Анив'эК. Геометрия дракона (с иллюстрациями)

Посвящение

Посвящается маленькой неуверенной в себе девочке, которая не знала куда деться от бушующих в голове мыслей и образов, складывающихся в удивительные миры, и начала их записывать в толстые тетради.

Пролог

Сплетаясь в дивное начало,

Златые нити ткли канву.

Пространство с Временем встречали

Великую вселенскую зарю.

И маленькие строчки света

Тянулись к сгусткам темноты,

Сливаясь в дивные куплеты

В зияющем отроге Пустоты.

Это история о той эпохе, когда Вселенная Пяти Миров была еще Вселенной Шести Миров, а Великий Договор между ангелами и демонами был лишь свежим росчерком пера на теле Времени.

Вселенная тогда напоминала идеальную систему уравнений, вписанную в геометрию бытия, где каждый мир – это переменная, переплетенная с другими невидимыми нитями – путями. Лишь самые просвещенные могли просчитывать эту систему и прокладывать пути сквозь плотность пространства. Но там, где заканчивались вычисления, зияла Пустота – абсолютное Ничто, которое Свет и Тьма отчаянно пытались вынести за скобки уравнения.

К тем годам беспощадная война между ангелами и демонами уже канула в прошлое. Понеся огромные потери, предводители бессмертных рас заключили Великий Договор о перемирии, надеясь войти в эру процветания и равновесия. Дабы не помешать ее восходу, все несогласные с условиями Договора были обречены на изгнание.

Вселенский Закон – высшая формула баланса – гласил: ни ангел, ни демон не имеют права вмешиваться в жизнь смертных. Нарушивший этот запрет подлежал заточению.

Однако демон Кеер, ослепленный жаждой абсолютной власти, решился на преступление, нарушившее симметрию Вселенной. Он устремил свой взор на Мир Зеленых Скал, где магия жила по строгим правилам, исполняя симфонию в такт сердцебиению гор, где обитали говорящие животные, могучие драконы, трудолюбивые гномы, храбрые люди и мудрые эльфы. Демон поднялся в мир живых, и создания Света и Тьмы были бессильны остановить его – в мире смертных демон стал недосягаем для них. Кеер же мечтал лишь об одном: использовать энергию Колодца Душ как топливо, чтобы обрести власть над Вселенной и избавиться от самой Пустоты.

Никто уже и не надеялся на благоприятный исход, когда на пути демона встал человек…

С тех пор минуло тысячелетие.

Глава 1. Дракон

История эта началась с дружбы.

Дружбы необычной – между человеком и драконом.

На самом краю бездонной пропасти замер молодой дракон. Внизу извилистое дно ущелья было съедено густым туманом, сквозь который доносился приглушенный рокот реки. Ветер здесь был не просто гостем, а истинным хозяином этих мест, потому и вой его – яростный, неистовый – подхватывало и разносило громкое эхо.

Обратной дороги нет, под тяжелыми лапами жалобно осыпался серый гранит. Единственный вариант – шаг вперед… шаг в грохочущую бездну. Вот только беда – дракон не умел летать. Геометрия крыльев была безупречна, их размах соответствовал массе тела. Но порою он их ненавидел! За тяжесть и бесполезность, за то, что не хотели подчиняться.

Ящер зажмурился и вспомнил, как отец взмывает в воздух, будто его огромное тело ничего не весит. Но тут же в голове всплыл тревожный голос матери: «Помни, ты особенный! Ты не можешь собой рисковать!»

Тем не менее сейчас он жаждал риска: сделать этот шаг, пусть даже последний в его жизни…

Ждать дольше не имеет смысла.

Шаг.

Мир захлестнуло оглушительным свистом. Сердце пропустило десяток ударов, или, наоборот, колотилось со скоростью пикирующего сапсана. Расправив два огромных кожистых крыла, он стал отчаянно ими махать, но они лишь зачерпывали бьющий по чешуйкам воздух – слишком жадно, слишком много – и дракона стало закручивать в спираль, в воронку смерти…

Острые камни проносились в сантиметрах от его морды, едва не вспоров чешую. Земля стремительно приближалась в пляске ветра и крыльев.

Вот он уже видит реку. Быструю, но мелкую.

Вот уже различает камни на берегу.

Вот видит в отражении свои глаза – огромные, синие, испуганные…

Но в тот момент, когда дракон должен был ощутить удар, ломающий его кости, сон изменился.

Он почувствовал, как прошел сквозь воду, сквозь дно, сквозь пространство…

Вокруг царила Пустота. Не темнота! Именно Пустота! Абсолютное, чистейшее Ничто! Но она его совсем не пугала – наоборот! Он радовался ей, как радуются встрече со старым другом, знал, что она его ждала, звала, скучала…

Как и много раз до этого…

И тут дракон открыл глаза…

Над Загорьем поднималось весеннее солнце.

Все выше и выше, расчерчивая ночную тьму всполохами утренней зари. Свет медленно плыл по мощеным улочкам древнего города, причудливо окрашивая стены невысоких домов, будто бы состоящих из одних лишь башенок. Наконец, утро добралось до центральной площади, за которой возвышался белокаменный замок. С трудом преодолев высокие шпили, юные утренние лучи двинулись дальше и, достигнув окраин, гордо продолжили свое победоносное шествие над миром.

Один особо назойливый лучик заглянул в окно огромного дома-пещеры и стал плясать на зеленовато-коричневой чешуе дракона. Того дракона звали Анив’эК, его мучали кошмары о полете и сны, будто принадлежавшие кому-то другому. В тот день ему исполнялось 198 лет. Он был еще очень молод. «Совсем юнец!» – подтрунивала над ним старшая сестра. Изображая обиду, он все же понимал – это правда. Ведь 198 – не возраст для дракона. Драконы живут до 800–900 лет, иногда доживают до 1000. Он молод и красив – с точки зрения драконьей красоты, конечно. А какие у него глаза! Насыщенно-синего цвета – таких глаз у драконов вообще не встречается!

Драконьи семьи обычно малочисленны: драконихи не часто откладывают яйца, поэтому в одной семье редко появляется больше одного ящера. Однако их семья была как раз таким исключением: у матери Лаоссии и отца Лео было двое детей – Анив’эК и его сестра Клара, которая уже завела свою семью и покинула родителей. Так уж получилось, что Ани, как называли его родные, был младшим.

Их семья жила на окраине большого эльфийского города Пао, что переводится как «сад цветущих яблонь». И название это полностью оправдано: в городе яблони растут в каждом дворе и на каждой улице: весной они наполняют город тонким ароматом цветов, а осенью плоды можно срывать прямо с деревьев.

В тот безоблачный день в середине весны семья собиралась отпраздновать день рождения Анив’эКа за ужином. У драконов не принято дарить подарков, зато принято устраивать торжества.

Ани был бы и рад проскользнуть незамеченным, но мать его потом неделю за это упрекать будет. Он окликнул ее в саду:

– Я гулять!

Дракониха Лаоссия прищурила медово-янтарные глаза, в утреннем свете напоминавшие застывшую смолу:

– Снова уходишь? – недовольно отозвалась она. Если бы сын был младше, она смогла бы его остановить, заставить остаться дома. Но он уже был взрослым, потому ей ничего не оставалось, кроме попыток удержать подальше от опасностей.

– Воздух в Пао так и сочится запахом яблочного цвета. Мне нужно проветриться…

– Не приближайся к горам! Там может быть опасно!

– Я помню, – пробурчал он.

– И далеко в лес не заходи – вдруг разбойники!

– Про разбойников – это ты сейчас пошутила? – удивленно уточнил сын.

– Отнюдь. Если нападут разбойники, то тебе придется обороняться, убьешь парочку и люди снова начнут говорить, что мы – кровожадные монстры!

– Зато не придется меня ужином кормить, – пробубнил он себе под нос, но тут же осекся – благо мать не слышала.

– Что сказал?

– Ничего, – бесцветным голосом ответил сын. – Я знаю все запреты, мам!

Лаоссия тяжело вздохнула:

– Нас мало, сын, каждый дракон на счету…

Анив’эК послушно склонил голову, пряча вызывающе-синие глаза. Раздражение начинало клокотать в горле, стало сложнее удерживаться от грубости.

В их стране всего пять крупных эльфийских городов, и в каждом жило по одной семье драконов – семье вожака одного из пяти кланов. Сами кланы обитали недалеко от вожака за пределами города. Драконьи кланы совсем немногочисленны; кроме вожака и его семьи, там всего пятеро самцов-воинов, которые могли быть одинокими или с семьями. Как только появлялся детеныш-самец, ему начинали подыскивать другой клан, и по достижении ста лет он покидал свой клан навсегда. Такое происходило со всеми, за исключением детей вожака клана, которым уготована участь предводителей.

– И возвращайся пораньше, лорд Мейр’аз и твоя сестра придут на ужин! – добавила мать, когда он уже ступил за пределы сада. Ани еще раз угрюмо кивнул.

Ему очень повезло с семьей: добрые и заботливые, всегда окружавшие трепетным теплом и ограждавшие от всех тревог. Единственный минус: они слишком старались. Опеки было удушающе много. Даже из дома его стали отпускать без присмотра только после того, как ему исполнилось сто лет.

Анив’эК осмотрелся по сторонам. В Пао кипела обычная суетная городская жизнь. Повсюду неспешно прогуливались эльфы. Интересный народ эти эльфы! Неизменно спокойные и доброжелательные, волосы у них всех оттенков белого и бежевого, глаза светло-голубые или серые, а кожа белее снега. Им не раз приходилось защищать свой народ от врагов ценой огромных усилий и невосполнимых потерь, но им хватало мудрости сосуществовать с другими народами в относительном равновесии.

Дракон быстро пересек улицу, задержавшись на минуту у храма Первостихий, чтобы посмотреть, как эльфы возносят молитву Изначальному Свету и Тьме, и вышел за внутреннюю городскую стену. Окутанный мягким теплом весеннего утра, он вдыхал свежий воздух, дувший с гор.

В древнем городе эльфов улицы для драконов узки и потому Анив’эК чувствовал себя крайне неуютно: мог наткнуться на кого-то из горожан или случайно опрокинуть прилавок ларька. У городских ворот Ани задел головой свод арочных ворот и ящера осыпало известкой.

– Опять воюешь с архитектурой, мой мальчик? – обдавая его запахом сандала, подъехал верховный лорд эльфов Мейр’аз – он управлял белым скакуном с такой же легкостью, как и всем городом. Прекрасное юное лицо под копной белых волос могло одурачить кого угодно. Однако дракон знал, что лорду уже больше 700 лет.

– Ваши архитекторы, похоже, не рассчитывали на мои три с половиной метра роста! По каким координатам направляетесь, мой лорд? – спросил дракон.

– В Мирэю на переговоры с хранителем трона Лаврием, – небрежно обронил эльф, поправив застежку идеального бархатного камзола. Тем не менее ящер заметил, как напряжены его изящные руки.

– В одиночестве? – удивился Ани.

– Не совсем. По пути я должен встретиться с моим доносчиком из дворца, человек это застенчивый, и я буду один. Потом мои люди встретят меня у столицы. Через полтора часа буду на месте. Я встречусь с Лаврием на мосту через реку Ка у ворот столицы.

Столица – город людей Мирэя – самый крупный город Загорья, в котором обитает около двухсот тысяч жителей. Между Пао и Мирэей протекала неширокая, но полноводная река Ка, берущая свое начало в Южных Холмах и впадающая в море.

– Произошло что-то? – нахмурился дракон.

– Ничего особенного, мой мальчик, – эльф частенько обращался к нему в ласковой манере: он знал Ани с рождения и занимался образованием подрастающего дракона, был частым гостем в его доме, приносил книги из эльфийской библиотеки. С самого детства Анив’эК больше общался с эльфами, чем с драконами, с ними было интереснее, его тянуло к ним.

– Кажется, вы недоговариваете…

– Нужно обсудить кое-какие вести, полученные из Лесной…

Дракон замер, синие глаза сузились. Годы кропотливых уроков по истории, стратегии, философии, математике, географии и всех прочих дисциплин мгновенно всплыли в голове точной схемой, выстроили стройные ряды, напоминающие библиотечные стеллажи.

– Королева Голея? – с долей тревоги спросил ящер. Он понимал, Лесная хоть и большое, но совсем не богатое государство: у них проблемы с полезными ископаемыми, отсюда нехватка денег в казне и трудности с армией и ее содержанием. А значит, для них богатства недр Загорья – это повод к войне. – Неужели решила пойти на Загорье с казной, стремящейся к нулю?

Мейр’аз с восторгом посмотрел на своего ученика: недаром он приводил к нему лучших учителей и мудрецов. Анив’эК всегда отличался особенными талантами к стратегическим играм, показывая умения быстро и нестандартно мыслить. Вот только к власти оставался совершенно равнодушен: драконы – высшие хищники, достигшие просветленного понимания бренности всего живого, не считали нужным стремиться к господству. Эльф надеялся, что сумел заложить иные настройки в его разум.

– Все может быть… Но не будем о грустном!

– Мне бы хотелось спросить хранителя трона, почему в эльфийских городах все больше и больше беженцев из городов людей! – с вызовом бросил ящер: этот вопрос давно не давал ему покоя. – Пусть расскажет, почему человеческому роду так плохо живется при его правлении!

Эльф криво усмехнулся воспитаннику: оба знали, какие проблемы разъедают их страну изнутри.

– Я вечером приду в гости и мы поговорим! – с этими словами вечно-юный эльф оставил дракона в одиночестве. Ящер проводил его взглядом, заметив как Мейр’аз лучезарно улыбнулся стайке эльфиек у стены и те растаяли от этого простого жеста правителя Пао.

Про себя Ани отметил, как где-то на краю сознания бабочкой трепещет терпкое предчувствие перемен. Он слишком хорошо знал лорда, чтобы думать, будто тот отправился в столицу ради обычной светской беседы.

На лугу за стенами города эльфийские детишки играли в мяч, радостно носясь по влажной от росы траве. Анив’эК окинул взглядом поляну и у края увидел парнишку лет десяти с черными волосами – это было странно, потому что у эльфов не бывает черных волос. Можно было подумать, что он из рода людей, возможно из беженцев, вот только ушки выдавали в нем эльфа. Наверное, он был смешанных кровей. Издалека Ани показалось, что глаза у него странного серебряного оттенка. Парнишка заметил взгляд дракона и приветливо помахал ему, как старому знакомому. Ящер кивнул в ответ. В этот момент мяч подкатился к его лапе, на долю секунды коготь дернулся, и он едва сдержался, чтобы не отбить. Как часто в детстве Анив’эК представлял себя бегающим с ними… Нет! Не на четырех лапах, а на двух ногах… мечтал, что будет хватать мяч руками и бросать друзьям! Вспоминать это было стыдно. Ведь каждый дракон искренне гордится тем, что он ДРАКОН, и ни один из них и представить себя не может кем-то другим.

Чувства, владеющие почти идеально-рациональными умами ящеров сильно отличались от людских или эльфийских. Они не умели быть слишком радостными или грустными, не знали, как смеяться или плакать, не умели впадать в ярость или, наоборот, в абсолютный восторг; почти не тревожились и не паниковали, чувство страха было притуплено. Врать тоже не умели. Тем не менее драконы умели крепко дружить и глубоко любить. Анив’эКу с раннего возраста пришлось контролировать себя. Делать это молодому дракону было крайне непросто, особенно в моменты юношеских всплесков, так свойственных подросткам, но не ящерам: ему было отказано в столь естественном праве на радость, гнев, обиду, восторг или смех. Оставалось мечтать стать кем-то другим – это и отдаляло его от семьи. Потом Ани корил себя за подобные мысли и чувства, физически ощущая их вес. К счастью, о них никто не знал. Он-то умел врать.

В горы, где царило умиротворение, Анив’эК уходил часто. Если забраться повыше, то с одной стороны можно любоваться родным Загорьем, а по другую сторону горной цепи – раскинувшейся страной Лесная.

Ящер шел к своему любимому месту, где много лет назад, во время сильной грозы рухнул огромный дуб. Дерево, как ни странно, не погибло. Между ним и корневищем оставалась небольшая полоска древесины, а дуб до сих пор был жив и встречал каждую весну новыми побегами. Уникальное желание жить! «Выживет тот, кто хочет выжить», – каждый раз, увидев это дерево, думал дракон.

Анив’эК подошел к дереву, но оказалось, он не один. На ветви дуба дремал человек. Всю жизнь дракон прожил с эльфами и смог бы узнать их не только по виду, но и по запаху, так что сразу распознал НЕ эльфа. Он никогда не общался с людьми, лишь иногда видел их в Пао. У драконов отличный нюх, с помощью него они познают мир не меньше, чем через зрение и слух, поэтому, принюхавшись, он уловил смертный запах – такой волнующий и печальный, холодный и теплый одновременно. Внимательнее пригляделся к спине: судя по всему, человек был… самочкой. Да! Определенно женского пола!

Уловив движение, девушка открыла глаза и повернулась к нему. Вздрогнув, она с недоверием посмотрела на дракона. Ани нерешительно замер на месте, нервно роя когтем прошлогоднюю листву.

– Почему ты там стоишь? – наконец произнесла она очень приятным певучим голосом, но от Анив’эКа не укрылся тот факт, что ее рука медленно потянулась к рукоятке висящего у пояса меча. Взглянув на стоящую поодаль пегую лошадь, она мысленно прикидывала, сколько времени понадобится, чтобы улизнуть. Дракон растерялся, не зная, что ответить. – А драконы говорить-то умеют?

– Ты не эльф, – в конце концов выпалил Ани: голос его был под стать исполинскому телу – глубокий, бархатистый бас, который рождался где-то в недрах мощной грудной клетки и заставлял воздух вокруг мелко вибрировать.

– Верно подмечено, я – человек!

– Ну да! Конечно! Конечно, человек! – он попытался говорить по-умному: – Самочка!

Девушка покраснела, и дракон догадался – разозлилась.

– Самочка?! Серьезно?! Мне рассказывали, что драконы грубияны, но это уже перебор! – сквозь зубы процедила она.

– М-м-м… прости! В смысле девочка… девушка… женщина?

– Вот именно! – звонко засмеялась она, заметив смущение на зеленой морде. – Меня зовут Айри.

Если бы Анив’эК умел краснеть, его чешуя непременно залилась бы алым румянцем: племяннице хранителя трона Лаврия не было никакой нужды представляться – он узнал ее: год назад видел, как она танцует в платье цвета незабудок на фестивале цветов в Пао. Ее лицо с живым огнем в ярко-зеленых глазах и ветром, запутавшимся в кирпично-рыжих волосах, казалось, навсегда запечатлелось в памяти дракона.

Ящер лихорадочно пытался сообразить, стоит ли ему в этом признаться, и пауза затянулась. Когда Айри с подозрением перевела взгляд на огромные когтистые лапы, дракон наконец принял решение:

– Я тебя узнал. Ты – племянница правителя людей… Мое имя Анив’эК, на эльфийский манер, первая и последняя буквы заглавные, – только и нашелся, что сказать ящер, чувствуя себя совершенным глупцом.

– У драконов все имена так пишутся? – улыбнулась девушка, но руку с эфеса не убрала.

– Нет, некоторые… наверное. Вообще-то я таких не встречал. – Ани на некоторое время задумался о странности своего имени, и снова повисла неловкая пауза. Чтобы ее не затягивать, дракон предпринял отчаянную попытку продолжить разговор. – А ты, значит, принцесса?

Немного смущенно Айри кивнула головой.

– Никогда раньше не разговаривал с человеком, – завороженно глядя на нее, изрек Анив’эК.

– А я никогда не вела беседы с драконом, – она все-таки убрала руку с меча, видимо, посчитав собеседника неопасным, но все же уточнила: – Ты ведь не собираешься меня съесть?

– Вранье это! – немного резко бросил ей дракон, но, увидев, как она вздрогнула, поспешил оправдаться. – Когда-то драконы любили полакомиться человечиной, так что людям приходилось оборонять свои селенья и города от них. Хотя сами драконы считают, что в этой вражде виноваты люди, которые устраивали на нас охоту – и многих тогда истребили!

– Ходят слухи, что в других странах между драконами и людьми до сих пор идет вражда, – сдвинула брови принцесса.

– В Загорье о таких ужасах уже добрых три века никто не слышал! – со знанием дела заявил Ани.

Анив’эК задумчиво рассматривал девушку. Было в ней что-то особенное. Люди и эльфы похожи друг на друга, но в то же время сильно различаются. Этот человек – Айри – была для дракона диковинкой: неизведанная, интересная, покрытая тайной бренности. Особенное внимание привлекли волосы девушки: собранные в тугую косу до самого пояса, будто залитые жидким золотом, они бликами отражали солнечный свет, поражая воображение ящера. И ее запах… От всех эльфов пахнет свежестью ветра, а от нее… тоже свежестью, но совершенно другой – это запах трав, леса и цветов, пряного розмарина и сладкой липы – нежный, с переливами сладости и горькости аромат, будто напоминающий о смертной доле человека.

Дракон так долго смотрел, что ей стало неловко; легко спрыгнув с ветки, она прошлась рядом. В зеленом костюме для верховой езды Айри выглядела хрупкой и слабой, но при этом Анив’эК отметил ее легкие и четкие движения – так двигались эльфы-воины. Ящер понял, субтильная внешность – всего лишь прикрытие.

– Расскажи мне про эльфов, пожалуйста! Какие они? – наконец она не выдержала пристального взгляда.

Казалось, Ани только и ждал этого вопроса: с эльфами он прожил бок о бок всю жизнь и многое знал про них. Дракон пустился в долгое повествование, и Айри слушала затаив дыхание, расспрашивая об их быте, традициях и привычках, о бессмертной доле и древних легендах. Он умело выбирал темы беседы и помнил, какие поднимать не стоит – безопасность Пао прежде всего! Между тем девушку раздирало искреннее любопытство – одно из отличительных качеств характера принцессы Загорья.

– …И хотя эльфы, по идее, должны быть счастливы в своем бессмертии, – разглагольствовал Ани, подстегнутый любознательностью зеленых глаз, – в мировой истории все же были случаи, когда эльфы выбирали жизнь среди людей.

Девушка вскинула бровь. Когда Анив’эК добавил, что это происходило из-за любви, Айри лишь скептически ухмыльнулась и покачала головой. Ани недоуменно на нее взглянул: драконы не то чтобы верили в любовь, они точно знали, что с ними это случится.

– Со мной вряд ли такое может произойти, – пожала плечами принцесса, отвечая на слова Ани про любовь.

– Что именно? – не понял дракон.

– Любовь… – Это слово будто далось ей с трудом. Прежде чем произнести его, ей понадобилось несколько секунд на подготовку. Анив’эК ждал объяснения, но придворная жизнь научила девушку не торопиться откровенничать.

Айри была совсем юна и недавно потеряла очень близкого человека – вырастившую ее няню, с которой могла поделиться всем на свете. Она осознавала, что, возможно, больше никогда не увидит дракона – это был шанс немного выговориться, развязать тугой узел на душе. И тогда обычно скрытная принцесса выпалила:

– Хранитель трона заключил сделку насчет моего брака – меня выдают замуж за знатного и богатого дворянина, который попросил у дяди моей руки! Его зовут Генри, он молод и красив, за ним девушки толпами ходят, а он выбрал меня, – она скривила губы. – Я не люблю его и вряд ли когда-нибудь смогу ответить взаимностью! Но этот брак выгоден для королевства, и я ничего не могу поделать. Так что любовь обошла меня стороной. – Айри смотрела в сторону, она несколько раз сжала и разжала кулаки, будто останавливая себя – и так уже наговорила больше, чем собиралась. – Прости меня, Анив’эК! Я взболтнула лишнего!

– Ничего! – поспешил заверить дракон. – Я рад нашему знакомству. Ты знаешь, я тоже ощущаю себя одиноким дома. Я как будто не вписываюсь… – Анив’эК задумался: огромные глаза уставились в пространство. Подумав минуту, он все-таки решился сказать то, что вертелось на языке: – Почему-то я совсем не чувствую себя драконом.

Он резко повернул голову к Айри, будто испугавшись, что она может ударить его за эти слова. Их глаза встретились – синие с зелеными. Дракон почувствовал, как теплое дружеское ощущение киселем расползается в груди и с надеждой протянул лапу человеку: