо. Белла присела на предложенный стул. Капитан сел за стол, достал из сейфа папку. Полистал её.
– Слушаю вас.
– О чём? – удивилась Белла.
– Кто вы? Кем приходитесь умершей? В каких связях находитесь с её сыном? Что вы делали во дворе?
Девушка растерялась.
– Я там живу. Жила. Антон мой одноклассник и маму его я хорошо знаю.
– Так вы там жили или живёте?
– Я шла к маме. Мои родители живут в этом дворе. Я жила там. Давно.
– Где сейчас живёте?
Белла назвала адрес.
– Зачем вы так поздно шли к родителям?
– Да какая разница! Вы думаете, что это я её сбила? А машину спрятала? – начала закипать Белла.
– Здесь вопросы задаю я, – уставшим голосом произнёс следователь.
Белла посмотрела на капитана. Коврову было сорок три года, среднего роста, намечающийся животик, волосы с проседью коротко подстрижены, джинсы, футболка. Двадцатитрехлетней Белле следователь показался старым, уставшим уже с утра, безразличным к их горю. Она не знала, что полночи капитан смотрел камеры с близлежащих улиц, стараясь найти автомобиль, выскочивший из её двора.
«Невзрачный какой-то, хмурый, – подумала девушка. – Никакой».
Будешь тут невзрачным и хмурым, если удалось поспать два часа, проведя всю ночь у компьютера. Домой зайти не удалось, позавтракать тоже. Ковров в свою очередь рассматривал Беллу и злился на себя.
«Симпатичная, испуганная девчонка. Со смертью знакомого человека столкнулась впервые. Сейчас, наверное, побежит Антона успокаивать и помогать. Такие своих не бросают. Даже если их не просят помогать, будут лететь впереди всех. Что я на неё взъелся? Она же не виновата, что шеф умершей дамочки знаком с нашим генералом. А тот приказал рассмотреть версию покушения. Видите ли, это был технолог от бога! И звонила она директору вечером, встретиться хотела, а тот не смог. У них там какие-то производственные проблемы. Идиот какой-то сбил и может даже не заметил. Несчастный случай. Висяк».
– Задавайте! – решительно и грозно произнесла Белла.
– Белла Сергеевна, – вздохнул капитан. – Не могли бы вы рассказать про весь вчерашний день.
– А зачем? Я встречалась с подругой, мы были на выставке Васи Ложкина. Вы видели? Сходите, не пожалеете.
– Не отвлекайтесь. У меня и у вас много дел. Вам ещё помогать Антону, хоронить его мать, – прервал Максим Николаевич.
– А откуда вы знаете?
– Я предполагаю. Откуда у вас ссадина на руке?
– Я упала с табуретки.
– Как так?
– Полезла за горшком, он высоко стоял, и упала.
– Можно посмотреть? – капитан протянул руку.
Белла встала и показала содранный локоть.
«М-да, ссадина не от асфальта», – разочарованно подумал следователь. – Продолжайте.
Белла рассказала про выскочивший автомобиль, как увидела лежащего человека, подбежала, а это оказалась Анна Юрьевна. Девушка уронила несколько слезинок. Ковров налил ей воды.
«Ничего и никого она не видела. И даже если бы видела, то не запомнила. Главным для неё была Анна, ею она и занималась. Мимо неё могла пройти армия убийц, девушка их даже не заметила бы», – думал капитан.
«Ничего этому следователю не надо! Самим придётся искать убийцу. Ну я ему докажу! Я найду!» – думала Белла, глядя на равнодушного, усталого следователя.
Он вздохнул. Подписал пропуск и проводил Беллу до выхода из здания.
– Если вдруг что-то вспомните, позвоните, – он протянул ей номер своего телефона. – Это мой личный телефон. Ну, и если, не дай бог, понадобиться помощь полиции, позвоните сначала мне.
Белла удивилась, но визитку взяла. Так. На всякий случай. Девушка не успела ещё сесть в машину, как позвонила Алиса:
– Привет, Белка. Ты как?
– Вышла от следователя. Странный дядька. Свой телефон вручил.
– Зачем?
– На всякий случай, сказал. Вдруг пригодится.
– Да, странный. У меня новости…
– Господи, какие ещё новости?
– Море отменяется.
– Почему? – разочаровалась Белла.
– Анна Юрьевна работала в «Софии». Миша сказал: «Нам срочно требуется технолог». Приезжай в фирму на работу будем устраиваться.
– Сейчас? У меня документов нет.
– Съезди, возьми и приезжай. Буду ждать тебя у входа.
– Хорошо, – согласилась девушка. – А ты нашла аптеку?
– Нашла! Она совсем рядом. Я и время рассчитала. До аптеки шагом пять минут. А до Антона двадцать минут. А если на машине, то минут пять-семь. Жена Леонида Петровича была в аптеке и устроила там скандал.
– Из-за чего?
– В том-то и дело, что на пустом месте. Она была там в десять-пятьдесят. Чек остался. Я его взяла, – похвасталась Алиса. – А скандалила она потому что медленно обслуживают. А народа не было вообще! От слова «совсем»! Она одна была. И скандалила.
– Странно…
Белла позвонила Антону.
– Антон, позвони этому Лёне, спроси, во сколько его жена пришла из аптеки.
– Ты дядю Лёню подозреваешь?
– Я всех подозреваю. Спроси! Во сколько ушла, когда вернулась. Что купила. Когда спать легли. Всё-всё узнай. Вечером позвоню. Заставь его вспомнить!
– Ты серьёзно решила разобраться? – осторожно спросил Антон.
– Ты дурак! Конечно. Кто ещё тебе поможет? А я смерть Анны Юрьевны обязана раскрыть!
– Ну да, конечно. Как же без тебя-то… Хорошо, я сделаю, что могу.
– Нет! Ты сделаешь то, что я прошу!
– Ок, – растерянно ответил Антон.
Поговорив с приятелем, Белла поехала домой за документами.
Давид – владелец империи косметики «София» после бессмысленного катания по городу и ещё более бессмысленных размышлений, и почти бессонной ночи на работу пришёл совершенно разбитый. Утром мы совсем другие. Утром мы более одиноки. В холодном и влажном воздухе, в неразбуженном ещё организме, в отрицании вырывания себя из тёплой постели, принуждении к действиям, мы ощущаем себя вырванным из материнского нутра в неизвестный враждебный мир. Вечером мы собираемся вместе, пьём коньяк, слушаем музыку и говорим, что она прекрасна. Ночью мы занимаемся любовью или спим. Но утром, до завтрака, до прихода на работу мы совершенно одиноки. Давид был разбит бессонной ночью, пропущенными от Светланы звонками и мыслями, даже скорее чувствами и ощущениями, которые были ему не свойственны.
– Доброе утро, Татьяна Ярославовна. Можно мне кофе? Крепкий. Очень крепкий, – попросил он секретаря.
Та кивнула. Давид зашёл в кабинет. В большом помещении вдоль окна стоит стол для совещаний, напротив стеллаж с кубками и грамотами, коробочками с кремами их производства. В углу его стол, рядом другой, поменьше, овальный. Над столом висит подсвеченная карта Земли. В углу дверь, ведущая в комнату отдыха. Помещение напоминало маленькую комнату в гостинице. Здесь стоял шкаф для одежды, мини-бар, шикарный диван и дверь, ведущая в душ.
– Давид Александрович, к вам Михаил Валентинович.
– Пусть заходит, – и не удержался от упрёка: – Я же говорил, для Михаила я всегда на месте.
Дверь открылась, зашёл Миша, присел напротив и сказал:
– Шеф, проблемы. Анну Юрьевну сбила машина. Насмерть.
– Откуда знаешь? – опешил Давид.
– Сестра звонила.
– Когда?
– Когда сестра звонила или когда сбили?
– Сбили.
– В одиннадцать вечера, во дворе её дома. Её подруга Алисы нашла.
Давид закашлялся. Пока он гонял бесцельно по городу с похотливыми мыслями о ней, эта девочка наткнулась на труп их главного технолога?
– А при чём тут подруга Алисы?
– Она шла домой и наткнулась на Анну. Она одноклассница Антона, сына Анны. Но это ещё не всё.
– А что ещё хуже может быть?
– Анна с тобой встречалась?
Давид потёр лицо рукой. Он никак не мог включиться в работу. Он вспомнил, Анна звонила ему, когда он был на выставке, и просила о встрече. Давид тогда отмахнулся:
– Анна Юрьевна, зайдите ко мне в понедельник, мы всё обсудим.
Анна согласилась, но согласилась неохотно.
– Мне нужно с вами встретиться сегодня.
– Понимаете, меня нет в городе, – соврал Давид. – Это может подождать до понедельника? Приходите с утра ко мне в кабинет. Там и обсудим. Ничего же не произойдёт до утра?
– Да… Конечно… Извините меня. Я в понедельник к вам приду.
– Прямо с утра.
– Хорошо. До свидания.
А потом Давид увидел эту девочку, которая перевернула внутренности, обидел Светлану, метался по городу и не мог совладать с собой. Про Анну он забыл. Совсем.
– А должна была встретиться? – спросил Давид.
– Да. Анна приходила ко мне. Говорила, что у неё есть информация, но она не проверенная, что только она знает, что у нас проблемы, в которых могут быть замешаны наши люди.
– О чём ты? – ничего не понял Давид.
– Вот и я ничего не понял. Я сказал ей, чтобы она позвонила тебе и поговорила.
– И?
– Это было вчера… И вчера её сбила машина.
– А я её отфутболил: «Приходите в понедельник», – пробормотал Давид.
Давид достал коньяк, бокалы, разлил.
– Ты заметил какие-то проблемы у нас?
– Нет, – пробормотал Михаил.