- -
- 100%
- +
Маг спохватился, сделал вид, что подавился, и попросил водички.
Комиссия расслабилась и от щедрот своих придвинула к нему три больших, наполненных доверху стакана. Маг посмотрел диким взором и икнул. Но ради спасения своего реноме и судьбы экзамена был вынужден выпить все три.
***
К удивлению Секача, Грач проблеял что-то на четвёрочку. Поставили бы и пять, да раздолбай умудрился перепутать Шмякибрякиса Бульонского с Шляпинсоном Суповарнио. Непростительная оплошность!
Наконец настала очередь Секача. Он вышел вперёд, откашлялся и начал:
– Какие-нибудь три тысячи лет назад телепортация казалась мукой мученической. У клиентов, опрометчиво решивших воспользоваться опасной услугой, несколько дней подряд наблюдалось нарушение вестибулярного аппарата (выражаясь не по-научному, кружилась голова, тошнило и рвало). В девяноста процентов случаев отмечались галлюцинации, продолжительность которых зависела от состояния здоровья пациента. Неудивительно, что местные жители предпочитали убить месяц на путешествие по дорогам, чем потом год отваливать целителям свои кровно заработанные сбережения.
Но с того момента магическая наука далеко шагнула вперёд, и теперь телепортировать из одного конца Перепутья в другой так же просто, как почистить зубы по утрам. Разумеется, если у вас есть деньги. Никто за красивые глазки клиентов перемещать не станет.
Что до видов телепортов, то их на настоящий момент существует два: стационарные и переносные. Стационарные располагаются в самых людных местах и привязаны к конкретным координатам. Ах да, я же не сказал… Каждой точке на карте соответствуют свои телепортационные координаты, которые вычисляют специально обученные люди. Малейшая ошибка в определении – и путешественник, вместо того чтобы приземлиться посреди кукурузного поля, окажется вмурован в скалу.
Так вот, стационарные телепорты наиболее стабильны и дают гарантию, что вы окажетесь именно там, куда стремитесь. Кроме того, они дешёвые в плане обслуживания, почему Агентство магической связи и предпочитает оснащать именно ими Перепутье.
Второй вид телепортов – переносные, последняя разработка магических учёных. Переносные порты хороши тем, что ими может воспользоваться даже не специалист по телепортации. Главное – вбить правильно конечную точку. Переносные телепорты выпускаются в виде небольшого шарика, совершенно свободно помещаются в карман и могут быть активированы практически в любом месте.
Но! Переносные сертифицированные телепорты в связи с их новизной просто удручающе, вопиюще дороги и большинству абсолютно не по карману. Бюджетные организации вроде Ордена закупают их в малых количествах и распределяют по квотно-талонной системе.
Комиссия в полном составе сокрушённо вздохнула.
– К сожалению, – с самым скорбным выражением на краснодипломном и чемпионском лице продолжал Секач, – в настоящее время существуют подпольные магические цеха по выпуску переносных телепортов. Поскольку последние не сертифицированы, то раз в пять дешевле тех, что продаются официально. Но учтите: путешественник, решивший воспользоваться таким телепортом, делает это на свой страх и риск. Я знаю по меньшей мере десять точек на Перепутье, где продают контрафактную продукцию и куда ни в коем случае нельзя заходить.
Комиссия оживилась.
– Как десять? – озадачился древний старичок с бородавкой на носу. – Я только про четыре в курсе.
На старичка осуждающе зашипели.
– Господин курсант, – официальным тоном обратился декан к Секачу, – вы не будете так любезны продиктовать все адреса? Чтобы мы, не дай Свараденж, туда случайно не забрели.
Секач охотно поделился ценной информацией. Комиссия спешно схватилась за перья.
Атьдватиец довольно усмехнулся. Сердца комиссии он уже завоевал и заслуженную пятёрку заработал. Осталось совсем чуть, и вожделенный диплом в кармане.
Курсант собирался уже перейти ко второму вопросу, но…
***
Но тут за спиной скрипнула дверь. Члены комиссии привстали. Секач обернулся.
Он увидел высокого мужчину в камуфляже. Лицо незнакомца скрывала куфия; только в прорези сверкали глаза: карие, усталые и опасные. Форма была разодрана и прожжена в нескольких местах; левую руку украшала не первой свежести тряпица, из-под которой сочилась кровь.
– Продолжайте, господа, не стесняйтесь, – проговорил мужчина, поприветствовав собравшихся небрежным кивком. – Я тут в Бархании немного задержался… На операции… Задело немного. Сейчас повязку сменю и к вам присоединюсь.
– Господин генерал-полковник! – проговорил встревоженно декан. – Давайте я вам лекаря вызову!
– Тю! – пренебрежительно фыркнул военный. – Обычная царапина. Наложил повязку раз – наложу и второй. Продолжайте!
Секач сглотнул. Не встречая ни разу этого человека, он понял, кого видит перед собой.
Армейский Лев таки соизволил явиться на экзамен.
***
Мысли курсанта заметались.
«Он всё-таки пришёл! Ура! Сегодня воистину мой день! Вот повезло! Стоит Льву понравиться и… Даже унижаться не придётся! Вот попросит Генерала отмазать от службы при курфюрсте одного очень перспективного следопыта – Матёрый не сможет отказать побратиму. Проигнорировать же просьбу Генерала Ордена осмелится только самый последний дурак».
Секач очень сомневался, что такие найдутся при атьдватийском дворе.
«А если понравлюсь, куда проситься? В Приграничье? В «Летучие мыши» меня не возьмут, явно. Стажа нет. Тогда лучше в адъютанты ко Льву. Помельтешу некоторое время на глазах, докажу свою преданность. Примелькаюсь. И – чем Свараженж не шутит! – вдруг жизнь спасу? Тогда в «Летучие мыши» и без стажа возьмёт. И если хорошо себя проявлю, заместителем сделает. А там, глядишь, и преемником назначит.
Теперь главное – не облажаться!»
***
– Я могу продолжать, господин генерал-полковник? – спросил атьдватиец, подчёркнуто обращаясь к А. Л.
– Курсант Секач, – поспешил представить его декан. – Лучший выпускник. Единственный красный диплом. Лауреат конкурса «Золотой файербол».
– Продолжайте, курсант Секач, – милостиво кивнул А. Л. – Не обращайте на меня внимания, как будто меня совсем нет. Но я очень внимательно слушаю.
И Секач продолжил. Он шустро доложил про отсутствие единой классификации в современной магической науке, поскольку достоверно неизвестно, сколько рас существовало до Второй Великой войны. Рассказал о полумифических существах хоббитах (согласно профессору Брадобрейо, хоббиты – это гномы, которые про неизвестной науке причине вдруг решили сбрить бороды и наотрез отказались брить ноги). Высмеял концепцию профессора эль Фантазейро о выделении амазонок как особой расы. Привёл наиболее распространённые классификации рас по профессору Вундеркиндову и фон Мюнхгаунгезиду и блистательно выделил плюсы и минусы каждой из теорий.
Комиссия слушала и блаженствовала.
***
И тут любитель колодезной водицы совершил ужасную, непоправимую ошибку.
– Всё это прекрасно, молодой человек, – сказал генерал-полковник доброжелательно. – Но вы высказываете чужие точки зрения. А нам хотелось бы послушать вашу. Например, что вы думаете… О тех же самых эльфах.
Наверное, не случись вчерашней встречи в «Пенистой кружке», Секач бы заученно процитировал мало кому известный трактат профессора Толкиндола «О Перворожденных и их роли в формировании основ мироздания и современной государственности Перепутья». Но парень был слишком зол на мелкого гадёныша и решил резать правду-матку.
– Моё мнение? – спросил он, криво усмехнувшись. – Извольте. Я полностью разделяю позицию тех авторов, которые настаивают на ограниченности эльфов как расы. И, соответственно, подвергаю сомнению концепцию, согласно которой так называемые Перворождённые могли создать ряд государств на Перепутье. Моя точка зрения базируется на постулате, что в силу своей расовой неполноценности эльфы не сумели дозреть до идеи о создании такого совершенного политического института, как государство. Максимум, на что хватило их ограниченных умишек – это продать Перепутье по сходной цене. В силу этого с целью минимизации причинённого их вредоносными деяниями пагубных последствий оптимальным вариантом будет являться либо помещение эльфов в резервации, либо их тотальное уничтожение. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?
Недальновидный маг даже не кивнул. И он, и остальные члены комиссии сидели с выпученными глазами, напряжённо вытянувшиеся, словно аршин проглотили. Кажется, они даже вздохнуть боялись, поражённые глубиной и мудростью речи истинного атьдватийца. И их полные ужаса взгляды были устремлены отсюда не на единственного обладателя красного диплома и трёхкратного чемпиона по магическому пятиборью, а на председателя аттестационной комиссии – Армейского Льва.
***
В мертвенном молчании А. Л., чуть прихрамывая, подошёл к столу экзаменаторов и занял место председателя.
– Говорите, эльфы продали Перепутье? – задумчиво переспросил А. Л. и с интересом посмотрел на курсанта.
– Продали! – радостно согласился Секач.
– Годное дело, – спокойно согласился глава комиссии и неторопливо принялся разматывать куфию.
– Господин генерал-полковник… – пискнул декан, судорожно выплёскивая в кружку полную пробирку валерьянки. – Мальчик переволновался… Лучший выпускник… Красный диплом… Последний экзамен… Физическое и нервное истощение… Он так не думает… Ты ж не думаешь так?
– Почему? – удивился Секач, в упор не замечая странных знаков, которые подавал ему декан за спиной сурового А. Л. – Как раз думаю! Меня с детства учили: эльфы – самая презренная из рас Перепутья! Они находятся на низшей ступени развития и способны на любую гадость! Ушастые жадны, хитры и думают только о том, как бы досадить честным людям.
Раздался дружный коллективный стон. Приглашённые члены комиссии, не сговариваясь, грохнулись в глубокий обморок.
У декана, закалённого длительным общением со студентами, нервишки оказались покрепче. Недрогнувшей рукой он достал из-за пазухи серебряную фляжку и осушил залпом.
Сам декан уверял всех желающих, что носит во фляжке концентрированный раствор валерьянки: иначе с курсантами никак. Но бывший карманник Гаврюха, закончивший недавно четвёртый курс, умудрился продегустировать содержимое и авторитетно заявил: спирт. Стоградусный.
А чего вы удивляетесь? Без ста грамм в среде боевых магов-недоучек не выжить17…
***
Вопреки опасениям главы факультета, генерал-полковник даже бровью не повёл.
– Господин декан, держите себя в руках, – равнодушно сказал он. – А то я ж могу поставить вопрос о неполном служебном. Куда вам с таким-то здоровьем факультетом руководить? Что до вас, молодой человек… – Армейский Лев сделал паузу, возясь с какой-то очень упорной складкой. – У меня только одно уточнение по смыслу вашей пламенной и, безусловно, патриотической речи. Личного характера. Вы из Западной Атьдватии, я правильно понял?
– Правильно! – расплылся в улыбке Секач. – А как вы узнали?
– По вашей непримиримой расовой позиции, – коротко ответил А. Л.
Он наконец-таки снял куфию, и Секач оцепенел.
На курсанта без малейшей тени улыбки смотрел усталый горбоносый эльф лет тридцати пяти-сорока на вид.
– Молодой человек, у вас есть, что ещё сказать? – спросил он бесстрастно.
– Я… Нет… – сглотнул Секач.
– Действительно. Все, что могли, вы уже сказали, – пробормотал генерал-полковник. – Тогда подождите за дверью. Мы вас позовём.
На негнущихся ногах Секач выполз из аудитории. «Конец! – колотилось в висках. – Конец! Срезали! И кто? Какой-то пархатый эльф! У-у-у, проклятая эльфийская морда! Но почему же он не картавил-то, а?»18
***
– У меня один вопрос к господину декану. Только один, – всё с тем же бесстрастным выражением лица сказал А. Л., в миру носящий самую что ни на есть эльфийскую фамилию Кацман. – Как, Свараденж всё побери, этот проклятый нацик умудрился доучиться до пятого курса?!
– Просмотрели, господин генерал-полковник, – покаянно опустил голову декан. – За пять лет его обучения в Академию поступали только люди. И среди преподавателей не нашлось ни одного эльфа или гнома. На теоретических экзаменах вопросы по расам ему не попадались. Да и мы как-то не думали… Собеседование прошёл, значит, психологически годен.
– Кто проводил собеседование? – отрывисто спросил генерал-полковник.
Декан с готовностью сдал бракодела.
– Выговор всему педсоставу. С занесением в личное дело. Проводившему собеседование – строгий выговор. Ещё одна промашка подобного рода – пусть пишет рапорт об увольнении, – сухо сказал Кацман. – И этого ублюдка – вон из Ордена. Сегодня он на эльфов бочку катит, а завтра что? Откажется заложников освобождать, потому что они не атьдватийцы? На приказы командира-гнома наплюёт?
… – Господа, расклад такой. Чернокнижники-камикадзе засели в бывшей кладовой и на складе. У мерзавцев в руках находятся двести сорок пять заложников. Из них двадцать три ребёнка. Заклинание уничтожения сработает через семнадцать минут. Времени у нас в обрез. Сначала обезвреживаем помещение кладовой. Здесь террористы меньше всего ожидают нападения и, как сообщили наши специалисты, есть явные бреши в заклинании уничтожения. Если и начинать его деактивацию, то исключительно…
– Говори прямо, горбоносый! В кладовой держат заложников-эльфов, а тебе их жизни дороже, чем жизни людей. Конечно, чего ещё ожидать от эльфийских ублюдков?
– Лейтенант Тукан, вы не хуже меня умеете читать и видели доклад разведки. Начинать штурм со склада – самоубийство для нас и гибель для заложников. Там сосредоточены основные силы террористов, а заклинание наложено так добротно, что для его деактивации понадобится не один час.
– Да пошёл ты, эльфийская морда! Я беру свой отряд и иду спасать людей!..
… – В результате умело спланированной майором Львом операции оказалась обезврежена группировка чернокнижников-камикадзе. Кроме того, освобождены двести сорок пять заложников. Всем им оказывается необходимая медицинская и психологическая помощь. Прошу предоставить майора Льва к высшей награде.
– Боевые потери есть?
– Увы, господин Генерал. При выполнении задания погиб лейтенант Тукан.
– Один?
– К счастью да, господин Генерал…
– …Вон из Ордена! – повторил генерал-полковник Кацман безапелляционно.
***
На этом бы и закончилась, не начавшись, карьера Секача, не вмешайся в дело случай.
– Лёва, а что ты таки здесь устроил? – раздался от порога насмешливый голос. – У тебя недовыполнен план по отстрелу конкурентов, и ты решил закрыть его за счёт беззащитных преподавателей?
Армейский Лев вздрогнул и непроизвольно вжал голову в плечи. Лёвой мог себе позволить называть всемогущего управленца только один военный на Перепутье.
Старый боевой командир Дэв.
Глава 4
Следопыты крепко обнялись.
– Лёва, а может, выпьем за встречу? – подмигнул Дэв и вопросительно покосился на декана.
– Вы же знаете, господин Дэв: в стенах Академии алкоголь запрещён во всех его проявлениях! – безапелляционно заявил глава факультета. И на всякий случай ощупал карман: не высовывается ли оттуда предательская фляга.
– Ну да, ну да… – пробормотал Дэв. В светлые времена своего обучения в Академии он лично контрабандой привозил для сокурсников из родной Аринеллы ядрёнейший самогон. А чтобы преподаватели «не заметили», доброжелательно презентовал им бутылку-другую под видом яблочного сока.
– А ты, Лёва, сегодня, как я понимаю, курсантов мне готовишь?
– Скорее – отсеиваю, – сухо уточнил Армейский Лев. – Видел гадёныша, что вышел минут пять назад?
– Секач? – осторожно переспросил Дэв.
– Он самый. Успели уже познакомиться? – фыркнул Армейский Лев. – Тоже на расовой почве? Впрочем, неважно. Так вот. Следопыт Секач вот уже пять минут не является курсантом Академии. Приказ об отчислении уже подписан. Подписан ведь? – и злобно зыркнул в сторону декана.
– Подписан… Почти, – пропыхтел Старик, нервно корпя над каким-то пергаментом.
– Вот как… – пробормотал задумчиво Дэв. – А за что? Он же вроде лучший на курсе. Красный диплом. Тёплое место при дворе…
– Есть за что, – так же сухо ответил Кацман и в лицах пересказал бывшему командиру о произошедшем на экзамене.
– Вот балбес! – беззлобно произнёс Дэв. Острые уши Армейского Льва полыхнули, и Старик невольно подумал: а только ли Секача имел в виду Воевода.
Дэв между тем задумчиво изучал стенку за спиной А. Л.
– Ты веришь в судьбу, Лёва? – наконец решился он. –Я ведь парня ещё на боевой магии заприметил. Подходил, контракт предлагал. Он отказался: целевик, мол. Теперь без диплома, как я понимаю, его никто при дворе не примет. Кому он там сдался, неудачник-недоучка? К чему я это, Лёва… Отдай мне паршивца на перевоспитание. На год. С испытательным сроком. Уверен, я сумею выбить из него всю антиэльфийскую дурь и вырастить настоящего следопыта. А не получится у меня – получится у Приграничья… Тогда и выдадите парню диплом. Пусть идёт с миром, куда хочет.
– Чёрного кобеля не отмоешь добела! – резко ответил Кацман. Идея бывшего командира ему пришлась явно не по душе.
– Но из твоего побратима я на пару с Приграничьем человека-то сделал?
– Почти сто семьдесят лет назад, – буркнул Армейский Лев. – И в Матёром не было и сотой доли той ненависти, которая прямо-таки брызжет из этого Свараденжева курсанта. Ты потерял нюх, Дэв, утратил хватку.
– А давай проверим, а, Лёв? – и глаза Дэва лукаво блеснули.
Генерал-полковник долго смотрел на бывшего командира. Всё-таки он был прекрасным руководителем, Армейский Лев, и хорошие кадры ценил. А характеристики у Секача были отменные. Если бы только не эти гнилые расовые идеи…
Когда Кацман закрывал глаза, часто перед его мысленным взором мелькали лица расово полноценных тварей в человеческом обличии, уничтожавших его боевых товарищей только за форму ушей. Только мразь Вармунд чего стоит!
…И если Дэв сумеет выдавить яд ненависти из сердца хотя бы одного мерзавца – мир чуточку, но станет добрее.
А сколько жизней эльфов будет спасено благодаря году труда Воеводы – один Отец знает…
***
– Хорошо, – сказал Армейский Лев устало. – Дам тебе твой год. Перевоспитаешь проклятого нацика – прямо на заседании Генералитета заявлю, что я – круглый дурак и совершенно не разбираюсь в людях и эльфах.
– И петухом покукарекаешь, – ухмыльнулся Дэв. – Не забыл, поди, как?
– Твои побудки забудешь! – в ответ усмехнулся Кацман. – С одним условием: если за год парень так и не исправится – подашь в отставку. Мне не нужен в Приграничье безмозглый Воевода!19
– Дело говоришь, – степенно согласился Дэв.
Он обернулся к декану и сказал буднично:
– Разбей, Старик!
И тут вдруг в голову Армейского Льва пришла шальная мысль20. Остановив движением бровей декана, генерал-полковник попросил выделить им с Дэвом закуток, где бы бывшие сослуживцы могли побеседовать один на один.
Глава факультета любезно предоставил командному составу свой кабинет.
***
– Так вот, Дэв! – начал А.Л., удобно обустроившись в кресле главы факультета. – Знаешь, что я подумал? Ты ведь вояка хитрый и ушлый. За своё место в Приграничье будешь держаться до последнего. Так что помешает тебе подговорить парня, чтобы он передо мной всеэльфийскую любовь изобразил, а сам кукиш в кармане держал и эльфийской мордой за глаза обзывал? А?
Дэв помрачнел:
– Думаешь, я на это способен… сопляк?
– Мало ли что изменилось за прошедшие годы, – пожал плечами А.Л. – Поэтому пошлю я к тебе человечка. Слышал, у тебя дознаватель на пенсию собирается?
– Собирается, – осторожно кивнул Дэв.
Дознаватели испокон веков слыли больными местом Приграничья. Наверху были свято уверены, что главная задача приграничников – не дать вырваться на просторы Перепутья тёмным Тварям из глубин. Поэтому штат всегда укомплектовывался исключительно за счёт первоклассных следопытов. Дознавателей же выделяли по принципу «На тебе, Боже, что нам негоже!»
На существование магической преступности в Приграничье закрывали глаза. Какой, мол, дурак в здравом уме и твёрдой памяти поближе к Тварям сунется?
На практике же всё обстояло ровным счётом наоборот. Магический бандитизм цвел в Приграничье махровым цветом, а вылавливать всех у Следопытов не хватало ни умения, ни зачастую времени. Дознание – интеллектуальная работа, требующая многочасового сидения в кабинетах… А где их взять-то – эти многие часы? Кого успевали – ловили по горячим следам, остальных же…
Находись дознаватели под жесточайшим контролем Воеводы, Дэв мигом бы навёл порядок. Но испокон веков они ходили под Управлением Дознания и подчинялись ему же. А когда Дэв однажды попытался надавить на одного такого… кадра, его вызвали к начальству и непререкаемым тоном заявили о недопустимости подобных действий и возможных тяжелых последствиях. Вплоть до отставки отдельно взятого зарвавшегося Воеводы.
Дэв сплюнул и больше в дела дознания не совался.
***
В настоящее время дознавателем на заставе служил некий Бонье, дедок из людей. Да не из магов каких, что по несколько сотен лет живут, а из простых. Единственным его желанием на протяжении лет двадцати уже как было побыстрее выйти на пенсию и завести домик где-нибудь у моря.
В ожидании светлого дня дедуля благоразумно решил не перенапрягаться. Финансовые махинации он предпочитал не замечать. Грабежи и разбои оформлял как добровольные пожертвования в пользу голодающих Приграничья. Большинство убийств, приключавшихся на его территории, списывал на происки Тварей. А уголовные дела заводил только тогда, когда насильственно смерть была столь очевидной, что проигнорировать её было просто невозможно.
Заслуги дознавателя были оценены по достоинству соответствующими структурами. Каждый месяц, первого числа, на счёт будущего пенсионера в гномьем банке вносилось добровольное пожертвование «от благодарной братвы». А поздравлять уважаемого дознавателя с днём рождения каждый год на Заставу приезжал сам Аристидес Палладийский – достопочтенный гражданин, купец первой гильдии и меценат. По совместительству – глава преступного мира всея Приграничья.
Вояки скрипели зубами, но поделать ничего не могли. Аристидес обладал такой силой и влиянием, что сковырнуть его с пьедестала не было никакой возможности.
Дэв однажды попытался взять ублюдка за жабры на горяченьком… Полыхнуло всё Приграничье. В Городе начались погромы и протесты. Пять деревенек были немедленно захвачены чернокнижниками. Даже Великая и Ужасная Гидра оказалась выдернута из летней спячки таинственным магом и спросонья разнесла половину Дубовой Заставы. Красную же Заставу и вовсе сравняла с землёй.
Силёнок, чтобы подавить разом все очаги мятежа плюс успокоить разбушевавшуюся Гидру, у Дэва не хватило. Он был просто вынужден отпустить ублюдка.
Волнения стихли сами по себе. Террористы-чернокнижники благоразумно растворились в горах. Гидра виновато уползла в свою пещеру досыпать. Дэв повыдирал половину волос от бессилия, но…
Урок был усвоен накрепко.
***
Когда прошение дедули о назначении пенсии было удовлетворено, приграничники… Нет, не вздохнули с облегчением. Напряглись. К сонному старичку они уже привыкли. Но кого пришлют на замену? Мздоимца, который, не стесняясь, мало того, что будет брать взятки в открытую, так ещё и крышевать местную преступность? Самовлюблённого болвана, который будет мнить себя гением в дознании, на деле же не видеть дальше собственного носа?
Какое отребье приграничники получат на этот раз?
***
– Так вот, – продолжал, как ни в чём ни бывало, генерал-полковник. – Я пошлю к тебе на заставу своего ставленника. Дознаватель от Бога. Умный, талантливый, неподкупный. На прошлом месте службы о его работе поступали только самые восторженные отзывы. Живо тебе с преступностью покончит… Ну или сократит число бандюганов. Послужит на Заставе, поприсмотрится к атьдватийцу. А ровно через двенадцать месяцев мне доложит, завершился ли успехом процесс перевоспитания малолетнего подлеца или же ты сел в лужу.
Чем жарче Кацман нахваливал нового дознавателя, тем сильнее в душу Дэва закрадывалось подозрение: дело здесь ой как нечисто… Никогда, никогда бы Армейский Лев не унизился бы до подобного грубого шпионажа. Пошептаться с кем с Заставы – да (тем более, что почти с каждым приграничником он не в один поход хаживал). Но не так же в лоб? Поди, гнилой типчик этот дознаватель, если Лёва собирается вышвырнуть его к Свараденжу на кулички.
– Лёва, – пристально глядя в глаза А.Л., проникновенно произнёс Дэв. – Я ведь знаю тебя как облупленного. В чём подвох?
Генерал-полковник помялся и выдал со скорбным вздохом:
– Это мой племянник – Моня.