Анив'эК. Путь Пустоты

Глава 1. Жизнь после

Кэ'вин дрейфовал. Это было то место, где вечность, бесконечность и пустота сплетались в плотный узел, образуя скопление вселенных бесконечно огромных и в тоже время ничтожно малых. Затопленное болью сознание уплыло подальше от его родного мира в надежде, что расстояние заглушит голос потери. Он видел и не видел абсолютное ничто – черная звезда с тонким серебряным ободком–свечением поглощала все остальные звезды, все что оказывалось поблизости мгновенно исчезало в ней навсегда. Ее неясный мерцающий свет будто бы манил, притягивая взгляд, вызывая одновременно чувство восхищения и страха. Эта чёрная звезда казалась символом неизбежности судьбы, воплощением вечного цикла бытия и уничтожения, она напоминала о хрупкости всего сущего и непреодолимой силе природы. Его неумолимо засасывало в нее и сопротивляться совсем не хотелось – он отдался на милость безмерного течения.

Бесконечность космического пространства, простирающегося далеко за пределы понимания. И среди этой пустоты путешествует странник, движимый собственной волей или случайностью. Его путь пролегает сквозь тёмные бездны галактик, мимо звёздных скоплений и планет. Здесь каждый миг подобен мгновению тишины перед бурей. Именно так и ощущал это Кэ'вин, пока плыл и плыл сквозь многомерное пространство, а время для него схлопнулось и застыло водой, попавшей в ловушку мороза. Мельчайшие изменения в траектории его движения, редкие вспышки далеких сверхновых, целая галактика – все это стало частью его внутреннего мира – его самого, формируя новую реальность, которую он наблюдал со стороны. Она отличалась от той, которую знали обитатели его мира, где, казалось, уже прошли месяцы, годы, века…

Однако, он видел или скорее ощущал крепкую нить, навеки связывающую его с кем–то, потому неумолимое течение этой связи несло его во Вселенную Шести Миров, где он наконец увидел свой родной мир. Не зная почему, он сразу же его узнал – зеленый шар в чернильной пустоте – силуэт настолько болезненно знакомый, будто отпечатанный на подкорке души! Сейчас Кэ’вин видел его будто с двух разных точек зрения. Одна – это прекрасная зеленая планета, будто расшитая голубыми нитями рек, озер и морей, подчеркивающими гармонию и совершенство мироздания. Вторая же, будто показывала жизненные силы его мира и – увы! – они были на исходе: светло–зеленая аура меркла, на ней появился большой уродливый шрам, трещина, пересекающая его по всей длине окружности. Этот шрам казался болезненным напоминанием о прошедших катаклизмах и трагедиях, оставивших неизгладимый след на планете. Два образа эти контрастировали друг с другом, вызывая противоречивые эмоции: радость созерцания чего–то настолько совершенного и печаль от осознания скорого конца…

Он проснулся от плача и резко сел на своем походном одеяле.

На ночном небе тускло светили звезды. Он осмотрелся по сторонам в поисках того, кто плачет. Крепостная площадь, залитая лунным светом, была почти пуста. Вдалеке у стены стояли пять караульных и два мага. По всей видимости, их расположили на таком отдалении, чтобы демон в теле короля не смог до них добраться.

Он воззвал к демону Вигго и ангелу Филиппу, но те не ответили: по всей видимости, они его не слышали, потому что меча при нем не было.

Грудь стискивало непонятным давлением, мышцы во всем теле изнывали от боли, будто каждая клеточка тела противилась существованию, отвергая саму идею продолжения жизни. Внутри было пусто и холодно – внутри король был мертв: не было ни ощущений, ни эмоций, одна лишь бездонная черная тоска, так напоминающая Пустоту – никакой теплоты, никакого утешения, лишь леденящее одиночество и безысходность.

Голова кружилась, и в этом вихре мыслей и эмоций король попытался отыскать дракона. Он заглянул в глубину своего сознания и нашел ящера в крайне плачевном состоянии – израненный, истекающий кровью, Анив'эК свернулся калачиком и не подавал признаков жизни. Его состояние не поддавалось описанию, потому что словами невозможно описать полное отсутствие всего, кроме боли. Не было радости, грусти, страха или надежды – лишь величественное ничто страдания, которое охватывает разум целиком, лишая способности мыслить ясно и трезво. Жизнь превращается в череду бессмысленных движений, похожих на тени, скользящие по стене комнаты – холодные, но вечные.

Человек мягко погладил дракона по широкой морде. Рука осталась мокрой от слез.

Так вот, чей плач он слышал. Его собственный. Собственный…

Кэ'вин провел рукой по лицу. Мокрое от слез.

– Сколько? – спросил человек дракона. Но дракон не отозвался. Человек и сам знал. – 20249 секунд… больше пяти часов…

Он помолчал. Было два вопроса, которые его сильно волновали.

– Ты его целиком поглотил – Кеера? – дракон вздрогнул и резко открыл глаза. Они больше не были ярко–синими, тело его было сильно изранено внутренней борьбой с демоном. Пусть он и победил, но демон притаился внутри и ждал, чтобы нанести новый удар.

– Ты уверен, что Айри мертва?

– Ее тело не дышит уже 20500 секунд, – глухо отозвался дракон и снова закрыл темные, почти черные глаза.

Королю было очень холодно, и он не мог определить, что это – ночная прохлада или же озноб, потому он еще плотнее накинул одеяло и окликнул мага, попросив снова его усыпить. Закрыв голову одеялом, он погрузился в неспокойный сон.

Он больше не плыл в бесконечности, но теперь его разум терзал кошмар. Кэ’вин видел высокий зеленый холм, укрытый густым туманом, создающим иллюзию мистического и зловещего пейзажа, а на нем – полумертвого дракона Анив'эКа, прикрывающего своим крылом маленькое истекающее кровью тело Айри, с зияющей раной в груди: кровь медленно стекала из нее, окрашивая траву алым багрянцем. Измождённое лицо ее выражало страдание, глаза закрыты, дыхание едва заметное. Он хотел добраться до них, чтобы спасти обоих – разбивая руки и ноги в кровавое месиво он снова и снова отправлялся в путь, но каждый раз неминуемо поскальзывался и съезжал вниз. В кошмаре он переживал этот момент снова и снова, пытаясь добежать, доползти, долететь до нее и дракона, но все было напрасно – его неизменно возвращало к подножью холма. Казалось, это длилось целую вечность! Он во всех подробностях наблюдал за смертью любимой и понимал, что никак не может это предотвратить. Отчаянье захлестывало его волной и топило под толщей бессилия. Сердце сжималось от горя, слёзы застывали на лице, дрожащие руки тщетно снова впивались в холодную землю, однако ноги отказывались подчиняться, удерживаемые невидимой силой. Каждое движение сопровождалось мучительной болью, усиливающейся с каждым новым циклом кошмара.

Он и сам был на грани, чувствуя, как болезненно все меняется внутри него, как он сам преображается во что–то новое, что–то сильно отличающееся от него прошлого, что–то более темное. В ушах постоянно звучал тихий шепот, твердящий о жестокости, ярости, насилии и гневе. Он точно знал, чей это голос, но не мог остановить Кеера, ведь дракон был почти в беспамятстве. Ему показалось, что он провел в этом кошмаре не меньше года, перепробовав все попытки добраться до вершины холма, прослушав миллион проповедей от демона и сполна упиваясь своим горем.

Оказавшись в очередной раз у подножия холма, его окатило порывом яростного гнева, он пытался выкрикивать имя Айри, но был как-будто нем. Он снова упрямо пошел на холм, глубоко погружая руки в сырую землю и заставляя ватные ноги работать. Соскальзывая вниз, он поднял глаза на принцессу, и, внезапно, голос вернулся к нему - исторгая истошный вопль отчаянья «Айри!» И тут дракон распахнул глаза.

Разбудил короля безудержный смех. Теперь он точно понял, что смех раздается в его голове. Открыв глаза он ощутил странный и неприятный переход от мрака к свету, будто слепец внезапно обретает зрение и свет застилает ему глаза.

– Дракон?

– Она жива! Я чувствую ее! Она жива! – смеялся дракон в неконтролируемом припадке радости.

Сам король по–другому дышал, с души как камень свалился, грудную клетку перестало сдавливать. Кэ'вин высунул голову из–под одеяла и ему показалось, что на улице не так уж и холодно, приветливый летний ветер поглаживал его щеки, успокаивая и снимая напряжение и усталость. Под кожей будто зажегся мягкий теплый огонек, согревающий все его естество. В воздухе витал легкий аромат липового цвета и влажной коры, хотя рядом не было ни единого дерева. Он откинул одеяло и вытянулся во весь рост, подставляя саднящую от ран кожу теплому ветру. Уши немного заложило, как от резкого подъема в воздух и все тело слегка вибрировало, будто покачиваясь на ласковых волнах теплого моря. Тихий шепот демона в голове смолк – пробудившийся дракон снова его полностью контролировал.

Думать хотелось лишь об одной Айри. В том, что она жива, он не сомневался, дракон не ошибается, но что же с ней произошло? Его подсознание уже повлекло его дальше – он видел, как протягивает к ней руки, как дотрагивается до огненных волос, обнимает гибкое тело…

Надо было остановиться и трезво оценить ситуацию!

«Интересно, что же с ней произошло?» – спросил он сам у себя, приподнимаясь на локте.

Небо, затянутое паутиной легких облаков, начинало светлеть на востоке. Ани осмотрел свои руки – покрытые царапинами и ранами, но чудом уцелевшие в битве с демоном.

Демон!

Кэ'вин постарался обследовать свое сознание на предмет демонического влияния, но ничего не почувствовал. Дракон больше не выглядел таким уж израненным и несчастным.

– Нам нужен отдых, – спокойно проговорил человек и погладил дракона по морде. Едва его голова коснулась подушки, он тут же уснул глубоким спокойным сном. Без сновидений.

Король оторвался от книги и поморщился, когда увидел, что к его клетке быстрым шагом приближается Мейр’аз с очень раздраженным видом – похоже, нравоучений было не избежать. Несколько раз за последний день он пытался поговорить с племянником, но тот всегда отлынивал от этого. И вот, наконец, терпению эльфа пришел конец. Не останавливаясь Мейр'аз рывком дернул тяжелую дверь клетки и вошел:

– Выходи, – приказным тоном объявил он. Его племянник со скучающим видом растянулся на спальном мешке.

– Что–то не припомню, чтобы я прошел проверку, и доказал, что не демон? – откладывая книгу вяло возразил король.

– Если бы ты был демоном, то уже убил бы меня, так как я тут уже минуту стою. Как тебе такое доказательство? – по уставшему лицу эльфа было видно, что он закипает.

– Мне есть, что на это возразить: а вдруг я – умный демон и умею просчитывать последствия своих действий? – все так же невозмутимо осведомился Ани, и не думая вставать.

– Ну хватит, Кэ'вин! У нас полно дел: города людей в хаосе, твою столицу прямо сейчас разворовывают, а ты тут уже почти два дня прохлаждаешься! Если ты в состоянии встать, то вставай и сражайся за свою страну! Стань тем, кем ты был рожден! Стань королем Загорья!

– Не слишком ли высокопарно сказано для того, кто закрыл меня в этой клетке? – усмехнулся Кэ’вин, принимая сидячее положение.

– Ты же знаешь, как доказать, что ты не демон, давай уже сделаем это, и ты начнешь править! – почти заныл эльф.

– Великая Пустота! – простонал король. – Я хотел еще пару часов передохнуть, книжку дочитать…

Эльф с досадой покосился на книжонку сомнительного содержания, такую обычно читают в тайне от родителей… и ото всех остальных тоже.

– А что? – поднимаясь на ноги, заметил его косой взгляд король. – Презабавное чтиво, очень познавательное, особенно для меня. Мне караульный дал…

– Королю не пристало читать такое… – эльф чуть не закончил эту фразу, но спохватился.

– Очень интересно, как ты собирался закончить это предложение? – открыто улыбнулся Кэ'вин. – А еще королю не пристало пахнуть так, как я сейчас, но что ж поделать, вот он я – с сомнительным чтивом, «ароматный» и в клетке! – иронично продолжил он, но тут же стал серьезным, заметив мрачнеющее лицо Мейр’аза. – Зови свидетелей и мага грома, пусть ударит меня молнией…

– Что? – округлил глаза эльф.

– Если я демон, то не смогу противиться электрическому разряду и проявлю свою истинную сущность, – со знающим видом объявил король.

– Ты меня в могилу сведешь, – посетовал Мейр’аз, скривившись.

– Или молния меня, – улыбнулся племянник, равнодушно пожимая плечами и снова возвращаясь к своему сомнительному чтиву.

Мейр'аз собрался уходить, но тут король что–то вспомнил и, резко встав, схватил его за локоть.

– Обращай внимание на глаза – они меняют цвет на черный, если кто–то одержим демоном…

Демонстрация доказательства, что король – не демон прошла благополучно, и всего через час с небольшим Кэ'вин смог встретиться с родителями. Для драконьей четы была разбита огромная палатка во дворе крепости – король очень просил Мейр’аза проследить, чтобы родителей не отправляли из крепости, и отец продолжал получать помощь целителей. Мать приглядывала за отцом, который потерял много крови и в основном спал, восстанавливая силы. К нему она сына не пустила. Красноречиво скривив нос, Лаоссия посоветовала ему принять ванную и приходить вечером.

– Мам, – тихо позвал Кэ'вин. Дракониха остановилась и повернулась к нему. – Спасибо тебе…

– За что? – тяжело вздохнула она.

– За то, что спасла ее…

Лаоссия тряхнула головой:

– Я не спасала… девчонка была мертва к тому моменту, как я добралась до нее…

– Нет–нет, – запротестовал король, как маленький ребенок, не желающий признавать свою ошибку. – Она жива!

Мать склонила голову так, чтобы ее глаза оказались напротив его и очень убедительно проговорила:

– Не надо меня обманывать. Я почувствовала твою боль – боль моего сына потерявшего свою любовь. Я знала, что принцесса мертва еще до того, как добралась до нее, потому что моему сыну – дракону Анив'эКу – было очень плохо, его грудь разрывала изнутри стрела, пронзившая не его легкое.

Кэ'вин пристально смотрел в медово–желтые глаза матери, и по его щеке скатилась слеза – мысленно он вернулся к той боли, что ощутил во время сражения с Кеером. Тем не менее, боль эта открыла дракону путь к Пустоте: в тот момент, когда Айри не стало, и связь дракона с возлюбленной прервалась, для него сквозь пелену страдания открылась новая дверь – переход в бездну, абсолютное ничто, наконец–то и ящер смог понять эту теорию, доступную человеку. Этой дверью он и воспользовался, чтобы пленить демона.

– Никому не говори об этом… – только и смог выдавить из себя король.

Дракониха отвернулась и пошла к палатке:

– Не говорить о чем? – услышал он перед тем, как она скрылась за занавесом.

Когда король погрузился в горячую воду с кристаллами марганца в заботливо подготовленной купальне, он ощутил, как кожа щиплет, зудит и ноет от многочисленных ссадин и ран, оставленных демоном. И несмотря на то, что маги постарались его подлечить насколько смогли, многие раны едва начинали затягиваться, а крупный порез, оставленный Пустынным мечом на щеке все еще иногда кровил.

Не торопясь он смывал с себя всю грязь, пыль и усталость последних нескольких дней.

Его руки двигались машинально, но мысли были далеко. Он предпочел бы забыть об ужасах войны, однако в данный момент это было не в его власти – страшные картины смерти воинов продолжали терзать воспоминаниями, приходя внезапно, как волны накрывают прибрежные скалы. Стоило прикрыть глаза, как король видел тела, распростертые на поле брани, с неестественно выкрученными руками и ногами, покрытые запекшейся кровью лица, померкшие глаза, устремленные в небо, видел своих друзей – драконов, от которых остались лишь груды изуродованных чешуйчатых коконов, разбросанных по земле, будто надоевшие ребенку игрушки.

К горлу подступила тошнота.

Вошла Ле’ония, чтобы спросить, не желает ли он подлить горячей воды. Молча, даже не поворачиваясь к ней, он отрицательно качнул головой и попросил через два часа собрать совет в большом зале крепости. И больше не беспокоить его.

Кэ’вин окунулся с головой, смывая остатки мыла с волос и подплыл к бортику, на котором, мягко отражая свет, лежал его меч. Смерч был спокоен, он был рядом со своим хозяином. Каким–то невообразимым образом бывший дракон был тесно связан со своим клинком, меч звал его к себе пока тот был заперт в клетке, зов ослабел только, когда они снова воссоединились.

Король вылез и натянул халат на мокрое тело. Он медлил, размышляя о чем–то и тщательно протирая волосы полотенцем. Наконец, изучающе осмотрел свой клинок, будто в поисках возможного подвоха, и медленно дотронулся до прохладного эфеса, воззвав к ангелу и демону.

– Ну наконец–то, – с такими словами явился Филипп. Он подошел к королю размашистым шагом и внимательно заглянул в глаза – то что он увидел (или не увидел), похоже, его вполне устроило. Затем он внимательно осмотрел его рану на лице и взглянул на руки и шею, испещренные порезами и ссадинами, оставленными в боях. Ангел тяжело вздохнул и заботливо спросил: – Раны болят? – король лишь отмахнулся. Но ангел дотронулся холодным пальцем до его щеки и человек почувствовал, как раны на его теле затягиваются, а боль уступает место ощущению стягивания на коже. Ангел пояснил: – До конца заживлять не стану, чтобы к тебе вопросы не появились.

– Надеюсь, ты нас позвал не для того, чтобы разделить ванную, – с ехидной улыбкой проворковал Вигго, хищно осматриваясь по сторонам.

– Расскажите мне, что произошло? – не обращая внимания на его слова и не тратя время на приветствие, потребовал Ани.

– Сначала ты, – издевательским тоном пропел демон и защелкал пальцами, выказывая нетерпение. И ангел, и демон, как ни странно, выглядели недовольными.

– Я победил Кеера, как вы того и хотели, – недоуменно глядя на раздраженных Вигго и Филиппа, Кэ’вин и сам начинал раздражаться – никак не мог понять, почему эти двое выглядят такими раздосадованными.

– Не совсем ТАК, как мы хотели, – вставил ангел, поморщившись.

– Что? – резко переспросил король, бросая на этих двоих суровые взгляды, но они молчали. Пауза затянулась.

– Мы не хотели, чтобы ты поглотил демона… – наконец выдавил из себя Вигго и сглотнул: похоже, сама эта мысль была ему неприятна.

– А что вы хотели, чтобы я сделал?! – крикнул он, внутри клокотал гнев рвавшийся наружу. – Чтобы я проткнул его мечом? Так я это сделал! Чтобы я отрубил ему голову?! Так он меня к себе не подпускал! Ваш напиток стерся дождем! От вас никакой помощи не было!

По всей видимости он так кричал, что Ле’ония испугалась и постучалась к нему, но в приступе гнева, он крикнул, чтобы она «проваливала в Пустоту и оставила его в покое». Но этот стук немного остудил его пыл, и он стал говорить тише.

– Если вы хотели, чтобы я победил вашего приятеля каким–то особым способом, то нужно было меня хотя бы предупредить об этом! – почти прорычал на них король, пристально вглядываясь в их лица. Филипп выглядел подавленным, а вот Вигго наоборот – воодушевленный гневом правителя, улыбался с нескрываемым удовольствием.

– Обожаю, когда ты впадаешь в ярость, человек, – заявил демон и облизнулся. Король сверкнул на него глазами. – Ты будто резко повзрослел! Отрастил зубки! А может рожки?

– Мы не знали, что ты можешь… поглотить демона… – промямлил ангел.

– Мы не знали, что такое вообще возможно, – вставил свое слово Вигго. Кэ'вин всплеснул руками и ударил себя в грудь.

– Так и я тоже не знал! – в ярости прокричал на них он. – Просто действовал по ситуации. Просто хотел дать Айри шанс… – весь запал его внезапно испарился, он тяжело опустился на каменный пол купальни и уставился в пустое пространство, мысленно вернувшись в тот момент.

Ангел и демон удивленно переглянулись, не понимая, что произошло с королем.

– А она погибла, Айри погибла… – крикнул он им, будто обвиняя в этом, и снова сник, – я знаю… я чувствовал это со всей ясностью, – он дотронулся пальцами до сердца, – прямо вот тут, я будто умирал вместе с ней, дракон внутри меня умирал – медленно и мучительно… поэтому я хотел лишь избавиться от этой боли, – растягивая слова говорил он. – Я собирался убить Кеера любой ценой, освободить от него мир. Я вспомнил твои слова, Вигго, о том, что вы – создания Света и Тьмы боитесь Пустоты, потому что именно она ждет вас после… И я использовал это, показал ему Пустоту…

Он поднял голову и посмотрел на зачарованно слушающих его Вигго и Филиппа. На их лицах отображалась смесь непонимания, шока и страха.

– Показал Пустоту? – осмелился уточнить Вигго. Король медленно кивнул. – Как?

– Пустота – это несложно – отсутствие всего, – пожал плечами Кэ'вин, будто разъясняя что–то элементарное ребенку.

Посланцы Света и Тьмы снова переглянулись, от Кэ'вина не укрылось, что они занервничали.

– Где сейчас Кеер? – спросил Вигго. На красивом лице короля расплылась ехидная пугающая улыбка, он медленно поднял палец и постучал по виску. Этот жест явно напугал его собеседников.

– Ты реально смог поглотить демона, – выдохнул Филипп и восторженно хлопнул в ладоши. – Это потрясающе! Ты – мой герой!

Похоже Вигго совсем не разделял восторга ангела и выглядел потрясенным.

– Я все рассказал, теперь ваша очередь. Когда я попросил тебя о помощи, Филипп, ты мне отказал, что заставило тебя поменять решение?

– Так ты уже знаешь, что принцесса жива? – уточнил ангел. – Откуда?

– Просто чувствую это… – он коснулся пальцами груди. – Я чувствую ее вот здесь.

Вигго и Филипп помолчали, будто пытаясь что–то понять, но решили не вдаваться в подробности.

– Видишь ли, вытащить человека с того света – почти невозможно… – неуверенно начал ангел.

– Потому что тело умершего уже не способно к выживанию, – нетерпеливо вмешался демон. – Филипп не отказался, он просто думал, что я не соглашусь помочь, а тут важно действовать слаженно, – демон прошелся по купальне, жестикулируя как дирижер. – Филипп исцелил тело Айри и поддерживал его, чтобы я смог помочь ее душе вернуться. Для этого мне пришлось пройти Свет и Тьму в поисках той самой души. Тут главное действовать быстро, в запасе всего семь часов…

– «Три часа для Света,

Три часа для Тьмы,

И один час для себя,

Чтобы смерть была не зря», – вспомнил Кэ'вин слова философа Бельфегора. Его собеседники согласно закивали, подтверждая, что это правда.

– Тот последний час душа проводит в подпространстве, пока, грубо говоря, решается ее судьба. Очень важно, уговорить ее вернуться в тело в этот момент. Что я и сделал, – просто пожал плечами демон, будто говорил об обычной работе.

– Вигго! Ты… ты, – король вскочил на ноги и, подлетев к демону, крепко сжал ему плечо. – Я твой вечный должник! Спасибо! Спасибо тебе! И тебе спасибо, Филипп, что вылечил ее тело! – он потряс ангелу руку. – Вы – ребята что надо! – он собирался выйти, но внезапно обернулся и, пристально изучив лица обоих, неуверенно добавил: – Я хотел бы еще кое о чем спросить… Мне снился странный сон про трещину, проходящую через наш мир…

Благо в этот момент Кэ'вин отвлекся на свой меч, забытый у кромки купальни и не увидел крайнюю степень изумления и даже паники, на секунду отобразившихся на лицах ангела и демона. Они быстро взяли себя в руки и со всей серьезностью Вигго заверил короля, что это всего лишь сон.

Успокоенный правитель распрощался с собеседниками и покинул их. Несмотря на то, что внутри он чувствовал страшную усталость – физическую и моральную, свинцовой тяжестью лежащую на его плечах и сердце. Это именно усталость, въевшаяся в разум, который не знал покоя уже несколько месяцев, отравляла жизнь и делала его сейчас раздражительным и вспыльчивым, но он все–таки старался совладать с собой и бодрым шагом вышел из купальни, оставив ангела и демона с кучей вопросов.

Ангел и демон переместились в Подпространство – нейтральную зону, между царствами Света и Тьмы, где царили вечные сумерки. Это было особое место, где идеально ровные аллеи пересекались друг с другом, образуя гармоничный узор, словно нарисованный рукой великого мастера. Аккуратные кусты формировали изящные геометрические фигуры, создавая ощущение порядка и гармонии. Зелёные лужайки совершенно неестественно переливались оттенками изумруда, а стройные деревья тянулись вверх, устремляя тонкие ветви к несуществющему небу. Белые скамейки скрывались в тени красивых фонарей, излучавших мягкий свет, создающий атмосферу спокойствия и умиротворения. Всё вокруг дышало миром и покоем, будто само пространство старалось защитить тех, кто находился здесь, от вечной вражды созданий Света и Тьмы.

В недоумении смотрели друг на друга Вигго и Филипп – такого рассказа от смертного они явно не ожидали.

– Что это такое было? – выдохнул ангел, тяжело опускаясь на скамейку и отворачивая лицо от фонаря.

– Я не знаю, но такой король пугает меня! – буркнул Вигго и наоборот подставил лоб под шарик света.