Холимор: Темный лес

Я схватился голой рукой за горячую ручку котелка и кинул прямо в страшное зубастое лицо. Раздался рык. Котелок ударился о голову ведьмы и отлетел в оранжевые угли очага, потушив слабый огонек. Старый, перекошенный дом погрузился во тьму.

– Ха-ха-ха… Джесси… Джесси! – раздался ехидный смех чудища. Хриплый голос кружился над нами, называя мое имя, плотоядно пробуя его на вкус.

Мне было страшно, но еще я был страшно зол на треклятую ведьму. Что-то грохнулось и сползло с лавки, заставив меня дернуться. Я попытался нащупать брата на лавке за столом. Пусто. Моя нога пугливо коснулась чего-то мягкого. Рука Дугласа. Он упал вниз. Я пролез к нему под стол, в надежде найти под дряхлыми досками временное убежище.

– Джесси, я… что произошло? – сонным голосом спросил брат.

Чудище разъяренно металось по стенам.

– Хм. Так вот как она колдует. Пока горит огонь!

– Что? О чем ты?

– Лора – ведьма! Чудище! И нам надо убираться отсюда поскорее, Дуглас!

Лора обрушилась на наше скромное укрытие. Под ее тяжестью хлипкие ножки качнулись, поползли в стороны и с треском подогнулись. Мы, спотыкаясь, метнулись к окну, едва успев спастись. Но надолго ли? Даже в темноте я видел весь ужас, который отпечатался на лице Дугласа, когда он увидел ведьму. Глаза расширились, подбородок упал, рот округлился.

Под половицей возле нас слышался отчаянный скрежет лап Лисицы.

Чудище с наслаждением надвигалось. Его голова качалась из стороны в сторону, а на лице застыл жуткий, рваный оскал, из которого текла кровавая слюна. Лора медленно подошла к нам, раздувая от злости круглые ноздри, схватила меня за шею длинной, синюшной рукой, и подняла над собой. Я чувствовал, как ее когти упираются мне в кожу, протыкая ее. Грудь не могла набрать воздуха. Что есть сил, я брыкался, пытаясь ударить ведьму болтающимися ногами, но не доставал даже носком ботинка.

– А ну пусти его! – Дуглас оторвал расшатанную половицу вместе с ржавыми гвоздями и, подпрыгнув, ударил Лору по голове. Монстр пошатнулся, раскрыл пасть и истошно заревел.

Через дыру оторванной половицы Лиса проскочила в дом и вцепилась ей в горло. Лора разжала бородавчатые пальцы, и я полетел вниз. Рыжий хвост метался в разные стороны. Лисица рычала и грызла. Лора выла, прыгала с потолка на пол, разрушая и без того старый-старый деревянный дом.

– Мы бросим Лису? Опять? – прохрипел я сдавленным горлом.

– Джесси, посмотри на нее. Думаю, помощь нужна чудищу, а не ей, – Лиса бесстрашно кидалась на чудовище, которое то и дело размахивало когтистыми лапами, пытаясь разодрать тельце рыжей хищницы. Лисица ловко увиливала, отталкиваясь от стен. Она впивалась острыми зубами в лицо, плечи и руки, оставляя следы зубов на коже ведьмы.

– Почему Лиса сразу не накинулась на Лору, а только предупреждающе рычала? – спросил Дуглас, трясясь от страха на полу под единственным окном дома.

– Может, потому что она была девочкой, а не чудовищем? – с дрожью в голосе ответил я.

– Может быть… Нам надо бежать. Сюда!

Я и Дуглас поползли к двери. От окна до выхода было ровным счетом несколько шагов, сейчас же они казались целой милей. Ведьма заметила нас, зарычала и, не обращая внимания на проворную Лисицу, бросилась вдогонку, опустившись на четыре лапы. Рыжая метнулась, чтобы защитить нас, но чудовище откинуло ее к очагу. Лиса ударилось спиной о серые, кривые кирпичи и жалобно заскулила от боли. Тем временем Дуглас толкнул ногой перекошенную входную дверь, держась за раненные ребра, и дернул меня за руку и вытянул на крыльцо. Половицы заскрипели. Мы побежали в темный лес, перепрыгивая через вьющиеся корни, кусты и валуны, по тропинке, которой пришли сюда следом за Лорой. Лес завывал. Ветер вздымал листья и просачивался сквозь ветви. Вороны гоготали и вздымались ввысь. Змеи ядовито шипели и отползали в стороны.

– Дуглас, она же умрет! – кричал я, запыхаясь на бегу.

– Не умрет, шевели ногами! Лиса жива! А чудище несется следом за нами!

Я обернулся и увидел радостный оскал ведьмы.

Мы бежали так быстро, как только могли. Дуглас на шаг отставал. Под ногами все сильнее ощущался топот звериных лап. Даже спиной я чувствовал горячее, смердящее дыхание. Впереди показался куст орешника. Брат рванул вперед. Добежав до куста, он прошмыгнул за ветки и поволок меня за собой.

Монстр кружил совсем рядом, вынюхивая нас. Выгнутые назад длинные лапы пружинили, сутулое туловище пригибалось, позволяя ноздрям втянуть воздух у земли и поймать наш запах. На серой коже сверкали волнистые отблески реки. Свирепый, полный ненависти вид Лоры заставил меня покрыться мурашками и задуматься на миг: «Каково это – быть таким страшным и жаждущим погубить другого? И почему милая девочка выросла в нечто ужасное?». Я прижался к брату. Его тело спокойно дышало, руки сжались в кулаки, а глаза внимательно следили за страшным существом.

Вдруг неподалеку раздался волчий вой. Он снова и снова серпом поднимался от земли и устремлялся в небо. Чудище обернулось на звук. Встало на дыбы и издало гортанный, яростный рев. Лора запрыгала на месте, делая частые гребки когтистыми лапами. Еще один протяжный вой волка разлетелся по лесу. Совсем близко. Лора шумно выдыхала струи пара из круглых бескостных, впалых ноздрей и металась вокруг себя.

– Ей… страшно? – шепнул я тихонько Дугласу. Он в ответ лишь пожал плечами. И подался вперед, присматриваясь.

Побродив вокруг, ведьма скрылась из вида. Тишина давила на уши. Я хотел выйти и оглядеться. Меня окутало ощущение, что она подстерегает повсюду и вот-вот накинется.

– Дуглас, я проверю, – прошептал я.

– Сиди! – ответил одними губами брат.

– Добежим до воды, Лора туда не пойдет.

– Нет, Джесси! Думаешь, она боится воды? – тихим криком запретил Дуглас.

– Мне кажется, что да! – я закатил глаза и стал вылезать из куста.

– Джесси! Джесси! Стой она где-то тут!

– Я так больше не могу! Я пошел! – шикнул я на него. Меня уже достало, что Дуглас постоянно указывает мне. А ведь это из-за него мы угодили в логово ведьмы. Надо было слушать Лису и меня.

Пригнувшись, я вытянул ногу вперед и сделал шаг. Прогнулся под крепкой веткой орешника и бесшумно вытянул голову. Спереди, сбоку, сзади – никого. Я призадумался. Действительно, казалось странным, что плотоядное чудовище просто решило уйти. Меня поздно осенило. Я задрал голову. Кровожадная морда, свисая с верхушки сосны, смотрела на меня двумя красными зрачками. Жуткая улыбка расплылась загнутым полукругом. С ярко-белых зубов стекала жижа, падая мне на плечи и лоб.

– Вот ты и попался, малыш Джесси!

Полный цепенящего страха я застыл на месте. Мне не убежать. Не скрыться! Дыхание остановилось. За спиной распылялось тепло брата, который тоже замер в ужасе и не знал, что делать. Ведьма с наслаждением смотрела на панику в наших глазах, смаковала, втягивая ее носом.

– Нет запаха приятнее, чем трусость!

– Я не трус!

– А пахнешь, как самый жа-алкий, самый пога-аный трус! – протянула Лора и рассмеялась.

Я сжал онемевшие кулаки до самых мизинцев. Меня окатило воспоминаниями. Дуглас не сдался, не пошел на поводу у Мерфи и не признал себя червяком, хоть и лежал побитый в грязи. На это нужна сильная воля – не сдаваться даже, если очень-очень больно и плохо.

– Ты! Ты! Это неправда! – я пыжился и закипал, желая доказать чудовищу обратное.

Брат нагнулся к земле, взял что-то круглое и выпрямился.

– А ну, получай, страшная рожа! – выкрикнул он, кинув камень в чудище, нависшее над нами.

– Никто, – полетел еще один камень, – не назовет, – и еще один, – моего брата, – последний, – трусом!

Камни метко втыкались в голову ведьмы, заставляя ее прижимать морду к плечам и зажмуривать глаза.

«Да! Вот так! Надо сражаться. Надо как Дуглас! Когда страшно, надо просто разозлиться», – пронеслось в голове.

Волевой порыв Дугласа, его стойкая убежденность в моей смелости дали мне толчок. Волна слабости отступила.

Поблизости заклокотал рык. Со стороны реки поблескивали зрачки и виднелись белые зубы звериной пасти. Мохнатая фигура припала носом к земле и кралась. Мы с братом попятились назад. Огромный Волк, оскалившись, медленно приближался.

– Думаешь, ты успеешь их спасти? – прошипело чудовище.

Ведьма в обличии страшного существа сорвалась с веток и полетела на нас, вытянув длинные когтистые лапы, покрытые бородавками. Изодранное, белое платьице висело лоскутами на руках и поясе. Красные глаза налились злобой. Челюсть раскрылась в предвкушении куска плоти, готовилась вцепиться зубами.

Б