- -
- 100%
- +
Глава 5
Племянник генерал-полковника Кацмана, небезызвестный уже нам Соломон (для друзей – Моня) был уникумом в своём роде. По выражению лица собеседника, подергиванию бровей, взглядам и прочим мелочам, порой незаметным окружающим, он мог с уверенность сказать, врет человек или говорит правду, какие эмоции испытывает и даже что собирается сделать в ближайшее время.
Дознавателей подобным штучкам учили в Академии пять лет, плюс требовались долгие годы практики. Моня научился щёлкать окружающих, как орешки, годам к семи.
Когда потрясённые сослуживцы спрашивали, как у него так получалось, эльфёныш рассказывал весьма забавную историю.
– Ну ви ж таки знаете, шо мой папа, дай ему Отец здоговья и не буйных пациентов, – целитель. А некоторое время назад лучшего нагкоза, чем спигт, не существовало. Моя же почтенная мама с самого начала супгужеской жизни вела богьбу с пьянством в отдельно взятой эльфийской семье. Вот и пгиходилось ей постоянно бить начеку. Пгиползёт, бывало, мой почтенний папа со службы, а моя уважаемая мама спгашивает: «А почему от тебя спигтом разит?» Мой почтенний папа, газумеется, на голубом глазу ей заявляет, что с опегации, мол. И тут, главное, понять: вгёт или говогит пгавду. Вот уважаемая маменька за долгие годы супгужеской жизни и поднатогела допгосы вести. И нас с братьями научила. Вдгуг она к соседке Фае пойдёт за новости обсудить, а тут почтенний папа заявится…
Если эльфёныш и покривил душой, то самую малость. Монина мама и впрямь обладала талантом вытягивать из собеседника всю информацию. Даже ту, о которой бедняга предпочел бы умолчать.
Сам Армейский Лев, как и всякий следопыт, превосходно умеющий противостоять подобного рода штучкам, и тот ежился под пронзительным взглядом любимой родственницы.
Ему было, что скрывать!
Мама находилась в твёрдой уверенности, что её дорогой Монечка ходит на службу с понедельника по пятницу, сидит в тёплом кабинете и кушает три раза в день. Узнай она, что дитятко с утра до ночи носится, как угорелый, по всей Аринелле без сна, отдыха, перерыва на обед и выходных дней… Да её бы удар хватил!
После жизни племянника спокойствие Мониной мамы было для генерал-полковника Кацмана превыше всего. Вот и приходилось на пару с отцом Мони, Марком, держать наивную Эсфирь в неведении относительно трудностей работы дознавателя.
***
А ещё маленький паскудник обладал удивительным даром разговаривать собеседников. Все как один чернокнижники, которых приводили на приватную беседу к стесняющемуся, нервно теребящему перо дознавателю, всерьёз этого болвана не воспринимали. И совершенно напрасно. Когда часа два спустя бандюков выводили из допросной, бедняги искренне недоумевали: как, Свараденж всё побери, они сумели не только в мельчайших подробностях поведать о совершённом преступлении, но и подельников сдать скопом?
***
Чего у молодого шельмеца было не отнять, так это мужества.
Однажды в ходе разработки очередной магической банды ему потребовалось пообщаться с некоторыми субъектами, отбывающими наказание в Мухлюндии. Но по информации, полученной от местного отделения Ордена, субъекты на контакт с дознанием совсем не шли. И даже такой талант, как аринельский коллега, обломает о них зубки.
Моня слишком хорошо знал мухлюндийского дознавателя, чтобы не прислушаться к его словам. В голове эльфёныша созрел хитрый план: сесть в тюрьму по придуманному обвинению, войти в доверие к субъектам и вызнать всё, что требуется для успешного окончания дела.
А поскольку охраной магических исправительных учреждений занимались те же следопыты, Моня ожидаемо обратился к высокопоставленному родственнику.
Генерал-полковник, как уразумел, чего от него хочет племянник, чуть не поседел. Уголовники равным образом ненавидели как гражданских, так и магических дознавателей. И узнай кто из сидельцев, чем на самом деле занимается молодой эльф, судьба Мони оказалась бы очень печальной.
– Только через мой труп! – заорал всегда сдержанный следопыт.
– Хогошо, дядюшка, – смиренно согласился племянник. – Я попгошу у дедушки Якова яд понадёжнее.
Генерал-полковник обречённо взглянул в невинные глаза эльфёныша и понял: с этого фанатика дознания станется сесть в тюрьму не за придуманное, а самое настоящее преступление.
Армейский Лев сдался.
– Матери только не говори, – буркнул он.
– Разумеется, дядюшка, – понимающе улыбнулся прохвост. Как и для генерал-полковника Кацмана, а также всякого благовоспитанного эльфа, спокойствие мамы было для Мони дороже всего на свете.
***
Благодаря стараниям генерал-полковника, Моня загремел на нары на год. Но выпустили его уже через семь месяцев «за достойное поведение» (проще говоря, когда ушлый дознаватель разжился нужной ему информацией).
Коллеги в Аринелле зубоскалили, похлопывали паренька по плечу и поздравляли с первой ходкой. Моня только отмахивался. Дело он раскрыл, и теперь все насмешки ему были как с гуся вода.
***
Все вышеперечисленные качества вкупе с самоотверженностью Мони и его фанатичной работоспособностью делали маленького эльфёныша гением дознания.
Но, разумеется, как и у каждого гения, имелись у него некие странности. Моня наивно полагал: для настоящего интеллектуала важен ум, а не физические данные. Молодой дознаватель ленился делать даже утреннюю зарядку. Что уж говорить о нормативах, которые каждый сотрудник спецслужб должен был сдавать раз в год (знакомство Соломона с нормативами за все десять лет службы заключалось лишь в том, что он прочёл в Толковом магическом словаре значение пугающего термина).
Неудивительно, что стометровку Моня пробегал за пять минут, на турнике болтался дохлой тряпочкой, а при слове «отжимания» впадал в неконтролируемую панику. Вздумай же эльфёныш переплыть самую занюханную лужицу – ему любой топор фору бы дал!
Дядя подозревал, что всему виной вовсе не лень, а болевой порог племяшки и связанные с ним комплексы. Болевой же порог у эльфёныша был столь низок, что даже простой удар ложкой по лбу вышибал из несчастных глаз21 непрошеные слезы.
А если великий интеллектуал-дознаватель ревёт перед всем строем при сдаче нормативов, это, согласитесь, не совсем… приятно.
***
Услышав признание Армейского Льва, Дэв не на шутку удивился. Кацман мог запихнуть своего родственничка на любое тёплое местечко. Находясь в здравом уме и твёрдой памяти, заместителю Генерала никто не посмел бы отказать. Вместо этого генерал-полковник отправлял племяшку в регион, где и матёрым-то следопытам приходилось туго!
Но Кацман огрызнулся. В гробу он видал всякие тёплые местечки! Ему требовалось воспитать из Мони настоящего мужика!
***
После случая с отсидкой в Мухлюндии выхлебавший вёдра успокоительного дядюшка решил вплотную взяться за физическое воспитание Мони. Генерал-полковник прекрасно понимал: случись что непредвиденное в тюрьме, молодой дознаватель не сумел бы дать достойный отпор, а охрана – среагировать.
Армейский Лев прямиком отправился к руководителю Аринельского отделения Ордена – Дядьке Черномору. Тот был известен крутым нравом и безжалостным отношением к подчинённым.
Генерал-полковник, помявшись22, объяснил аринельцу ситуацию. Дядька Черномор усмехнулся и махнул рукой:
– Приезжай через месяц. Сделаю я из твоего парня человека… То есть эльфа.
***
Но когда Армейский Лев явился в назначенное время с внеплановой проверкой, его ожидал неприятный сюрприз.
Отряд боевых магов слаженно отжимался на скорость на турнике.
Моня, сидя на завалинке, флегматично лузгал семечки…
– Ну не могу я, господин генерал-полковник! – каялся пятнадцать минут спустя Дядька Черномор. – Я только рот открою, а этот паршивец смотрит на меня жалостливыми глазёнками и чуть не плачет23. Да у меня рука не поднимается мальчонку в забег отправить. Не могу. Хоть увольте!
Кацман плюнул и поставил крест на планах пристрастить племяшку к занятиям спортом. Если уж Дядька Черномор сдался…
***
– А тут ты! Дэв, помоги. Ты – моя последняя надежда. Не сумеешь ты – не сумеет никто! – страдальческий закончил полковник. – Ты ведь сможешь, я знаю…
Однажды на развалинах деревеньки отряд Дэва подобрал отощавшего мальчишку – кожа да кости. Воевода пожалел пацана и забрал с собой на Заставу, хотя добрая половина отряда отговаривала его от столь опрометчивого шага. Жить заморышу оставалась навскидку неделя.
Дэв только отмахивался.
…Через десять лет бывший хлюпик получил свой первый Орден Мужества.
Ещё через тридцать лет стал заместителем командира «Летучих мышей».
***
Воевода внимательно выслушал Лёву с самым сочувствующим выражением на иссечённом лице. Дэву пришлось приложить всю свою недюжинную выдержку, чтобы не загоготать. Полковник Кацман, Армейский Лев, Великий Лев, не сумел справиться с каким-то мелким эльфёнышем!
Прежде чем дать согласие, Дэв справедливо засомневался: захочет ли такой дохляк служить в Приграничье. Но полковник самодовольно заявил:
– Не согласится, а будет умолять, чтобы я его сюда направил. Как только узнает, что работы у вас непочатый край. В Аринелле-то он уже магическую преступность чуть ли не под корень извёл. Поэтому племяш заскучал и попросил подыскать ему местечко поопаснее. Моня – фанатик профессии и страшный трудоголик.
– Гремучая смесь! – с уважением согласился Дэв. – Ну а прослужив под моим командованием месячишко, он не запросится к маме?
По лицу Кацмана скользнула злорадная усмешка.
– Запросится – всыплешь плетей и отправишь на гауптвахту. А прошение в нужник выкинешь – тебе не впервой.
Армейский Лев знал, о чём говорит. Лично он трижды писал заявления о переводе.
***
– Берусь, – сказал Дэв. – Но играем по моим правилам: ты принимаешь на себя все риски нахождения племянника в Приграничье, он подчиняется только мне. И только мне решать, что делать, если требования вашего Управления Дознания вступят в противоречие с моими. Поймаю за руку на взятке или ином преступлении – вышвырну с Заставы. Сразу. С соответствующим донесением. И не погнушаюсь выступить на трибунале с обвинением. Устраивает? Тогда я готов принять младшего Кацмана.
– Марголиса, – уточнил А.Л. – Он сын Эсфири. Моей сестры-близнеца.
(А о том, как познакомились Дэв и Эсфирь, ты можешь прочитать в романе Э. Марголис «Близнецам закон не писан». – Прим автора)
На мгновение лицо Дэва омрачилось, и А.Л. показалось, что Воевода вздумал пойти на попятную. Генерал-полковник хотел уже спросить, чем сын Эсфири отличается от сына того же младшего брата Мойши, но не успел. Дэв тряхнул головой и буркнул:
– Ладно. Воспитал тебя – воспитаю и его.
Воевода высунул голову в приёмную, где в ожидании исхода переговоров мялся декан, и зычно рыкнул:
– Разбей, Старик!
***
На следующее утро вчерашние выпускники выстроились в очереди к телепорту для отбытия на новое место службы. Секач постарался затесаться в самый конец, чтобы не попасться на глаза бывшим сокурсникам. Да куда там! Его отлавливали. Пожимали руку. Покровительственно хлопали по плечу и поздравляли полушёпотом.
После объявления результатов экзамена, когда в числе сдавших не прозвучало имя атьдватийца, народ сильно озадачился. Но стоило старосте завопить: «Ребя, а я знаю, кого отобрал себе Воевода! Секача и Грача!» – всё сразу встало на свои места.
Молодые выпускники были свято убеждены: не выдав Секачу диплом, хитрый А. Л. отмазал его от службы при дворе. Зачем? Чтобы без помех сплавить своему наставнику Дэву!
Секач не стал разубеждать наивных сокурсников.
***
Сам атьдватиец жестоко страдал.
Его прежнее неодолимое желание попасть в Приграничье сменилось полнейшей апатией. Мысли об отречении от Рода казались сейчас кощунственными и пришедшими в угаре безумства. Да Отец с ними, и с дипломом, и с потраченными пятью годами жизни, и с мечтами! Предложи Секачу кто сейчас уехать ко двору курфюрста – хоть мойщиком полов! – парень радостно бы ухватился за предложение. Даже хранителем королевского ночного горшка не погнушался устроиться – лишь бы обратно, в среду расово полноценных атьдватийцев.
Стоя с вещмешком в очереди к телепорту, молодой следопыт не слышал ни щенячьих восторгов Грача по поводу нового места службы, ни радостных напутствий преподавателей24. В голове у бедняги металась одна мысль: чем он, настоящий, истинный атьдватиец, сумел прогневить судьбу, что она дала ему ТАКОЙ пендель?
После того, как Воевода сменил камуфляж на гражданское, обнаружилась совершенно чудовищная вещь.
Владыка Приграничья Дэв оказался эльфом!
Часть вторая
Глава 6
Первой, кого встретил Секач по выходе из телепорта, оказалась очередная эльфийская морда: донельзя довольная, ушастая и светловолосая (что среди эльфов встречается крайне редко).
– Зяма, – представился парень. – То есть Змей. Но меня все Зямой зовут. Руководитель местного телепортационного центра (как позже выяснилось, весь центр состоял из самого Зямы, ещё одного телепортиста и четырёх охранников-следопытов). Добро пожаловать в Приграничье!
Под суровым взглядом Дэва Секач был вынужден пожать протянутую руку.
***
– Хотя бы одно проявление антиэльфийских настроений… – коротко сказал Дэв перед телепортацией. – Одно! И ты вылетишь из Приграничья быстрее, чем успеешь произнести слово «Атьдватия». Без диплома и без шанса когда-либо вернуться в Орден. Понял?
– Так точно, господин Воевода!
Тонкий налёт язвительности в почтительном обращении мог бы уловить только царедворец со стажем.
– Можешь без «господина», – смилостивился Дэв. – Шагай уже… Краснодипломник!
***
– Грач, Секач, – коротко представил Воевода новобранцев. – Везунчик, расскажи им про особенности телепортации в Приграничье. Чтобы закатали свои губёшки и убрали подальше переносные телепорты.
Секач покосился на свой вещмешок. Про то, что он везёт две дюжины контрабандных телепортов, он не то, что Дэву, – Грачу ни словом не обмолвился. Интересно, Воевода бил наугад или видел новобранца насквозь?
– А почему Везунчик? – заинтересовался Грач.
Воевода с охотой объяснил. Оказалось, что Змею потрясающе, просто фантастически везло в карты (при упоминании карточных игр Секач скрипнул зубами). Он обыгрывал всех, с кем садился за карточный стол. «Однажды самого Михала Фулл-Хауса сумел обставить», – без ложной скромности поведал Змей.
Обломал зубы Везунчик исключительно о Дэва, чем обеспечил суровому Воеводе славу лучшего игрока в Приграничье.
– Ну да, ну да… – закивал телепортист. – Лучший игрок. Куда же мне, убогому?
На скорбном лице Зямы прямо-таки аршинными буквами было написано: «Я что, идиот, у собственного начальства выигрывать?»
– Так вот, ребятки, – воодушевлённо начал Змей, – забудьте всё, чему вас учили в Академии. Телепортация в Приграничье – это особая наука. И до тех пор, пока вы её не выучите назубок, категорически не рекомендую пользоваться переносными телепортами. Для самоубийства можно подыскать способ более умный, красивый и героичный.
Зяма ткнул в экран телепортационного пульта.
– Как видите, он сейчас зелёный. Это значит, что телепортация из Приграничья допускается в любую точку Перепутья, хоть на острова… Но очень скоро цвет пульта может измениться на жёлтый. Твари из Глубин готовятся к очередному Прорыву. Марево начинает пульсировать и создаёт в Приграничье магические помехи. Мы называем эту ситуацию жёлтым уровнем. При нём снижается эффективность любых заклинаний, и прежде всего боевых. Что до телепортации, то путешествовать допускается исключительно в пределах Приграничья. Нет, вы можете, конечно, вбить ту же самую Аринеллу… Но выкинет вас всё равно в Приграничье, и один Отец знает, в какой точке. Может вон на Дубовую Заставу вышвырнуть. А может – в озеро с кипящей лавой. Есть здесь одно, недалеко от Марева, – с нехорошей улыбкой уточнил Змей.
Секач сглотнул. Теперь-то ему стала понятная ехидная фраза Зямы про более умный способ самоубийства. Закончить свои дни в кипящей лаве – это ж каждый следопыт будет пальцем у виска крутить. А Глава Рода и вовсе проклянёт!
– Иногда Тварюшки раздумывают выползать на свет Божий, сворачиваются поудобнее у себя в Расщелине клубочком и продолжают спать до следующего Прорыва, – продолжал, как ни в чём не бывало Зяма. – Тогда жёлтый уровень меняется на зелёный. Телепортируй – не хочу!
Ах, да. Забыл. Если при жёлтом уровне совсем припечёт (кровь из носу нужно за пределы Приграничья), то можно телепортировать в Город. Забавное место. Южная часть в магическом плане относится к Приграничью, а Северная, через реку Стреминку, уже… к цивилизованному миру. Милях в пяти от северной части Города имеется и свой телепортационный центр.
По тому, как Зяма произнёс слово «цивилизованный», Секач заключил: телепортист от души презирает всех, живущих не в Приграничье. Эльфийская морда, что с него взять! Интеллекта – не больше, чем у кошки бабушки Секача.
– Но бывает и так, что Твари пробивают магическую защиту и вырываются свозь Марево в Приграничье. Тогда наступает красный уровень. Магия блокируется практически полностью (действуют только слабенькие заклинания слежения). Телепортировать при красном уровне невозможно. Никуда. И до тех пор, пока Прорыв не будет остановлен – красный уровень продолжает действовать. Позже он сменяется жёлтым, а тот – зелёным…
Только прослужив здесь несколько месяцев, вы начнёте прогнозировать приближение или окончание жёлтого уровня. Меняется воздух. Меняются звуки… Ну поймёте, – сумбурно закончил Зяма. Секачу даже показалось, что сам блондинчик этой разницы как раз и не понимает. А ему зачем? Знай сиди себе в центре – и на пульт поглядывай.
***
– А почему кроме нас в центре никого не было? – озадаченно спросил Грач, когда все трое, разжившись у Змея лошадьми, направлялись к месту дислокации. Воевода, позёвывая, сообщил: ехать им неспешным шагом часа три. Времени на разговоры имелось предостаточно.
– Да местный центр – почти в сердце Приграничья, – охотно пояснил Дэв. – Для жителей многих деревенек добираться до него ровно столько же, сколько до телепорта, расположенного за Городом на цивилизованных землях, – не без ехидства передразнил Воевода сноба-Зяму. – И пусть там за телепортацию берут больше, зато и гарантируют, что отбудешь без проблем. А у нас выедешь при зелёном уровне – прибудешь в жёлтый или того хуже – в красный! И время зря убил, и убытки понёс, если по торговым делам куда собирался. Так что наш телепортационный центр, считайте, исключительно для служебного пользования.
***
Секач, раздосадованный тем, что и встретил его в Приграничье эльф, и ехал он в компании ещё одного… неполноценного, дал себе зарок угрюмо молчать всю дорогу. Но одна фраза, оброненная Дэвом, заставила его нарушить обет молчания.
– Деревенек? – переспросил он потрясённо. – В Приграничье что, живут люди? Здесь же Твари!
– Люди везде живут, – философски пожал плечами Воевода. – Есть ничейная земля – вот и селятся. А в Приграничье их власти не трогают. Здесь я – царь и Бог. Правитель хотя суровый, но справедливый. Лишними поборами не облагаю, право первой брачной ночи не требую… Вот люди сюда и бегут. А Твари… Что Твари? Мои ребята работают оперативно, да и местные уже какой-никакой опыт приобрели. Кстати, ребятки, а как у вас обстоят дела с монстрологией?
Ребятки переглянулись и страдальчески вздохнули.
***
…Накануне начала учебного года уволился основной преподаватель по монстрологии. Нового специалиста найти не успели, а дыру в расписании как-то закрыть требовалось. Не мудрствуя лукаво, декан назначил ответственным за дисциплину капитана Острозуба: молодых специалистов всегда первыми бросали грудью на амбразуру.
Новоиспечённый преподаватель знал монстрологию примерно так же, как и термодинамику (то есть никак!). Но в грязь лицом перед курсантами ударить не хотелось. Да и выговор от Старика получить – тоже.
На первом же занятии неунывающий Острозуб шлёпнул на стол толстенный фолиант с радостным: «А вот это всё, господа курсанты, вам нужно выучить до конца семестра». Грач скривился: опять теория!
На парах он занимался тем, что с самым флегматичным видом подрисовывал хвосты гарпиям и добавлял гидрам по паре лишних голов с рожками. Дифференцированный зачёт сдал с пятого раза (и то потому, что надоел Острозубу хуже горькой редьки).
Секач ожидаемо получил зачёт автоматом.
***
Когда во втором семестре курсанты увидели в расписании монстрологию, они не на шутку озадачились. Фолиант был изучен от корки до корки, зачёт сдан… Что ещё? Но на занятия пошли.
В аудитории обнаружился какой-то древний старичок, посапывающий в уголочке.
– Дедуля! – громко сказал жизнерадостный курсант Свиристель. – Вы, наверное, аудиторией ошиблись. У нас тут монстрология.
Старикан продолжал посапывать.
Курсанты стали флегматично рассаживаться за парты. Вот придёт Острозуб – сам пусть развалину выкидывает.
Но когда зашёл последний студиос, случилось неожиданное. Старикан открыл глаза и проскрипел:
– Все?
– Так точно! – отрапортовал староста. – Но…
Плешивый мухомор пробормотал что-то неразборчиво. Слухачи, не ожидавшие от дедули подлянки, даже не стали прислушиваться, о чём там лепечет старый пень. А зря…
– Вот и хорошо… – зевнул старичок и поднялся. – А я тут это… Мангуст. Ваш новый преподаватель по монстрологии. У вас она два семестра идёт. В этом будет экзамен.
Аудитория взвыла. Целый семестр по второму кругу учить фолиант! Да и преподаватель… доверия не внушал. Старая развалина! Дунь – рассыплется. Выглядел дедуля настолько больным и умирающим, что каждый курсант всерьёз задумался, а не откинет ли он копыта прямо на паре.
Старичок откашлялся.
– Мне тут это… того… сказали, что вы уже теорию прошли. Верно?
Аудитория радостно подтвердила: да, прошли. И даже зачёт сдали. Некоторые – так вообще с первого раза.
– Вот и прекрасно. Вот и ладушки, – пробормотала старая развалина. – Значит, проблем у вас не возникнет.
Он наклонился и извлёк из-под стола огромную клетку, занавешенную бархатной скатертью. Под скатертью кто-то шебуршал и хищно цокал клювом.
Курсанты нервно сглотнули и напряглись.
Старичок сдёрнул скатерть, и курсантам разом сделалось нехорошо. В клетке сидела, злобно поглядывая на собравшихся, хищная гарпия.
– Удачи, сынки, – зевнул старичок, метким заклинанием сшиб с клетки пудовый замок, устроился на стуле поудобнее и снова захрапел.
Гарпия медленной поступью вышла из клетки, оглядела курсантов и плотоядно облизнулась.
– Ребята, тикаем! Она нас всех сожрёт! – завопил извечный паникёр Рогач.
Курсанты заорали и ломанулись к выходу. Но не тут-то было! Хитренький дедуля успел наложить на дверь защитное заклинание. Вынести её теперь можно было исключительно с помощью зачарованного тарана.
В аудитории началась неконтролируемая паника. Курсанты носились с воплями, как оглашенные. От неминуемой гибели их спасло только то, что приятно удивлённая изобилием блюд гарпия никак не могла определиться, с кого ей начать, и носилась за каждым, кто попадал в поле её зрения.
***
Первым опомнился Секач.
– В книге вроде было написано, что по гарпии надо бить Седьмым Самельсоном! – взвыл будущий краснодипломник: только что длиннющий хвост чудища пребольно хлестнул его по руке.
– Седьмым Самельсоном – пли! – в надежде скомандовал староста, и в грудь гарпии прилетело с дюжину боевых заклинаний.
Гарпия даже не поморщилась.
– В книге написано, говоришь? – проорал Грач.
– А я виноват, что нам попалась неграмотная гарпия! И что она книг не читала?! – вывернулся Секач.
Тут уже в ход пошли все боевые заклинания, которые только могли вспомнить курсанты. Эффект был ошеломительный. С возмущённым хэканьем грякнулась на пол люстра на двести свечей. Вдребезги разлетелась стенка из особо прочного железного дерева. Когда её сдавали полгода назад, плотники-гномы давали трёхсотлетнюю гарантию. Но что такое трёхсотлетняя гарантия против перепуганных курсантов!
Гарпия даже не чихнула.
– Укрытия – строй! – завопил староста. Как и всякий уважающий себя командир, он знал: если врага нельзя взять ни числом, ни умением, благоразумнее будет отступить.
Пока пара-тройка бедолаг хаотично мельтешила по аудитории, отвлекая на себя внимание твари, остальные спешно сооружали укрытие из парт, стульев и попавшихся под руку чучел животных. Когда же убежище было сооружено, приманкам дали сигнал и те резво рванули под защиту академической мебели.
Гарпия озадачилась. Весь сытный обед куда-то делся. Осталась какая-то непонятная и несъедобная куча. Провести параллель между исчезнувшим обедом и стихийно возникшей баррикадой у гарпии не хватило мозгов.