Новая реальность
- -
- 100%
- +
– Ты за водой шел? – спрашивает он, переводя суровый взгляд с меня на Фрэнка. – Слюнями пол не залей, девочка, – добавляет с самодовольной ухмылкой, будто я уже мокрая от одного его взгляда.
Хотя количество горячих мужиков с шикарными телами в этом доме зашкаливает. Кажется, начинаю понимать интерес Джен к ММА.
– Не для меня роза цветет, – вздыхаю с притворным сожалением. – Я помню.
Секси дедуля добродушно смеется. Черт, с ним было бы веселее играть в отношения.
Маршалл уходит по коридору. Я остаюсь с Митчем. И замечаю: он оценивает меня. Не похотливо – профессионально. Как тренер, который решает, стоит ли брать новую грушу.
– Ты тоже ничего, – говорит он.
Презрительно фыркаю на столь скромное описание себя.
– Я шикарна, – заявляю, отбрасывая волосы и гордо шагая мимо. Правда всегда за мной.
Сзади – тихий, теплый смех. И я невольно улыбаюсь. Черт.
***
Скука.
Настоящая, липкая, как старый лак для ногтей. Меня разрывает от нее. Хочется кричать, бить посуду, звонить Джен и требовать, чтобы она немедленно привезла что-то вкусное и историю про нового любовника. Часть меня хочет драматично уйти, заявив, что такое ожидание – оскорбление. Но это не свидание с очередным актером второго плана. Это шоу-бизнес. Где мое имя – пока что просто красивый звук, а я – лишь человек, который ждет, пока другие решат, достоин ли ты быть замеченным.
Но вот появляется Мэдисон. И я почти рада. Почти. В очередной раз это сраное почти.
Радость длится три секунды. Потому что начинается:
– Вы познакомились на вечеринке его друга…
– Сначала флиртовали…
– Потом решили скрыть отношения…
– А потом появился злодей, посмевший прикоснуться к сокровищу Маршалла, воспылавшего нежнейшими чувствами…
Бред. Полный бред. Сценарий для «Нетфликса», где накаченный красавец с детской травмой и горячая рыжая бестия влюбляются среди драк, слез и благотворительных гала-ужинов. Чтобы подростки мечтали, что их тоже спасут из клуба и сделают знаменитыми.
– Это какой-то бред, Мэдисон! – рявкает Маршалл.
Согласна. Но его нежелание принимать реальность – ту, которую он сам и создал – уже бесит. Просто сделай, как сказали, и забудь. Королева драмы – это моя роль, но даже я сейчас сцепляю зубы и собираюсь работать.
– Не заставляй меня снова все объяснять, – холодно произносит Мэдисон, глядя так, будто может придавить взглядом. – Сейчас вы выйдете погулять. Кристалл, ты выглядишь хорошо – просто поправь волосы. Фрэнк, переоденься. Майку замени. Или хотя бы накинь что-то сверху.
Он смотрит на свою майку, как на приговор. Вздыхает. Как будто его отправляют не на прогулку с горячей девушкой, а на допрос в ФБР.
– Просто погуляйте. Как пара. Но без излишнего романтизма, – добавляет она.
Я мысленно закатываю глаза. Звучит как инструкция от продюсера «Холостяка»: «Улыбайся, но не слишком. Держи за руку, но не целуй. Люби, но не всерьез».
Но да ладно. Это просто роль. И я знаю, как делать эту работу.
***
Мы идем всего пять минут – и это выглядит как казнь.
Маршалл шагает по узкой тропинке в парке, будто его водят на прогулку из тюряги: плечи напряжены, взгляд уперт в землю, руки глубоко в карманах. Вокруг – ухоженные газоны, старые пальмы, пара йогов вдалеке, растягивающихся под солнцем, как коты на подоконнике. На дорожках – мамаши с колясками, туристы с кофе, парочка хипстеров, обсуждающих, видимо, смысл жизни.
Идеальное место для «спонтанной» прогулки знаменитой парочки.
Только вот Маршалл ведет себя так, будто его заставили прийти сюда под дулом пистолета.
Ни улыбки. Ни взгляда. Ни даже попытки сделать вид, что рядом – не случайная статистка, а его «девушка», за которую он вчера чуть не устроил разгром в клубе.
– Можешь сделать лицо менее похоронным? – спрашиваю, не выдержав. – Собачники по утрам с более радостными рожами дерьмо собирают.
Он тут же «улыбается». Все зубы наружу. Глаза – ледяные. Похож на Джокера после трех бутылок текилы и ночи в камере.
Комментировать не стану. Не хочу усугублять. Вместо этого обращаюсь к его здравому смыслу. Надеюсь, в этой черепной коробке что-то есть.
– Тебе это тоже надо, – говорю, вставая перед ним, преграждая путь и тут решаю, что этого недостаточно. Мне нужна чертова конкретика.– В чем твоя проблема? Говори прямо. Здесь и сейчас.
Маршалл пытается обойти. Я – нет. Рефлексы работают. Где-то вокруг – папарацци. Нельзя позволить себе слабость.
– Хватит от меня бегать, фиалка сраная, – цежу сквозь зубы. – Говори, как есть. В чем дело? Это не просто нежелание играть роль. Что-то еще.
Не успеваю заметить, как хватаю его за предплечья, ощупывая напряженные мышцы, будто ища ответ под кожей.
И тут он… смеется.
Не усмешка. Не хмыканье. А настоящий, истеричный, почти безумный смех. Стоит посреди двора и ржет, как будто я только что сказала что-то гениальное.
Я молчу тридцать секунд, пытаясь понять: это похмелье? Травма? Или он просто сошел с ума?
– Сейчас я тебя ударю, – предупреждаю. – Серьезно. Или Дедуля уже по голове заехал? Объяснения у меня больше нет.
– Ты, когда так воинственно настроена, с рыжими волосами и этим макияжем… – сквозь смех говорит он, – похожа на белку-драг-королеву. Именно так она выглядела бы, если бы переоделась в человека.
Я выпадаю из реальности.
Черт. Теперь это образ навсегда в моей голове. Белка. Сука. Драг. Королева. И вопрос: «В чем проблема Маршалла?»
Он пожимает плечами и, пользуясь тем, что я все еще в шоке от этой картины, проходит мимо.
Отлично.
Теперь мне будет сниться не оргия с Митчем, а белка-драг-королева.
И я точно не хочу этого видеть.
И на сегодня – хватит. Я пыталась.
Пусть Маршалл сам разбирается со своими демонами.
В конце концов, я его фальшивая девушка, а не нянька. И не психотерапевт.
Глава 5. Бесит, шоу и разминка
Фрэнк
Блять, реально – в чем моя проблема?
Сам же решил еще несколько часов назад: эта красотка рядом не будет лишней. Контракт – контрактом, но если уж играть роль, пусть хоть глаз радует. А она – чертовски радует. Хотя характер, кажется, дерьмо. Но не суть. Не разговоры с ней вести. Но… стоило выйти в этот парк – и захотелось все послать. Прямо здесь. Прямо сейчас.
Ходим, как два идиота. Она – с видом королевы, которая терпит мое присутствие из жалости. Я – выжидая этих ебаных папарацци, которые уже, наверное, сидят за каждым кустом с телеобъективами размером с мою ногу.
Бродим, наблюдаю и вдруг осознаю: блять, эта Рыжая – настоящая хищница.
Не та, что ловит взгляды и ждет, пока ее заметят. Сама выбирает цель. Подходит. Не просит – берет. Взгляд у нее – не «посмотри на меня», а «я уже решила, что ты мой».
Такие, как она, приезжают в Лос-Анджелес не за мечтами. Они приезжают брать. Славу, связи, возможности – неважно. Главное – не уйти с пустыми руками.
И я ей не нужен как человек. Я – инструмент. Как и она – для меня.
Все так, как и должно быть.
Только почему тогда меня бесит, что она так легко играет эту роль? Почему бесит, что не просит, не ноет, не делает вид, что «влюблена»? Она просто… делает. Отыгрывает по сценарию Мэдисон. Как будто знает: если ты не можешь быть настоящим – будь убедительным.
И черт возьми, она убедительна.
И именно это и бесит. Больше всего. Что я не могу так же просто влиться в эту игру. Что она играет лучше. Мне надо думать о бое. О весе. О том, чтобы снова заставить мир называть меня бойцом, а не «тем парнем, который устроил драку в клубе из-за девчонки», «тем парнем, который остался без пояса и девушки».
Даже если бой – проходной. Даже если это просто еще один раунд в списке.
Потому что это все, что у меня осталось. Что я еще не потерял до конца.
Октагон. Пот. Боль. Победа.
А не эта игра в любовь, где я – плохой актер, а она – звезда, которая уже получает стоячие овации в моей собственной гостиной.
Рыжая идет рядом – не слишком близко, но и не так, чтобы можно было сказать: «мы чужие». Все выверено. Каждый шаг, каждый поворот головы, будто заранее продуман для кадра, который кто-то уже делает из-за деревьев. Будто делает это постоянно.
Хотя кто ее знает?
Большинство, с кем мне приходилось «играть» на публике, лезут в объятия, хватают за руку, строят глазки, будто пытаются убедить не камеру, а самих себя, что это правда. Она – нет. Просто присутствует. Спокойно. Твердо.
И это не просто бесит, это заставляет задницу полыхать.
Потому что чувствую: она не нуждается в моем одобрении. Ни для имиджа, ни для самооценки. Отчего я напрягаюсь, лишь наблюдая за ней. Как контролировать эту Рыжую, которая не стесняется задавать вопросы в лоб? Хотя, может, такой подход и к лучшему. Но не стоит забывать другого: она здесь не ради меня – она здесь ради цели. И… блять, в этом есть странная честность, которую я не встречал давно. Может, никогда.
Вдруг ловлю себя на том, что перестал думать о весе. О диете. О том, как Митч будет орать завтра утром. Вместо этого смотрю, как солнце играет на ее рыжих волосах, как она чуть приподнимает подбородок, когда замечает объектив. А я стою как придурок и четко осознаю, что даже диалог построил с ней идиотский.
***
Утро. И даже без похмелья. Все-таки приятно вставать, когда твоя голова на раскалывается на части, а ты помнишь прошедший день.
Солнце еще не решило, стоит ли вообще вставать, а я уже в зале. Потому что если не здесь – то где? В постели с мыслями о том, как я справляюсь хуже Рыжей? Нет. Лучше пот, боль и крики Митча.
Он встречает меня у входа, как всегда – с кофе в одной руке и издевкой в другой.
– Ну что, принцесса, выспался после романтической прогулки? – хмыкает он, оглядывая меня с ног до головы. – Или дать тебе еще полчасика на макияж?
Молчу. Прохожу мимо.
Пусть говорит. Пусть издевается. Это его работа – лупить меня не только перчатками, но и словами. А моя – проглотить, втянуть в себя и выжать все это в клетке.
Разминаюсь. Боксирую с тенью. Удары – короткие, точные, ничего лишнего. Пот льется, но я не чувствую усталости. Только напряжение. То самое, что накопилось за последние месяцы.
Вдруг спустя минут тридцать вижу, как Митч перекрещивает руки и делает музыку тише. Замедляюсь, перевожу дыхание, беру бутылку и иду к нему.
– Слушай сюда, – он подходит ближе, голос теперь серьезный. – Через три дня – бой. Не чемпионский. Не финал карьеры. Просто… демонстрация. Чтобы все поняли: ты вернулся. И ты готов.
Я устало смотрю на него. Напоминает, как будто я мог это забыть. Но и это замечание держу при себе. Целее буду.
– И если просрешь его Колинзу, то в зал можешь не возвращаться.
И тут даже нечего возразить.
Дариус Коллинз – технарь. Чистый стиль, хорошая выносливость, но без огня. Он никогда не был звездой. Просто надежный парень из второго эшелона, с которым не стыдно сразиться.
– Он даже не знает, зачем его сюда поставили, – говорит Митч, почти с жалостью. – Думает, это шанс. А на деле – просто мешок для тебя. Чтобы ты показал миру: «Я не сломлен. Я не пьяный придурок из клуба. Я – тот, кто через три недели выйдет против Натана».
Натан.
Имя, от которого внутри все сжимается.
Настоящий вызов. Чертов чемпион. Зверь в клетке. Тот, кто разнес троих до меня и ждет снова, чтобы отыметь в октагоне.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Crest – торговая марка зубной пасты и других средств по уходу за полостью рта, принадлежащая компании Procter & Gamble.
2
NDA (англ. non-disclosure agreement) – соглашение о неразглашении конфиденциальной информации. Это юридический договор, заключенный двумя сторонами с целью взаимного обмена материалами, знаниями или другой информацией с ограничением к ней доступа третьим лицам.
3
Architectural Digest – американский ежемесячный журнал об архитектуре и дизайне интерьеров. Издаётся издательством Condé Nast.