Благодетельная лягушка и Лесная лань

Предисловие к русскому изданию

Перед вами две завершённые сказки Мари-Катрин д’Онуа из первого тома «Новых сказок, или Модных фей», изданного в Париже в 1698 году. Они следуют в авторском порядке: «Благодетельная лягушка», затем «Лесная лань».

У д’Онуа чудеса соседствуют с придворными расчётами, тревогой и иронией. Маленькая лягушка оказывается вернее могущественных владык; принцесса Дезире, превращённая в белую лань, узнаёт цену верности и чужой неосторожности. Счастливая развязка не стирает пережитых героями опасностей.

Русское издание сохраняет полный текст обеих сказок, стихотворные вставки и заключения. Стихи переданы отдельными строками, без обязательного воспроизведения французской рифмы. Противоречивое указание о дне и ночи, старинная мера длины и название древесины разъяснены в примечаниях; особенности источника не исправлялись молча.

Для взрослого чтения.

Оформление создано специально для русского издания. Передняя и задняя обложки соединяют мотивы двух сказок в символические композиции; заключительная иллюстрация «Лесной лани» отсылает к её стихотворному нравоучению. Остальные рисунки представляют эпизоды повествования.

Автор идеи русского издания, составитель и редактор — Александр Сергеевич Власов. Перевод, редакционные материалы и художественное оформление подготовлены с использованием современных языковых моделей.

Пусть эта встреча со старинной книгой подарит вам радость, а её герои напомнят: даже маленькое доброе дело может изменить чью-то судьбу.

2026 год.

Благодетельная лягушка

Жил однажды король, который уже долго вёл большую войну с соседями. После нескольких сражений враги осадили его столицу. Он боялся за королеву и, видя, что она ждёт ребёнка, попросил удалиться в замок, который велел укрепить и где сам побывал лишь однажды.

Королева просьбами и слезами старалась убедить его оставить её возле себя. Она хотела разделить его участь и громко кричала, когда он посадил её в карету, чтобы отправить в путь. Однако он велел своей страже сопровождать её и обещал при первой возможности тайком приехать. Этой надеждой он её утешал: замок находился далеко, среди густого леса, и попасть туда было невозможно, если не знать хорошо лесных дорог.

Королева отправилась в путь, глубоко опечаленная тем, что оставляет мужа среди военных опасностей. Её везли короткими переходами, опасаясь, как бы усталость от долгого путешествия не вызвала болезни. Наконец она приехала в замок, встревоженная и огорчённая.

Достаточно отдохнув, она захотела прогуляться по окрестностям, но не находила ничего, что могло бы её развлечь. Куда ни обращала она глаза, везде видела широкие безлюдные пространства, приносившие больше печали, чем удовольствия. Она смотрела на них с грустью и порой говорила:

— Как сравнить место, в котором я теперь живу, с тем, где провела всю жизнь! Если я пробуду здесь ещё долго, то умру. С кем разговаривать в этом уединении? С кем разделить тревоги? Что я сделала королю, чтобы он меня изгнал? Кажется, он хочет дать мне почувствовать всю горечь разлуки, сослав в такой неприятный замок.

Так она жаловалась, хотя он ежедневно писал ей и сообщал очень хорошие вести об осаде. Печаль её всё росла, и она решила вернуться к королю. Но сопровождавшие её офицеры получили приказ не везти её обратно, пока король не пришлёт особого гонца. Поэтому она не выдала своего замысла и велела сделать небольшую колесницу, в которой было место только для неё, сказав, что хочет иногда ездить на охоту.

Она сама правила лошадьми и следовала за собаками так близко, что охотники двигались медленнее её. Так она привыкала управлять колесницей и могла уехать, когда пожелает. Оставалась лишь одна трудность: она не знала лесных дорог. Но она тешила себя надеждой, что боги приведут её куда нужно. Принеся им несколько небольших жертв, она объявила, что желает устроить большую охоту, в которой должны участвовать все. Сама она поедет в колеснице, а остальные пусть разойдутся по различным дорогам, чтобы у диких зверей не осталось убежищ.

Все разделились. Молодая королева, полагавшая, что скоро вновь увидит мужа, надела наряд, очень ей шедший. Её шляпа была украшена разноцветными перьями, платье — сплошь драгоценными камнями; необыкновенная красота делала её похожей на вторую Диану.

Когда все больше всего увлеклись охотой, она отпустила поводья и стала подгонять лошадей голосом и ударами хлыста. Сначала те шли довольно быстро, затем перешли в галоп, а потом закусили удила. Казалось, колесницу несут ветры; глазам едва удавалось за нею следить. Бедная королева раскаялась в своей дерзости, но было уже поздно.

— На что я надеялась? — говорила она. — Пристало ли мне одной править такими норовистыми и непослушными лошадьми? Увы, что со мной случится! Ах, если бы король знал об опасности, в которой я оказалась, что с ним стало бы! Он так горячо меня любит и удалил из столицы лишь ради большей безопасности. Вот как я ответила на его нежную заботу! И дорогое дитя, которое я ношу под сердцем, станет, как и я, жертвой моего неразумия.

Воздух оглашался её горестными жалобами. Она взывала к богам, звала фей на помощь, но боги и феи её оставили. Колесница опрокинулась. Она не успела достаточно быстро броситься на землю; нога её застряла между колесом и осью. Легко поверить, что после столь страшного несчастья спасти её могло лишь чудо.

Наконец она осталась лежать на земле у подножия дерева, без пульса и голоса; всё лицо её было залито кровью. После долгого беспамятства она открыла глаза и увидела рядом женщину исполинского роста, одетую только в львиную шкуру. Руки и ноги её были обнажены. Волосы были связаны высохшей змеиной кожей, голова которой свисала на плечи. В руке она держала каменную палицу, служившую опорой при ходьбе; сбоку висел колчан, полный стрел.

Столь необыкновенный вид убедил королеву, что она умерла: после таких происшествий она не верила, что ещё может жить.

— Я не удивляюсь, — тихо сказала она, — что людям так трудно решиться на смерть. Ужасно то, что видишь на том свете.

Великанша, слушавшая её, не смогла удержаться от смеха: королева считала себя мёртвой.

— Придите в себя, — сказала она. — Знайте: вы ещё среди живых. Но от этого ваша участь будет ненамного менее печальной. Я фея Львица и живу неподалёку. Вам придётся прожить со мной всю жизнь.

Королева печально посмотрела на неё.

— Если бы вы согласились, госпожа Львица, отвезти меня в замок и назначить королю выкуп, — сказала она, — он любит меня так горячо, что не отказал бы вам даже в половине королевства.

— Нет, — ответила фея, — я достаточно богата. В последнее время мне стало скучно одной. У вас есть ум; быть может, вы меня развлечёте.

С этими словами она превратилась в львицу, посадила королеву себе на спину и унесла в глубину своей страшной пещеры. Там она сразу исцелила её, натерев особой жидкостью.

Каковы были удивление и горе королевы, увидевшей себя в этом ужасном обиталище! Туда спускались по десяти тысячам ступеней, ведущим до самого центра земли. Другого света не было, кроме нескольких огромных ламп, отражавшихся в ртутном озере. Оно было покрыто чудовищами, разнообразные облики которых испугали бы и менее робкую королеву. Слышались голоса филинов, сов, нескольких воронов и других птиц, предвещающих беду. Вдали виднелась гора, с которой стекали почти неподвижные воды. Это были все слёзы, какие когда-либо проливали несчастные влюблённые; печальные амуры устроили для них водохранилища.

Деревья всегда стояли без листьев и плодов; земля была покрыта ноготками, колючками и крапивой. Пища соответствовала природе столь проклятой страны: немного сухих кореньев, горькие конские каштаны и плоды шиповника — вот всё, чем могли утолить голод несчастные, попавшие в руки феи Львицы.

Как только королева смогла трудиться, фея сказала ей, что она может построить себе хижину: ведь останется с нею на всю жизнь. Услышав это, принцесса не сумела сдержать слёз.

— Что я вам сделала, — воскликнула она, — чтобы вы держали меня здесь? Если конец моей жизни, приближение которого я чувствую, доставит вам удовольствие, убейте меня. Это всё, на что я смею надеяться от вашей жалости. Но не обрекайте меня на долгую и жалкую жизнь без супруга.

Львица посмеялась над её горем и посоветовала вытереть слёзы и постараться ей понравиться. Если она будет вести себя иначе, станет самой несчастной женщиной на свете.

— Что же надо сделать, — спросила королева, — чтобы тронуть ваше сердце?

— Я люблю пироги с мухами, — ответила фея. — Хочу, чтобы вы нашли способ добыть столько мух, сколько нужно для очень большого и превосходного пирога.

— Но я не вижу здесь ни одной, — сказала королева. — Даже если бы они были, здесь недостаточно светло, чтобы их ловить. А если бы я их поймала, то всё равно никогда не занималась выпечкой. Вы даёте мне приказ, который я не в силах исполнить.

— Всё равно, — сказала безжалостная Львица. — Я хочу того, чего хочу.

Королева ничего не ответила. Она подумала, что, как ни жестока фея, у неё лишь одна жизнь, которую можно потерять. Чего бояться в таком положении? Поэтому вместо того, чтобы идти искать мух, она села под тисом и начала свои печальные жалобы.

— Каково будет ваше горе, дорогой супруг, когда вы придёте за мной и не найдёте меня! Вы сочтёте меня умершей или неверной. Мне всё же лучше, чтобы вы оплакивали потерю моей жизни, чем потерю моей любви. Быть может, в лесу найдут разбитую колесницу и все украшения, которые я надела ради вас. Увидев их, вы уже не усомнитесь в моей смерти. И кто знает, не отдадите ли вы другой женщине место, которое отвели мне в своём сердце! Но по крайней мере я об этом не узнаю: ведь мне больше не вернуться в мир.

Она ещё долго продолжала бы говорить так с собой, если бы не услышала над головой печальное карканье. Она подняла глаза и при слабом свете, озарявшем берег, увидела большого ворона. Он держал лягушку и явно намеревался её съесть.

— Хотя здесь ничто не приходит мне на помощь, — сказала королева, — я не пренебрегу спасением бедной лягушки, которая в своём роде так же несчастна, как я в моём.

Она схватила первую попавшуюся палку и заставила ворона выпустить добычу. Лягушка упала и некоторое время лежала оглушённая. Затем, придя в свои лягушачьи чувства, сказала:

— Прекрасная королева, вы единственный добрый человек, которого я видела в этих местах с тех пор, как любопытство привело меня сюда.

— Каким чудом вы умеете говорить, маленькая лягушка? — спросила королева. — И кого вы здесь видели? Я пока никого не встретила.

— Все чудовища, которыми покрыто озеро, — ответила лягушечка, — прежде жили в мире. Одни занимали престолы, другие пользовались доверием своих государей. Есть даже любовницы некоторых королей, стоившие государству немалой крови. Вы видите их превращёнными в пиявок. Судьба посылает их сюда на некоторое время, но никто из приходящих сюда не возвращается лучше и не исправляется.

— Я хорошо понимаю, — сказала королева, — что несколько злых людей вместе не помогают друг другу исправиться. Но вы, моя кумушка лягушка, что делаете здесь?

— Любопытство побудило меня сюда прийти, — ответила она. — Я полуфея. В одних вещах моя власть ограничена, в других — весьма велика. Если бы фея Львица узнала, что я нахожусь в её владениях, она меня уничтожила бы.

— Как же возможно, — спросила королева, — чтобы фею или полуфею едва не съел ворон?

— Я объясню это в двух словах, — ответила лягушка. — Когда на голове у меня маленький капюшон из роз, в котором заключена главная моя сила, я ничего не боюсь. Но, к несчастью, я оставила его в болоте, когда этот проклятый ворон на меня налетел. Признаюсь, госпожа, без вас меня уже не было бы в живых. Поскольку я обязана вам жизнью, вы можете приказать мне всё, что пожелаете, если я могу чем-нибудь облегчить вашу.

— Увы, дорогая лягушка, — сказала королева, — злая фея, которая держит меня в плену, хочет, чтобы я испекла ей пирог с мухами. Здесь их нет; а если бы и были, света недостаточно, чтобы ловить. Я сильно рискую умереть под её ударами.

— Предоставьте это мне, — сказала лягушка. — Очень скоро я вам их доставлю.

Она тотчас натёрлась сахаром, и больше шести тысяч её подруг-лягушек сделали то же самое. Затем они отправились в место, полное мух. Злая фея держала там особый запас, чтобы мучить некоторых несчастных. Едва мухи почувствовали сахар, как облепили лягушек. Услужливые помощницы во весь опор вернулись к королеве. Никогда ещё не бывало такой добычи мух и такого хорошего пирога, как тот, который королева приготовила фее Львице. Когда она его подала, фея очень удивилась, не понимая, какой ловкостью удалось наловить мух.

Королева, не имевшая защиты от всех перемен здешнего отравленного воздуха, срубила несколько кипарисов, чтобы начать строить домик. Лягушка великодушно предложила свои услуги. Возглавив всех подруг, которые ходили за мухами, она помогла королеве возвести маленькое строение, самое прелестное на свете.

Но едва королева там легла, чудовища озера, завидуя её покою, пришли мучить её самым ужасным шумом, какой когда-либо слышали. Она вскочила в страхе и убежала. Именно этого чудовища и добивались. Дракон, прежде бывший тираном одного из прекраснейших королевств мира, занял её дом.

Бедная опечаленная королева хотела пожаловаться, но над нею лишь посмеялись. Чудовища освистали её, а фея Львица сказала, что, если впредь она станет оглушать её своими жалобами, она изобьёт её. Пришлось молчать и обратиться к лягушке, которая была лучшим существом на свете. Они плакали вместе: ведь, как только лягушка надевала капюшон из роз, она могла смеяться и плакать, как любой другой.

— Я питаю к вам такую дружбу, — сказала она, — что хочу снова построить вам дом, пусть даже все чудовища озера придут от этого в отчаяние.

Она сразу нарубила дерева. Маленький деревенский дворец королевы был построен так быстро, что она поселилась в нём той же ночью.

Заботясь обо всём необходимом королеве, лягушка устроила ей постель из ползучего и дикого тимьяна. Когда злая фея узнала, что королева больше не спит на земле, то велела её привести.

— Что же за люди или боги вам покровительствуют? — спросила она. — Эта земля, постоянно орошаемая серным и огненным дождём, никогда не производила ничего, стоящего даже листка шалфея. И всё же я узнаю, что под вашими ногами растут душистые травы!

— Я не знаю причины, госпожа, — сказала королева. — Если я чему-нибудь это приписываю, то ребёнку, которого жду. Быть может, он окажется менее несчастным, чем я.

— Мне захотелось букета самых редких цветов, — сказала фея. — Попробуйте, доставит ли их вам счастливая судьба вашего младенца. Если она вам не поможет, уж ударов вам недоставать не будет: я часто их раздаю и всегда делаю это превосходно.

Королева заплакала. Подобные угрозы мало ей подходили, а невозможность найти цветы повергала её в отчаяние.

Она вернулась в домик. Туда пришла её подруга лягушка.

— Как вы печальны! — сказала она королеве.

— Увы, дорогая кумушка, кто бы не был печален? Фея хочет букет самых прекрасных цветов. Где я их найду? Вы видите, какие растут здесь. А между тем, если я её не удовлетворю, речь идёт о моей жизни.

— Милая принцесса, — любезно сказала лягушка, — надо постараться вывести вас из затруднения. Здесь есть летучая мышь; она единственная, с кем я завела знакомство. Это доброе создание, и летает она быстрее, чем я передвигаюсь. Я дам ей свой капюшон из розовых лепестков. С его помощью она найдёт вам цветы.

Обрадованная королева глубоко ей поклонилась: ведь обнять лягушечку было невозможно.

Та сразу отправилась поговорить с летучей мышью. Несколько часов спустя мышь вернулась, пряча под крыльями чудесные цветы. Королева поспешила отнести их злой фее, которая удивилась ещё сильнее прежнего: она не могла понять, каким чудом королеву так хорошо обслуживают.

Принцесса непрерывно размышляла, как бы ей бежать. Она поделилась своим желанием с доброй лягушкой.

— Госпожа, — сказала та, — позвольте прежде всего посоветоваться с моим маленьким капюшоном. Потом мы поступим по его совету.

Она сняла его, поставила на соломинку и сожгла перед ним несколько веточек можжевельника, каперсы и две маленькие зелёные горошины. Затем она проквакала пять раз. Когда церемония закончилась, она снова надела капюшон из роз и заговорила, как оракул.

— Судьба, владычица всего, запрещает вам покидать эти места. Здесь у вас родится принцесса, прекраснее матери амуров. Не тревожьтесь об остальном: лишь время может облегчить вашу участь.

Королева опустила глаза. Из них упало несколько слёз, но она решила поверить подруге.

— По крайней мере не оставляйте меня, — попросила она. — Будьте со мной при родах, раз я обречена родить здесь.

Добрая лягушка обещала стать её Люциной и утешила, как только могла.

Но пора поговорить о короле. Пока враги держали его в осаде в столице, он не мог постоянно посылать гонцов к королеве. Однако после нескольких вылазок он заставил

неприятеля отступить. Радость от этого события он ощущал гораздо меньше ради себя, чем ради дорогой королевы, за которой теперь мог отправиться без страха.

Он не знал о её несчастье: никто из офицеров не осмелился ему сообщить. В лесу нашли разбитую колесницу, убежавших лошадей и все украшения охотничьего наряда, который она надела, чтобы приехать к нему. Поскольку в её смерти не сомневались и полагали, что её съели звери, офицеры обсуждали лишь то, как убедить короля, будто она умерла внезапно.

Услышав страшную весть, он сам едва не умер от горя. Вырывание волос, слёзы, жалобные крики, рыдания, вздохи и прочие мелкие обязанности вдовства — ничто не было забыто.

Проведя несколько дней, никого не видя и не желая, чтобы видели его, он вернулся в свой большой город, неся за собой долгий траур, который носил гораздо больше в сердце, чем в одежде. Послы соседних королей приехали выразить соболезнования. После церемоний, неизбежных при подобных несчастьях, он занялся тем, чтобы дать покой подданным: избавил их от войны и способствовал развитию обширной торговли.

Королева ничего об этом не знала. Настало время родов, и они прошли благополучно. Небо дало ей маленькую принцессу, столь прекрасную, как предсказала лягушка. Они назвали её Муфеттой. Королева с большим трудом добилась от феи Львицы разрешения кормить дочь: фея очень хотела её съесть — так она была жестока и свирепа.

Муфетте, чуду нашего времени, исполнилось уже шесть месяцев. Королева смотрела на неё с нежностью, смешанной с жалостью, и постоянно говорила:

— Ах, если бы король, твой отец, увидел тебя, моя бедная крошка! Как бы он обрадовался, как была бы ты ему дорога! Но, быть может, в эту самую минуту он начинает забывать меня. Он считает нас навеки погребёнными в ужасах смерти. Быть может, другая женщина заняла в его сердце место, которое он дал мне.

Эти печальные размышления стоили ей многих слёз. Лягушка, искренне её любившая, видя, как она плачет, однажды сказала:

— Если вы пожелаете, госпожа, я отправлюсь к королю, вашему супругу. Путь долог, а я передвигаюсь медленно. Но всё же, чуть раньше или чуть позже, надеюсь добраться.

Невозможно было принять это предложение с большей радостью. Королева сложила руки и даже сложила ручки Муфетты, чтобы показать госпоже лягушке, как будет ей благодарна за такое путешествие. Она заверила, что и король не останется неблагодарным.

— Но какая ему польза знать, что я нахожусь в этом печальном месте? — продолжила она. — Ведь освободить меня он не сможет.

— Госпожа, — серьёзно ответила лягушка, — надо предоставить эту заботу богам, а самим сделать то, что от нас зависит.

Они тотчас простились. На маленьком лоскутке королева собственной кровью написала королю письмо: ни чернил, ни бумаги у неё не было. Она просила во всём верить добродетельной лягушке, которая расскажет о ней.

Лягушка потратила год и четыре дня, чтобы подняться по десяти тысячам ступеней от Чёрной равнины, где она оставила королеву, до земного мира. Ещё целый год она устраивала свой выезд: она была слишком горда, чтобы явиться к большому двору простой жалкой болотной лягушкой.

Она велела сделать носилки, достаточно просторные, чтобы в них удобно поместились два яйца. Снаружи они были целиком покрыты черепаховым панцирем, а внутри обиты кожей молодых ящериц. У неё было пятьдесят фрейлин — маленьких зелёных квакш, скачущих по лугам. Каждая сидела на улитке с английским седлом, перекинув ногу через луку, и держалась чудесно. Перед улитками, которым она доверила охрану своей особы, шло несколько водяных крыс, одетых пажами.

Никогда ещё не видели ничего столь прелестного. Особенно шёл ей капюшон из алых роз, всегда свежих и распустившихся. По своему нраву она была немного кокетлива, поэтому пользовалась румянами и мушками. Говорили даже, будто она покрывала лицо белилами, как большинство дам этой страны. Но после тщательного разбирательства выяснилось, что так говорили её враги.

На само путешествие она потратила семь лет. Всё это время бедная королева терпела невыразимые страдания и горести. Если бы прекрасная Муфетта её не утешала, она умерла бы сто и ещё сто раз. Это чудесное маленькое создание не открывало рта и не произносило слова, не очаровав мать. Ей удалось смягчить даже фею Львицу. Наконец, после шести лет, проведённых королевой в ужасном обиталище, фея согласилась брать её на охоту, с условием, что вся убитая дичь достанется ей.

Какая радость была для бедной королевы снова увидеть солнце! Она так отвыкла от него, что едва не ослепла. Муфетта же была столь ловка, что уже в пять или шесть лет ничто не ускользало от её выстрелов. Так мать и дочь немного смягчали свирепость феи.

Лягушка шла по горам и долинам, днём и ночью. Наконец она добралась до окрестностей столицы, где жил король. Как удивилась она, увидев повсюду только пляски и пиры! Люди смеялись и пели. Чем ближе она подходила к городу, тем больше встречала радости и ликования. Её болотный выезд удивлял всех; каждый шёл за ней. Когда она въехала в город, толпа стала такой большой, что до дворца удалось добраться с трудом. А там всё блистало великолепием.

Король, вдовевший девять лет, наконец уступил просьбам подданных. Он собирался жениться на принцессе, менее прекрасной, чем его жена, но всё же весьма милой.

Добрая лягушка вышла из носилок и вошла к королю со всей свитой. Ей не пришлось просить аудиенции: государь, его невеста и все принцы слишком хотели узнать причину её прихода, чтобы перебивать.

— Государь, — сказала она, — не знаю, принесёт ли вам радость или печаль моя весть. Свадьба, которую вы собираетесь праздновать, убеждает меня в вашей неверности королеве.

— Её память всегда дорога мне, — ответил король, пролив несколько слёз, которых не смог удержать. — Но вы должны знать, милая лягушка: короли не всегда делают то, что хотят. Уже девять лет подданные убеждают меня вновь жениться. Я обязан дать им наследников; потому мой выбор пал на юную принцессу, которая кажется мне совершенно очаровательной.

— Не советую на ней жениться, — сказала лягушка, — ведь за многожёнство можно поплатиться виселицей. Королева не умерла. Вот письмо, написанное её кровью, которое она поручила мне доставить. У вас есть маленькая принцесса Муфетта, прекраснее всех небес, взятых вместе.

Король взял лоскуток, на котором королева нацарапала несколько слов, поцеловал его, оросил слезами и показал всем собравшимся, говоря, что прекрасно узнаёт почерк жены. Он задал лягушке тысячу вопросов, на которые она отвечала столь же умно, сколь живо.

Принцесса-невеста и послы, которым поручили присутствовать при заключении брака, страшно скривились.

— Как, государь! — сказал самый значительный из них. — Неужели по словам такой жабёнки вы можете расторгнуть столь торжественный брачный союз? Эта болотная пена имеет дерзость лгать при вашем дворе и наслаждается тем, что её слушают.