Отмеченные звездами. Резонанс судьбы. Книга 1

…и на следующее утро чуда не произошло.

Еще не открывая глаз, я лениво подумала: «Ну и чертовщина мне приснилась». Но когда сознание окончательно включилось, я поняла, что лежу далеко не на своем любимом ортопедическом матрасе, под головой нет привычной анатомической подушки, а кожа не чувствует мягкого шелка пижамы.

Я тут же распахнула глаза и уставилась на свои руки. На серо-графитовую кожу чужого тела.

В груди болезненно эхом отозвалась пустота. На мгновение, всего на одну короткую, позорную минуту, меня накрыло глухим, леденящим отчаянием. Захотелось закричать, забиться в истерике, потребовать вернуть мою понятную, выстроенную годами столичную жизнь. Я бессильно уронила руки обратно на кровать и замерла, уставившись в незнакомый потолок. Насчет «азартного игрока» я вчера, пожалуй, погорячилась. Сейчас я чувствовала себя банкротом.

Я позволила этой минуте слабости истечь. Ровно шестьдесят секунд на жалость к себе — непозволительная роскошь в условиях кризисного менеджмента.

А затем я попыталась потянуться и… застыла от удивления.

Как ни странно, я проснулась абсолютно бодрой. Тело, еще вчера молившее о пощаде после портальных прыжков, отозвалось непривычной легкостью и какой-то хищной собранностью. Никакой мышечной боли, никакого ощущения разбитости. Видимо, новая биологическая оболочка имела встроенный режим ускоренной регенерации — чертовски полезная опция для выживания в условиях агрессивной среды.

Собравшись с мыслями, я поднялась, быстро умылась и облачилась в форму. Серый графит моей кожи на фоне белоснежной ткани корсета и сапфировой юбки выглядел вызывающе эстетично, почти как кадр из дорогого глянца. Я затянула шнуровку, стараясь оставить место для вдоха, и бросила взгляд на браслет на руке. Он сидел плотно, надежно скрывая мои «звездные» отметки.

Я попыталась восстановить в памяти вчерашний лабиринт коридоров, но не успела даже коснуться ручки, как дверь распахнулась.

В комнату, словно порыв теплого ветра, ворвалась Малия. От неё исходил удивительно уютный аромат: сладковатая, нежная ваниль с легким подтоном свежего сдобного теста. Она сияла так ярко, словно заменяла собой утреннее солнце, обнажая в улыбке свои острые клыки. Я молча смотрела на неё, привычно заломив бровь вверх. В своей прошлой жизни я всегда настороженно относилась к таким «добродушным» людям — опыт подсказывал, что за широкой улыбкой часто скрывается либо отсутствие критического мышления, либо глубоко зарытый интерес. Бескорыстная доброта в моем корпоративном мире встречалась реже, чем единороги.

Но Малия, казалось, совершенно не замечала моего скепсиса. Её восторг был почти осязаемым, а аура «уютной булочной» только усиливала этот контраст с моим внутренним холодом.

Вчера она вела себя точно так же, когда пришла ко мне в комнату поздно вечером, разбудила и буквально заставила поесть. Она тогда вообще не обращала внимания на мою кислую мину и односложные ответы. Без умолку рассказывала об Астер-Холле и о Хозяине, с придыханием и восторгом, который, кажется, был единственным общим знаменателем между ней и ледяной Сесилией. А потом, под моим недоуменным взглядом, уложила обратно в кровать, чуть ли не подтыкая одеяло... Если честно, прими я это сейчас за чистую монету, решила бы, что сошла с ума. Я до сих пор не была уверена, что это не был сон, порожденный портальной лихорадкой.

Однако сейчас она с точно таким же восторгом вела меня по коридорам, на ходу рассказывая обо всем, что успело произойти за вчера и сегодня, делясь планами на день, будто я её об этом спрашивала, ей богу.

— Но всё это потом, сначала нужно тебя накормить! Уж очень ты худенькая, — тут же затрепетала она. От неё пахнуло ванилью ещё сильнее, когда она без спроса приобняла меня за талию, увлекая за собой вниз по лестнице.

Меня явно вели прямиком к пищеблоку. Оттуда уже доносились такие умопомрачительные ароматы свежей выпечки и жареного мяса, что мой желудок отчетливо и громко заурчал. Противиться этому первобытному зову я даже не подумала. Покорно последовала за своим гиперактивным проводником.

Кухонный блок встретил нас утренним хаосом. Везде сновали Тени, звякала посуда, разносился стук ножей и шипение масла на огромных плитах. Малия без тени сомнения усадила меня на свободный стул у края длинного стола, ловко пододвинула глубокую миску и принялась порхать туда-сюда, щедрой рукой накладывая мне еду.

Одновременно с этим она умудрялась выполнять роль радушного хозяина приема, на ходу представляя меня каждому, кто пробегал мимо с подносами или мешками муки. В этом калейдоскопе лиц мелькнули и её родители, про которых вчера упоминала Сесилия.

Большинство работников здесь действительно были темными Тенями в ошейниках, но изредка мелькали и светлые лица в таких же шейных обручах. Атмосфера на удивление была странно дружелюбной для места, где официально процветает рабство — никакого свиста бичей или забитых взглядов, скорее, это напоминало запару в успешном, культовом ресторане перед открытием.

Без ошейника, не считая мою напарницу, на всей этой огромной кухне был только один работник — представительный, статный эйр с идеальной осанкой. Как шепотом пояснила Малия, это был главный шеф-повар Астер-Холла. Его личный контракт был эксклюзивным: он готовил исключительно для Хозяина и его статусных гостей, и близко не прикасаясь к котлам для челяди.

Поедая всё еще появляющуюся в тарелке еду, Малия, кажется, задалась целью откормить меня за один присест, подкладывая то ароматное тушеное мясо, то пышные утренние лепешки, а я продолжала собирать первичные данные...

Из щебетания Малии я узнала, что Хозяин живет один. Его отец, Алистер Вейн, был Верховным Советником и регентом при принце, который вот-вот должен был вступить в права наследования. Совершеннолетие в этом мире наступало в тридцать лет — цифра, которая заставила меня зависнуть на пару секунд. Как оказалось, средняя продолжительность жизни светлых и темных составляла около трехсот лет. Эта новость неизменно порадовала бы меня в Москве, но здесь... перспектива прожить три столетия в ошейнике напоминала пожизненный срок без права на УДО.

Принц обитал во дворце, шпиль которого виднелся на горизонте, где изредка бывал и наш владелец. Гости в Астер-Холле случались редко, и вскоре, наконец, я узнала имя нашего «генерального директора».

Маркус. А если точнее, герцог Маркус Астер.

Еще одно несоответствие книжным «эльфам», которые в моем представлении должны были носить имена вроде Элландиэль или Трандуил. Маркус — это звучало твердо, коротко и функционально. И совсем не походило на утонченные имена вымышленных рас.

— Маркус... — пробормотала я, снова поймав себя на том, что от усталости и избытка информации говорю вслух. Проклятая ментальная деформация этого тела — озвучивать внутренний монолог в самый неподходящий момент.

— Что за «эльфы»? — Малия удивленно моргнула и, увидев мою скривившуюся физиономию, звонко рассмеялась.

Повара на секунду отвлеклись, добродушно усмехнулись и продолжили ритмично шинковать какую-то экзотическую зелень.

«Что ж.…» — я нахмурилась и уткнулась взглядом в тарелку, усердно вылавливая ложкой вкусный, сладковатый овощ, по вкусу напоминавший нашу земную морковь.

Своей реакцией Малия только что окончательно подтвердила мою догадку: здешние расы, и светлые, и темные, не имели ничего общего с шаблонными книжными канонами. Никаких тебе прекрасных эльфов или коварных дроу. Здесь действовали совершенно иные, пока непонятные мне законы эволюции и классификации. Кто же они такие на самом деле?

— И что не так с именем? — отсмеявшись, вернула мое внимание Малия. — Наш Хозяин — воин и самый лучший из эйров, которых я знаю!

Она покосилась на главного повара, который горделиво стоял чуть поодаль с выпрямленной спиной и высоко поднятой головой. Он усердно делал вид, что совершенно не слушает ее болтовню, но кончики его острых ушей едва заметно подрагивали. Малия тихо хихикнула, а потом вновь посмотрела на меня, сузив глаза и невольно повторив характерный жест своего господина.

— Откуда, ты говоришь, к нам попала? — с живейшим любопытством спросила она, подперев кулачком щеку. — Хозяин на моей памяти никогда не покупал новых Теней, только принимал подаренных... Как давно ты в статусе рабыни?

Не успела я ничего ответить, как её отец, один из поваров-Теней Лавий, мягко цокнул языком и качнул головой, выразительно посмотрев на дочь. В этом жесте не было злости — скорее, привычное родительское снисхождение к не в меру болтливому ребенку.

— Малия, ну сколько можно, — негромко, но веско произнес он, возвращаясь к заправке соуса. — Будь корректнее, у Тори и без твоих допросов голова кругом. Тебя совершенно не касаются дела Хозяина и его дарителей.

— Отец прав, Малия, всё, что есть за пределами Астер-Холла, остается там, — мелодично вторила ему другая Тень Сенежа - мать Малии, которая посмотрела на меня с тихим, понимающим сочувствием, продолжая размеренно замешивать тесто для хлеба.

Малия робко, но понимающе улыбнулась и смущенно опустила глаза. Было видно, что в этой семье к её безудержному щебетанию относятся как к стихийному бедствию, с любовью и смирением. Впрочем, уже через секунду она как ни в чем не бывало снова переключилась на рассказы о прелестях жизни в замке.

После этого плотного, невероятно сытного завтрака, в процессе которого мне еле-еле удалось остановить Малию, готовую скормить мне, кажется, весь суточный запас пищеблока, я искренне отблагодарила поваров. Родители моей новоиспечённой напарницы тепло улыбнулись мне на прощание.

Мы вышли в коридор и заглянули в одну из подсобок недалеко от кухни, где уже стояли приготовленные для нас корзины со всевозможными принадлежностями для уборки. Подхватив этот нехитрый инвентарь, мы наконец направились в сторону восточного крыла.

Малия продолжала увлеченно щебетать, пока мы переходили из одного коридора в другой. Из её монолога я мимоходом выяснила, что это место не просто скромное «поместье», как пренебрежительно назвал его сам герцог, а величественный фамильный замок древнего рода Астеров.

Мы шли по бесконечным, залитым мягким магическим светом переходам, а я методично отмечала детали: магические светильники, гобелены, полное отсутствие пыли. «Высокие стандарты эксплуатации помещений», — фиксировал мой мозг.

Но в этой идеальной картине для меня все еще оставались неразрешимые аномалии. Взять хотя бы те же клыки. Почему у тех эйров в таверне или у самого герцога их нет, а у «светлой» Сесилии — есть? У повара-эйра — пусто, а у других светлых Теней — острый оскал?

Стоило мне об этом заикнуться, проклятая привычка нового тела озвучивать мысли вслух опять дала о себе знать, как Малия замерла. Она посмотрела на меня с такими округлившимися глазами, словно я спросила, почему трава зеленая. Не дожидаясь моего ответа, лира тут же принялась шепотом, но горячо объяснять прописные истины этого мира.

После её экспрессивной лекции картина мира прояснилась, и она была циничной до боли. Оказалось, клыки — базовая анатомия и темных, и светлых.

Как ни забавно, обе расы считали себя потомками драконов.

— Да ладно… — не сдержавшись, тихо ляпнула я вслух.

Малия тут же осеклась и снова уставилась на меня своими округлившимися глазами. Осознав, что опять выдала внутреннюю реакцию, я лишь невозмутимо пожала плечами и мило, максимально обезоруживающе улыбнулась, делая вид, что просто восхищена масштабом легенды. Не обращая больше внимания на её подозрительный взгляд, я мысленно приказала себе держать лицо. Впрочем, Малию не пришлось долго реанимировать: дефицит чужого внимания она не переносила, поэтому уже через несколько мгновений как ни в чем не бывало продолжила свою «лекцию».

Да, в этом мире, по крайней мере, в это свято верили абсолютно все, когда-то действительно жили драконы. Этот мир, в который я попала, назывался Эйри. Да-да, светлые тысячелетиями настолько возвышали себя и при этом были настолько узколобы в нейминге, что окрестили свою расу эйрами прямо в честь самой планеты. Я искренне позабавилась внутренне, когда узнала об этом, но мы отвлеклись.

Итак, драконы по какой-то причине покинули этот мир более трех тысяч лет назад, и теперь и светлые, и темные считали себя их прямыми и единственными наследниками. Поэтому, хоть светлые и не любили это признавать, у них было слишком много общих анатомических черт с темными… Но бросьте, мы-то с вами прекрасно знаем: то, что в концепцию верят миллионы, еще не делает её историческим фактом. На Земле у нас тоже есть как минимум один культовый пример с третьим сентября, перевернувший календарь.

Но светлые эйры возвели эстетику в абсолют, посчитав клыки «животным пережитком». Высшее сословие и средний класс (да, социальное расслоение здесь работало строго по лекалам моего мира) использовали магию или артефакты, чтобы скрыть эту деталь своего лица. Магия, к слову, была доступна далеко не всем, и мне еще предстояло тщательно во всем разобраться, но позже. Как обычно, богатые во всех мирах владели ключевыми ресурсами, поэтому проблем с тем, чтобы скрыть или исправить «некондицию» в облике, у них не возникало — пусть даже подобные артефакты-иллюзии стоили безумных денег и были редким товаром.

Возьмите хотя бы мой зачарованный браслет, который в первый же день выдал мне герцог, чтобы надежно спрятать мои «звездные» пятна. Правда, из минусов — любая активная магия всегда оставляла след, хотя это малая жертва.

Низшие же сословия, у которых хронически не хватало маны или золота на дорогие иллюзии, не имели возможности играть в высокие технологии. Они решали вопрос консервативно и жутко: просто варварски подпиливали зубы вручную.

А светлые Тени? У них словно отняли право даже на эту «цивилизованную» маскировку. Их клыки оставались дополнительным клеймом, подчеркивающим место в иерархии: ты можешь быть светлым по крови, но ты Тень по статусу. Темные же, по моим наблюдениям, были в этом плане честнее и практичнее. Они не видели в анатомической особенности ничего постыдного. Напротив, для них это было естественно.

Впрочем, немного позже мне всё же удалось закрыть один из главных пунктов моего аудита и узнать, как и кто становится здесь рабами.

Разговорить Сесилию оказалось непросто, но я умудрилась найти к ней подход. Всё сработало как по учебнику, стоило мне понять, кого именно напоминает мне эта суровая управляющая. В моем земном детстве была соседка баба Дуся. Весь дом обходил её за версту и звал старой каргой, а для меня, недополучившей материнского тепла, она стала самым близким человеком. Я просто её не боялась. Своей настырной, отчаянной привязанностью я растопила её лед, и баба Дуся научила меня жизни. У неё была сложная, полная штормов судьба, и то, кем я стала — сильной, жесткой, умеющей читать людей и управлять этими знаниями, — была её заслуга.

Этот навык не раз выручал меня на Земле, помогая разговорить самый проблемный персонал. Сработал он и здесь. Сесилия была точь-в-точь как баба Дуся: колючая, непроницаемая снаружи, но способная на глубокое внутреннее тепло. Когда я подобрала к ней ключ, наши вечера на кухне превратились в тихие чаепития. Управляющая, хоть наутро и делала вид, что ничего не было, поддавшись моим аккуратным вопросам и мнимой «амнезии», щедро делилась информацией.

Картина рабства оказалась сухой, системной и безжалостной. В этом мире Тенью мог стать каждый, независимо от расы, но механизмы пополнения «инвентаря» в двух Империях принципиально отличались.

Темные были военными трофеями в бесконечной, изнурительной войне между двумя Империями в этом мире, Империи Светлых Айвари и Империей Темных Тенебрисом, которая длилась без малого полторы тысячи лет. Сейчас этот конфликт вроде как стоял на паузе, но его последствия проросли вглубь поколений: большинство темных Теней в Астер-Холле уже рождались рабами, никогда не зная свободы. Впрочем, «свежая кровь» в Империю светлых прибывала регулярно. Живой товар перепродавался на внутренних рынках, а в особо запущенных случаях, как я успела догадаться по недомолвкам, вовсю трудились контрабандисты.

Когда я попыталась выудить подробности о геополитике Тенебриса, Сесилия — а точнее Сесси, как она разрешила себя называть после того, как однажды вечером мы вместо травяного чая распили бутылочку чего-то крепкого, чертовски напоминавшего земной бурбон, — лишь сухо отмахнулась.

— Большая политика меня не касается, Тори, — отрезала она, глядя в окно на темнеющий сад. — Моя задача — благополучие Хозяина и безупречный порядок в Астер-Холле. Остальное — пустой шум.

Но про светлых Теней Сесилия знала всё. Их каста формировалась за счет жесткой судебной машины Айвари. Высокородные эйры и простые граждане становились Тенями за государственную измену, контрабанду, тяжелые преступления или полную финансовую несостоятельность перед короной. Причем закон действовал гибко: в зависимости от тяжести «проступка» или суммы долга, статус Тени мог быть как временным — пока осужденный не отработает штраф до последнего медяка, — так и пожизненным. С полной «гражданской смертью», лишением статуса и магии.

Хуже всего было то, что кара за преступления высшего порядка в Айвари имела веерный характер и била по цепочке. Захмелев от местного алкоголя, Сесилия со слезами на глазах призналась, что её собственный дед когда-то попытался провернуть крупную незаконную махинацию против короны. Расплата оказалась несоразмерной: статус эйра и все привилегии отобрали не только у него, но и у всего его будущего рода. Сесилия родилась Тенью просто потому, что её предок оказался плохим игроком на политической арене.

При этом разница в отношении к рабам была колоссальной. Светлая Тень в доме господина — это был высший, несмываемый позор, живой пример падения и деградации рода, к которому свободные эйры относились с брезгливым презрением.

Темная Тень воспринималась совершенно иначе. И дело здесь было вовсе не в их выносливости или физическом потенциале. Реальность этого мира оказалась куда циничнее и, признаться, не так уж далеко ушла от капиталистических схем моей родной Земли с её нефтяными вышками и газовыми монополиями.

Темные Тени в Айвари были стратегическим сырьем. Живыми, возобновляемыми батарейками. Из путаных оговорок Сесилии я поняла главное: светлым хронически не хватало собственной магии, отчего и появились артефакты, требующие постоянной внешней подпитки. А у темных с этим проблем не было, поскольку, в отличие от светлых, их магия была совершенно другого рода. В подробности этих различий я пока не углублялась — этот пласт информации мне еще только предстояло вскрыть и проанализировать позже.

Но суть схемы была ясна: темные рабы здесь использовались как генераторы. Причем позволить себе темную Тень могли далеко не все. Это был товар высшей ценовой категории. И здесь работала простая прогрессия: чем больше у аристократа рабов, тем больше у него магии и тем больше дефицитных артефактов он может выставить на продажу. Что в итоге приводило нас к старой как мир истине: богатые стремительно богатеют, а.… ну, продолжение этой формулы мы все прекрасно знаем.

Но кем бы ты ни был, темным или светлым, если на тебе рабский ошейник, ты не свободен. Тот факт, что рабов здесь называли «Тенями», был по-своему поэтичен и чертовски унизителен. Тень не существует сама по себе — она лишь отражение воли того, кто стоит на свету. Твое происхождение полностью меркнет перед фактом владения. Ты больше не принадлежишь к своей расе — отныне ты значишься лишь в инвентарном списке конкретного рода.

Впрочем, и здесь захмелевшая Сесилия не упустила случая с гордостью заявить, как персоналу Астер-Холла повезло с хозяином. По её словам, эйр Маркус не занимался коммерческой выкачкой сил и не штамповал артефакты на продажу. Энергию темных он задействовал по минимуму — исключительно для поддержания систем самого замка.

Впрочем, после того первого дня я самого герцога вообще не видела. Может, он и вовсе забыл о моем существовании... Но я была бы не я, если бы покорно плыла по течению и ждала, пока всё решится само собой. Даже если бы я проснулась в этом мире в теле какой-нибудь прекрасной принцессы, запертой в башне, я бы не стала сидеть у окна и покорно ждать, пока меня спасут благородные рыцари. Это просто не в моем характере. Я бы нашла способ договориться с драконом, взяла бы охрану на аутсорс, и сама возглавила этот замок.

Поэтому сидеть сложа руки в статусе бесправной рабыни я не собиралась. Раз уж я здесь, нужно брать управление кризисом в свои руки.

Я приняла новую реальность и старательно адаптировалась к своему положению. Но адаптировалась не значит «смирилась». Для меня это было лишь трезвым признанием текущих условий, паршивой стартовой позицией, которую нужно срочно менять.

И как только мой мозг окончательно поймал этот рабочий ритм, я начала выстраивать стратегию выживания, которую назвала «Проект Свобода».

Для любого дела нужны три вещи: ресурсы, люди и информация. С ресурсами было туго — из активов у меня числились только странные отметки под браслетом на запястье. Сама эта лента стала моей главной загадкой: я физически не могла её снять. Стоило пальцам коснуться застежки, как мышцы сводило легким, но непреодолимым спазмом. То ли встроенная магия, то ли приказ хозяина, который впитался в меня через ошейник. Владелец просто ограничил мне доступ к собственному телу.

С людьми было чуть лучше — Малия и её семья стали первыми источниками инсайдов. А после того, как мне удалось разговорить Сесилию, в информационном вакууме наконец-то появилась первая брешь.

Картина мира потихоньку складывалась, но я отлично понимала: рассказы Сесилии и сплетни Малии — это лишь верхушка айсберга. Мне нужны были сухие параграфы закона и жесткие факты, а не чужие трактовки.

«Итак, Виктория, промежуточные итоги аудита понятны, но список вопросов всё еще огромный», — привычно включился мой внутренний контролер.

Во-первых, что из себя представляет Империя Светлых, гордо именуемая Айвари, на самом деле? Позолоченную теократию или эффективную военную диктатуру?

Во-вторых, какова реальная обстановка в Тенебрисе — на родине таких, как я? Из рассказов Малии выходило, что это земли вечных сумерек и раздора. Но я слишком хорошо знала, как работают государственные вбросы и пропаганда. Что там происходит на самом деле?

В-третьих, каков юридический статус темных Теней в Империи Темных? Существуют ли законы обмена пленными? Есть ли у меня на той стороне хоть какие-то права, семья, статус? Если я решусь на побег, куда мне бежать — в пустоту или туда, где меня ждут?

И, наконец, самое важное: были ли в истории этого мира такие же попаданцы, как я? Эту часть своей истории я продолжала тщательно скрывать, боясь стать объектом для опытов в местных лабораториях. На редкие вопросы о том, почему я не знаю элементарных вещей, я неизменно отвечала: «Провалы в памяти после травмы». Удобная легенда, которая временно снимала с меня ответственность.

Как управленец, я жестко разделила задачи. Сначала — разобраться в местных правилах и обеспечить безопасность здесь и сейчас. А уже потом искать способ вернуться домой. В моем мире информация стоила дороже нефти. Здесь она стоила жизни.

— Тори, ты чего замерла? — Малия коснулась моего локтя, заглядывая в глаза. — Нам еще нужно успеть подготовить гостевые покои в восточном крыле. Сесилия сказала, что господин ждет важных гостей, и если мы не закончим вовремя...

— Я в порядке, Малия, — отозвалась я, заставляя себя улыбнуться. — Просто прикидываю объем работ. Веди, показывай фронт задач.

Пока мы шли, я методично продолжала осматривать каждый коридор, подмечая посты охраны и выходы. Из разговоров с напарницей я уже знала, что в замке есть главный информационный архив герцога — его огромная библиотека. Малия рассказывала о ней с восторгом, но тут же опустила меня на землю: замок огромный, библиотека в другом крыле, а у нас из-за бесконечной уборки просто нет времени на прогулки.

Но я была бы не я, если бы не нашла способ обойти этот запрет. В этой библиотеке сто процентов хранились оригиналы законов Айвари. И если я хотела найти лазейку в своем «контракте», мне нужно было попасть именно туда. Лично изучить первоисточники, а не довольствоваться слухами.

По крайней мере, пока ко мне никто не лез, и я могла спокойно планировать свои первые шаги.

Знала бы я тогда, что я окажусь так не права.