Неясные огни

Пролог

Пламя в камине давно угасло, и даже в углях больше не тлели искры. Тусклый голубой свет лился из затянутого морозным узором окна, слабо освещая заваленный бумагами стол. Когда-то нужные карты и книги были сдвинуты в стороны, словно ненужное барахло, а рядом с ними возвышались пустые бутылки из под виски. Комната была словно окутана тьмой, но свет вампиру был и не нужен. Погрузившись в гнетущие мысли, Маркус смотрел в одну точку и медленно перебирал в пальцах тонкую окровавленную цепочку с маленьким кулоном в форме лисы. Время текло так медленно, превратившись в одну длинную беспросветную ночь, что он его уже не различал. Не услышал он и шагов, и пришёл в себя только, когда в кабинете хлопнула дверь. Алистер окинул его понимающим взглядом и сел напротив, облокотившись на высокую спинку кресла. Некоторое время он молчал, но не дождавшись никакой реакции, решил всё же нарушить тишину:

– Ты уже неделю не выходишь из кабинета, – констатировал он.

Маркус окинул его пустым взглядом и уставился в окно, разглядывая мерно падающие снежинки. Молчание затягивалось.

– Она не пришла. Ни сегодня, ни вчера, ни неделю назад, – неохотно сказал он, – не слышит… а возможно, души просто не осталось.

– Что именно сказала тебе жрица?

Взгляд Алистера стал напряжённым, но Маркус этого не заметил, продолжая молча смотреть в окно. В комнате снова повисла тишина. У Алистера было одно предположение, но больше всего в жизни он хотел бы в нём ошибиться.

– Леилани считает, что я могу повторить путь отца, – всё же ответил Маркус и внимательно посмотрел кузену в глаза. Спокойное выражение лица Алистера не изменилось, но тот был в ужасе.

– Но вы же не были обвенчаны, – возразил он, – связь была односторонняя.

– Я тоже хотел бы ошибаться, – вздохнул Маркус и устало усмехнулся, снова отвернувшись к окну.

– Жрица явно не уверена, ведь так? Когда некроманты на моих глазах убили Эмили, хотелось вырвать сердце, чтобы перестать чувствовать, хотя мы даже не были связаны. Возможно, это просто боль. Отвлекись от неё. Когда я хоть как-то пришел в себя, то решил отомстить и убить всех причастных к её смерти. Это заняло немало времени, но в итоге я их всех нашёл. Кого-то ещё во время войны, кого-то выследил позже.

– Стало легче? – не отрывая взгляда от ночного неба спросил Маркус.

Алистер некоторое время молчал, но потом неохотно ответил:

– Через много лет. Но я хотя бы знал, что убийцы расплатились за всё.

Маркус усмехнулся. Чтобы отомстить, ему нужно убить короля Ларминии, последнего представителя рода Амелии, тогда и месть за мать будет закончена. Как иронично, не этого ли он добивался всю свою жизнь?

Посмотрев на медальон, вампир открыл ящик стола и на секунду застыл, но затем бросил кулон и резко задвинул ящик. Встав из-за стола, он молча двинулся к двери и шагнул во мрак коридора, не дожидаясь Алистера.

Глава 1

Снег непроглядной белой стеной валил уже третьи сутки, снова и снова заметая расчищаемую тропинку к лечебнице. Магические светильники около ворот никто не заряжал, так что стражникам пришлось ориентироваться на смутные силуэты здания.

Больные на носилках стонали от очередного пронизывающего порыва ветра. Снег засыпал их, обжигая разгорячённую лихорадкой кожу. Пытаясь спастись от непогоды, они сильнее кутались в куцые одеяла, неспособные противостоять разбушевавшейся стихии.

Стражники, скрипя зубами, изо всех сил старались идти ровнее, но то один, то другой проваливались в рыхлый глубокий снег. Кожа на руках сильно обветрилась и потрескалась до крови.

– Почти пришли! – крикнул главный, ускоряя шаг.

В дверях пришлось потрудиться, чтобы тяжёлые створки не закрылись от сквозняка и не ударили по больным. Носильщики, кряхтя и ругаясь, протиснулись в узкий проход, хотя под конец дверь всё же не удержали, оглушив дежурных резким грохотом. Капитан лихорадочно выдохнул и потёр лоб, радуясь, что скрылся от ветра хоть на немного. Думать о том, что им предстояла обратная дорога, он пока не хотел. И так зуб на зуб не попадал.

Пришедших встретила адептка в серой мантии. Чёрные волосы в хвосте порядком растрепались, лицо осунулось и выглядело болезненным, а под глазами залегли тёмные круги.

– Кто у вас? – спросила Ирмис усталым голосом и взяла со стойки большую кипу бумаг.

– Опять лихорадка, мисс, беженцы, – отчеканил стражник, встав по стойке смирно и стуча зубами от холода.

Девушка мельком осмотрела троих людей на носилках и уткнулась в списки, перебирая бумаги и соображая, куда же положить прибывших. Все отделения были битком, даже в коридорах уже заканчивалось место. Хотя… два человека сегодня умерли, значит, место освободилось. Третьего уж впихнуть как-то сумеют.

– Следуйте за мной, – кивнула она стражникам и двинулась по одному из коридоров.

Магические светильники горели сильнее обычного, но даже они не могли рассеять окружающую тьму. Сквозняк ощущался даже в зимней одежде. Казалось, будто сами стены источали холод, добавляя к полутьме и завываниям ветра ощущение заброшенности здания. Чем дальше шли по коридору, тем чаще встречались открытые двери в забитые людьми палаты.

Больные лежали даже на полу, накрытые несколькими одеялами. А чуть дальше занят был уже и коридор. Лязг доспехов и громкие шаги, эхом отдающиеся от стен, заставляли лежащих морщиться и зарываться с головой под одеяло. Хотя стражники пришли в лечебницу не впервые, каждый раз внутри нарастало скверное ощущение беспомощности и тоски.

Заглянув в очередную комнату, носильщики чуть не упустили адептку из виду, когда она внезапно свернула в одну из открытых дверей. Помещение было небольшое, довольно тёмное и всё уставленное койками. На сдвинутых кроватях лежало по три человека.

– Переложите их сюда, – махнула Ирмис на свободную сдвоенную кровать, застеленную чистым бельём.

Когда стражники закончили, девушка спешно выставила их из палаты, приказав идти тихо и не мешать больным. Двое из новоприбывших были в сознании, адептка опросила их и записала данные в список.

– Сейчас я позову целителя, он вас осмотрит, – заверила она прибывших, но они, кажется, её даже не слышали, то и дело проваливаясь в состояние забытья.

Оглядев остальных лежачих, она вышла из комнаты и направилась в палаты тяжёлых больных, где почти всегда и обитали в последнее время целители.

– Магистр, – окликнула она старика с пышными белыми усами, как только он отошёл от койки с корчившимся от судорог человеком, – у нас ещё трое с лихорадкой. Они в восточном крыле, комната десять. Один без сознания.

– Да, да, спасибо, – рассеянно кивнул он, – сейчас схожу осмотрю. Там две койки у нас сегодня освободились?

Ирмис коротко кивнула.

– Да уж, – покачал старик головой, – в такую погоду и костры не разожжёшь.

Оставив девушку, целитель отправился на выход, а Ирмис осмотрела помещение, выискивая глазами рыжую голову. Обойдя несколько ширм, она её наконец-то отыскала. Взяв стул, Ирмис тихо села напротив неё в ожидании, пока подруга освободится.

Ния, сгорбившись от усталости, держала за голову мужичка неопределённого возраста и что-то шептала. Больной изредка шевелил руками, а его глаза то и дело дёргались и закатывались наверх. Спустя минут пять судороги прекратились, и мужчина провалился в забытье. Рыжая откинулась на спинку стула и потёрла виски руками, морщась от головной боли.

– Двое суток без сна? – посочувствовала Ирмис.

Подруга коротко кивнула.

– Хорошо ещё, если удастся поспать сегодня ночью, целитель Карлос сегодня отсутствует, а Микела сама слегла без сил, третьи сутки работая без продыху. Чувствую себя развалиной, – пожаловалась рыжая, поправляя выбившиеся из криво заколотых волос кудряшки. – Мало нам войны и мертвецов, так ещё эта хортова лихорадка. От одной палаты бегаем к другой. Моника сегодня уже два раза в обморок падала, её зельями отпаивали. Чувствую, что скоро и я свалюсь. Опять на зельях сижу, сегодня четверых еле спасли.

Ния покачала головой и печально вздохнула.

– Скоро у тебя перерыв?

– Да в общем-то… – рыжая оглядела палату, – в общем-то, можно и сейчас сходить, только надо предупредить магистра Демьена.

Но только девушка поднялась со стула, как у неё резко закружилась голова, и в глазах потемнело, но Ирмис успела среагировать и ухватила подругу за руку, предложив на всякий случай держаться за неё. Отыскав преподавателя по целительству у кроватей с умирающими, Ния сообщила, что идёт отдохнуть, и девочки спешно направились в крыло персонала, зайдя на стойку дежурных и отдав им списки больных.

В крыле целителей было темнее, чем в остальных, энергию на подзарядку светильников решили не тратить, пустив её на нуждающихся. В комнате отдыха оказалось довольно тепло для такой ужасной погоды за окном, маги поддерживали температуру, чтобы не потерять остатки целителей, ещё могущих стоять на ногах. На квадратном столике девушек ждал большой кувшин с горячим тонизирующим травяным настоем. После бессонных ночей он помогал как нельзя лучше, хотя подруги подозревали, что в таком холоде поможет даже обычный кипяток. Протянув Ирмис стакан с настоем, рыжая уселась рядом на диване, подобрав ноги с ледяного пола.

– Расскажи мне пока как у тебя дела, хочу спокойно попить, – попросила кудрявая, осторожно делая первый глоток и расплываясь в улыбке от ощущения тепла внутри.

– Ну, ты тут уже сколько ночуешь? Недели две? – уточнила Ирмис, и удостоившись кивка, продолжила: – Целители-адепты почти все теперь в лечебнице, в башню даже не возвращаются. Иногда мне даже жутко там находиться, этажи будто вымерли.

Ирмис поёжилась и немного помолчала, осторожно отпивая из кружки и вспоминая, как в прошлый раз опрокинула стакан на себя. Наконец-то у неё согрелись руки. От бесконечных дежурств на приёме и хождения по продуваемым коридорам, ледяная кожа и постоянно пробирающий до костей озноб стали ощущаться чем-то естественным. Ещё несколько месяцев во тьме без солнечного света и тепла, и люди просто сами вымрут от холода.

– Брат постоянно бегает из одной башни в другую и обратно. Мне кажется, он не спит вообще, что-то с артефактами и зельями не всё хорошо, подробностей не знаю, не удаётся его по-нормальному перехватить. Обещал вот в гости прийти, да никак, – насупилась она, а потом посмотрела на Нию, оценивая её настроение, – от Винса никаких вестей? – осторожно уточнила она и заметила, что выражение лица подруги тут же сменилось с расслабленного на озлобленное.

– Не говори мне про него, – резко сказала она, – ты что?! Война на первом месте! Он как побежал в первых рядах записываться в войска, так вряд ли вообще вспомнил с тех пор о моём существовании. Как иначе?! Там же можно убивать вампиров!

Глядя, как подруга распаляется, всё громче и громче говоря и размахивая кружкой с кипятком, Ирмис попыталась её успокоить, уже двадцать раз пожалев, что вообще затронула больную тему.

– Ния, ну его и так бы забрали, всех отучившихся магов загребли на войну, сама знаешь, так что какая разница…

– Что?! – рявкнула рыжая так, что Ирмис аж подпрыгнула на диване, всё-таки облив мантию горячим зеленоватым отваром, – есть разница! Она огромная! Он ушёл сам, наплевав на все мои просьбы и возражения. Козёл озлобленный…

– Так, – остановила её подруга, – хватит, я всё поняла. Оставь энергию для больных, а то силы растеряешь на ругательства. Всё равно уже ничего не изменишь.

Ния злобно сопела, глядя прямо перед собой, и всё сильнее сжимала в руках хрупкую керамическую кружку.

– За три месяца войны он ни разу даже не написал! – в глазах девушки полыхал гнев, – может, меня тут мертвецы давно пожрали? Зла не хватает! О том, как он и что он, я почему-то узнаю от общих знакомых!

Снедаемая возмущением и обидой, рыжая одним глотком опустошила кружку с напитком, и встала за второй порцией, хотя сейчас бы понадобились скорее успокоительные отвары, чем тонизирующие. Ирмис внимательно наблюдала за ней, опасаясь новой вспышки пожара. Ощущая укол совести за свой срыв, Ния решила сменить тему.

– Скажи мне лучше о ситуации по лечебнице. Слышала, ещё двое умерли. Я только и торчу с тяжёлыми, даже не знаю, что вокруг творится.

– Да, – протяжно вздохнула она и покачала головой, – сегодня двое. Вчера четверо. С одним промедлили, и он успел подняться мертвецом и напал на стражника, но маги умудрились его поджарить прямо в помещении. Не знаю, как такой скандал до тебя не докатился, ору было на всю лечебницу, а уж вонь стояла… – Ирмис аж передёрнуло от тошнотворных воспоминаний.

Ния пожала плечами, но промолчала, предлагая продолжать.

– Трое новых с лихорадкой сегодня прибыло. И знаешь, у меня такое ощущение, что болезнь усиливается. Если в первые месяцы они ещё сами доходили, то сейчас стражники всех приносят на носилках, и буквально каждый второй без сознания. Многие так и умирают, даже ни разу не очнувшись.

– Мы тоже к этому склоняемся, – понурилась Ния и шумно вздохнула, – целители, конечно, вымотаны, но будто сил уходит всё больше и больше, но они всё равно умирают.

Девушки некоторое время помолчали, но по угрюмым выражениям лиц мрачные мысли можно было понять и без слов.

– Хорт с этими новыми, сама-то ты как? – слабо улыбнулась Ния, – от родителей ничего не слышно?

Ирмис печально вздохнула и помотала головой. Она хотела что-то сказать, но дверь отворилась, и вошёл высокий широкоплечий послушник в заметённой снегом мантии. Кожа на лице раскраснелась от мороза и колючих снежинок. Потерев руки, он налил кружку настоя и одним глотком её осушил.

– Привет, Бобби, – поприветствовали девочки, на что он просто кивнул и налил второй стакан.

– Отвратная погодка, – посочувствовала рыжая, радуясь, что не приходилось работать на улице. Ну почти.

– Не то слово, – басом ответил он, – только с Башни пришёл. Я не маленький, и то чуть ветром не сдуло, – обречённо покачал Бобби головой. – Кстати, – обратился он к рыжей, – у тебя перестановка, несколько целительниц скоро придут на замену. Ты поспи пару часиков, а вечером пойдёшь на обход.

– Уууу, – хлопнула в ладоши Ирмис под неодобрительный взгляд подруги, – со мной в паре, отличненько!

– Дааа, радости полная мантия, – скорчила Ния рожу. – Но раз так, то пойду подремлю, и в девять встретимся у дежурных.

С этими словами кудрявая отправилась в комнату, искренне надеясь спокойно поспать хоть немного без всяких внезапно умирающих.

Когда Ния спустилась к назначенному времени, не выспавшись и широко зевая, Ирмис с Бобби уже ждали её около столика дежурных. Застегнув тяжёлый шерстяной плащ с рыжим мехом под горло и надев меховые варежки, целительница прикинула, хватит ли такого наряда, или стоило бы надеть ещё пару свитеров.

– Бобби, ты сегодня с нами? – удивлённо спросила девушка, подойдя к друзьям.

– Да, – кивнул он на стопку шерстяных одеял, которые Ния сразу не заметила, – холодает, нужно раздать беженцам. Сейчас ещё ребята подойдут, ну и стражники обещались помочь.

– Бедняги, – покачала головой Ирмис, – спастись от мертвецов, добраться до Тирры, чтобы потом, возможно, замёрзнуть насмерть.

– Главное, сестрёнка, успеть их вовремя сжечь, иначе сожрут остальных, а нам лови их по лечебнице и попробуй убить, никого не задев, – похлопал её по плечу подошедший сзади Джаред и широко улыбнулся. В его длинных чёрных волосах сверкали снежинки.

Они обменялись с Бобби рукопожатиями, после чего последний отвлёкся на толпу подошедших с одеялами адептов. Джаред тем временем стряхнул с себя остатки снега на пол под неодобрительные взгляды дежурных.

– Какими судьбами, дорогой мой братец? Уж и не думала, что ты когда-либо до нас дойдёшь. Того и гляди я забуду, как ты выглядишь, – неодобрительно покачала Ирмис головой.

– Пойду с вами, – потряс он сумкой, в которой звякнули склянки, – занёс часть сюда, кое-чего забрал. Надо раздать беженцам.

Вообще парень совершенно не был рад перспективе бродить по городу в такую метель и холод, но другой возможности вырваться и побыть с сестрой не имелось. Все оставшиеся в городе тёмные маги, а именно несколько магистров да ученики, были нарасхват. Мало того, что приходилось поддерживать основной щит вокруг Тирры, к которому добавили защиту от призраков, валом попёршихся в город после снятия завесы, так и других дел прибавилось.

Джаред никогда не любил варить зелья и отвары, делать припарки и прочую целительную и поддерживающую субстанцию, но рук светлых адептов просто не хватало, потому что белые магистры и почти все целители также ушли с войском, чтобы поддерживать в состоянии боеготовности солдат. Но, как оказалось, чаровников тоже не хватало, так что иногда приходилось и амулеты создавать. А помимо этого ещё и успевать сжигать восставших мертвецов, если кто-то из жителей или беженцев внезапно умирал тайком от окружающих. В общем, дел невпроворот. Хотя, если сравнивать с походом на войну, возможно, это был не самый плохой вариант. У них тут тоже была своеобразная война, не с вампирами, конечно, а против смерти от последствий открытой завесы. Как знать, может, всем осталось недолго, так что быть ближе к сестре и приглядывать за ней – самое лучшее решение.

Ирмис так давно не общалась с Джаредом, что просто молча обняла его и уткнулась ему в грудь, решив оставить расспросы на потом. Парень ответил на её объятия, крепко сжав руками и нежно потрепав её по голове. Ния с лёгкой завистью посмотрела в их сторону. Родных кроме бабушки у неё не осталось, да и бабушка уже вряд ли жива. Родная деревня кудрявой стояла недалеко от Долины Праха, так что попала под первую волну восставших мертвецов. Бабуля у неё, безусловно, крепкая, но не в таких обстоятельствах. Ния надеялась на лучшее, что в глубине души понимала, что осталась совсем одна.

Работа, занимающая столько времени и сил, была отчасти и спасением от дурных мыслей о смертях близких. Когда умерла Амелия, и объединились миры, Ния лишний раз осознала, как хрупка человеческая жизнь, и как быстро можно потерять дорогих людей. Потом не стало и бабушки, а парень ушёл на войну. Кроме Ирмис у Нии никого больше и не осталось. Но девушка дала себе слово, что плакать будет потом, когда всё закончится. Если закончится. И если она останется жива после этого. А сейчас она не имела права давать слабину, пока столько людей вокруг нуждалось в помощи.

– Ну что, все готовы? – громко спросил стражник, подходя к компании, и, получив положительный ответ, открыл тяжёлые двери лечебницы.

Стоящих мгновенно обдало порывом ледяного ветра, и внутрь занесло ворох колючих снежинок. Премерзкая погода, но делать было нечего, и вся толпа двинулась навстречу морозной ночи.

Расчищенную ранее дорожку снова полностью замело. Первыми шли стражники и изрядно ругались, остальные пытались идти по их следам, но то и дело проваливались в глубокий снег. За последние часы заметно похолодало, что в случае бесконечной ночи загробного мира ощущалось острее обычного зимнего мороза. Ветер резкими порывами трепал мантии, швырял колючий снег то в лицо, то в спину, пробирая до костей и не давая возможности согреться.

Путь пролегал по берегу замёрзшего озера мимо Белой Башни к главной площади Тирры, где и располагались палатки успевших скрыться в столице беженцев. Часть удалось подселить к жителям города, часто против воли важных господ, не привыкших делиться особняком с бедными деревенскими жителями, но места на всех не хватило. Для остальных на площадях были поставлены утеплённые палатки, зажжены костры, а стража и маги постоянно обходили беженцев на предмет выявления заболевших или умерших.

Обычно путь от лечебницы до главной площади занимал минут сорок, но в такую ужасную метель добирались очень долго. В черте города, благодаря укрывающим путников домам, ветер не досаждал настолько сильно, как на открытой местности около озера, и ребята вздохнули с облегчением.

Главную улицу преимущественно чистили, как и некоторые другие, а вот во многих переулках высота снега достигала крыши. Некогда открытые допоздна лавочки и пекарни давно закрылись, встречая прохожих намертво забитыми досками ставнями. Аналогично поступили и многие другие жители со своими окнами на первых этажах. Фонари горели через два, слабо проглядывая через снежную пелену неясным сиянием. Некогда освещавшие улочки тёплым оранжевым светом окна теперь зияли черными провалами и навевали гнетущую тревогу. Город будто вымер, хотя путники знали, что дома забиты людьми, боящимися выйти лишний раз на улицу.

– Как всё это жутко выглядит, – простучала зубами Ния, – такое ощущение, что я в кошмаре, но не могу проснуться.

– Ты в нём и есть, – хмыкнул Джаред, – хотя могу подобрать слова и похуже, но они не для ваших ушей, девочки.

Ния показала ему оскорбительный жест, но тот лишь усмехнулся. Ирмис же нахмурившись рассматривала местность, насколько позволяла метель. В прошлый раз на обходе девушка была несколько недель назад, и всё не казалось таким фатальным. Может, морозы и снег виноваты, а может, у людей уже сдавали нервы от бесконечной борьбы со стихией и смертью.

Навстречу бежал отряд стражников. Поравнявшись с ребятами, они перекинулись парой фраз со вторым отрядом охраны, а затем все спешно покинули адептов и послушников, двинувшись в сторону ворот. Вроде как по восточной стене мертвецы пробрались сквозь ослабевший магический щит, так что дальше ребятам пришлось идти без охраны, благо осталось недалеко.

– Джаред, – нахмурилась Ирмис, – сколько магов удерживает щит?

Парень задумался. Каждые сто шагов по магу, плюс около озера, где нет части стены, ещё чаще, это получается примерно… много.

– Не знаю, – честно ответил он, не имея никакого желания заниматься расчётами, – большинство. Сутки через двое сменяются.

– А почему так много? – удивилась Ния.

– А потому что ученики, – развел руками чёрный маг, – сил у нас поменьше, да и те уже на исходе. Хорошо, хоть мертвецов стало мало. Ну относительно мало. До нас не дошла волна с Долины, весь удар пришёлся на войска, но и внутренних кладбищ достаточно. Хорт с мертвецами, главное, чтоб через эту дыру не хлынули призраки, вот уж счастья привалит.

– Почему? – не поняла Ирмис, – ведь их легко изгнать. Вроде как. Первых вы без проблем изгнали.

– Так-то оно так, – согласился брат, – только их проще не пускать, чем потом отлавливать и изгонять. Особенно, если это ифралы.

– Кто-кто? – вклинился в разговор Бобби, идущий слегка позади троицы.

– Бобби, ты плохо учился? – поддел его Джаред. – Ифралы – озлобившиеся духи, из-за страданий превратившиеся в существ с единственной целью – мстить. А кому мстить они разбирают плохо, часто умирают и попадающиеся на пути случайные люди.

Девочки переглянулись, синхронно подумав о том, что только этой нечисти им ещё не хватало.

– Ты таких встречал? – напрягся Бобби и испуганно посмотрел по сторонам, будто ожидал нападения призраков.

– Нет, к счастью, но изгнать их сложно, особенно, когда они цепляются к человеку. Так что…

– Хватит! – взмолилась Ния. – Не хочу слушать об ужасах, мне их и так хватает выше крыши, тем более мы уже пришли, нечего жителей пугать, им ещё хуже нас.

И правда, свет костров уже хорошо виднелся, приглашая путников погреться хотя бы тут. Вся площадь была уставлена плотными палатками, образовывая круги вокруг пламени с магической защитой, чтоб те не сгорели от случайной искры. На противоположном конце площади уже заканчивали разносить еду. Как раз, когда проверка дойдёт до туда, беженцы успеют поесть и будут охотнее отвечать на вопросы.

Бобби с другими послушниками ушли вперёд, разнося дополнительные одеяла. Джаред раздавал обитателям каждой палатки склянки с тонизирующими зельями и лечебными настойками, а девочки должны были осмотреть и опросить всех на предмет самочувствия. Точнее опрашивала только Ирмис, а Ния сканировала присутствующих, выявляя заболевших, не желающих признаваться, что подцепили хворь. В редкие дни всё было спокойно, чаще всего больных в той или иной степени всё же находили. Хуже было, когда недоверчивые беженцы укрывали болеющего, он умирал, обращался в живого мертвеца и нападал на других. Таких случаев было всего три, но после них пришлось установить ежедневный обход всех беженцев в зоне риска. Работа нудная, но совершенно необходимая, поэтому девочки с упорством выполняли всё, что от них требуется. В конце концов, в лечебнице уже просто не осталось мест.

Хождение на холоде, пусть и у костров, забрало больше сил, чем за весь день вместе взятый в лечебнице. Когда Ирмис и Ния управились, Джаред и Бобби уже стояли болтали с какой-то фигурой, в которой, подойдя ближе, подруги узнали Аарона.

Ирмис попыталась остановить рыжую от язвительных комментариев, но не успела. После ухода войск лорд Харфин, первый советник короля, остался в Тирре наместником, забрав сына из Башни подальше от дел под предлогом важной работы с артефактами во дворце, чему Ния не поверила ни на секунду, сильно негодуя, что и так страдающие жители получат меньше помощи, чем могли бы. Может, живя в городе и не зная деревенской жизни простых крестьян, она бы не злилась так. Но в обиде за столько погибших из-за идиотской войны, которую начали богатые лорды и прочие особы королевских кровей, местную знать целительница начала ненавидеть. И не только местную.