На грани. Тень Скорости
- -
- 100%
- +
***
Эбигейл вжалась в холодную кирпичную стену, чувствуя, как дрожат колени. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Она видела, как Юджин идёт обратно к свету, к своей машине, к людям в чёрном. Его походка была ровной, плечи расправлены, но Эбби чувствовала: это лишь маска. Под ней скрывается напряжение сжатой пружины.
Человек в костюме, говоривший по телефону, убрал аппарат и направился прямо к Юджину. Остальные двое «костюмов» остались у внедорожников, сканируя толпу цепкими, профессиональными взглядами. Гонщики и зрители замерли. Праздник скорости превратился в сцену из криминальной драмы.
— Юджин, — голос мужчины был спокойным, почти дружелюбным, но в нём звенел металл. — Давно не виделись.
Юджин остановился, скрестив руки на груди. Он не протянул руку для приветствия.
— Я не веду дел с теми, кто приходит без приглашения и портит чужие вечеринки.
Мужчина в костюме усмехнулся, но его глаза остались холодными.
— Вечеринка окончена. Есть разговор. Серьёзный.
— Я слушаю.
— Не здесь. И не при них, — мужчина небрежно кивнул в сторону притихшей толпы. — Мой босс хочет видеть тебя. У него есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Юджин медленно покачал головой.
— Передай своему боссу, что я не продаюсь. И я не работаю на его условиях.
Лицо мужчины окаменело. Дружелюбие испарилось без следа.
— Это не просьба. Это напоминание о старых долгах. Ты знаешь правила игры, мальчик.
Юджин сделал шаг вперёд. Несмотря на то что он был моложе и, возможно, физически сильнее, от него исходила такая волна холодной ярости, что мужчина невольно отступил на полшага.
— Мои долги оплачены сполна. А теперь убирайся с моей территории, пока я не попросил своих друзей проводить вас.
Он кивнул в сторону толпы. К ним уже подтягивалось несколько крепких парней из числа гонщиков — верные ему люди, готовые встать на защиту своего лидера. Напряжение достигло пика.
Мужчина в костюме оценил обстановку и понял, что силой здесь ничего не решить — пока. Он достал из внутреннего кармана пиджака белый конверт и бросил его под ноги Юджину.
— Подумай до завтра. В полночь. Старый портовый склад. Один.
Он развернулся и пошёл обратно к машине. Его люди последовали за ним так же синхронно, как и вышли. Хлопнули двери, взревели мощные двигатели, и чёрные внедорожники растворились в темноте так же внезапно, как и появились.
Толпа выдохнула и загудела с новой силой, обсуждая увиденное. Для них это было просто ещё одним эпизодом из жизни «Короля улиц». Но для Эбигейл это было похоже на падение занавеса перед началом трагедии.
Юджин не стал поднимать конверт. Он подошёл к своему «Доджу», открыл дверь и сел за руль. Он не заводил двигатель. Он просто сидел, глядя перед собой невидящим взглядом.
Эбби поняла: это её шанс. Она выбралась из своего укрытия и, стараясь не привлекать внимания, подошла к машине со стороны пассажирского сиденья. Юджин заметил её движение и поднял взгляд.
— Я же сказал тебе уходить, — его голос был усталым и пустым.
— Я не уйду, — она взялась за ручку двери. — Ты не закрыл.
Он молча смотрел на неё пару секунд, а потом нажал кнопку на приборной панели. Щелчок разблокировки прозвучал как разрешение. Эбби быстро села в салон и захлопнула дверь. Внутри пахло кожей и дорогим одеколоном.
Несколько минут они сидели в тишине. Эбби боялась нарушить это хрупкое равновесие. Наконец Юджин повернулся к ней. В свете далёкого прожектора его лицо казалось высеченным из гранита.
— Ты хоть понимаешь, во что ввязалась? — тихо спросил он.
— Я понимаю, что ты собираешься пойти туда один завтра ночью. И я понимаю, что эти люди опасны.
Он горько рассмеялся.
— Опасны? Это мягко сказано.
Он наклонился к ней ближе, его глаза лихорадочно блестели.
— Мой отец... он был гонщиком. Легендой этих улиц. Он задолжал денег не тем людям. Когда он не смог отдать долг... они пришли не к нему. Они пришли ко мне и к моей матери.
Эбби замерла, боясь даже дышать.
— Я выжил. Она — нет, — его голос сорвался на шёпот. — Я поклялся себе, что никогда больше не буду пешкой в чужой игре. Я сам стал игроком. Я стал лучшим. Я создал свою империю здесь, на этих улицах, чтобы никто... никто больше не мог диктовать мне условия.
Он сжал руль так, что побелели костяшки пальцев.
— А теперь они вернулись. И они знают моё слабое место.
Он посмотрел на неё с такой пронзительной болью и нежностью, что у Эбби перехватило дыхание.
— Тебя.
В этот момент всё встало на свои места: его настороженность, его желание защитить её любой ценой, его одиночество. Он был не просто гонщиком с тёмным прошлым. Он был человеком с огромной раной в душе, которая так и не зажила.
Эбби протянула руку и накрыла его ладонь своей.
— Тогда мы пойдём туда вместе, — твёрдо сказала она. — Я не буду твоей слабостью, Юджин. Я буду твоей силой.
Он посмотрел на их сплетённые руки, затем поднял взгляд на её лицо. В его глазах впервые за весь вечер промелькнуло что-то похожее на надежду — слабая искра во тьме.
Но эта искра тут же погасла, сменившись мрачной решимостью.
— Нет, Эбби. Это мой бой. И я буду сражаться так, как умею — один против всех.
Он завёл двигатель. «Додж» взревел, пробуждаясь к жизни.
— Я отвезу тебя домой. Собери вещи для ночёвки у подруги или где угодно, только не в общежитии сегодня ночью. Здесь будет жарко.
Эбби хотела возразить, но увидела в его взгляде стальную непреклонность. Сейчас спорить было бесполезно. Он уже принял решение и выстроил вокруг себя стену из долга и боли, через которую было не пробиться.
Машина сорвалась с места и понеслась по ночным улицам прочь от «Пепелища». Эбби смотрела на проносящиеся мимо огни города и понимала: завтра ночью всё изменится навсегда. И она должна быть готова к тому, что человек, которого она полюбила за его бесстрашие и силу, может завтра исчезнуть навсегда, сгорев в пламени собственной войны.
Глава 5. Точка невозврата
Ночь казалась бесконечной. Эбигейл так и не смогла уснуть, сидя на кровати Лекси и глядя в темноту. Слова Юджина эхом отдавались в голове, рисуя картины, от которых кровь стыла в жилах. Она представляла его одного, на том складе, окружённого тенями прошлого. Страх за него был физически ощутим, он мешал дышать.
В пять утра её телефон завибрировал. На экране высветилось сообщение с незнакомого номера: «Уезжай из города. Сейчас. Это не шутка».
Сердце пропустило удар. Это был он. Он не спал всю ночь, думая о ней, о встрече, о том, как её защитить. Эбби быстро набрала ответ: «Я не могу. Я должна быть рядом»
Ответа не последовало.
Лекси мирно посапывала на соседней кровати, не подозревая о буре, которая вот-вот разразится. Эбби тихо встала, оделась и вышла из комнаты. Она не могла просто сидеть и ждать. Ей нужно было увидеть его. Нужно было убедиться, что он жив.
Солнце ещё не взошло, когда она добралась до окраины города, где располагались старые доки и склады. Воздух здесь пах солью, ржавчиной и гниющим деревом. Это был мёртвый район, забытый городом.
Она нашла нужный склад — огромное бетонное здание с облупившейся краской и выбитыми окнами-глазницами. Вокруг стояла мёртвая тишина. Ни одной машины, ни одного человека. Только шум прибоя где-то вдалеке.
Эбби обошла здание, пытаясь найти вход. Задняя дверь была приоткрыта. Она толкнула её, и ржавые петли издали протяжный, душераздирающий скрип, который показался ей выстрелом в оглушительной тишине.
Внутри было темно и холодно. Пахло пылью и застоявшейся водой. Её шаги гулко отдавались от стен огромного пустого пространства.
— Юджин? — её голос прозвучал жалко и испуганно.
Тишина.
Она сделала несколько шагов вперёд, вглядываясь в полумрак. И тут она увидела свет. Узкая полоска жёлтого света пробивалась из-под двери в дальнем конце ангара.
Собрав всю волю в кулак, она пошла на свет. Дверь вела в небольшой офис или бытовку. Голоса за дверью были приглушёнными, но она отчётливо слышала два тембра: холодный, властный голос мужчины в костюме и глухой, напряжённый — Юджина.
— ...ты же понимаешь, что у тебя нет выбора? — говорил мужчина. — Твоя свобода — это иллюзия. Мы просто даём тебе поиграть в короля.
— Моя свобода — это всё, что у меня осталось, — голос Юджина был спокоен, но Эбби слышала в нём звенящую сталь.
Она замерла у двери, боясь дышать.
— Ты будешь возить для нас. Не наркотики, нет. Что-то более... деликатное. Документы, курьеры. Ты лучший гонщик на побережье. Твоя репутация — идеальное прикрытие.
— А если я откажусь?
Мужчина рассмеялся, но смех был безжизненным.
— Тогда мы начнём с твоей девчонки. Она такая... хрупкая. Будет жаль испортить такое милое личико.
Эбби зажала рот рукой, чтобы не закричать.
Внутри офиса что-то с грохотом упало на пол.
— Не смей! — рявкнул Юджин так яростно, что Эбби вздрогнула. — Она здесь ни при чём! Если вы хоть пальцем её тронете...
— То что? — перебил его мужчина с издёвкой. — Ты убьёшь нас? Ты один, а нас много. Ты умный парень, Юджин. Подумай о матери. Разве она хотела бы для тебя такой судьбы?
Наступила тишина. Такая густая и тяжёлая, что Эбби казалось, будто она слышит стук собственного сердца.
А затем раздался звук шагов. Кто-то шёл к двери.
Эбби в панике огляделась и нырнула за груду старых ящиков, прижавшись к холодной стене. Дверь открылась.
На пороге стоял Юджин. Он выглядел измождённым, под глазами залегли тёмные тени, но взгляд был ясным и холодным как лёд. Он вышел из офиса и закрыл за собой дверь, оставшись стоять к ней спиной.
Эбби затаила дыхание.
Юджин медленно повернул голову и посмотрел прямо на то место, где она пряталась. Их взгляды встретились сквозь щели между досками ящиков. В его глазах не было удивления. Там была бесконечная усталость и... прощание.
Он едва заметно качнул головой: «Уходи».
В этот момент дверь офиса снова открылась, выпуская мужчину в костюме.
— Ну что, мы договорились? — спросил он с самодовольной улыбкой.
Юджин отвернулся от Эбби и посмотрел на своего «работодателя». Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.
— Да, — глухо сказал он. — Мы договорились.
Мужчина протянул ему руку для рукопожатия.
— Отлично. Рад, что ты проявил благоразумие. Мой босс будет доволен.
Юджин посмотрел на протянутую руку так, будто это была ядовитая змея. Затем медленно перевёл взгляд на мужчину.
— Я проявил благоразумие только потому, что вы угрожали ей.
Он сделал шаг вперёд и схватил мужчину за галстук раньше, чем тот успел среагировать. Прижал его к стене с такой силой, что у того клацнули зубы.
— Слушай меня внимательно, — прошипел Юджин ему в лицо. — Если с её головы упадёт хоть один волос... если я увижу рядом с ней твою тень или тень твоего босса... я не просто нарушу договор. Я приду за вами всеми. И никакая ваша охрана вас не спасёт.
Он оттолкнул мужчину от себя так резко, что тот пошатнулся и едва удержался на ногах.
Не говоря больше ни слова, Юджин развернулся и пошёл прочь по бетонному полу ангара к выходу на противоположной стороне здания. Он шёл быстро и решительно, не оглядываясь назад.
Эбби поняла: он уводит опасность от неё. Он принял их условия, чтобы купить ей безопасность ценой своей собственной свободы или даже жизни.
Мужчина в костюме поправил галстук и усмехнулся вслед уходящей фигуре.
— Психопат... — пробормотал он себе под нос и вернулся в офис к своим людям.
Эбби подождала несколько минут, пока шаги стихнут, а затем выбралась из своего укрытия и побежала к выходу вслед за Юджином.
Снаружи уже занимался рассвет, окрашивая небо в грязно-розовые тона. Воздух стал холоднее. Юджина нигде не было видно. Но его машина... его синий «Додж» стоял припаркованным за углом склада с работающим двигателем.
Эбби подбежала к машине и рванула пассажирскую дверь на себя.
— Садись! — крикнул Юджин из-за руля. Его лицо было искажено яростью и отчаянием одновременно.
Она запрыгнула в салон, и машина тут же сорвалась с места так резко, что её вжало в сиденье. Они неслись по пустынным утренним улицам прочь от доков, от склада, от всего мира теней и долгов его отца.
Несколько минут они ехали молча. Напряжение в салоне можно было резать ножом. Наконец Эбби не выдержала:
— Что ты наделал?
Юджин ударил кулаком по рулю с такой силой, что раздался глухой стук пластика о металл.
— Я спас тебя! — прорычал он, глядя на дорогу перед собой безумным взглядом. — Я сделал то единственное, что мог!
— Спас меня?! Ты только что продал себя им! Ты будешь работать на преступников!
Он резко затормозил у обочины так внезапно, что их обоих бросило вперёд. Он повернулся к ней всем корпусом. Его глаза горели диким огнём.
— А ты хотела бы другого?! Чтобы я геройски погиб там?! Или чтобы они начали с тебя?! Я видел их глаза! Они не шутят!
Он схватил её за плечи, его пальцы впились в кожу через куртку.
— Я не могу тебя потерять! Слышишь?! Только не тебя!
Его гнев вдруг сменился чем-то другим — болью и безысходностью. Он притянул её к себе и уткнулся лицом ей в волосы.
— Я проклят... — прошептал он едва слышно. — Всё, к чему я прикасаюсь... всё сгорает...
Эбби обняла его в ответ, чувствуя, как его тело бьёт крупная дрожь. В этот момент она поняла всё окончательно: его холодность была броней, его одиночество — щитом. А за этой стеной скрывался человек, который боялся любить больше всего на свете именно потому, что любовь делала его уязвимым для таких людей из офиса на складе.
Она отстранилась и взяла его лицо в свои ладони, заставляя посмотреть ей в глаза.
— Ты не проклят, Юджин... Ты просто устал бороться один.
Он смотрел на неё так, будто видел впервые — как на чудо или мираж в пустыне его жизни.
Но этот момент близости был недолгим. Реальность обрушилась на них снова вместе со звуком входящего сообщения на телефоне Юджина. Он прочитал его, и его лицо окаменело ещё сильнее прежнего.
Он молча протянул ей телефон. На экране было фото: она сама у входа в общежитие вчера вечером. Снимок был сделан издалека через телеобъектив, но её было видно совершенно чётко.
Под фото была подпись: «Правила игры изменились».
***
Фотография на экране телефона казалась Эбигейл приговором. Её собственное лицо, пойманное в момент невинной задумчивости, стало доказательством того, что за ней следят. Страх, который она пыталась загнать в самый дальний угол сознания, вернулся с новой, удушающей силой.
Юджин выругался сквозь зубы, сжав руль так, что побелели костяшки. Он не стал ничего говорить. В этом не было нужды. Всё было сказано без слов: их мир, и без того шаткий, рухнул окончательно. Правила игры изменились, и теперь они оба были пешками на доске, где фигуры двигала чужая, безжалостная рука.
Он рванул машину с места, не спрашивая, куда ехать. Эбби просто назвала адрес — единственное место, которое казалось ей сейчас безопасным. Квартира Лекси. Место, где пахло дешёвыми духами и попкорном, а не солью и ржавчиной.
Всю дорогу они молчали. Тишина в салоне была густой и тяжёлой, наполненной невысказанными мыслями и страхом. Эбби смотрела на его профиль — резкий, словно высеченный из камня. В утреннем свете, пробивающемся сквозь лобовое стекло, он выглядел старше своих лет. На его лице залегли тени усталости и тревоги.
Когда они поднялись в квартиру, Лекси ещё спала. Эбби закрыла дверь и повернула защёлку замка, словно это могло остановить тех, кто уже видел её на фотографии.
Юджин прошёл в комнату и остановился у окна, глядя на просыпающийся город. Он выглядел как хищник в клетке — напряжённый, готовый к прыжку, но запертый в четырёх стенах.
Эбби подошла к нему сзади и осторожно коснулась его плеча. Он вздрогнул, словно от удара током, но не обернулся.
— Юджин... — её голос был тихим, умоляющим.
Он резко развернулся. В его глазах бушевал ураган: гнев на тех, кто посмел угрожать ей, страх за неё и отчаянное желание защитить то единственное светлое, что появилось в его мрачной жизни.
— Я не могу... — начал он хрипло, но слова застряли в горле.
Он схватил её за плечи, но не грубо, а с какой-то болезненной нежностью. Его пальцы скользнули по её шее, зарылись в волосы на затылке. Он притянул её к себе так близко, что она чувствовала жар его тела даже сквозь одежду.
— Я не могу тебя потерять, — прошептал он ей прямо в губы.
И в этот момент все барьеры рухнули. Остался только он, она и этот миг, который мог стать последним.
Его губы накрыли её с яростной, почти отчаянной страстью. Это был поцелуй-утверждение, поцелуй-просьба о прощении и обещание защиты одновременно. Эбби ответила ему с той же силой, обхватив его за шею, прижимаясь к нему всем телом. Она хотела стереть с него эту тьму, забрать хотя бы часть его боли.
Его руки лихорадочно блуждали по её спине, плечам, зарывались в волосы. Он целовал её скулы, шею, линию подбородка, шепча её имя как молитву.
— Эбби... Эбби...
Они двигались в темноте комнаты как единое целое, спотыкаясь о мебель, ведомые лишь инстинктом и желанием быть ближе друг к другу. Это не было похоже на медленные, романтичные сцены из кино. Это был пожар, вспышка сверхновой в холодной пустоте их страха.
Он осторожно опустил её на кровать, нависая сверху. Его взгляд был затуманен страстью и тревогой одновременно.
— Ты уверена? — выдохнул он хрипло. — После всего... ты всё ещё хочешь этого?
Вместо ответа она притянула его к себе за ворот футболки и поцеловала снова — долго и глубоко.
В этот момент исчезли угрозы, склады и люди в костюмах. Остались только два сердца, бьющиеся в унисон, и тепло тел, сплетающихся воедино. Это была их тихая гавань посреди бушующего шторма. Их способ сказать друг другу: «Я жив», «Ты здесь», «Мы вместе».
Их любовь была отчаянной и немного горькой на вкус — вкусом соли от слёз и адреналина от пережитого страха. Но она была настоящей. Она была их якорем в мире хаоса.
Позже они лежали в тишине, обнявшись под тонким одеялом. Его дыхание медленно успокаивалось у неё на макушке. Эбби слушала стук его сердца — ровный и сильный — и чувствовала себя в безопасности впервые за эти безумные сутки.
Юджин провёл кончиками пальцев по её обнажённой спине.
— Я не отпущу тебя, — сказал он тихо в полумрак комнаты. — Что бы ни случилось дальше.
Эбби подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них больше не было той ледяной пустоты или ярости. В них была решимость человека, который нашёл свой смысл.
— Я тоже тебя не отпущу.
Но реальность уже стучалась в их хрупкий мирок. Телефон Юджина снова завибрировал на тумбочке. Он потянулся за ним одним плавным движением, стараясь не потревожить Эбби.
На экране высветилось новое сообщение: «Первый заказ сегодня в 22:00. Не опаздывай».
Юджин сжал телефон так сильно, что пластик жалобно скрипнул. Он посмотрел на спящую Лекси в соседней комнате через приоткрытую дверь, затем перевёл взгляд на Эбби.
— Сегодня вечером я должен быть на другом конце города через десять минут после старта гонки на «Пепелище», — сказал он глухо. — У меня будет пассажир.
Эбби села на кровати, натягивая одеяло на грудь.
— Я поеду с тобой.
Это было не предложение. Это было утверждение.
Юджин покачал головой:
— Нет. Это слишком опасно.
— Опаснее оставить меня здесь одну? — она посмотрела ему прямо в глаза. — Они знают мой адрес. Они знают моё лицо. Я буду твоей тенью сегодня ночью. Если они увидят меня с тобой... может быть, это заставит их думать дважды.
Юджин долго смотрел на неё молча. В его взгляде боролись желание защитить и восхищение её смелостью.
— Ты невероятная... — прошептал он наконец и прижал её к себе крепче.
Они оба понимали: эта ночь станет точкой невозврата. Либо они пройдут через это вместе и станут сильнее, либо их мир разлетится на осколки под колёсами скорости и чужих интриг. Но сейчас они были вместе. И это было главным оружием против любой тьмы.
Глава 6. Пассажир
День тянулся мучительно долго, словно густая патока. Лекси, проснувшись, щебетала о предстоящей вечеринке, не замечая свинцовой тишины, повисшей между Эбигейл и Юджином. Эбби отвечала односложно, её мысли были далеко — на пустынном шоссе, по которому им предстояло промчаться через несколько часов.
Юджин был напряжён, как сжатая пружина. Он почти не разговаривал, лишь изредка бросая на Эбби тяжёлые, полные тревоги взгляды. Он не пытался больше отговорить её ехать. Он принял её решение так же молча и непреклонно, как принимал все удары судьбы.
К вечеру они вернулись в квартиру Юджина. Это было небольшое, но стильное лофт-пространство в старом промышленном здании. Здесь не было ничего лишнего: огромный диван, пара кресел, на стене — коллекция шлемов и фотография старого гоночного болида. Запах кожи и машинного масла смешивался с ароматом дорогого кофе.
Юджин открыл шкаф и достал два гоночных комбинезона.
— Надень это, — он протянул ей один из них. — Под комбинезоном должно быть что-то обтягивающее. Никаких украшений.
Эбби кивнула и скрылась в ванной. Комбинезон был ей велик, но она затянула все ремни и застёжки так плотно, как только могла. Глядя на себя в зеркало, она едва узнавала собственное отражение. Из зазеркалья на неё смотрела не студентка Эбигейл Райт, а кто-то другой — смелый, решительный и готовый к гонке.
Юджин уже ждал её. Он был одет в свой чёрный костюм, который сидел на нём как вторая кожа. Он молча протянул ей шлем. Тёмный визор скрыл его глаза, превратив лицо в безликую маску.
Они вышли из квартиры и спустились в подземный гараж. Там, в полумраке, их ждал он — синий зверь. «Додж Челленджер» выглядел хищно и мощно даже в тусклом свете ламп.
По дороге на «Пепелище» они не проронили ни слова. Эбби сидела на пассажирском сиденье, чувствуя вибрацию мощного двигателя через пол машины. Она надела шлем, но визор оставила поднятым. Ей нужно было видеть дорогу.
«Пепелище» сегодня было другим. Не было ни прожекторов, ни толпы зевак. Это была не гонка. Это была работа. Несколько машин стояли у края площадки с включёнными фарами, освещая импровизированную стартовую линию. Люди в костюмах курили у чёрных внедорожников.
Юджин припарковал «Додж» и заглушил двигатель.
— Помни план, — его голос звучал глухо из-под шлема. — Ты — мой штурман. Ты со мной с самого начала гонки и до конца маршрута. Не выходи из машины ни при каких обстоятельствах.
Эбби кивнула.
К ним подошёл один из людей в костюме — тот самый, что был на складе утром.
— Время, — коротко бросил он.
Юджин молча надел шлем и опустил визор. Эбби последовала его примеру. Мир сузился до узкой полоски обзора через стекло.
Двигатель взревел. Они сорвались с места одновременно с другой машиной — чёрным седаном без опознавательных знаков, который должен был следовать за ними для контроля.
Гонка началась не как шоу, а как военная операция. Юджин выжимал из машины всё, на что она была способна. Они неслись по ночному Лос-Сантосу, лавируя между редкими машинами на шоссе с такой скоростью, что Эбби казалось, будто они летят.
— Поворот направо через триста метров! — крикнула она в интерком шлема, сверяясь с данными на планшете, который лежал у неё на коленях.
— Принял! — отозвался Юджин.
«Додж» вошёл в поворот на двух колёсах. Эбби вцепилась в поручень над дверью так, что побелели костяшки пальцев. Адреналин зашкаливал. Это было страшнее любой гонки на «Пепелище». Здесь не было права на ошибку.