Тень империи

К обеду Маркус уже без лишних слов передает мне часть своих обязанностей. Он специально отходит в сторону, позволяя самостоятельно разговаривать с гостями, принимать решения и даже разбираться с несколькими неприятными ситуациями, которые еще неделю назад наверняка вызвали бы у меня настоящую панику. Один мужчина оказывается недоволен тем, что ему пришлось ждать заказанный столик лишние семь минут. Молодая девушка плачет из-за того, что потеряла дорогой браслет. Еще один постоянный клиент требует заменить крупье, искренне уверенный, что тот приносит ему неудачу. Каждый раз я мысленно делаю глубокий вдох, вспоминая слова Маркуса: «Люди приходят не за идеальным сервисом. Они приходят за ощущением, что их слышат.» И, к собственному удивлению, это действительно работает. Иногда достаточно просто внимательно выслушать человека, чтобы половина проблемы исчезла сама собой.

Когда последний из конфликтов наконец остается позади, Маркус закрывает папку с отчетами и несколько секунд молча наблюдает за мной. Я уже успеваю решить, что все-таки где-то допустила ошибку, когда он неожиданно улыбается — спокойно, без привычной деловой сдержанности.

— Знаешь, — говорит он, складывая руки на груди, — за последние десять лет через это казино прошло немало молодых руководителей. Некоторые были с двумя дипломами престижных университетов, другие приходили с громкими рекомендациями. Но большинство из них так и не научились самому главному.

Я непонимающе смотрю на него.

— Чему?

— Слушать людей, — отвечает Маркус с легкой улыбкой. — Этому нельзя научить на курсах управления. Это либо есть в человеке, либо нет. У тебя есть.

Я на несколько секунд теряюсь.

Наверное, потому что за последние годы привыкла слышать совсем другие слова.

«Недостаточно опыта.»

«Вы слишком молоды.»

«Нам нужен человек с рекомендациями.»

«Мы вам перезвоним.»

Похвала всегда доставалась кому-то другому.

Мне — только новые смены и еще несколько часов работы.

— Спасибо... — тихо отвечаю я, неожиданно чувствуя, как внутри становится тепло.

Маркус лишь коротко кивает.

— Не благодари раньше времени, — произносит он уже своим привычным спокойным тоном. — Это значит только одно.

— Что именно?

— Теперь работы станет еще больше.

Я не выдерживаю и смеюсь.

— Вот теперь это больше похоже на правду.

Он тихо усмехается в ответ.

— Добро пожаловать в управление, мисс Картер.

Я машинально качаю головой.

— Просто Амелия.

— Хорошо, — соглашается он без малейшего колебания. — Тогда просто Амелия.

Когда Маркус уходит в соседний зал, я еще несколько секунд стою одна, рассматривая оживленное казино через стеклянную перегородку. Повсюду звучит музыка, звенят фишки, крупье раздают карты, официанты с подносами легко лавируют между столиками, а посетители смеются так, словно за стенами этого здания не существует никаких проблем.

Я невольно улыбаюсь. Впервые за очень долгое время мне кажется, что я не просто пытаюсь выжить. Я снова начинаю жить.

Следующие несколько часов пролетают почти незаметно. Казино живет своей привычной жизнью, и я все сильнее чувствую, что постепенно становлюсь ее частью. Однако есть одна странность, которая не дает мне покоя с самого утра.

Нико.

Обычно я хотя бы время от времени замечаю его рядом. Не потому, что он специально находится возле меня, а потому, что каким-то необъяснимым образом всегда оказывается поблизости. Иногда стоит у входа, разговаривая с охраной, иногда проходит через игровой зал, иногда молча наблюдает за происходящим, словно замечая каждую мелочь вокруг. Сегодня все иначе.

Я вижу его всего несколько раз за весь день.

Сначала — возле центрального входа. Он стоит рядом с начальником службы безопасности, что-то негромко обсуждая, одновременно слушая чей-то доклад в гарнитуре. Потом замечаю его на втором этаже, когда он проверяет камеры вместе с техническим специалистом. Еще через пару часов он появляется в VIP-зале, где несколько минут разговаривает по рации, после чего так же быстро исчезает среди посетителей.

Каждый раз происходит одно и то же.

Наши взгляды случайно встречаются. Всего на мгновение. И каждый раз он первым отводит глаза. Настолько быстро, будто вообще не хотел, чтобы я заметила, что он на меня смотрел.

Сначала я не придаю этому значения. Потом начинаю ловить себя на мысли, что это повторяется слишком часто, чтобы быть случайностью.

После вчерашнего вечера он словно специально держится подальше.

Я несколько раз пытаюсь заговорить с ним. Во время короткого перерыва специально подхожу к служебному выходу, где он разговаривает с одним из охранников.

— Привет, — говорю я с легкой улыбкой, когда он заканчивает разговор.

— Привет, — спокойно отвечает Нико, убирая телефон в карман.

Повисает короткая пауза.

— Как проходит день?

— Нормально.

— Очень содержательно, — не удержавшись, тихо усмехаюсь я. — Когда-нибудь ты научишься отвечать больше чем одним словом?

Он едва заметно пожимает плечами.

— Возможно.

Я несколько секунд жду продолжения.

Его не следует.

— И это все?

— Да.

Я тяжело вздыхаю, качая головой.

— Ладно... хотя бы стабильность в этом доме есть.

Мне кажется, уголок его губ едва заметно дергается, но уже через секунду привычное бесстрастное выражение возвращается на лицо.

— Хорошей смены, Амелия, — спокойно произносит он и, даже не дожидаясь моего ответа, разворачивается и уходит.

Я еще несколько секунд смотрю ему вслед. Странный. Очень странный. Раньше он хотя бы иногда позволял себе ответить колкостью или поддеть меня в ответ. Сейчас же словно специально строит между нами стену, которую я никак не могу понять.

«Может, я действительно чем-то его задела?» — мелькает неожиданная мысль.

Я начинаю мысленно перебирать вчерашний вечер. Разговор за ужином. Прогулку. Работу. Нашу дорогу домой. Ничего. Абсолютно ничего такого, что могло бы объяснить его поведение.

В конце концов я сдаюсь. Наверное, у него просто такой характер. Другого объяснения у меня все равно нет.

К вечеру казино начинает стремительно меняться. Если днем здесь царила почти деловая атмосфера, то теперь огромные залы постепенно наполняются людьми. Один за другим подъезжают дорогие автомобили, музыка становится громче, звон фишек смешивается с голосами гостей, официанты ускоряют шаг, а крупье занимают свои места за игровыми столами. Именно сейчас начинается самая оживленная часть суток, но для меня рабочий день, наоборот, подходит к концу.

Я прощаюсь с Корой, которая, как обычно, обещает завтра снова принести мне кофе раньше, чем я успею его попросить, затем захожу к Маркусу подписать последние документы.

— Не забудь вечером посмотреть новый регламент по VIP-гостям, — напоминает он, закрывая папку с отчетами и снимая очки. — Завтра утром разберем его вместе.

— Обязательно, — обещаю я.

— И, Амелия...

Я уже почти выхожу из кабинета, но останавливаюсь в дверях.

— Да?

Маркус смотрит на меня несколько секунд, после чего спокойно улыбается.

— Хорошая работа сегодня.

Всего три слова.

Но почему-то именно они заставляют меня улыбнуться в ответ гораздо искреннее, чем любые похвалы за последние несколько лет.

— Спасибо, — тихо отвечаю я.

Выйдя в служебный коридор, я уже почти дохожу до выхода, когда слышу за спиной знакомый голос.

— Амелия!

Я оборачиваюсь.

Дилан быстрым шагом догоняет меня, привычным движением поправляя бейдж на лацкане пиджака.

— Уже уходишь? — спрашивает он с улыбкой.

— Похоже на то.

Мы вместе идем к служебному выходу, и разговор сам собой становится легким и непринужденным.

— Ну что, второй день пережила? — с притворной серьезностью интересуется Дилан.

— Кажется, да. И даже ни разу не потерялась.

— Это серьезное достижение, — торжественно кивает он. — Значит, скоро сможешь самостоятельно добраться до комнаты отдыха без карты.

Я тихо смеюсь.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Несколько секунд мы просто идем рядом, после чего он вдруг снова возвращается к теме, которую уже поднимал вчера.

— Кстати... мое предложение все еще в силе. Если захочешь увидеть настоящий Лас-Вегас, а не только казино и особняк, с удовольствием покажу тебе город.

Я уже собираюсь ответить, но неожиданно ловлю себя на странном ощущении.

Будто кто-то наблюдает.

Я машинально оборачиваюсь.

Нико нигде не видно.

И все же...

По какой-то необъяснимой причине я совершенно уверена, что он где-то рядом.

— Я подумаю, — наконец отвечаю Дилану с легкой улыбкой. — Пока еще слишком многое происходит одновременно.

— Это уже лучше, чем категоричное «нет», — довольно произносит он.

Мы одновременно выходим через служебный вход.

Прохладный вечерний воздух сразу касается лица, принося с собой запах раскаленного за день асфальта. Парковка почти опустела. Большинство сотрудников уже разъехались по домам, и между рядами автомобилей осталось всего несколько человек. Возле знакомого черного внедорожника стоят двое охранников. Один из них коротко кивает Нико, который что-то внимательно слушает в гарнитуре, после чего спокойно отвечает несколькими короткими фразами.

Все выглядит совершенно обычно.

Даже слишком обычно.

Наверное, именно поэтому никто из нас сразу не понимает, что всего через несколько секунд привычная реальность рассыплется на тысячи осколков.

Первый выстрел звучит так оглушительно, что я даже не успеваю понять, что именно услышала. На какую-то долю секунды мне кажется, будто где-то совсем рядом лопнула шина или взорвался трансформатор. Я машинально поворачиваю голову в сторону резкого хлопка, пытаясь найти источник звука, но не успеваю сделать даже полноценный вдох. Чьи-то сильные руки с невероятной скоростью хватают меня за плечи, и в следующую секунду земля буквально исчезает из-под ног. Нико с такой силой валит меня на асфальт, что воздух резко вылетает из легких. Он даже не пытается смягчить падение — просто накрывает меня своим телом, полностью закрывая собой. Почти одновременно над самой головой раздается оглушительный треск. Боковое стекло внедорожника взрывается сотнями мелких осколков, которые дождем осыпаются вокруг нас. За первым хлопком сразу следуют второй, третий, четвертый. Теперь я уже понимаю — это выстрелы. Настоящие. Совсем рядом. Парковка, которая еще несколько секунд назад казалась абсолютно спокойной, за одно мгновение превращается в настоящий хаос. Люди кричат, кто-то падает на землю, кто-то пытается бежать, визг шин режет слух, а тяжелые хлопки автоматных очередей смешиваются с короткими командами охраны. Я ничего не успеваю осознать. Перед глазами только серое вечернее небо, широкое плечо Нико, которым он полностью заслоняет меня от происходящего, и его тяжелое, сбившееся дыхание где-то совсем рядом.

Он не дает мне ни секунды прийти в себя. Стоит стрельбе ненадолго сместиться в сторону, как Нико одним стремительным движением оказывается на ногах, одновременно поднимая и меня. Я чувствую, как его пальцы почти до боли впиваются в мое предплечье, удерживая меня рядом, и уже через мгновение он буквально заталкивает меня за бронированный внедорожник. Все происходит настолько быстро, что я не успеваю даже понять, где нахожусь. Сердце бьется так сильно, что заглушает половину окружающих звуков. Я пытаюсь поднять голову, но Нико тут же резко опускает ладонь мне на плечо, заставляя снова пригнуться.

— Сиди здесь! Не высовывайся! — приказывает он настолько громко, что я вздрагиваю. Его голос впервые звучит совсем иначе. Жестко. Властно. Без единой эмоции, словно передо мной стоит совершенно другой человек. Не тот молчаливый мужчина, которого я несколько дней подряд безуспешно пыталась разговорить, а человек, привыкший отдавать приказы так, чтобы их выполняли мгновенно.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами и почти не узнаю. Его движения становятся невероятно точными, почти механическими. Пока одна рука удерживает меня за плечом, другой он уже нажимает кнопку на гарнитуре, одновременно осматривая парковку быстрым цепким взглядом. Кажется, он видит абсолютно все. Замечает каждое движение, каждую машину, каждого человека. Он коротко бросает несколько фраз в рацию, и я впервые слышу, насколько спокойно может звучать голос человека посреди настоящего боя.

— Северный сектор, двое справа. Перекройте въезд. Вторая группа — на запасной маршрут, — быстро произносит Нико, не повышая голоса. Его слова звучат четко и уверенно, словно все происходящее давно отработано до автоматизма.

Где-то совсем рядом раздается новый шквал выстрелов.

Нико даже не вздрагивает.

Только слегка смещается в сторону, снова закрывая меня собой.

Именно в этот момент внутри меня что-то окончательно ломается. Все разговоры Лоренцо, которые еще вчера казались преувеличением богатого человека, внезапно обретают страшный смысл. Вооруженная охрана. Высокие заборы. Бронированные машины. Постоянное сопровождение. Нико, который не отпускал меня ни на шаг. Это никогда не было проявлением чрезмерного контроля. Никто не пытался ограничить мою свободу просто потому, что ему так хотелось. Они действительно жили в мире, где подобное могло случиться в любой момент. И сейчас этот мир ворвался в мою жизнь вместе с запахом пороха, звоном разбивающегося стекла и паникой, которая захлестывает меня с головой.

В нескольких десятках метров одна из машин сопровождения с ревом двигателя резко срывается с места. Она буквально вылетает наперерез черному внедорожнику, который продолжает нестись через парковку. Раздается такой оглушительный удар металла о металл, что у меня закладывает уши. Один автомобиль с силой таранит другой, разворачивая его поперек дороги. В воздух взлетают осколки пластика, искры, клубы дыма. Запах горящей резины смешивается с едким запахом пороха, отчего становится трудно дышать. Я дрожащими руками закрываю уши, пытаясь хоть немного заглушить этот кошмар, но выстрелы все равно продолжают раздаваться совсем рядом.

Нико снова что-то слышит в гарнитуре. Его взгляд мгновенно меняется. Он коротко кивает, словно получил нужную информацию, затем резко поворачивается ко мне. Не говоря ни слова, хватает меня за запястье так крепко, что я почти теряю равновесие.

— За мной! — резко бросает он, уже начиная двигаться.

Я даже не успеваю возразить.

Мы почти бегом выскакиваем из-за укрытия, направляясь к еще одному черному бронированному внедорожнику, который с визгом тормозов вылетает со стороны служебного въезда.

Мы успеваем сделать всего несколько шагов.

Следующий выстрел раздается так близко, что воздух словно взрывается прямо у меня над ухом. Все происходит настолько быстро, что сознание просто не успевает догнать реальность. Я лишь чувствую, как ладонь Нико, крепко державшая мое запястье, на какую-то долю секунды становится слабее. Его тело едва заметно дергается вперед, будто кто-то резко толкнул его в плечо, но он не позволяет себе даже остановиться. Ни одного вскрика. Ни единого стона. Он лишь крепче стискивает зубы и продолжает буквально тащить меня к машине, словно собственное тело сейчас интересует его меньше всего. Я автоматически перевожу взгляд на его спину, пытаясь понять, что произошло, и только тогда замечаю, как на черной ткани рубашки медленно расползается темное пятно. Оно становится все больше с каждой секундой, пропитывая ткань, стекая вниз по рукаву. Несколько бесконечно долгих мгновений я просто смотрю на него, совершенно не понимая, что вижу. Мир будто замедляется. Выстрелы продолжают звучать где-то совсем рядом, люди кричат, машины ревут моторами, а мой взгляд прикован только к этому пятну.

Потом приходит осознание.

Кровь.

Кровь Нико.

У меня мгновенно пересыхает во рту, а сердце с такой силой ударяет в грудную клетку, что становится больно дышать. Нет… Нет, этого не может быть. Он же только что закрыл меня собой. Только что…

— Нико... — почти беззвучно произношу я, сама не узнавая собственного голоса. Он срывается где-то на полпути, превращаясь в хриплый шепот.

Он даже не оборачивается.

— В машину! — резко приказывает Нико, впервые за все время почти срываясь на крик. Его голос звучит жестко, хрипло и так властно, что я невольно вздрагиваю. Даже сейчас, когда кровь продолжает пропитывать его рубашку, он думает не о себе. Только обо мне.

Я не успеваю ничего сказать. Он буквально заталкивает меня в салон бронированного внедорожника, придерживая ладонью за затылок, чтобы я не ударилась о дверной проем. Затем с глухим хлопком захлопывает тяжелую дверь, окончательно отделяя меня от происходящего снаружи. Только после этого он на секунду позволяет себе остановиться. Одной рукой все еще сжимает пистолет, продолжая контролировать парковку, а другой тяжело опирается о кузов машины. Даже отсюда я замечаю, как побледнело его лицо. Один из охранников что-то быстро говорит ему, указывая в сторону выезда, но Нико лишь коротко кивает, словно ранение — это досадная мелочь, на которую сейчас просто нет времени обращать внимание.

В следующую секунду двигатель оглушительно рычит, и внедорожник срывается с места. Меня вжимает в сиденье, за окном начинают мелькать огни казино, сирены, вспышки проблесковых маячков, бегущие люди и искореженные машины. Все превращается в размытое пятно, которое я почти не замечаю. В ушах стоит гул, дыхание сбивается, а перед глазами снова и снова возникает один и тот же момент. Как Нико бросился ко мне. Как закрыл своим телом. Как его плечо резко дернулось от удара пули. Я отчаянно пытаюсь убедить себя, что все закончилось, что мы уже уехали, что он жив, но сердце продолжает колотиться так сильно, будто опасность никуда не исчезла.

Только спустя несколько минут я машинально опускаю взгляд на собственные руки. Они лежат на коленях и мелко дрожат. Сначала я даже не понимаю, что именно меня настораживает, а потом замечаю темно-красные разводы на ладонях. Кровь успела подсохнуть, въевшись в кожу, забившись под ногти, оставив отпечатки на пальцах. Я осторожно провожу большим пальцем по запястью, словно пытаясь стереть эти следы, но они только сильнее размазываются.

Это не моя кровь.

Это кровь Нико.

В груди что-то болезненно сжимается. Еще совсем недавно этот человек казался мне молчаливым, невыносимо упрямым телохранителем, который бесил меня своей привычкой контролировать каждый мой шаг. Я спорила с ним, закатывала глаза, пыталась вывести его из себя, называла невозможным человеком. А теперь не могу оторвать взгляд от собственной кожи, испачканной его кровью, потому что слишком хорошо понимаю, откуда она здесь появилась.

Несколько секунд назад он даже не задумался. Не колебался. Не выбирал между собой и мной. Он просто закрыл меня собой.

Если бы пуля вошла всего на несколько сантиметров выше...

Эта мысль бьет по мне с такой силой, что становится трудно дышать. Я резко зажмуриваюсь, пытаясь прогнать страшную картину, но она снова и снова возникает перед глазами. Нет. Нет, я не хочу даже представлять, что могло произойти.

«Он просто выполнял приказ.»

Я цепляюсь за эту мысль, как за спасательный круг.

«Он отвечает за мою безопасность. Это его работа.»

Повторяю это снова. И снова. И снова. Но почему-то впервые в жизни собственные убеждения звучат неубедительно. Внутри меня уже зародился страх, который невозможно объяснить одним только чувством благодарности. И именно это пугает меня гораздо сильнее, чем выстрелы, оставшиеся позади.