Серебряный век. Лирика
полная версия
Издательство:
Автор
Серия:
Стихи о любви (АСТ)Жанры:
стихи и поэзия,литература 20 века,сборники стихотворений,любовная лирика,романтика любви,серьезное чтение,cтихи, поэзияКниги этой серии:
Аннотация
Читать онлайн
- -
- 100%
- +
© ООО «Издательство АСТ», 2017
Георгий Адамович
«Чрез миллионы лет…»
Чрез миллионы лет – о, хоть в эфирных волнах! —Хоть раз – о, это все равно! —Померкшие черты среди теней безмолвныхУзнать мне будет суждено.И как мне хочется – о, хоть бессильной тенью! —Без упоения и мук,Хоть только бы прильнуть – о, только к отраженью! —Твоих давно истлевших рук.И чтоб над всем, что здесь не понял ум беспечный,Там разгорелся наконецОгромный и простой, торжественный и вечныйСвет от слиянья двух сердец.«Один сказал: «Нам этой жизни мало…»»
Один сказал: «Нам этой жизни мало»,Другой сказал: «Недостижима цель»,А женщина привычно и устало,Не слушая, качала колыбель.И стертые веревки так скрипели,Так умолкали – каждый раз нежнее! —Как будто ангелы ей с неба пелиИ о любви беседовали с ней.«Я не тебя любил, но солнце, свет…»
Я не тебя любил, но солнце, свет,Но треск цикад, но голубое море.Я то любил, чего и следу нетВ тебе. Я на немыслимом простореЛюбил. Я солнечную благодатьЛюбил. Что знаешь ты об этом?Что можешь рассказатьВетрам, просторам, молниям, кометам?Да, у меня кружилась головаОт неба, от любви, от этой рощиОливковой… Ну да, слова.Ну да, литература… Надо проще.Был сад во тьме, был ветерок с высот,Две – три звезды, – что ж не простого в этом?Был голос вдалеке: «Нет, только он,Кто знал…» – мне одному ответом.И даже ночь с Чайковским заодноВ своем безмолвии предвечном пелаО том, что все обречено,О том, что нет ни для чего предела.«Нет, только тот…». Пойми, я не могуЯсней сказать, последним снам не вторя,Я отплываю, я на берегуИного, не земного моря.Я не тебя любил. Но если там,Где все кончается, все возникает,Ты к новым мукам, новым небесамПокорно, медленно… нет, не бывает…Но если все – таки… не будет, ложь…От одного к другому воплощеньюТы предо мной когда – либо пройдешьНеузнаваемой, ужасной тенью,Из глубины веков я вскрикну: да!Чрез миллионы лет, но как сегодня,Как солнце вечности, о навсегда,Всей жизнью и всей смертью – помню!«О том, что смерти нет, и что разлуки…»
О том, что смерти нет, и что разлуки нет,И нет земной любви предела,Не будем говорить. Но так устроен свет,Где нам дышать судьба велела.И грустен мне, мой друг, твой образ, несмотряНа то, что ты и бодр и молод,Как грустно путнику в начале сентябряВдруг ощутить чуть слышный холод.«Ни музыки, ни мысли – ничего…»
Ни музыки, ни мысли – ничего.Тебе давно чистописанья мало,Тебе давно игрой унылой стало,Что для других – и путь, и торжество.Но навсегда вплелся в напев твой сонный, —Ты знаешь сам, – вошел в слова твои,Бог весть откуда, голос приглушенный,Быть может, смерти, может быть, любви.«Рассвет и дождь. В саду густой туман…»
Рассвет и дождь. В саду густой туман,Ненужные на окнах свечи,Раскрытый и забытый чемодан,Чуть вздрагивающие плечи.Ни слова о себе, ни слова о былом.Какие мелочи – все то, что с нами было!Как грустно одиночество вдвоем…– И солнце, наконец, косым лучомПрядь серебристую позолотило.«Без отдыха дни и недели…»
Без отдыха дни и недели,Недели и дни без труда.На синее небо глядели,Влюблялись… И то не всегда.И только. Но брезжил над намиКакой – то божественный свет,Какое – то легкое пламя,Которому имени нет.Иннокентий Анненский
Среди миров
Среди миров, в мерцании светилОдной Звезды я повторяю имя…Не потому, чтоб я Ее любил,А потому, что я томлюсь с другими.И если мне сомненье тяжело,Я у Нее одной ищу ответа,Не потому, что от Нее светло,А потому, что с Ней не надо света.1909Смычок и струны
Какой тяжелый, темный бред!Как эти выси мутно – лунны!Касаться скрипки столько летИ не узнать при свете струны!Кому ж нас надо? Кто зажегДва желтых лика, два унылых…И вдруг почувствовал смычок,Что кто – то взял и кто – то слил их.«О, как давно! Сквозь эту тьмуСкажи одно: ты та ли, та ли?»И струны ластились к нему,Звеня, но, ластясь, трепетали.«Не правда ль, больше никогдаМы не расстанемся? довольно?..»И скрипка отвечала да,Но сердцу скрипки было больно.Смычок все понял, он затих,А в скрипке эхо все держалось…И было мукою для них,Что людям музыкой казалось.Но человек не погасилДо утра свеч… И струны пели…Лишь солнце их нашло без силНа черном бархате постели.В марте
Позабудь соловья на душистых цветах,Только утро любви не забудь!Да ожившей земли в неоживших листахЯрко – черную грудь!Меж лохмотьев рубашки своей снеговойТолько раз и желала она, —Только раз напоил ее март огневой,Да пьянее вина!Только раз оторвать от разбухшей землиНе могли мы завистливых глаз,Только раз мы холодные руки сплелиИ, дрожа, поскорее из сада ушли…Только раз… в этот раз…Август
1. Хризантема
Облака плывут так низко,Но в тумане всё нежнейПламя пурпурного дискаБез лучей и без теней.Тихо траурные кониПодвигают яркий гнет,Что – то чуткое в коронеТо померкнет, то блеснет……Это было поздним летомМеж ракит и на песке,Перед бледно – желтым цветомВ увядающем венке,И казалось мне, что нежнойХризантема головойПрипадает безнадежноК яркой крышке гробовой…И что два ее свитыеЛепестка на сходнях дрог —Это кольца золотыеЕю сброшенных серег.2. Электрический свет в аллее
О, не зови меня, не мучь!Скользя бесцельно, утомленно,Зачем у ночи вырвал луч,Засыпав блеском, ветку клена?Ее пьянит зеленый чад,И дум ей жаль разоблаченных,И слезы осени дрожатВ ее листах раззолоченных, —А свод так сладостно дремуч,Так миротворно слиты звенья…И сна, и мрака, и забвенья…О, не зови меня, не мучь!Параллели
1Под грозные речи небесРыдают косматые волны,А в чаще, презрения полный,Хохочет над бурею бес.Но утро зажжет небеса,Волна золотится и плещет,А в чаще холодной росаСлезою завистливой блещет.2Золотя заката розы,Клонит солнце лик усталый,И глядятся туберозыВ позлащенные кристаллы.Но не надо сердцу алых, —Сердце просит роз поблеклых,Гиацинтов небывалых,Лилий, плачущих на стеклах1901Тринадцать строк
Я хотел бы любить облакаНа заре… Но мне горек их дым:Так неволя тогда мне тяжка,Так я помню, что был молодым.Я любить бы их вечер хотел,Когда, рдея, там гаснут лучи,Но от жертвы их розовых телТолько пепел мне снится в ночи.Я люблю только ночь и цветыВ хрустале, где дробятся огни,Потому что утехой мечтыВ хрустале умирают они…Потому что – цветы это ты.Две любви
Есть любовь, похожая на дым;Если тесно ей – она одурманит,Дать ей волю – и ее не станет…Быть как дым, – но вечно молодым.Есть любовь, похожая на тень:Днем у ног лежит – тебе внимает,Ночью так неслышно обнимает…Быть как тень, но вместе ночь и день…Константин Бальмонт
«Я мечтою ловил уходящие тени…»
Я мечтою ловил уходящие тени,Уходящие тени погасавшего дня,Я на башню всходил, и дрожали ступени,И дрожали ступени под ногой у меня.И чем выше я шел, тем ясней рисовались,Тем ясней рисовались очертанья вдали,И какие – то звуки вокруг раздавались,Вкруг меня раздавались от Небес и Земли.Чем я выше всходил, тем светлее сверкали,Тем светлее сверкали выси дремлющих гор,И сияньем прощальным как будто ласкали,Словно нежно ласкали отуманенный взор.А внизу подо мною уж ночь наступила,Уже ночь наступила для уснувшей Земли,Для меня же блистало дневное светило,Огневое светило догорало вдали.Я узнал, как ловить уходящие тени,Уходящие тени потускневшего дня,И все выше я шел, и дрожали ступени,И дрожали ступени под ногой у меня.Челн томленья
Князю А. И. Урусову
Вечер. Взморье. Вздохи ветра.Величавый возглас волн.Близко буря. В берег бьетсяЧуждый чарам черный челн.Чуждый чистым чарам счастья,Челн томленья, челн тревог,Бросил берег, бьется с бурей,Ищет светлых снов чертог.Мчится взморьем, мчится морем,Отдаваясь воле волн.Месяц матовый взирает,Месяц горькой грусти полн.Умер вечер. Ночь чернеет.Ропщет море. Мрак растет.Челн томленья тьмой охвачен.Буря воет в бездне вод.1894«Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце…»
Я в этот мир пришел, чтоб видеть СолнцеИ синий кругозор.Я в этот мир пришел, чтоб видеть СолнцеИ выси гор.Я в этот мир пришел, чтоб видеть МореИ пышный цвет долин.Я заключил миры в едином взоре,Я властелин.Я победил холодное забвенье,Создав мечту мою.Я каждый миг исполнен откровенья,Всегда пою.Мою мечту страданья пробудили,Но я любим за то.Кто равен мне в моей певучей силе?Никто, никто.Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце,А если день погас,Я буду петь… Я буду петь о СолнцеВ предсмертный час!1902«Я – изысканность русской…»
Я – изысканность русской медлительной речи,Предо мною другие поэты – предтечи,Я впервые открыл в этой речи уклоны,Перепевные, гневные, нежные звоны.Я – внезапный излом,Я – играющий гром,Я – прозрачный ручей,Я – для всех и ничей.Переплеск многопенный, разорванно – слитный,Самоцветные камни земли самобытной,Переклички лесные зеленого мая —Все пойму, все возьму, у других отнимая.Вечно юный, как сон,Сильный тем, что влюбленИ в себя и в других,Я – изысканный стих.1902Минута
Хороша эта женщина в майском закате,Шелковистые пряди волос в ветерке,И горенье желанья в цветах, в аромате,И далекая песня гребца на реке.Хороша эта дикая вольная воля:Протянулась рука, прикоснулась рука,И сковала двоих – на мгновенье, не боле, —Та минута любви, что продлится века.1921К Елене
О, Елена, Елена, Елена,Как виденье, явись мне скорей.Ты бледна и прекрасна, как пенаОзаренных Луною морей.Ты мечтою открыта для света,Ты душою открыта для тьмы.Ты навеки свободное лето,Никогда не узнаешь зимы.Ты для мрака открыта душою,Но во тьме ты мерцаешь как свет.И, прозрев, я навеки с тобою,Я твой раб, я твой брат и поэт.Ты сумела сказать мне без речи:С красотою красивой живи,Полюби эту грудь, эти плечи,Но, любя, полюби без любви.Ты сумела сказать мне без слова:Я свободна, я вечно одна,Как роптание моря ночного,Как на небе вечернем Луна.Ты правдива, хотя ты измена,Ты и смерть, ты и жизнь кораблей.О, Елена, Елена, Елена,Ты красивая пена морей.Норвежская девушка
Очи твои, голубые и чистые —Слиянье небесной лазури с изменчивым блеском волны;Пряди волос золотистыеНежнее, чем нить паутины в сиянье вечерней Луны.Вся ты – намек, вся ты – сказка прекрасная,Ты – отблеск зарницы, ты – отзвук загадочной песни без слов;Светлая, девственно – ясная,Вакханка с душою весталки, цветок под покровом снегов.Андрей Белый
Вспомни
Вспомни: ароматным летомВ сад ко мне, любя,Шла: восток ковровым светомОдевал тебя.Шла стыдливо, – вся в лазурныхВ полевых цветах —В дымовых, едва пурпурных,В летних облачках.Вспомни: нежный твой любовник,У ограды ждал.Легкий розовый шиповникВ косы заплетал.Вспомни ласковые встречи —Вспомни: видит бог, —Эти губы, эти плечиПоцелуем жег.Страсти пыл неутоленной —Нет, я не предам!..Вон ромашки пропыленной —Там – и там: и там —При дороге ветром взмылоМертвые цветы.Ты не любишь: ты забыла —Всё забыла ты.1906, МюнхенАсе
(При прощании с ней)
Лазурь бледна: глядятся в теньГромадин каменные лики:Из темной ночи в белый деньСверкнут стремительные пики.За часом час, за днями дниСоединяют нас навеки:Блестят очей твоих огниВ полуопущенные веки.Последний, верный, вечный друг, —Не осуди мое молчанье;В нем – грусть: стыдливый в нем испуг,Любви невыразимой знанье.Август 1916, ДорнахК ней
Травы одетыПерлами.Где – то приветыГрустныеСлышу, – приветыМилые…Милая, где ты, —Милая?Вечера светыясные, —Вечера светыКрасные…Руки воздеты:Жду тебя…Милая, где ты, —Милая?Руки воздеты:Жду тебя.В струях Леты,СмытуюБледными ЛетыСтруями…Милая, где ты, —Милая?Апрель 1908, МоскваЛюбовь
Был тихий час. У ног шумел прибой.Ты улыбнулась, молвив на прощанье:«Мы встретимся… До нового свиданья…»То был обман. И знали мы с тобой,что навсегда в тот вечер мы прощались.Пунцовым пламенем зарделись небеса.На корабле надулись паруса.Над морем крики чаек раздавались.Я вдаль смотрел, щемящей грусти полн.Мелькал корабль, с зарею уплывавшийсредь нежных, изумрудно – пенных волн,как лебедь белый, крылья распластавший.И вот его в безбрежность унесло.На фоне неба бледно – золотистомвдруг облако туманное взошлои запылало ярким аметистом.1901 или 1902, МоскваОсень
Мои пальцы из рук твоих выпали.Ты уходишь – нахмурила брови.Посмотри, как березки рассыпалиЛистья красные дождиком крови.Осень бледная, осень холодная,Распростертая в высях над нами.С горизонтов равнина бесплоднаяДышит в ясную твердь облаками.1906, МюнхенПобег
Твои очи, сестра, остеклели:Остеклели – глядят, не глядят.Слушай! Ели, ветвистые елиНепогодой студеной шумят.Что уставилась в дальнюю просиньТы лицом, побелевшим, как снег.Я спою про холодную осень, —Про отважный спою я побег.Как в испуге, схватившись за палку,Крикнул доктор: «Держи их, держи!»Как спугнули голодную галку,Пробегая вдоль дальней межи —Вдоль пустынных, заброшенных гумен.Исхлестали нас больно кусты.Но, сестра: говорят, я безумен;Говорят, что безумна и ты.Про осеннюю мертвую скукуНа полях я тебе пропою.Дай мне бледную, мертвую руку —Помертвевшую руку свою:Мы опять убежим; и заплещутОгневые твои лоскуты.Закружатся, заплещут, заблещут,Затрепещут сухие листы.Я бегу… А ты?1906, МоскваМои слова
Мои слова – жемчужный водомет,средь лунных снов, бесцельный,но вспененный, —капризной птицы лёт,туманом занесенный.Мои мечты – вздыхающий обман,ледник застывших слез, зарей горящий, —безумный великан,на карликов свистящий.Моя любовь – призывно – грустный звон,что зазвучит и улетит куда – то, —неясно – милый сон,уж виданный когда – то.Май 1901Путь к невозможному
Мы былое окинули взглядом,но его не вернуть.И мучительным ядомсожаленья отравлена грудь.Не вздыхай… Позабудь…Мы летим к невозможному рядом.Наш серебряный путьзашумел временным водопадом.Ах, и зло, и доброутонуло в прохладе манящей!Серебро, сереброомывает струёй нас звенящей.Это – к Вечности мыустремились желанной.Засиял после тьмыярче свет первозданный.Глуше вопли зимы.Дальше хаос туманный…Это к Вечности мыполетели желанной.1903Валерий Брюсов
В будущем
Я лежал в аромате азалий,Я дремал в музыкальной тиши,И скользнуло дыханье печали,Дуновенье прекрасной души.Где – то там, на какой – то планете,Без надежды томилася ты,И ко мне через много столетийДолетели больные мечты.Уловил я созвучные звуки,Мне родные томленья постиг,И меж гранями вечной разлукиМы душою слилися на миг.9 августа 1895Творчество
Тень несозданных созданийКолыхается во сне,Словно лопасти латанийНа эмалевой стене.Фиолетовые рукиНа эмалевой стенеПолусонно чертят звукиВ звонко – звучной тишине.И прозрачные киоски,В звонко – звучной тишине,Вырастают, словно блестки,При лазоревой луне.Всходит месяц обнаженныйПри лазоревой луне…Звуки реют полусонно,Звуки ластятся ко мне.Тайны созданных созданийС лаской ластятся ко мне,И трепещет тень латанийНа эмалевой стене.1 марта 1895Женщине
Ты – женщина, ты – книга между книг,Ты – свернутый, запечатленный свиток;В его строках и дум и слов избыток,В его листах безумен каждый миг.Ты – женщина, ты – ведьмовский напиток!Он жжет огнем, едва в уста проник;Но пьющий пламя подавляет крикИ славословит бешено средь пыток.Ты – женщина, и этим ты права.От века убрана короной звездной,Ты – в наших безднах образ божества!Мы для тебя влечем ярем железный,Тебе мы служим, тверди гор дробя,И молимся – от века – на тебя!11 августа 1899«Как царство белого снега…»
Как царство белого снега,Моя душа холодна.Какая странная негаВ мире холодного сна!Как царство белого снега,Моя душа холодна.Проходят бледные тени,Подобны чарам волхва,Звучат и клятвы, и пени,Любви и победы слова…Проходят бледные тени,Подобны чарам волхва.А я всегда, Неизменно,Молюсь неземной красоте;Я чужд тревогам вселенной,Отдавшись холодной мечте.Отдавшись мечте – неизменноЯ молюсь неземной красоте.23 марта 1896«О, когда бы я назвал своею…»
О, когда бы я назвал своеюХоть тень твою!Но и тени твоей я не смеюСказать люблю.Ты прошла недоступно небеснойСреди зеркал,И твой образ над призрачной безднойНа миг дрожал.Он ушел, как в пустую безбрежность,Во глубь стекла…И опять для меня – безнадежность,И смерть, и мгла!Я люблю другого
Летний вечер пышен,Летний вечер снова…Мне твой голос слышен:«Я люблю другого».Сердца горький лепетПолон чар былого…Слышен тихий лепет:«Я люблю другого».Смолкни, праздный ропот!Прочь, упрек! Ни слова!..Слышен, слышен шепот:«Я люблю другого».«Я много лгал и лицемерил…»
Я много лгал и лицемерил,И много сотворил я зла,Но мне за то, что много верил,Мои отпустятся дела.Я дорожил минутой каждой,И каждый час мой был порыв.Всю жизнь я жил великой жаждой,Ее в пути не утолив.На каждый зов готов ответить,И, открывая душу всем,Не мог я в мире друга встретитьИ для людей остался нем.Любви я ждал, но не изведалЕе в бездонной полноте, —Я сердце холодности предал,Я изменял своей мечте!Тех обманул я, тех обидел,Тех погубил, – пусть вопиют!Но я искал – и это виделТот, кто один мне – правый суд!16 апреля 1902Каждый миг
Каждый миг есть чудо и безумье,Каждый трепет непонятен мне,Все запутаны пути раздумья,Как узнать, что в жизни, что во сне?Этот мир двояко бесконечен,В тайнах духа – образ мой исчез;Но такой же тайной разум встречен,Лишь взгляну я в тишину небес.Каждый камень может быть чудесен,Если жить в медлительной тюрьме;Все слова людьми забытых песенСветят таинством порой в уме.Но влечет на ярый бой со всемиК жизни, к смерти – жадная мечта!Сладко быть на троне, в диадеме,И лобзать покорные уста.Мы на всех путях дойдем до чуда!Этот мир – иного мира тень.Эти думы внушены оттуда,Эти строки – первая ступень.6 сентября 1900«Что день, то сердце все усталей…»
Что день, то сердце все усталейСтучит в груди; что день, в глазах —Тусклей наряд зеленых далейИ шум и смутный звон в ушах;Все чаще безотчетно давит,Со дна вставая, душу грусть,И песнь, как смерть от дум избавит,Пропеть я мог бы наизусть.Так что ж! Еще работы много,И все не кончен трудный путь.Веди ж вперед, моя дорога,Нет, все не время – отдохнуть!И под дождем лучей огнистых,Под пылью шумного путиМне должно, мимо рощ тенистых,С привала на привал идти.Не смею я припасть к фонтану,Чтоб освежить огонь лица,Но у глухой судьбы не стануПросить пощады, – до конца!Путем, мной выбранным однажды,Без ропота, плетясь, пойдуИ лишь взгляну, томясь от жажды,На свежесть роз в чужом саду.1919Давид Бурлюк
Зеленое и голубое
Презрев тоску, уединись к закату,Где стариков живых замолкли голоса.Кто проклинал всегда зеленую утрату,Тот не смущен победным воем пса.О золотая тень, о голубые латы!Кто вас отторг хоть раз, тот не смутится днем.Ведь он ушел навек, орел любви крылатый,И отзвук радости мы вожделенно пьем.1910Веер весны
Посв. Сам. Вермель
Жемчужный водомет развеяв,Небесных хоров снизошед,Мне не забыть твой вешний веерИ примаверных взлетов бред…Слепец не мог бы не заметитьВиденьем статным поражен:Что первым здесь долине встретитьЯ был искусственно рожден.1916Монолог уличновстречного
Н. Н. Евреинову
Камни, стены, чугунные решетки…Что ждать? Кого искать?…Он:– «Люблю рассматривать, блуждая, души витрин,Всегда нарядные представительно;Я фантазер ведь, покаюсь, немного действительно.И времени своему господин.– Здесь этой – ажурные дамские панталоныИ корсеты, не жмущие ничьих боков —(Руки упорных холостяков);…пылким любовникам вечные препоны;А вот: это для меня важнее, „все что угодно дамской ноге“!..Я так давно обувь ищу СатирессеЗнаете… встретил ее экспрессе,Идущем русской зимней пурге…– Не могу сказать, каком она роде:Не то солнечный луч, не то туман…Разбросив запахи лесных полян,Она была одета шикарно „по моде“,А когда топоча побежала панели буфету,Я вдруг заметил: да ведь она босиком!!Мечусь теперь, мечусь по свету,Озабочен ее башмаком…И сколько не видел столичных витрин.Заметьте, башмачник забыл о копытце!.Для всяких размеров старался аршин,Но все это даме моей не годится…Окончательно…»1916«Огней твоих палящих слава…»
Огней твоих палящих слава —По склонам свергнутая лава —Багрово – синих глыбы снов,Кошмар, что вечно будет нов!1921ИокогамаЯпонияВесенний бык
Весенним соком упоенный,Прозрачной встреченный фатой,Я ныне осязаю звоныСпеленатые высотой —Я – светорыцарь листьев клейких,Себя почувствовал быком,Ушедшим вдруг из зимнекелейки,Травы зеленожрущим ком!Вообразил: надволжской фермой,Облокотившейся на бык,Когда разливабунтом нервноСвободу Каспия добыть…Весной послушные забавы,Что фантазийные легки;Как с мыком рвутся чрез канавыЛиствой пронзенные быки.Пусть Я в Нью – Йорке,Пусть в вагоне.При прядях электричьих свеч —Не укатали сивку горки!Душа на выспреннем амвонеКосая сажень бычьих плеч!!1924 Май, Нью – ЙоркМаксимилиан Волошин
«К этим гулким морским берегам…»
Eл. Дмитриевой
К этим гулким морским берегам,Осиянным холодною синью,Я пришла по сожженным лугам,И ступни мои пахнут полынью.Запах мяты в моих волосах,И движеньем измяты одежды;Дикой масличной ветвью в цветахЯ прикрыла усталые вежды.На ладонь опирая високИ с тягучею дремой не споря,Я внимаю, склонясь на песок,Кликам ветра и голосу моря…Май 1909Коктебель«В эту ночь я буду лампадой…»
В эту ночь я буду лампадойВ нежных твоих руках…Не разбей, не дыши, не падайНа каменных ступенях.Неси меня осторожнейСквозь мрак твоего дворца, —Станут биться тревожней,Глуше наши сердца…В пещере твоих ладоней —Маленький огонек —Я буду пылать иконней…Не ты ли меня зажег?До 8 июля 1914«И будут огоньками роз…»
И будут огоньками розЦвести шиповники, алея,И под ногами млеть откосЛиловым запахом шалфея,А в глубине мерцать заливЧешуйным блеском хлябей сонных,В седой оправе пенных гривИ в рыжей раме гор сожженных.И ты с приподнятой рукой,Не отрывая взгляд от взморья,Пойдешь вечернею тропойС молитвенного плоскогорья…Минуешь овчий кош, овраг…Тебя проводят до оградыКоров задумчивые взглядыИ грустные глаза собак.Крылом зубчатым вырастая,Коснется моря тень вершин,И ты изникнешь, млея, таяВ полынном сумраке долин.14 июня 1913«Теперь я мертв. Я стал строками книги…»
Теперь я мертв. Я стал строками книгиВ твоих руках…И сняты с плеч твоих любви вериги,Но жгуч мой прах.Меня отныне можно в час тревогиПерелистать,Но сохранят всегда твои дорогиМою печать.Похоронил я сам себя в гробницыСтихов моих,Но вслушайся – ты слышишь пенье птицы?Он жив – мой стих!Не отходи смущенной Магдалиной —Мой гроб не пуст…Коснись единый раз на миг единыйУстами уст.1910«То в виде девочки, то в образе старушки…»
То в виде девочки, то в образе старушки,То грустной, то смеясь – ко мне стучалась ты:То требуя стихов, то ласки, то игрушкиИ мне даря взамен и нежность, и цветы.То горько плакала, уткнувшись мне в колени,То змейкой тонкою плясала на коврах…Я знаю детских глаз мучительные тениИ запах ладана в душистых волосах.Огонь какой мечты в тебе горит бесплодно?Лампада ль тайная? Смиренная свеча ль?Ах, все великое, земное безысходно…Нет в мире радости светлее, чем печаль!21 декабря 1911«Обманите меня… но совсем, навсегда…»
Обманите меня… но совсем, навсегда…Чтоб не думать зачем, чтоб не помнить когда…Чтоб поверить обману свободно, без дум,Чтоб за кем – то идти в темноте наобум…И не знать, кто пришел, кто глаза завязал,Кто ведет лабиринтом неведомых зал,Чье дыханье порою горит на щеке,Кто сжимает мне руку так крепко в руке…А очнувшись, увидеть лишь ночь и туман…Обманите и сами поверьте в обман.1911Кастаньеты
Е. С. Крутиковой
Из страны, где солнца светЛьется с неба жгуч и ярок,Я привез себе в подарокПару звонких кастаньет.Беспокойны, говорливы,Отбивая звонкий стих, —Из груди сухой оливыСталью вырезали их.Щедро лентами одетыС этой южной пестротой;В них живет испанский зной,В них сокрыт кусочек света.И когда Париж огромныйВесь оденется в туман,В мутный вечер, на диванЛягу я в мансарде темной,И напомнят мне онеИ волны морской извивы,И дрожащий луч на дне,И узлистый ствол оливы,Вечер в комнате простои,Силуэт седой колдуньи,И красавицы плясуньиСтан и гибкий и живой,Танец быстрый, голос звонкийГрациозный и простой,С этой южной, с этой тонкойСтрекозиной красотой.И танцоры идут в рядОблитые красным светом,И гитары говорятВ такт трескучим кастаньетам,Словно щелканье цикадВ жгучий полдень жарким летом.Июль 1901Mallorca. Valdemosa