По следу из входящих

– Я поняла, – твердо произношу и снова тянусь к бокалу вина. Надо запить эту панику.

– Вот и отлично. Как только появится что-то новое, я свяжусь с тобой, – продолжает Дерек.

Когда разговор заканчивается, смотрю на экран телефона, чувствуя, как тревога нарастает.

Решаю ответить на ее последнее сообщение. Просто, чтобы не вызывать подозрений.

«Ладно, Брук, не переживай. Работа есть работа. Буду рада увидеться, когда тебе станет удобнее. Целую».

Отправляю сообщение и снова открываю ее профиль, просто смотря на фото. Затем решаю расширить поиск и начинаю просматривать местные новости Коницы. Если в городе действительно была модная съемка или мероприятие, на которое Брук возлагала большие надежды, возможно, об этом упоминают в местных изданиях или социальных сетях.

Открываю несколько сайтов и просматриваю заголовки, но ничего конкретного не нахожу. Ни одного намека на события, связанные с миром моды. Решаю зайти еще глубже: проверяю форумы, группы в соцсетях и даже комментарии под новостями. Возможно, кто-то из местных жителей видел ее или слышал что-то о приезжих моделях.

Но чем дольше я ищу, тем больше понимаю: если Брук и была в Конице, ее старательно скрывают. А это не тянет на тактику модельных агентств.

Бокал вина уже допит, и я с досадой рассматриваю последние капли на дне. Нет информации. Нет вина. Есть только чувство вины и беспокойство, которое растет с каждой минутой. Я отставляю бокал, поправляю очки и тянусь за блокнотом, куда начала записывать заметки. Бегло просматриваю записи, пытаясь собрать воедино все, что знаю. Делаю пометку о Конице, хотя это слово ничего мне не говорит.

Что вообще могло понадобиться бренду в приграничном городе? Дешевле организовать съемку? Какие-то особенные локации или виды? И как после Милана и Парижа Брук оказалась в Греции? Эти вопросы крутятся в голове, но ответов у меня нет.

Головная боль усиливается, мысли путаются. Я не могу найти объяснения, но могу попытаться отыскать других моделей из этого агентства. И даже знаю, с чего начать. Офис мамы. Возможно, кто-то из ее знакомых или сотрудников сталкивался с «JTModels» или моделями оттуда. В модной индустрии все друг друга знают.

На следующий день, около полудня, я решаюсь навестить мать. От редакции до ее мастерской в Сохо не так уж далеко – минут двадцать ходьбы, если не считать возможных задержек на светофорах или случайных остановок перед витринами магазинов. Решаю пройтись пешком, чтобы не застрять в пробках и немного жалею, что утром сделала выбор в пользу босоножек «Маноло Бланик» и зеленого платья по фигуре «Miu Miu», а не кроссовок и костюма «Jacquemus».

Выхожу из офиса и сразу оказываюсь в типичной для Трайбеки смеси: модные кофейни соседствуют с небольшими галереями, а где-то за углом слышится гул строительной техники. Улица заполнена людьми – кто-то спешит на встречу, кто-то неторопливо прогуливается, разглядывая витрины. Воздух уже начал нагреваться, хотя солнце пока еще не достигло своего пика. Поправляю солнцезащитные очки и вливаюсь в поток людей.

Поворачиваю на Вест-Бродвей, и вот он – Сохо, со всем своим блеском и хаотичным шармом. Здесь всегда есть что-то, что притягивает взгляд: баллюстрады, магазины с огромными окнами, демонстрирующими последние коллекции, и, конечно же, бесконечный поток туристов, фотографирующихся на фоне знаменитых уличных вывесок.

Наконец, я добираюсь до мастерской матери. Это старое здание. Историческое. Оно кажется немного чужеродным среди окружающей роскоши: потертая железная дверь и узкая лестница, которая ведет наверх.

Как только я переступаю порог, меня встречает Клэр, мамин верный ассистент. Она стоит у стола, окруженная бумагами и образцами тканей, и выглядит так же собранно, как всегда.

– Привет, Клэр, – с улыбкой здороваюсь я.

Клэр тут же оборачивается и я вижу в ее взгляде растерянность. Кажется, она пытается вспомнить, должна ли я приехать.

– Привет, – здоровается она, подходя ко мне. – Ты к маме? Она сейчас на встрече…

Черт. Надо было ей позвонить перед этим. Собираюсь узнать подробности, но тут меня осеняет: Клэр наверняка знает больше, чем мама, особенно если речь касается организационных вопросов. Вряд ли мама помнит из каких агенств к ней приходят.

– Жаль… Может, ты мне поможешь? Есть несколько минут? – интересуюсь я.

– Да, – посмотрев на наручные часы, сообщает Клэр. – Только недолго. И если ты не возражаешь, что я буду есть.

– Конечно.

Вскоре мы уже устроились на кухне. Клэр возится с кофеваркой, а ее стажер тем временем приносит ей заказанный ланч. Я откидываюсь на стуле, пытаясь скрыть свое волнение за непринужденной беседой. Когда передо мной появляется чашка с дымящимся кофе, я благодарно улыбаюсь.

– У мамы работают модели из «JTModels»? – спрашиваю я, осторожно отпивая глоток. Кофе горячий, но вкусный.

Клэр даже не задумывается ни на секунду.

– Нет, – уверенно отвечает она, раскладывая приборы и разворачивая свой ланч.

На самом деле, меня это не удивляет. Брук попала к маме через другое, более крупное агентство, с которым в итоге не сложилось. «JTModels» всегда казались слишком мелкими для такого уровня проектов.

– А ты знаешь моделей оттуда? – продолжаю я. – Или, может быть, кого-то, кто с ними сотрудничал? Я бы хотела с кем-нибудь встретиться… По работе.

Клэр поднимает на меня взгляд, явно оценивая мои намерения. Она делает пару аккуратных глотков кофе, прежде чем ответить:

– Не уверена, – произносит Клэр медленно, пожимая плечами. – Но могу попробовать узнать. Ты ведь понимаешь, что такие агентства редко работают с крупными брендами?

– Да, понимаю, – киваю я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все натянуто как струна. – Буду очень признательна.

Клэр открывает контейнер с едой, и в воздухе сразу же разливается аппетитный аромат лосося. Но мне совершенно не хочется есть. Я механически отпиваю еще глоток кофе.

– Подожди секунду, – говорит она, доставая телефон. Ее пальцы быстро скользят по экрану. – Сейчас пришлю тебе номер одного кастинг-директора. Он часто сотрудничает с небольшими агентствами. Считает, что в них больше потенциала и… энтузиазма. Может, он сможет тебе чем-то помочь.

Чувствую, как сердце начинает биться чаще. Номер кастинг-директора – это уже что-то конкретное. Такие люди знают всех.

– Спасибо, Клэр. Это очень ценный контакт.

– Скажи, что от меня. Это облегчит дело, – добавляет она с легкой усмешкой.

– И еще раз: спасибо.

Пока Клэр продолжает есть, я достаю свой телефон и открываю сообщение с номером. Имя директора – Марк Делани. Я решаю не терять времени и сразу набираю его номер.

И Клэр права. Стоило Делани услышать ее фамилию, он согласился на встречу.

***

Через полтора часа я уже стою перед входом в «The Daily Grind». Кафе расположено в деловом районе, и внутри царит спокойная атмосфера. За одним из столиков сидит мужчина лет сорока пяти в строгом костюме. Он просматривает документы, но, заметив меня, поднимает взгляд и улыбается.

– Лючия? – спрашивает он, когда я подхожу.

– Да, это я, – киваю, протягивая руку. – Спасибо, что согласились встретиться.

Мы обмениваемся рукопожатием, и я устраиваюсь напротив него. Официант приносит меню, но я сразу заказываю кофе, чтобы не терять времени.

– Так о чем именно вы хотите узнать? – спрашивает Марк, откладывая свои бумаги в сторону.

– Меня интересуют модели «JTModels», – начинаю я. – У вас есть контакты кого-то, кто мог бы со мной поговорить?

Марк слегка наклоняет голову, словно оценивая мой вопрос. Его взгляд становится задумчивым, а пальцы машинально постукивают по краю стола.

– «JTModels»… – протягивает он, нахмурив лоб. – Да, я работал с этим агентством. Но сразу скажу: они не из тех, с кем я предпочитаю сотрудничать.

Я внутренне напрягаюсь. Все мои нехорошие предчувствия подтверждаются. В голове тут же всплывают вопросы: почему мы не проверили все, когда Брук решила подписать с ними контракт? Но тут же сама себе напоминаю: она сообщила об этом уже после того, как поставила подпись. Мы просто не успели ничего сделать.

И все же… А что, если она действительно закрыла глаза на какие-то тревожные сигналы? Что, если решила убедить себя, что с ней все будет иначе, несмотря ни на что? Ведь Брук всегда была готова пойти на риск ради своей мечты. Она так сильно хотела добиться успеха, что могла проигнорировать очевидные предупреждения. Или просто не заметить их за яркими обещаниями агентства.

– Это небольшое агентство, которое работает на грани… Как бы это сказать? Они больше известны в кругах дешевых каталогов и рекламы низкого уровня. Не то чтобы они были за пределами закона, но… Вы понимаете, да? Контракты там достаточно сомнительные…

– Понимаю, – киваю, чувствуя, как холодок пробегает по спине. – А вы знаете моделей, которые работали с ними? Или хотя бы людей, кто мог бы рассказать о них подробнее?

Он делает паузу, явно обдумывая ответ. Затем достает телефон и начинает листать контакты.

– Есть одна девушка. Ее зовут Эмили. Она работала с ними пару лет назад. Не могу гарантировать, что она захочет говорить, но если вам повезет, она может поделиться опытом.

– Это уже что-то, – отвечаю я, стараясь скрыть волнение. – Могу я получить ее контакт?

Марк хмурится. Мне сразу становится не по себе – его выражение лица говорит о том, что он колеблется.

– Она сейчас фитнес-тренер, – продолжает он после короткой паузы. – Я скину вам ее рабочие контакты, но… – он делает акцент на этом слове, и я невольно напрягаюсь, – она очень хороший тренер. Я бы предпочел, чтобы вы не говорили, что я вас к ней направил. Я бы и не направлял, если бы вы были не от Клэр.

Я быстро киваю, пытаясь казаться максимально убедительной.

– Конечно, – заверяю я. – Скажу, что сама все выяснила.

Нам приносят заказ. Кофе дымится в чашке, но я едва замечаю его аромат – мысли заняты только одним: Эмили. Возможно, она знает что-то важное. Что-то, что поможет мне понять, что происходит с Брук.

Пока Марк неторопливо размешивает сахар в своей чашке, мы продолжаем разговор. Он рассказывает о мелких агентствах и их работе в Европе. Я не перебиваю, не задаю лишних вопросов, терпеливо ожидая возвращение темы «JTModels». И Марк заговаривает:

– Не под запись, Лючия, – предупреждает он и после моего кивка продолжает: – Знаете, я всегда относился скептически к их деятельности в Париже, Милане и Греции. Там слишком много «серых зон». Они работают через посредников, иногда даже через местные компании, которые сами по себе вызывают вопросы. И знаете, что самое интересное? Некоторые модели, которые уезжают туда, потом просто исчезают из поля зрения. Ни интервью, ни соцсетей, ничего. Я следил за парой перспективных девочек, но… – Марк разводит руками.

Его слова заставляют мое сердце сжаться. Я пытаюсь сохранять спокойствие, но внутри все переворачивается. Исчезают. Как Брук. Совпадение ли это?

– То есть вы считаете, что они могут быть замешаны в чем-то нелегальном? – спрашиваю я.

Марк пожимает плечами, но его взгляд становится еще более серьезным.

– Я не люблю делать поспешные выводы, – говорит он, отпивая кофе. – Но если хотите знать мое мнение, есть агентства, которые используют одни и те же схемы: обещания карьеры, контракты с кучей мелкого шрифта, невозможность отказаться. А когда модель оказывается в другой стране, ее уже никто не слышит. Относится ли к таким «JTModels» или нет – сказать не могу.

Я чувствую, как тревога нарастает. Все, что он говорит, идеально совпадает с тем, что Дерек предполагал ранее. И теперь я уверена: что-то с Брук случилось. Что-то плохое.

– Спасибо, Марк, – говорю я, закрывая блокнот, куда делала пометки. – Вы очень помогли.

– Пожалуйста, – отзывается он с легкой улыбкой, но в его голосе слышится нотка деловой настороженности. – И передавайте Клэр «привет». Если будете ссылаться на меня в статье, то я хочу знать об этом заранее.

– Конечно, – киваю я. – Я обязательно дам вам знать, если что-то решу использовать.

Его слова заставляют меня внутренне напрячься. Я понимаю, что он хочет быть осторожным, и это только подтверждает: тема, в которую я влезла, не так проста, как могла бы показаться на первый взгляд. Со мной вообще об этом говорят люди из индустрии, потому что я там кого-то знаю.

Марк поднимается из-за стола, давая понять, что разговор окончен. Я прощаюсь с ним и внимательнее смотрю в блокнот. Внутри все кипит – теперь у меня есть конкретное имя: Эмили. Модель, которая работала с «JTModels» и, судя по всему, не исчезла. Это уже прогресс.

И ей я решаю не звонить, а сразу увидеться лично, посетив зал, в котором она работает.

4.

Просматривая страницу Эмили в соцсетях – ее короткие ролики с тренировок, где она демонстрирует высокоинтенсивные интервальные упражнения, – я даже ловлю себя на мысли, что не просто хочу встретиться с ней, но и попробовать эту тренировку на себе. Все выглядит настолько энергично и вдохновляюще, что мне почти хочется взять перерыв от поисков Брук хотя бы на час и отвлечь полыхающий мозг.

Но времени заехать домой переодеться у меня уже нет – реальная работа в редакции не терпит отлагательств. Поэтому, приехав в фитнес-центр, где работает Эмили, решаю действовать напрямую. Подхожу к администратору и спрашиваю, когда можно будет поговорить с ней о тренировках.

К счастью, особых проблем не возникает. Девушка за стойкой сообщает, что Эмили сейчас проводит занятие, но скоро освободится. Я благодарю ее и присаживаюсь на удобный диванчик в холле, чтобы подождать. Пока жду, начинаю осматриваться. Центр, конечно, не из самых шикарных, но выглядит вполне достойно: современный ремонт, аккуратные раздевалки, множество направлений на любой вкус. На стенде с расписанием замечаю интересную программу – комбинацию балета, пилатеса и йоги. Возможно, стоит попробовать что-то подобное когда-нибудь. А то из спорта в последнее время только прогулки по Трайбеке на каблуках.

Внезапно мое внимание привлекает группа женщин, выходящих из зала. Они явно только что закончили тренировку: лица покрасневшие, волосы взмокшие, пот стекает по спинам. Все они активно обсуждают что-то между собой, время от времени глотая воду из бутылок.

Кажется, они как раз идут с тренировки Эмили.

И, видимо, хорошо, что я туда сегодня не успела.

Чутье подсказывает, что я бы там не выжила. И мое тело, завернутое в коврик, пришлось бы вывозить.

Следом за женщинами из зала энергично выходит высокая подтянутая блондинка в облегающих тайтсах и спортивном топе. Это она – Эмили. Сразу узнаю ее по фотографиям, которые видела в соцсетях. Она снимает микрофон с головы, аккуратно кладет его на стойку и оглядывается. В этот момент администратор замечает меня и, указав на меня взглядом, что-то коротко говорит ей. Эмили поворачивается в мою сторону, и наши взгляды на мгновение встречаются. Она тут же улыбается и направляется ко мне.

– Привет, – вставая с дивана, отзываюсь я с улыбкой, стараясь казаться максимально непринужденной. – Меня зовут Лючия. Можно поговорить с тобой в каком-нибудь спокойном месте?

Эмили окидывает меня быстрым взглядом и тепло улыбается в ответ:

– Привет. Приятно познакомиться. Я Эмили. Конечно, пойдем. У нас есть бар, там можно поговорить. Только не рассчитывай на алкоголь – только здоровая пища и напитки, – смеется она.

Я киваю, внутренне радуясь ее открытости. По крайней мере, она не кажется настороженной или холодной. Пока мы идем через холл к бару, я замечаю, как уверенно она двигается: каждый ее шаг выглядит выверенным, будто она даже в повседневной жизни следует какому-то невидимому ритму тренировок.

Когда мы подходим к барной стойке, она жестом предлагает мне сесть и интересуется:

– Что предпочитаешь? У нас есть свежевыжатые соки, смузи, травяные чаи…

– Смузи звучит отлично, – отвечаю я, решив, что это безопасный выбор. Сама же наблюдаю за ее реакцией, пытаясь понять, насколько комфортно ей будет говорить о прошлом.

Пока она делает заказ, я осматриваюсь. Зона бара оформлена в минималистичном стиле: светлые тона, живые растения и мягкая музыка создают атмосферу уюта. Здесь действительно спокойно и уединенно – идеально для разговора.

– Итак, Лючия, – произносит она, когда мы обе получаем наши напитки, – о чем ты хотела поговорить? Какие тренировки тебя интересуют?

Я делаю глоток смузи, пытаясь собраться с мыслями. Самое сложное только начинается.

– Тренировки мне, конечно, не помешают, – произношу я с легкой улыбкой, бросив взгляд на ее подтянутую фигуру. – И, скорее всего, я действительно вернусь к тебе на занятие. Но сегодня я здесь по другой причине. Я журналистка, и мне хотелось бы поговорить о твоей работе в «JTModels».

Эмили слегка приподнимает брови, явно удивленная моим заявлением. Она отставляет стакан с чаем и внимательно смотрит на меня, но не спешит говорить.

– Можешь поделиться опытом?

– Могу, – отвечает она после короткой паузы, но ее тон остается сдержанным, почти холодным. – Только, честно говоря, там особо нечего рассказывать. Я проработала в «JTModels» всего несколько месяцев. Работа была… так себе. Ничего особенного: пара мелких показов, каталоги для интернет-магазинов, ничего глобального.

Она делает глоток своего напитка, словно пытаясь собраться с мыслями или решить, стоит ли продолжать. Я терпеливо жду, стараясь не выдать своего волнения. Это первый человек, который может дать мне хоть какую-то информацию о том, что происходит внутри этого агентства.

– А потом мой агент радостно сообщил мне о «прекрасном контракте» в Европе, – продолжает она, слегка скривившись, будто вспоминает что-то неприятное. – Говорил, что это шанс один на миллион, что я просто обязана ехать. Ну, знаешь, эта стандартная песня про карьерный взлет и мировую славу.

Я киваю. Часто же у них в агентстве выпадает этот шанс.

– И ты поехала?

– Нет. Мой жених тогда был на последнем курсе юридического. Я все ему рассказала, и он посчитал это сомнительным. Чем только подтвердил мои собственные догадки. Как у агентства, которое не может дать нормальную работу в Нью-Йорке, может появиться какой-то шанс на продвижение в Европе? Наверняка какая-то ерунда.

Черт, Брук. Почему ты не думала о том же?

– Я сказала агенту, что никуда не поеду, – продолжает Эмили. – Он, конечно, попытался давить: мол, я упускаю уникальную возможность, все мои коллеги мечтают о таком, и вообще, это конец моей карьеры. Но я стояла на своем. А через пару недель мне просто перестали предлагать хоть какие-то проекты.

Ее тон становится чуть более резким, и я замечаю тень раздражения, промелькнувшую на ее лице.

– А что насчет других моделей из агентства? Ты знаешь, кто-то из них все-таки поехал?

Эмили задумывается, отпивая еще глоток.

– Да, несколько человек, – произносит она наконец. – Одна девушка, кажется, даже уехала в Милан. Мы тогда еще общались, но потом связь как-то сама собой оборвалась. Знаешь, как бывает: все заняты, расстояния, разные часовые пояса…

История повторяется.

– А ты пробовала узнать, что с ней случилось? – интересуюсь я.

– Нет, – произносит она. – Общение просто само сошло на нет. Но мы и не были особо близки, так что меня это не расстроило. – Она делает паузу, а затем добавляет с легким намеком на подозрение: – А почему ты спрашиваешь? Думаешь, там что-то нечистое?

Я колеблюсь, решая, стоит ли говорить ей правду. Но Эмили уже насторожилась, и ее вопрос звучит не просто так. Возможно, она тоже замечала что-то странное, но предпочла не копать глубже.

– Возможно, – отвечаю я осторожно. – Просто… когда люди исчезают из поля зрения, особенно в таких условиях, это вызывает вопросы. Особенно если они уехали за границу.

Она внимательно смотрит на меня, будто пытаясь понять, насколько серьезны мои опасения.

– Ну… – протягивает Эмили после паузы, – я говорю: мы не были близки. Для меня не было ничего странного в том, что наше общение сошло на нет.

Я киваю, понимая позицию Эмили и наличие схемы агентства.

– Ты помнишь имя той модели, которая уехала в Милан?

– Да. Крис. Кристина Дарен. Но прошло уже несколько лет с ее отъезда…

– Кристина Дарен, – повторяю я, доставая блокнот и быстро записывая имя. – А ты помнишь что-то еще? Может быть, какое-то агентство, с которым она работала? Или бренды, о которых упоминала?

Эмили задумывается, откидываясь на спинку стула. Ее пальцы машинально касаются края стакана, словно она пытается воскресить в памяти давно забытые детали.

– Помню, что она говорила о каких-то показах… Но это было так давно, что я уже не уверена. Возможно, что-то связанное с каталогами для интернет-магазинов. Вроде бы она даже упоминала одну компанию, но название… – Она качает головой. – Нет, извини. Не могу вспомнить.

Я киваю, стараясь скрыть разочарование. Конечно, это лишь частичная информация, но даже такие крохи могут оказаться важными. Возможно, имя Кристины Дарен станет ключом к следующему шагу.

– Спасибо, – произношу я, искренне благодарная за ее откровенность.

Но Эмили, кажется, меня даже не слышит. Она задумчиво смотрит на свой почти пустой стакан, и вдруг ее губы растягиваются в горькой усмешке, словно она вспомнила что-то неприятное или давно забытое, но вслух ничего не говорит. Может, теперь тоже думает, что случилось что-то плохое, раз кто-то об этом расспрашивает?

Мы еще несколько минут обсуждаем возможные направления поиска: местные форумы, соцсети, общие знакомые. Но Эмили больше не добавляет ничего конкретного. Видимо, она уже рассказала все, что знала. Когда наш разговор заканчивается, я благодарю ее за помощь и покидаю фитнес-центр, чувствуя, как в голове начинают формироваться новые планы.

Теперь у меня есть имя: Кристина Дарен. Осталось только найти способ выяснить, что же случилось с этой девушкой после ее отъезда в Милан. И, возможно, именно ее история поможет мне понять, куда исчезла Брук.

***

Я возвращаюсь в квартиру, с облегчением скидываю босоножки и иду к рабочему столу. По пути домой я пыталась найти хоть какие-то следы Кристины в соцсетях, но все заканчивается безрезультатно: такие же пустые посты из Европы, как у Брук. Словно она просто испарилась из цифрового пространства. Никаких постов, фотографий, упоминаний – ничего. Это все больше тревожит меня.

Я достаю телефон и набираю Дерека. После второго гудка он отвечает своим обычным суховатым тоном:

– Да?

– Привет, Дерек. Я хочу рассказать тебе о том, что узнала сегодня. И попросить помощи.

Слышу его усталый вздох. Знаю – он не воодушевлен, но и понимаю, что это его манера сказать «валяй, слушаю». Открывая ноутбук, начинаю ему пересказывать все, что узнала от Марка и Эмили.

– Это ведь действительно какая-то схема, – подвожу я итог. – Теперь можно идти в полицию.

– Это действительно похоже на схему, – подтверждает Дерек. – Но у этой схемы нет доказательств. Это предположения. Слухи. Сплетни. Домыслы.

Я слышу именно то, что ожидала: без неоспоримых доказательств запустить официальное расследование невозможно.

– Я сегодня пыталась найти способ связаться с этой Кристиной, но безрезультатно. На всех ее страницах в соцсетях нет обновлений уже больше года. Посты очень похожи на те, что публиковала Брук: красивые фото, но крайне мало личной информации. Ты можешь проверить ее через свои каналы?

Спрашиваю, а сама уже начинаю составлять письмо для Дерека, вбивая всю необходимую информацию: имя, примерное время отъезда, последние известные детали. Взгляд снова падает на фотографию Кристины – красивая темноволосая девушка лет двадцати, стройная, загорелая, с открытой располагающей улыбкой. И я даже не хочу подключать логику и фантазию, чтобы пытаться понять, что могло с ними случиться.

– Хорошо, – соглашается Дерек.

Я отправляю ему письмо и вдруг вижу непрочитанное от «Bridging».

– Тогда звони мне в любое время, – прошу я. – Даже ночью.