Принцесса Камион

Предисловие к русскому изданию

Перед вами старинная французская сказка в полном переводе. Издание адресовано взрослому читателю.

«Принцесса Камион» Марии-Мадлен де Любэр соединяет прихотливую волшебную историю с ироническим рассказом о власти, родительской любви и постоянстве. Здесь крошечная эмалевая куколка оказывается принцессой, подданные получают рыбьи головы, а добрые намерения фей далеко не всегда делают человеческую жизнь проще. За блеском чудес слышен голос рассказчицы, умеющей одновременно сочувствовать героям и улыбаться их слабостям.

Перевод выполнен с французского текста в тридцать третьем томе «Кабинета фей» 1786 года, по страницам 210–288. Исторический год сказки — 1743 — вынесен на обложку. Сохранены последовательность событий, вложенные рассказы, авторская ирония и развязка. Повторное изложение одного приключения разными героями принадлежит оригиналу. Это не сокращение и не переложение для детей.

Названия рыб и сказочные превращения переданы так, как они представлены у Любэр: фантастическая китиха, например, может иметь чешую. Имена персонажей сохранены; необходимые пояснения и сведения об источнике помещены после сказки. Иллюстрации созданы для этого русского издания.

Автор идеи русского издания, составитель и редактор — Александр Сергеевич Власов. Перевод, редакционные материалы и художественное оформление подготовлены с использованием современных языковых моделей.

Пусть эта встреча со старинной книгой подарит вам радость, а её герои напомнят: даже маленькое доброе дело может изменить чью-то судьбу.

2026 год.

Принцесса Камион

Жили-были король и королева, и был у них единственный сын — вся их надежда. За четырнадцать лет, прошедших со дня его рождения, у королевы ни разу не появилось даже признаков новой беременности. Принц был на диво хорош собой и охотно учился всему, чему его учили. Король с королевой любили его без памяти, а подданные отдавали ему всю свою нежность: со всеми он был приветлив, соблюдая при этом различия в звании. Звали его Зирфиль. Поскольку других детей у них не было, король и королева решили поскорее женить сына: им хотелось увидеть внуков-принцев, которые могли бы унаследовать корону, если бы несчастье отняло у них Зирфиля.

Повсюду, и пешими, и конными, разыскивали принцессу, достойную наследника, но подходящей никак не находилось. Наконец, после долгих поисков, королеве доложили, что явилась дама под покрывалом, которая желает наедине поговорить с её величеством о важном деле. Королева поспешно уселась на трон, чтобы принять гостью, и приказала её впустить. Дама приблизилась, не снимая белых креповых покровов, спускавшихся до земли. Остановившись у подножия трона, она сказала:

— Королева, удивляюсь, как вы могли задумать женить сына, не посоветовавшись со мной. Я фея Мармотта; имя моё достаточно известно, чтобы дойти и до вас.

— Ах, сударыня! — воскликнула королева, торопливо сходя с трона, чтобы обнять фею. — Вы легко простите мне эту оплошность, когда узнаете, что все чудеса, о которых мне рассказывали, я принимала за сказки. Но теперь, когда вы оказали мне милость явиться в мой дворец, я больше не сомневаюсь в вашем могуществе и умоляю удостоить меня совета.

— С феями так не поступают, — отвечала Мармотта. — Такое оправдание, пожалуй, удовлетворило бы какую-нибудь заурядную фею, но меня вы смертельно оскорбили. И в наказание я прежде всего повелеваю вам женить вашего Зирфиля на той, кого я принесла с собой.

С этими словами она пошарила в кармане, достала футляр для зубочистки и открыла его. Оттуда вышла маленькая эмалевая куколка, такая хорошенькая и такая стройная, что королева, при всей своей печали, не могла ею не залюбоваться.

— Это моя крестница, — продолжала фея, — и Зирфиля я всегда предназначала ей в мужья.

Королева заливалась слезами. Самыми трогательными словами она умоляла Мармотту не выставлять её на посмешище перед подданными: ведь те станут смеяться над ней, если она объявит им об этой свадьбе.

— Что значит — смеяться, сударыня? — сказала фея. — Ах, мы ещё посмотрим, можно ли смеяться над моей крестницей и не должен ли ваш сын её обожать! Извольте знать: она этого достойна. Она мала, это правда, но ума у неё больше, чем во всём вашем королевстве, вместе взятом. Вы сами удивитесь, когда услышите её: ведь она умеет говорить, извольте знать. Ну же, маленькая принцесса Камион, — обратилась она к куколке, — побеседуйте немного с вашей свекровью и покажите, на что способны.

Тогда прелестная Камион вспрыгнула королеве на палантин и произнесла короткое приветствие, столь нежное и разумное, что королева перестала плакать и от всего сердца поцеловала принцессу Камион.

— Вот, королева, возьмите мой футляр, — сказала фея. — Посадите туда свою невестку. Я согласна, чтобы ваш сын привык к ней прежде, чем женится; думаю, долго ждать не придётся. Ваше послушание может смягчить мой гнев. Но если вы ослушаетесь, то и вы, и ваш муж, и ваш сын, и всё ваше королевство испытаете мою ярость. И главное: вечером пораньше убирайте её в футляр — ей нельзя засиживаться допоздна.

С этими словами она подняла покрывало. Королева лишилась чувств от ужаса: перед нею стоял настоящий живой сурок — чёрный, мохнатый, ростом с человека. Придворные дамы бросились ей на помощь. Когда королева очнулась, перед ней остался только футляр, оставленный Мармоттой.

Её уложили в постель и поспешили сообщить королю о случившемся. Он прибежал в испуге. Королева велела всем выйти и, обливаясь слезами, рассказала о своём приключении мужу. Тот не верил ни слову, пока королева не достала из футляра куколку.

— Праведное небо! — воскликнул он после недолгого раздумья. — Неужели и королям суждены столь великие несчастья! Ах, мы возвышаемся над прочими людьми лишь затем, чтобы ещё мучительнее чувствовать скорби и бедствия, неотделимые от жизни!

— И чтобы подавать ещё более великие примеры стойкости, государь, — отозвалась куколка нежным и звонким голоском.

— Милая Камион, — сказала королева, — вы говорите как оракул.

Наконец, после часовой беседы втроём, они решили пока не объявлять о предстоящем браке и подождать, пока Зирфиль, уехавший на три дня на охоту, согласится подчиниться велению феи. Передать ему это веление взялась королева.

А тем временем королева, да и сам король, запирались у себя, чтобы побеседовать с маленькой Камион. Она была образованна, говорила прекрасно и с особенным изяществом, которое всех пленяло. Однако, несмотря на то что она была живая, в её неподвижном взгляде было что-то неприятное. Королеву это тревожило лишь потому, что она уже полюбила Камион и боялась, как бы принц не почувствовал к ней отвращения. Со дня появления Мармотты минул уже месяц с лишним, а королева всё ещё не решалась показать сыну его суженую. Однажды он вошёл к ней, когда она ещё лежала в постели.

— Сударыня, — сказал он, — на днях на охоте со мной произошло самое удивительное приключение на свете. Всё это время я хотел скрыть его от вас, но дело принимает столь необычайный оборот, что мне непременно нужно вам рассказать.

Я с большим пылом гнался за кабаном и, преследуя его, забрался в самую чащу леса. Я не заметил, что остался один. Вдруг в земле открылась яма, и кабан бросился в неё. Мой конь прыгнул следом; полчаса я летел вниз и наконец оказался на дне, ничуть не расшибившись. Вместо кабана, которого, признаюсь, я боялся там встретить, я увидел очень некрасивую женщину. Она попросила меня сойти с коня и следовать за ней. Я тотчас повиновался и подал ей руку. Она велела открыть маленькую дверь, прежде скрытую от моих глаз, и мы вошли в зал из зелёного мрамора. Там стояла золотая купальня, занавешенная весьма дорогой тканью. Занавесь поднялась, и в купальне я увидел такую чудесную красавицу, что едва не упал навзничь.

«Принц Зирфиль, — сказала мне купавшаяся дама, — фея Мармотта заколдовала меня здесь, и лишь с вашей помощью я могу освободиться».

«Говорите, сударыня, — ответил я, — что мне сделать, чтобы вам помочь?»

«Вы должны, — сказала она, — сейчас же жениться на мне или содрать с меня кожу живьём».

Первое предложение удивило меня не меньше, чем испугало второе. Она прочла в моих глазах смущение и заговорила снова:

«Не думайте, будто я насмехаюсь над вами или предлагаю вам поступок, о котором придётся пожалеть. Нет, Зирфиль, успокойтесь. Я несчастная принцесса, которую фея возненавидела. Она превратила меня в существо наполовину женщину, наполовину кита за то,

что я не пожелала выйти за её племянника, короля мерлангов: он ужасен собой, а нравом ещё хуже. Она обрекла меня оставаться в этом виде, пока принц по имени Зирфиль не исполнит одного из двух условий, которые я вам только что назвала. Для этого я велела моей статс-даме принять облик кабана; именно она привела вас сюда. Должна также сказать: отсюда вы не выйдете, пока тем или другим способом не исполните моего желания. Это от меня не зависит, и Ситронетта, которую вы видите рядом со мной, подтвердит вам, что иначе быть не может».

Представьте себе, сударыня, — сказал принц внимательно слушавшей королеве, — в какое состояние повергли меня эти последние слова. Лицо принцессы-Китихи бесконечно мне нравилось; её прелесть и несчастья глубоко трогали меня, но её китовый облик внушал мне ужас. А от мысли, что придётся содрать с неё кожу, я приходил в отчаяние.

«Но, сударыня, — выговорил я наконец, ибо моё молчание становилось столь же глупым, сколь оскорбительным, — разве нет третьего выхода?»

Не успел я произнести этих несчастных слов, как принцесса-Китиха и её прислужница подняли такие крики и стенания, что ими можно было пробить свод зала.

«Неблагодарный! Жестокий! Тигр! Самый свирепый и бесчеловечный из всех! — говорила она. — Значит, ты хочешь обречь меня ещё и на муку — видеть твою смерть? Ведь если ты не решишься исполнить мою просьбу, ты погибнешь: фея меня в этом уверила. А я на всю жизнь останусь Китихой».

Её упрёки терзали мне сердце. Она протягивала из воды прекрасные руки и складывала ладони, умоляя меня скорее выбрать. Ситронетта стояла передо мной на коленях, обнимала мои ноги и кричала так, что я едва не оглох.

«Но как же мне жениться на вас? — спрашивал я. — Какой для этого нужен обряд?»

«Сдерите с меня кожу, — нежно отвечала принцесса, — и не женитесь. Мне это так же желанно».

«Сдерите с неё кожу, — кричала другая, — и ни о чём не тревожьтесь!»

Я был в такой растерянности, что и передать невозможно. Пока я раздумывал, как поступить, их крики и слёзы усиливались, и я уже совсем не знал, что со мной будет. Наконец, после бесконечной внутренней борьбы, я снова поднял глаза на прекрасную Китиху и, признаюсь, нашёл в ней невыразимое очарование. Я опустился на колени возле купальни и взял её прекрасную руку.

«Нет, божественная принцесса, — сказал я, — я не стану сдирать с вас кожу. Я предпочитаю на вас жениться».

При этих словах лицо принцессы озарилось радостью, но радостью скромной: она покраснела и опустила прекрасные глаза.

«Я никогда не забуду услуги, которую вы мне оказываете, — сказала она. — Я так глубоко вам благодарна, что после этого великодушного решения вы вправе ждать от меня всего».

«Не теряйте времени! — кричала несносная Ситронетта. — Скорее скажите ему, что он должен сделать!»

«Достаточно, — ответила принцесса-Китиха, вновь покраснев, — чтобы вы отдали мне ваше кольцо и приняли моё. Вот моя рука; примите её в залог верности».

Едва мы совершили этот нежный обмен и я поцеловал протянутую мне прекрасную руку, как снова очутился верхом на коне посреди леса. Я позвал своих людей, они явились на зов, и я вернулся сюда, не в силах от изумления вымолвить ни слова. С тех пор каждую ночь я, сам не зная как, переношусь в прекрасный зелёный зал и провожу ночь рядом с невидимой особой. Она разговаривает со мной и говорит, что мне ещё не время узнать её…

— Ах, сын мой! — воскликнула королева. — Неужели вы и в самом деле женаты?

— Но, сударыня, — отвечал принц, — хотя я бесконечно люблю мою жену, я пожертвовал бы этой нежностью, если бы мог уйти от неё, не женившись.

При этих словах из королевиного кармана донёсся тоненький голос:

— Принц Зирфиль, надо было содрать с неё кожу. Быть может, ваша жалость станет для вас роковой.

Услышав этот голос, принц застыл в изумлении. Королева тщетно старалась скрыть от него причину странного происшествия: он торопливо сунул руку в карман, лежавший на кресле возле постели, и достал футляр. Королева взяла его из рук сына и открыла. Тотчас оттуда вышла принцесса Камион, а изумлённый принц опустился на колени у королевиной постели, чтобы рассмотреть её поближе.

— Клянусь вам, сударыня, — воскликнул он, — это моя милая Китиха в миниатюре! Значит, вы приготовили мне приятный сюрприз? А напугать меня хотели лишь затем, чтобы я подольше думал, будто вы не одобряете моего брака?

— Нет, сын мой, — отвечала наконец королева, — моя печаль истинна. Женившись на Китихе, вы подвергаете нас самым жестоким бедствиям: ведь вы обещаны принцессе Камион, которую видите у меня в руках.

Тут она рассказала ему обо всём, что произошло с феей Мармоттой. Принц слушал, не перебивая, и давал ей говорить сколько угодно: он был слишком удивлён тем, что мать и отец ввязались в дело, казавшееся ему столь нелепым.

— Боже меня упаси, сударыня, — сказал он наконец, когда королева окончила рассказ, — противиться замыслам вашего величества или перечить королю, моему отцу, даже если бы он велел мне исполнить нечто столь же невозможное, как это. Но пусть бы я и захотел, пусть бы даже смог полюбить эту прелестную принцессу, — как могли бы ваши подданные когда-нибудь?..

— Время — великий учитель, принц Зирфиль, — сказала Камион. — Но теперь всё кончено: вы больше не можете на мне жениться. А моя крёстная, кажется, не из тех, кто терпеливо сносит нарушение данного ей слова. Как ни мала я ростом, я, подобно всякой другой, чувствую, насколько неприятно это приключение. Но вы не так уж виноваты, разве что слишком легкомысленны; быть может, мне удастся уговорить фею смягчить свою месть.

После этих слов Камион умолкла: столь долгая речь совсем её утомила.

— Милая моя крошка, — сказала королева, — прошу вас, отдохните, чтобы не повредить здоровью и иметь силы поговорить с феей, когда та явится сокрушать нас. Вы — наше утешение; и если нас накажут, мне будет гораздо легче переносить кару, лишь бы Мармотта вас у нас не отняла.

Маленькое сердце Камион было тронуто словами королевы. Но она так запыхалась, что смогла лишь поцеловать её руку и уронить на неё несколько маленьких слезинок. Эта сцена растрогала Зирфиля; он попросил Камион дать ему свою руку, чтобы тоже её поцеловать. Принцесса протянула руку с большим изяществом и достоинством, а затем вернулась в футляр. После этой нежной сцены королева встала, чтобы рассказать обо всём королю и вместе с ним обдумать, как разумнее защититься от гнева феи.

Следующей ночью, хотя стражу у покоев Зирфиля удвоили, ровно в полночь он был унесён прочь и, как обычно, очутился рядом со своей невидимкой. Но вместо привычных нежных и трогательных речей он

услышал плач: невидимая возлюбленная удалялась от него.

— Что же я сделал? — спросил он наконец, устав бегать за ней. — Что я сделал, чтобы вы обращались со мной так жестоко? Вы плачете, милая Китиха, тогда как должны бы утешать меня в страхах, которые внушает мне моя любовь!

— Я всё знаю, — отвечала принцесса-Китиха голосом, прерывавшимся от рыданий. — Знаю обо всём жестоком, что может со мной случиться. Но больше всего, неблагодарный, мне приходится жаловаться на вас.

— О небо! — воскликнул Зирфиль. — За что же вы меня упрекаете?

— За любовь, которую питает к вам Камион, — отвечал голос, — и за нежность, с какой вы поцеловали ей руку.

— Нежность! — горячо возразил принц. — Ах, божественная Китиха, неужели вы так плохо знаете мою нежность к вам, что столь легко её обвиняете? Да если бы Камион и могла меня полюбить — а это невозможно, ведь она видела меня всего мгновение, — чего вам бояться после моей любви к вам, после доказательств, которые я вам дал? Я сам должен упрекнуть вас в несправедливости. Если я и взглянул на неё внимательно, то только потому, что её лицо похоже на ваше. Я лишён счастья видеть вас, и всё, что вас напоминает, бесконечно мне нравится. Не скрывайтесь больше, милая принцесса, и я не взгляну ни на какую другую.

Эти слова, казалось, утешили невидимку. Она приблизилась к принцу.

— Простите мне эту малую вспышку ревности, — сказала она. — У меня достаточно причин бояться разлуки с вами, чтобы огорчиться тому, что словно предвещало это несчастье.

— Но разве я не могу узнать, — спросил принц, — почему вам запрещено показываться? Если я избавил вас от тирании Мармотты, как же вы всё ещё остаётесь в её власти?

— Увы! — отвечала невидимая принцесса. — Если бы вы предпочли содрать с меня кожу, мы были бы гораздо счастливее. Но это предложение так вас ужаснуло, что я не осмелилась больше настаивать.

— Откуда же Камион знает об этом приключении? — перебил её принц. — Ведь она сказала мне почти то же самое!

Едва он произнёс последние слова, принцесса-Китиха страшно вскрикнула и вскочила с постели. Изумлённый принц поспешил за ней. Каков же был его ужас, когда посреди комнаты он увидел отвратительную Мармотту: та держала за волосы прекрасную принцессу-Китиху, которая уже не была ни китихой, ни невидимкой! Он хотел схватиться за шпагу, но Китиха, вся в слезах, попросила его сдержать гнев: против могущества феи тот всё равно бессилен. Ужасная Мармотта заскрежетала зубами; из её пасти вырвалось фиолетовое пламя и опалило ей бороду.

— Принц Зирфиль, — сказала она, — фея, которая защищает тебя от меня, не позволяет мне уничтожить тебя, твоего отца, твою мать и всё, что тебе принадлежит. Но ты по крайней мере будешь страдать в том, что тебе всего дороже, за то, что женился, не спросив моего совета. И мучения твои не кончатся, как и мучения твоей принцессы, пока ты не подчинишься моим приказам.

Произнеся это, она исчезла вместе с принцессой, комнатой и дворцом. Зирфиль оказался в собственных покоях, в одной рубашке, со шпагой в руке. Он был так ошеломлён и так охвачен яростью, что не замечал, как мёрзнет, хотя стояла самая лютая зима. Услышав шум, стражники вошли в его спальню и попросили его либо лечь, либо позволить себя одеть. Он выбрал последнее и отправился к королеве, которая тоже провела ночь в жесточайшей тревоге.

Лёжа в постели, она не могла уснуть и, надеясь успокоиться, захотела поговорить о своих горестях с маленькой Камион. Но сколько ни трясла она футляр, Камион в нём не было. Испугавшись, что потеряла её в саду, королева велела зажечь факелы, встала и отправилась на поиски. Всё было напрасно: принцесса бесследно исчезла. Королева вернулась в постель в страшном горе и давала волю отчаянию, когда вошёл сын. Он сам был так опечален, что не заметил слёз королевы. Она же, увидев его смятение, сказала:

— Ах, вы, верно, пришли сообщить мне что-нибудь ужасное?

— Да, сударыня, — отвечал принц. — Я пришёл сказать, что хочу умереть, если не найду свою принцессу.

— Как! — воскликнула королева. — Неужели, сын мой, вы уже любите эту несчастную принцессу?

— Кого? Вашу Камион? — спросил принц. — Ах, сударыня, как вы могли это заподозрить! У меня отняли мою милую Китиху. Лишь ради неё я хочу жить, а похитила её Мармотта, жестокая Мармотта!

— Ах, сын мой, — сказала королева, — я огорчена ещё сильнее вас: если у вас отняли Китиху, то у меня украли Камион. Ещё вчера вечером она исчезла из своего футляра.

Они рассказали друг другу о случившемся и вместе оплакали общее несчастье. Королю доложили о криках и отчаянии королевы и о горе его сына. Он пришёл в покои, где разыгрывалась эта трагическая сцена, и, поскольку был весьма умён, сразу же придумал расклеить объявления о пропаже Камион, обещая большую награду тому, кто её вернёт. Все признали это средство превосходным. Даже королева, при всей своей печали, вынуждена была согласиться: придумать нечто столь необыкновенное мог лишь ум поистине исключительный. Объявления написали и разослали, и королева успокоилась, надеясь вскоре получить вести о своей маленькой принцессе.

Что же до Зирфиля, исчезновение Камион занимало его столь же мало, как прежде её присутствие. Он решил разыскать фею, о которой ему рассказали, испросил разрешения у короля с королевой и отправился в путь с одним только оруженосцем.

От их страны до той, где жила фея, было очень далеко, но ни время, ни преграды не могли остановить любовного нетерпения юного Зирфиля. Он пересёк бесчисленные равнины и королевства. Ничего особенного с ним не случилось, потому что он сам этого не желал: прекрасный, как Амур, и отважный, как подобает его шпаге, он легко нашёл бы приключения, если бы стал их искать. Наконец, после года странствий, он достиг края пустынной местности, где поселилась фея. Он сошёл с коня и оставил оруженосца в маленькой хижине, приказав ждать его и не терять терпения. Сам же углубился в пустыню, ужасную своим безлюдьем. Одни только совы обитали там, но их крики не устрашили великодушной души нашего принца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.