Любовник

– Как ты это делаешь?

– Что именно?

– Дела, щёлкаешь, как орешки, – Элиза внимательно рассматривает в зеркале свои ресницы.

– Я профессионал, учись, пока я рядом, – я улыбнулась помощнице, дверь лифта открылась, и мы вышли в просторный, мраморный холл.

– Понимаю, почему все они хотят тебя, – восхищённо вздыхает Элиза, – если ты берёшься, то обязательно выигрываешь. Мне бы так.

– Не волнуйся, я же не просто так выбрала тебя в помощницы, сразу заметила потенциал.

– А этот Вандерберг, видела его лицо, когда ты выложила перед ним фотографии с его молодой любовницей. От злости он чуть не съел свой галстук.

– Поделом, не нужно таскаться, когда верная женушка на кухне готовит ему ужин, – усмехнулась я.

– Ты знаешь, мне ни капельки его не жалко, – семенит за мной Элиза, на своих коротких ножках, затянутых в черные, давно не модные брюки.

Маленький, но так же не модный, бесформенный жакет, едва ли украшает. Элиза из той категории девушек, у которых есть перспектива карьеры и больше ничего. Она умна, начитана, эрудирована, но совсем не привлекательна для мужчин. Они на неё просто не смотрят. Потому что там не на что смотреть. Возможно, даже именно поэтому критерию я выбрала её себе в помощницы, ну и, конечно, из-за её огромного багажа знаний. Да, в праве она очень начитана.

– Мне тоже его не жаль. Зря он затеял этот суд. Хотел оставить женщину без отступных, а пришлось поделиться всем, что имеет, – мы спустились по лестнице здания окружного суда.

– Ты гениально его обставила, – восхищённо произносит Элиза.

– Не так уж и гениально. В какой-то момент я даже подумала, уплывут от нас денежки, но он оказался слабаком, всё-таки додавила я его.

– Я же и говорю, гениально. О, может заглянем, – покосилась Элиза на другую сторону улицы, где светится огнями бар, – отметим. Большое ведь дело сделали. Такой развод выиграли. А? – она скорчила смешную, просительную гримасу.

Обычно я не хожу в подобные заведения, и, честно сказать, не совсем понимаю, что делают там после рабочего дня все эти люди. Неужели не торопятся домой, к своим семьям?

Хотя. Это Нью-Йорк. Тут одиноких людей больше, чем семейных. Или это мне так кажется, потому что я адвокат по разводам.

– Ладно, пошли, но только на полчаса, не хочу, чтобы Ричард подумал, что я начала захаживать в эти офисные бары, – кивнула на умоляющий взгляд Элизы.

– А что такого, я часто захожу после работы. Меня правда никто не ждёт дома, кроме Морисона – моего кота.

Пока рассуждали, перешли улицу и вошли в бар, сели за стойкой.

Людей полно. Пятница, ещё не поздний, но вечер. Народ покидает осточертевшие офисы, выплёскивается из зданий и наполняет бары Манхеттена.

- Два Космо, – подняла два пальца Элиза.

Холёный бармен гордо кивнул. Через минуту перед нами встали два бокала.

– Надеюсь отдохнуть в эти выходные, – выдохнула Элиза, коснулась губами края бокала и сделала большой глоток.

– Не расслабляйся, у нас в понедельник Клементсы.

– О, да, и не лень им делить ложки и вилки, я бы давно плюнула.

– Нельзя. Там дорогие и ложки, и вилки, и даже зубочистки, – усмехнулась я и обернулась, кто-то совсем невежливо толкнул меня плечом.

– Простите, – пробасил мужчина, встал рядом со мной, почти притулился.

Не люблю вот эти все обтирания. Поэтому и не хожу в подобные заведения. Тут всегда кто-то трётся. Сложно мирится, и я не мирюсь.

– Я, конечно, понимаю, что в баре тесно, но не до такой же степени, – повернулась я к мужчине.

За секунду отметила волевое лицо, упрямые губы и тёмную челку, упавшую на глаза.

– Я, честно, не хотел вас толкать, – край губы тронула улыбка.

– Ладно, извинения приняты, – я снова повернулась к Элизе, её телефон зазвонил.

– Алло, да? Уже иду, скоро буду. Хорошо, простите, – отключила трубку. – Вот черт, мне нужно идти, соседка звонила, говорит, Морисон сильно орёт.

– Что? Он что, орёт? – я удивлённо приподняла бровь.

У меня никогда не было котов, боялась аллергии у детей. Поэтому про поведение мягких, четвероногих любимцев мне практически ничего неизвестно. Или известно настолько по минимуму, что даже практически не считается.

– Бывает и такое, он у меня своеобразный, когда гулять хочет, – оправдывается Элиза.

– А разве котов не кастрируют? – говорю то, что слышала когда-то, даже не помню от кого.

– Пока не могу решиться, – допивает коктейль, ставит на стойку пустой бокал и слезает со стула.

– Ты что, уходишь? – не верю, что она вот так просто меня бросает.

– Прости, Мари, оставайся. Тем более, у тебя появилась компания, – кивнула она на мужчину сзади меня.

– Что? Нет… ты о чём… – скорчила я гримасу, потянулась, чтобы остановить Элизу.

– Всё, я ушла. До понедельника, пока.

За секунду она исчезла за черными пиджаками, наводнившими бар под завязку.

– Кажется, подруга бросила вас, – услышала я возле уха мужской голос…

Снова повернулась к нему. А что остаётся, не сидеть же и не любоваться на полки, полные спиртного. Окружающие могут подумать, что я пришла сюда в пятницу вечером в одиночестве, чтобы напиться и подцепить кого-то на ночь.

Ладно, что уж, поддержу недолгую беседу с этим прилипчивым типом. Пять минут. Странно уходить через две минуты после прихода, даже не допив коктейль. Хоть это никого не волнует, зато волнует меня.

Сделала глоток. Мужчина демонстративно уставился на мои губы.

– Празднуете завершенное дело? – улыбка его довольно обаятельная, ну, и что с того.

– Да… как вы догадались? А… ну, да, окружной суд через дорогу, – кивнула и посмотрела в его иссиня-голубые глаза, едва пробившуюся щетину.

Сейчас я реально приблизилась к тому пониманию, как на самом деле всё легко. Пятница. Вечер. И если бы мне было одиноко, то, вот оно – решение.

– В этот бар юристы и адвокаты заходят довольно часто, – приятный голос и, конечно, всё самое лучшее в глазах.

Только вот, маска, которую натягивает на себя человек, заходя в подобный бар, не всегда соответствует действительности. И вообще, кому как не мне, адвокату по разводам, не знать из первых уст, как люди меняются, стоит только надеть на палец кольцо, или же его снять.

– Да, хорошо, – попыталась я улыбнуться, но не так, чтобы он подумал, что я с ним флиртую. Но он всё равно так подумал и положил локоть на барную стойку, практически встал передо мной, занимая собой всю свободную территорию.

– Вам говорили, что вы очень привлекательная женщина?

Куда это его понесло?

Вот что значит зайти туда, куда я никогда не хожу. Чувствую себя не в своей тарелке, особенно, когда взгляд мужчины опускается на губы, а потом на шею, а за ней дальше…

Это уже слишком. Я возмущённо повернулась к бармену.

– Так, ладно, сколько с меня? – протянула карту, бармен щелкнул и вернул карту. – Спасибо.

– Вы уже уходите? – удивлённо приподнял брови мой случайный собеседник.

– Да. Дома меня ждёт муж, – пожала плечом, как бы извиняясь за потраченное на меня время.

– Ничего страшного, меня тоже ждёт жена, – брови его одобрительно взлетели.

Этот экземпляр хорошо знает правила. Лёгкий флирт и быстрый секс с незнакомкой из бара никому ещё не мешал, а даже укреплял семейные брачные узы.

– Так поторопитесь, не заставляйте женщину ждать, – сказала я своим деловым тоном.

– Спасибо за совет, – мой собеседник разочарованно дернул веками, скривился, поняв, что зря потратил на меня драгоценные две минуты и, мгновенно потеряв ко мне интерес, повернулся в другую сторону.

Сопровождаемая заинтересованными взглядами мужчин, я поскорее вышла из бара. Несколько шагов по тротуару, увидала огонёк такси и поспешно подняла руку.

– Такси!

Машина остановилась. Я открыла заднюю дверь, села. Авто тронулось с места.

-----

– Привет, дорогой. Снова работаешь? – вошла я в гостиную.

Ричард сидит на кухне, перед ним, как обычно, его ноутбук. Пальцы мужа стремительно бегают по клавиатуре. Я подошла, он быстро повернулся, чмокнул меня и я пошла дальше.

– Да, срочно нужно поправить речь, относительно сегодняшних поправок в конгрессе. Я же не думал, что сенатор Питерсон ляпнет такую глупость, которая всех захватит и заставить повернуть голову на восток. А там, как раз, наше слабое место.

– А что на востоке? – без интереса спрашиваю, поднимаясь по лестнице, на второй этаж.

Уже не услышала, что ответил Ричард. Закрыла дверь в ванную, расстегнула жакет, встала, опустив руки на белый мрамор. Окинула взглядом своё лицо.

Неужели я ещё кому-то нравлюсь? Тот парень из бара, наверное, не прочь был со мной переспать. Почему он обратился именно ко мне, там ведь были ещё девушки. И женщины тоже были.

Расстегнула блузку, глянула на себя, повернулась боком. Грудь хорошо держится благодаря пушап. Быстро сняла блузку, встала, положила ладонь на талию. Тронула волосы, слегка их разбросала. А если так? Ничего вроде бы.

Потянулась пальцами, расстегнула лифчик, сняла. Осмотрела грудь, тёмные соски отреагировали на освобождение от ткани.

Грудь моя хорошо сохранилась, оба раза, после родов я не кормила грудью.

– Милая, ты скоро? – услышала голос проходящего мимо Ричарда. – Я пошел отдыхать, завтра тяжелый день, я должен выспаться.

– Да, я тоже, – ответила, прикрыв грудь ладонью.

А вот интересно, если вот так выйти и встать перед ним?

Скинула юбку, стянула колготы и пошла в душ.

В спальню вошла в длинной, кружевной ночнушке, под ней ничего. На всякий случай снимаю трусы. Мало ли, вдруг Ричарду вздумается, и чтобы ему не нужно было долго копаться. Правда, это бывает настолько редко, что порой я отчаиваюсь ждать. Но бывает же. Вдруг он захочет.

С двух дней в неделю мы уже перешли на раз в две недели, а иногда и месяц проходит. Иногда мне хочется ночью, я кладу руку ему на спину, но он не просыпается или не понимает. Не знаю.

Ричард всё ещё не расстаётся с ноутбуком. На меня глянул вскользь и снова погрузился в экран.

Откинула одеяло, легла. Кровать настолько большая, что между нами можно положить как минимум ещё троих человек.

Взяла книгу. Привыкла читать, по старинке, бумажные книги.

– Как прошел день? – спрашивает, не отрываясь от печатания.

– Выиграла, – отвечаю, надевая очки.

– Не сомневался.

– Дети звонили? – повернулась, глянула на его пальцы, попыталась вспомнить, как давно они не касались меня.

– Нет.

– Наверное, некогда, – открыла я книгу, любовный роман. Хоть читая, помечтаю, как могло бы быть.

– Да, – хлопнул муж крышкой ноутбука, – спокойной ночи.

– И тебе, – кивнула я.

Он отвернулся и выключил лампу.

2

Понедельник. Утро. Иду по коридору нашего офиса.

– Привет, Дерил, что там? – проходя мимо кабинета коллеги, заглянула и мило улыбнулась.

Дерил Митчел, как и я, адвокат по разводам. Высокий, симпатичный, амбициозный.

Давно работаем вместе, поэтому понимаем друг друга уже только по взгляду. Ну, и кабинеты напротив позволяют быть в курсе почти всех дел. Мы немного конкуренты, кто больше принесёт комиссионных нашему боссу, но это всего лишь дружеское соревнование, не более того.

– Привет. Босс тебя ждёт. Сказал, как придёшь – сразу к нему, – Дерил недовольно скривился и снова погрузился и изучение материалов дела.

– Это ещё зачем? У меня сегодня Клементсы.

– Не знаю, что у вас там за секреты, – снова поднял голову и раздраженно приподнял брови.

Ясно, настроение не то. Говоря откровенно, я его понимаю, Питер Маер – мой непосредственный начальник, явно меня выделяет и даёт мне все, какие есть, самые выгодные разводы. И только если я занята, дело достаётся Дерилу. Поэтому он слегка обижается на меня, иногда. Но ненадолго, всего лишь до следующего дела, которое достаётся ему. Я же на него никогда не обижаюсь.

– Ладно, пойду, послушаю, что там такое срочное, – немного виновато улыбнулась Дерилу.

По коридору до конца. Прошла мимо Элизы. Она махнула рукой, как и пара секретарей, сидящих друг напротив друга, Стелла и Кэсси. Всем им махнула рукой в ответ. Подошла к открытой двери шефа, заглянула.

Питер Маер – мой босс. Почти лысый, невысокий, полноватый, в старинных роговых очках. Он их любит и никак не понимает, что оправа его очков устарела лет пятьдесят назад. Они достались ему от бабушки, отсюда понятно его трепетное к ним отношение.

– Наконец-то, заходи! – оторвался Питер от разговора с кем-то по телефону.

– Привет, – я вошла, села за стол, боком к Питеру.

Он отключился, в азарте кинул телефон на стол.

– Завтра с утра едешь в Чикаго, – выдал довольно.

– Что? Зачем? Почему я?

Не люблю поездки. Не люблю, и всё. Дерил точно меня скоро возненавидит, Питер отдаёт мне все поездки, а тот давно мечтает куда-нибудь уехать, прокатится за счёт фирмы.

– Ты хорошо знаешь, почему ты. Что за вопросы, Мари. Кому я ещё могу доверить развод Сальваторе Родригеса? – говорит, уперев руки в стол, и победоносно на меня глядит.

– Ты серьёзно, Родригес разводится? – не верю собственным ушам.

– Я только сейчас узнал. Ты не поверишь, ему посоветовали наше агентство. Он ждёт тебя послезавтра. Это – слава, Мари. Это – слава.

– О, чёрт, тогда нужно ехать. А он не может приехать сюда? – на всякий случай спрашиваю.

– Ты хочешь сказать Чикагскому воротиле, чтобы он приехал к тебе? Ты понимаешь, какие комиссионные мы получим от этого процесса?

Питер, как обычно – про комиссионные. Это то, что всегда интересует его сильнее всего прочего.

– Ну, да, понимаю. Ладно, придётся ехать, хоть я и не очень довольна, – скривила я губы.

– Я тебя об этом не спрашивал, – развёл руками Питер, показывая – хочу я или не хочу, ехать всё равно мне.

– Спасибо, – кивнула наигранно обречённо.

Конечно, я хочу это дело, о чём речь. И чем труднее оно будет, тем интереснее для меня. Люблю поковыряться в грязном белье миллиардеров, поучаствовать в их семейных разборках. Это доставляет какое-то особенное удовольствие.

– Давай, езжай домой, собирайся. Я перешлю тебе материалы дела, – выпроваживает меня босс.

– Но у меня сегодня встреча с клиентами. И вообще, у меня целая куча дел, – нахмурилась я, не ожидала, что выдвигаться нужно прямо сейчас.

– Какие у тебя дела, кроме тех, что я тебе даю? Давай, не капризничай. Элиза встретит Клементсов, вместо тебя. Они ещё долго будут переписывать имущество, а Родригеса никак нельзя упустить. Ты понимаешь, как это расширяет географию и повышает репутацию моего агентства?

– Конечно, понимаю.

– Я мог бы дать дело Дерилу, но даю тебе, потому что знаю твои профессиональные качества, а он только и хочет, что сбежать на пару дней от своей жены и детишек. Тебе я доверяю больше. В тебе нет легкомыслия. А он – мужчина.

– Дерил – настоящий профи своего дела, – защищаю коллегу.

– Ты будешь мне рассказывать о его профессионализме? Да я лучше других это знаю, а так же знаю его маленькие слабости. Всё, хватит разговаривать, у меня на сегодня ещё много неразобранных дел. Я уже сказал Стелле заказать тебе билет на самолёт и номер в лучшей гостинице. Езжай домой, Мари, я сказал, – Питер посмотрел очень строго.

Я вздохнула и встала.

– Ладно, что ещё остаётся, раз ты так настаиваешь.

– Это будет развод года.

– Надеюсь, – дернула я плечом, – потому что про Вандерберга ты тоже так говорил, что будет развод года. А оказалось, о нём написали только в каком-то второсортном издании. И вообще, может Родригес не захочет резонанса. И останемся мы без первых полос…

– Не перечь мне, этот развод точно будет громким. Мы прогремим на всю Америку, – в его глазах жажда славы, как я его понимаю.

– Ну, что, тогда, я ушла.

– Привет Ричарду! – выкрикнул вслед.

Оставила Питера мечтать о том, как его агентство прогремит на всё страну. Пошла заглянуть к Элизе, чтобы дать ей наставления о встрече с Клементсами.

-----

Пока еду в такси, продумываю программу на сегодня. На выходных нам с Ричардом почти не удалось встретиться, из-за его поездки в Нью-Джерси. Вернулся усталый, вымотанный, мне ничего не оставалось, как оставить его в полном покое.

Но сегодня есть хороший шанс устроить романтический ужин при свечах.

Дам намёк, а он уже пусть разбирается, что с этим делать, он же мужчина.

Может быть, даже надену то белье, которое он мне когда-то подарил. Чёрный корсаж с красными, вычурными розочками, трусики из одной полоски и пояс для чулок. Паола тогда сказала, что это намёк, причём очень толстый. Но я так и не решилась надеть комплект, постеснялась, что ли. Он немного развратный. Да не немного, он сильно развратный. Я подумала, что мой муж не мог такого для меня выбрать. Это наверняка ему посоветовал его приятель, Энтони Кларк, который не очень мне нравится. Подозреваю, что он склоняет моего мужа совсем не туда, куда надо.

Ричард прямолинейный, и очень умный, он бесхитростный. И он политик. Но если рядом с ним приятель-коллега, с лёгкостью заводящий интрижки с женщинами, то его влияние нет-нет, да и скажется на моём муже. Надеюсь, не скажется. Зная Ричарда, он не будет рисковать ни семьёй, ни карьерой. Он слишком умный для этого.

Поэтому я подумала, что комплект нижнего белья, который подарил мне как-то муж, совсем не состыковывается с его обычными подарками. Он может подарить кольцо, серьги, ожерелье, но не бельё. Только не бельё.

Можно сегодня попробовать. Что, если он действительно хотел, чтобы я его надела, а я просто положила это бельё на полку в шкафу.

Такси остановилась у крыльца моего дома. Я расплатилась и вышла. Несколько каменных ступеней. Я дома. Вошла в холл и сразу услышала поспешные шаги.

– Добрый день, вы что-то рано, я ещё не начала готовить ужин, – Мартина, наша домработница.

Она и за экономку, и за повара. Следит за уборкой дома горничными, и занимается разными другими вопросами нашего неприхотливого быта. С тех пор, как дети уехали по университетам, Мартине стало немного проще и не приходится нанимать дополнительно прислугу. Она не слишком обременена интеллектом, зато хорошо справляется со стряпнёй, отлично знает остальные свои обязанности. Поэтому работает у нас уже почти десять лет.

– Меня отпустили домой готовиться к поездке, – кинула я сумочку на полку.

– А мистер Олсон?

– Он придёт как обычно, так что не торопись.

– О, это хорошо, – она повернулась и пошла назад в кухню.

– А есть что-то перекусить? – крикнула я вдогонку.

– Найдём, приходите! – она, не оборачиваясь, сделала приглашающий жест рукой.

– Отлично. Пойду, переоденусь, – я пошла наверх.

Зазвонил телефон.

– Мари, телефон! – прокричала Мартина.

– Слышу! – пришлось спуститься и взять в сумочке телефон. Достала, глянула. – О, наконец, это Джулия.

– Передавайте привет от меня маленькой мисс Джулии! – выкрикнула из кухни Мартина.

– Передам, – я довольная, что звонит дочь, поскорее нажала кнопку.

– Алло, привет, дорогая! Как ты, ребёнок?

– Мам, привет. Решила тебе позвонить, не отвлекаю? – голос дочери очень обрадовал.

– Нет, я дома. Завтра еду в Чикаго. Буду вести развод века, как сказал Питер.

– Ещё один? Ты же говорила, прошлый был развод века, – усмехается в трубку.

– Нет, он оказался не таким. Ну, рассказывай, как там у тебя дела?

– Да что рассказывать, учусь. Очень нравится, интересно. Мам, я хотела тебя попросить, не могла бы ты мне скинуть немного денег, а то я уже потратила то, что ты прислала в прошлый раз.

– Вот как? Ну, да, конечно, я скину, – теперь понятно для чего звонок, а я то подумала.

Не то чтобы я обижалась на дочь, что она много тратит, но с недавнего времени начинаю об этом задумываться.

– Спасибо, мам, ты лучшая. Ну, всё, мне пора в аудиторию. Целую.

– Целую тебя, от Мартины привет! – выкрикнула, но меня уже никто не слушал.

Села на кровать. Ладно. Что там у меня? Ах, да, романтический вечер. Набрала номер Ричарда. Муж ответил не сразу.

– Да, дорогая?

– Привет, дорогой. Ты сегодня во сколько домой приедешь?

– Точно не скажу, придётся немного задержаться, ты же знаешь, предвыборная компания, голова забита.

– Я просто подумала, может, сегодня, ты приедешь пораньше, устроим романтический вечер? – предлагаю загадочно.

– Что? А, ну, можно, только я задержусь. Мари, сейчас немного не вовремя, может, потом.

– Ладно. Хорошо. Я просто предложила.

– Окей, хорошо, прости. Я сейчас занят, позже позвоню, – голос его чем-то явно озабоченный.

– Не волнуйся, это необязательно.

– Хорошо.

– Пока.

– Давай, пока, – он отключился.

Вздохнула, положила телефон и пошла в гардеробную.

Переоделась в домашний, мягкий, удобный костюм. И пошла вниз, чтобы дать несколько наставлений Мартине по поводу ужина. А потом займусь изучением дела, чтобы не заниматься этим вечером. Там ведь будет романтический ужин и неизвестно, чем он может закончиться, лучше выполню работу сейчас.

3

В половине одиннадцатого звякнул колокольчик на двери. Я повернулась, в проёме стоит мой муж. Ворот рубашки расстёгнут, галстук в руке.

Ричард Олсон, красивый, высокий, сексуальный. Упрямое выражение на скуластом лице. Тёмные глаза. Жгучие, черные брови. Каштанового цвета волосы. Помню, когда увидела Ричарда в первый раз, его брови запомнились мне больше всего. А ещё его крышесносное обаяние. Одна его улыбка заставила меня влюбиться, однажды и навсегда.

Сейчас, мне кажется, я люблю его ещё больше, чем тогда. Несколько седых волос в шевелюре тёмных. Крепость и стать, которые он обрёл с годами, сделали его необычайно привлекательным для всех и таким притягательным для меня.

Он всегда хотел меня. Безумно, страстно, настойчиво. Он завоевал меня когда-то напором и страстью. Тогда наша любовь была невероятной. Сейчас она уже не такая…

– Привет, ты ещё не спишь. Прости, никак не мог вырваться.

Подошел, поцеловал в щёку. Прошел мимо меня, взял бутылку, налил себе вина. Сделал глоток.

– Я жду тебя весь вечер, свечи уже догорели, – говорю, грустно глядя на свой бокал. Я уже слегка пьяная. Могу сказать о том, о чём я думаю, – Ричард, что происходит?

– Милая, ну, извини, честно хотел прийти пораньше. Если бы знал, что ты ждёшь меня, я бы точно на всё наплевал. Но там такое, я головы не могу поднять. Ты же знаешь Брига, он дерёт с нас три шкуры, эти выборы…

– А потом следующие выборы, а потом снова… – проговорила я, зависнув взглядом на одной точке.

Ругаю себя за нерешительность, но ничего не могу с этим поделать. Где угодно я могу добиваться результата, но не понимаю, что происходит между мной и собственным мужем. Мы как будто на разных лодках плывём, он в одну сторону, я в другую. Иногда останавливаемся друг напротив друга, чтобы поговорить о том, что нас связывает. Дети, дом, родственники, а потом снова расплываемся. И ничего не помогает: ни встреча каждое утро и каждый вечер, ни поцелуй в щёку, ни взгляд, оценивающий внешность, ни улыбка, ни общая постель. И даже вино уже не помогает. Ближе мы не становимся.

Сижу перед ним в пеньюаре, а под ним то самое развратное бельё. В прорезь на груди видно кусок корсажа. Пола халата упала и оголила ногу в чулке.

Только взгляд Ричарда не вспыхнул. Он как был тусклый и усталый, так и остался.

– Пойду отдыхать, завтра снова с утра вся эта рутина.

Он повернулся, чтобы пойти наверх.

– Я завтра еду в Чикаго, на два дня, – говорю эхом ему в след.

Остановился, обернулся.

А взгляд мой кричит: «Думала, мы побудем сегодня вместе!»

– Да? – нахмурился Ричард.

Окинул меня с головы до ног равнодушным взглядом, задержался на красных, лаковых туфлях на шпильке… Край его губы насмешливо дернулся и остановился.

– Прости, Мари, я очень устал.

Пошел подниматься.

Смотрю перед собой. Взяла бутылку, налила ещё вина, выпила.

Когда я поднялась по лестнице, из спальни уже доносился мерный храп моего мужа. Я прошла в ванную. Остановилась перед зеркалом. Развязала пояс пеньюара. Он скользнул на пол. Смотрю в зеркало. Когда одевала всё это, тоже смотрела, но тогда с уверенностью и надеждой, а теперь с тоской.

Кому это нужно?

Расстегнула крючок, второй, третий. Зацепилась, дернула, не получается. Дернула сильнее , настойчивей, злее, не снимается. Стремительно повернулась, схватила с полки ножницы, резанула прямо по кружеву, дернула с себя тонкую ткань.

Кому это нужно!

Трусы тоже ножницами, чулки резанула, лопнули, скрутились. Стянула с себя, стряхнула, как какую-то гадость или грязь. Стою голая перед зеркалом, смотрю на себя.