Пока не наступит завтра (Любовный венок)

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Кара понимала, что поселиться в Риверглене – значит сделать еще один крутой поворот на ухабистом жизненном пути. «О Господи, как бы я хотела знать, кто правит повозкой», – говорила про себя Кара. Она вспоминала свой разговор с Инез о том, что Бог держит поводья в своих руках. Девушка встряхнула последнее платье, повесив его в шкаф, стоявший у стены.

Клей тихо спал в колыбельке из красного дерева, которая принадлежала еще Дейку и его брату. Грабители не забрали ее во время войны, потому что она хранилась на чердаке. Кара поставила колыбельку у высоких окон комнаты, чтобы туда попадал утренний свет. Подоткнув малышу одеяло, девушка поспешила вниз, чтобы поговорить с Дейком.

Увидев Минну Блекли, которая ждала их на веранде, Кара была неприятно поражена. Впрочем, Минна отнеслась к ее приезду не лучше: это было видно по ее лицу.

Кара не ожидала увидеть Минну в Риверглене: она не знала, что та живет под крышей Дейка Рида. Уже жалея, что согласилась поехать в Декейтер, Кара решила изменить свои планы и уехать, как только представится возможность. А что касается Клея, то в душе она уже все решила.

Она возьмет его с собой.

Если ей больно оставлять Дейка, если ее сердце разрывается от предстоящей разлуки – пусть так. Она не останется под одной крышей с этой женщиной, которая объявила, что состоит в определенных отношениях с братом своего жениха. Кара спустилась по широкой лестнице, все еще поражаясь размерам дома. Она помедлила, держась рукой за перила и глядя на тридцатифутовую лестницу, уходящую вверх к куполообразному потолку. Дейк объяснил ей, что большую часть мебели и ковров они потеряли. Но, несмотря на потери, это был не дом. Это настоящий дворец.

В коридоре раздались звуки голосов. Она пошла по направлению к ним и остановилась у комнаты в конце холла. Дверь открыта. Минна была там. Слышен ее хорошо поставленный голос, в котором явно чувствовались властные нотки. Кара остановилась в дверях и увидела Дейка, сидевшего у широкого письменного стола. Минна стояла у него за спиной и указывала на листок, лежавший на столе. Когда девушка вошла в комнату, они одновременно взглянули на нее.

Глаза Дейка приветливо светились, хотя он выглядел усталым. Минна улыбалась, но Кара, хоть убей, не могла понять, что скрывалось за ее взглядом.

– Заходи, Кара, и садись.

Дейк указал на кресло с прямой спинкой, стоящее напротив, у стола. Он так ей улыбнулся, что еще неделю назад ее сердце растаяло бы.

– Мы через минуту закончим.

Он снова обратился к бумаге.

Минна улыбнулась.

– Вам, может быть, полезно это послушать, мисс Джеймс. Раз уж вы решили стать деловой женщиной.

Она чопорно поправила юбку и расправила отделанные кружевами манжеты черного шелкового платья. Ей шел вдовий наряд: черный цвет удачно контрастировал с ее бледным лицом. Видя привлекательную женщину, наклонявшуюся через плечо Рида, Кара еще больше расстроилась.

Минна обратилась к нему:

– Послушай, Дейк. Это – копия контракта, который один из местных плантаторов подписал с ... – она помедлила, как будто подбирая подходящее слово, – с невольниками, получившими свободу. Ты мог бы подписать такой же.

Кара наблюдала, как Дейк внимательно читал бумагу. Ее взгляд упал на его руки, лежавшие на столе. Пальцы были длинные и тонкие. Несколько шрамов портили кожу. Это были руки мужчины, который в свое время немало поработал. Руки, которыми он будет обустраивать свои земли, и ласкать ее. Она подвинулась в кресле и попыталась вслушаться в то, о чем они говорили.

– Тут записано, что землевладелец обеспечивает «определенную зарплату, питание, жилье, одежду и моральный надзор. Все это работник получит, если будет проявлять послушание, хорошо и честно работать в течение года, исполнять то, что укажет землевладелец».

– Хорошо, – сказала Минна, наклоняясь к документу и почти касаясь Дейка грудью.

Кара принялась постукивать ногой. Минна как будто не замечала ее. Дейк тщательно изучал документ, не обращая внимания на близость Минны.

– Но это предполагает такой же контроль за трудом работника, как и при рабстве, – через некоторое время произнес он. – В контракте умело обходится вопрос о размере оплаты труда, не указано, какую пищу, жилье и одежду получит работник. Каким образом будет осуществляться «моральный надзор»?

– Кто, как не мы, позаботится об этих людях? – спорила Минна. – Их всегда кормили и одевали – как детей. Некоторые из них – самые старые – помнят еще, как они были дикарями в Африке. Все знают, что эти люди не могут сами заботиться о себе.

– Они и не смогут, если их не научить.

– Ты несколько лет не был дома, Дейк. Янки пытались внедрить свои идеи, но ты должен признать, что мы лучше знаем, что полезнее для освобожденных невольников. Они не станут работать, если не применять силу. Посмотри, как они сейчас ведут себя!

Кара поняла, что Минна употребляет выражение «освобожденные невольники» только для того, чтобы успокоить Дейка.

– Я не был на Юге со времен освобождения, но я достаточно много читал об этом. «Ревю» сообщала, что освобожденные невольники около Виксбурга в этом году работали лучше, чем при рабстве.

– Это пропаганда янки.

Рид отложил контракт.

– Я собираюсь поделить с ними третью часть доходов от урожая, провизии и домашнего скота. Пока что они могут жить в хижинах в поселке, но вообще-то, надо строить им дома. Позже работники смогут рассчитывать на большую часть доходов. Они смогут работать только на себя и покупать земельные участки. Но поначалу мы, конечно, снабдим их необходимым инвентарем.

Каре показалось, что его план хорошо обдуман. Но по лицу Минны было похоже, что Дейк потерял рассудок.

Минна, немного помолчав, сказала:

– Похоже, ты ночами не спишь, раздумывая, как бы напороться на неприятности, Дейк Рид. Ни один местный плантатор не примет этого плана. Кажется, тебе хочется ввязаться в неприятности с Ку-Клукс-Кланом.

– Кажется, я все еще в Америке, и я, черт возьми, имею право подписывать с работниками, которых нанимаю, любые контракты. А если Шелби и его шайка головорезов захотят выступить в открытую, что ж – пусть!

– Шелби?

– Черт возьми, да ты прекрасно знаешь, чем он занимается, Минна. Думаю, он знает, кто убил Берка. Может, он сам это и сделал.

– Не могу поверить, что ты обвиняешь Шелби Гилмора.

– У тебя есть какие-то другие подозрения?

Минна покачала головой.

– Нет. – Слезы слепили ей глаза, и она заморгала. – Извини, что я потеряла контроль над собой. Я так расстроена. Я просто не могу себе представить, кто это сделал.

Он подошел к ней и взял ее за руку – естественным и непринужденным движением.

– Мне очень жаль, Минна. Ты столько всего вынесла, а Берка больше нет. Обещаю тебе, что я найду его убийцу, и, кто бы он ни был, преступник за это заплатит.

Дейк отпустил ее руку, повернулся к письменному столу и просмотрел остальные листки.

– А это что?

Минна пожала плечами.

– Я нашла это среди других бумаг Берка. Я не знаю, что это такое. Там, кажется, упоминается о вкладе в компанию Ранкина и Гилмора в Ливерпуле.

Потеряв терпение, Кара встала и принялась ходить по комнате. Слушая их разговор, она поняла, как мало знает о всяких контрактах, бизнесе и тому подобных делах. Она умела делать кукол, но не представляла себе, как оформлять необходимые бумаги.

– Это может быть следствием депрессии Берка, – сказал Дейк, разглядывая печать в нижней части документа.

Кара повернулась к нему, чтобы понять, о чем он говорит.

– Что «это»?

Минна подошла ближе и почти оперлась на плечо молодого человека. Кара стояла, испытывая желание выдрать у Минны клок волос.

– Похоже, отец вложил существенную сумму денег в. ливерпульский банк перед концом войны, – заинтересованно проговорил Дейк. – Это означает лишь одно: отец знал, что Конфедерация обречена. И, как бы про себя, добавил: – Очевидно, именно об этом говорил Элайджа. Отец был верен Конфедерации, но хотел обезопасить себя на случай поражения. Когда Берк это понял, это, должно быть, доконало его.

Минна выпрямилась, не скрывая своего гнева.

– Ты хочешь сказать, Берк знал, что у него есть деньги спасти Риверглен, но согласился потерять его из-за какой-то дурацкой верности Конфедерации?

– Минна, эта дурацкая верность стоила ему ног и унесла больше жизней, чем мы можем сосчитать. – Дейк отложил все бумаги, кроме банковского документа. – Я не удивлен, что он принял такое решение.

Минна хмуро смотрела на бумаги, задыхаясь от злости.

– Если бы он не умер, мы никогда не узнали бы этого. Он не говорил об этих документах, даже когда возникла угроза Риверглену. Как он мог, Дейк? Как он мог это сделать?!

Минна и Дейк замолчали так надолго, что Кара решилась заговорить:

– Я бы хотела поговорить с тобой, Дейк. Если ты сможешь уделить мне минутку.

Дейк посмотрел на нее. Его лицо изменилось: исчезло выражение озабоченности. Взгляд Рида был теперь полон тепла. Девушке даже стало стыдно зато, что она собиралась наговорить ему.

Мысли Минны были далеко. Она уставилась на Кару с таким видом, словно хотела пригвоздить ее к месту, но затем подобрала юбки, обошла стол и вышла из комнаты. В дверях она спросила:

– А где же маленький Клейтон?

– Он спит в кроватке.

– Пойду посмотрю, все ли там в порядке.

– Я уверена, что все хорошо, – сказала Кара. – Ему надо поспать.

– Все равно. Не следует оставлять ребенка одного, без присмотра. Уж я-то знаю: ведь я помогала маме Дейка ухаживать за малышами в поселке. Ребенок может задохнуться или застрять в прутьях кроватки, или ...

– Спасибо, Минна, – перебил ее Дейк. – Мы это запомним.

Кара подождала, пока шаги Минны стихнут в коридоре, а затем заговорила:

– Дейк, я...

Рид·встал и обошел стол. Не говоря ни слова, он взял ее за руки. Она хотела уйти, но не смогла сдвинуться с. места. Кара пообещала себе, что не даст ему больше целовать себя, но не сдержала обещания. Она стояла не двигаясь; их дыхание слил ось в одно, и был лишь слышен неистовый стук ее сердца.

– Я говорил тебе, как я рад, что ты здесь? – прошептал Дейк.

Она подошла ближе, позволяя себе ощутить всю сладость его объятий. Кара обняла его за шею и прижалась к нему. Глухой стон вырвался из его груди. Девушка почувствовала силу Дейка. А когда он прижал ее к бедрам, она поняла, как велико его возбуждение.

Поцелуй становился глубже, они прерывисто дышали, их языки ласкали друг друга. Рид шагнул вперед, подталкивая Кару к книжным полкам. Она выпрямилась и прильнула к нему. Ей хотелось еще. Дейк дышал все быстрее и быстрее. Ее сердце бешено колотилось.

Девушка на секунду отстранилась от Дейка, чтобы перевести дыхание. Она дрожала.

– Я не могу остановить тебя, потому что не могу остановиться сама.

Рид нежно поводил носом около ее уха.

– Ты же знаешь, что хочешь меня так же сильно, как и я тебя, Кара, – прошептал он ей в ухо. По ее телу пробежали мурашки. – Я хоть признаю это.

– Иногда людям хочется того, чего не должно хотеться, – шепнула она.

Он погладил ее шею, а затем взял в руки ее лицо. Кара закрыла глаза.

– Я просто пьян от желания, Кара.

Она усмехнулась, открыла глаза и увидела, что он улыбается ей.

– Пьян от желания?

Он закинул голову назад и громко рассмеялся – впервые за последние дни.

– Я просто хотел убедиться, что ты слушаешь меня.

Смех, как ничто другое, отрезвил их. Дейк снова поцеловал ее: на этот раз коротким, но глубоким по целуем, обещающим большее. Потом он отступил назад, все еще сжимая своими пальцами ее руки, как бы не желая отпустить Кару.

Она поняла, как редко он по-настоящему смеялся. Кара проклинала войну, разруху и причиняемую ими боль. Внезапно девушка осознала, как важно было то, что она отвлекла его от всех неприятностей, от всего, что он встретил в Риверглене, от разграбленной плантации, убийства его брата, от горя, которое темными кругами легло вокруг его глаз.

Кара вспомнила Поплар-Блафф, его заботу о ней, когда она так в нем нуждалась. Теперь она нужна ему. И сейчас не время говорить, что она собирается уехать.

Девушка подняла голову и улыбнулась.

– Дождь перестал. Почему бы тебе не прогуляться со мной? Покажи мне Риверглен, который ты так любишь.

– Ты просто уводишь меня из дома.

– Ты прав. На мой взгляд, тут слишком много людей. – Она помедлила, вспомнив о ребенке, спавшем наверху. – Я почти забыла о Клее. Я принесу его.

– Минна посмотрит за ним. Или Патси.

– Я не думала ...

Он указал·рукой на бумаги, лежавшие на столе.

– Мне нужно уйти отсюда. Пожалуйста, пойдем со мной.

Если бы он спорил, Кара могла отказаться. Но он просто просил, и это подействовало. В эту минуту он знал, что она ни в чем ему не откажет.

– Хорошо. – Она притворно вздохнула. – Думаю, бессмысленно просить тебя держать руки при себе, не так ли?

– Если ты этого хочешь.

На этот раз пришла ее очередь быть честной.

– Я не знаю, чего хочу.

Он повернул ее к себе лицом.

– Думаю, ты знаешь. Я просто хочу понять, когда ты, наконец, признаешься себе в этом.

И, как будто чувствуя неловкость, Дейк добавил:

– Переоденься во что-нибудь более удобное.

Вместо того чтобы сразу уйти, она взяла его за руки и вскинула голову еще для одного быстрого поцелуя.

– Я буду готова через мгновение, – пообещала Кара.

– Я зайду в твою комнату через пять минут. Хочу перед уходом увидеть Клея.

Кара поспешила к себе, чтобы переодеться. Она пыталась убедить себя, что ей просто хочется увести Дейка от грустных размышлений. Говорила сама себе, что вовсе не его поцелуй сломил ее сопротивление.

На старой мельнице пшеницу не мололи уже несколько лет. Но течение реки все равно заставляло мельничное колесо медленно вращаться. Дейк и Кара сели около поросшего мхом каменного фундамента деревянной мельницы. Солнце ласково светило, легкий ветерок кружил высохшие листья, которые медленно падали на землю. Кара поймала пестрый желто-оранжевый листок. Положив его на свою серую шерстяную юбку, она стала пальцем водить по его прожилкам.

Они ушли от дома дальше, чем собирались, и с каждым шагом Дейк все более расслаблялся. Девушка убедила себя, что Клей оставлен в хороших руках:

Минна раздражала Кару, но, очевидно, она просто ревновала, вот и все. К тому же в доме оставалась Патси и две другие девушки; они только что пришли с просьбой принять их на работу, и Минна неохотно поддалась решению Дейка выполнить их просьбу.