Сильнее власти

Вот здесь Вадим наконец оживился. Обвинить посредника было легко. Объяснять, почему за его бизнес теперь должна платить я, ему нравилось заметно меньше.

— А любовнице ты подарки делал тоже ради семьи? Поэтому часть семьи теперь живёт с Кристиной, а вторая часть должна двенадцать тысяч долларов братве. Всё логично.

— Ира, не перекручивай. Я правда пытался. Если бы всё получилось, ты бы сейчас по-другому разговаривала.

Аргументы просто класс!

— Но не получилось. А бумага почему-то на мне.

— Ты сама её подписала.

Вот тут меня словно пощёчиной приложило.

— Что?

— Ир, я тебя не заставлял.

Вот теперь меня понесло. Я даже встала из-за стола.

— Ах вот как?! Ты притащил мне очередную свою супертему, клялся, что через два месяца всё вернёшь, а теперь выясняется, что я сама виновата, потому что тебе поверила?!

— Я не говорю, что ты виновата. Мы оба понимали, что это бизнес. Там всегда есть риск.

— Ты понимал. Это был твой бизнес. Твой риск. Я понимала только одно: мой муж просит меня помочь и обещает за всё отвечать.

— Ира, что ты сейчас от меня хочешь?

— Для начала услышать: «Да, я всё испортил и сам буду это исправлять».

— И что от этой фразы изменится?

Я смотрела на него и постепенно начинала понимать, в чём проблема.

Для Вадима ответственность имела смысл только до тех пор, пока была удобна. Пока можно было обещать, строить планы, распоряжаться деньгами и рассказывать, каким богатым он скоро станет. Когда наступало время отвечать за результат, ответственность почему-то превращалась в нашу общую.

Но я всё ещё цеплялась за надежду, что хотя бы теперь он предложит какой-то выход.

— И что ты собираешься делать? — с надеждой в голосе спросила я его.

— Я не знаю.

Ну отлично. Не знает он.

— Так ты собираешься их возвращать?

— Сейчас не могу.

— Почему?

— У нас с Кристиной новый проект. Там всё только запускается. Деньги уже вложены. Если сейчас их вытащить, всё встанет…

Я даже дослушивать не стала.

— То есть деньги у тебя есть?

— Я же сказал: они вложены. Это не свободные деньги.

— Понятно. На новую жизнь деньги есть. На старые долги — нет.

— Не начинай опять про Кристину.

— Да мне плевать уже на Кристину! Ко мне домой пришли два мужика и сказали, что если денег не будет, я буду отрабатывать по-другому. Ты вообще понимаешь, о чём речь?

Вадим на секунду задумался, но даже это его не заставило изменить решение.

— Они тебя просто пугают.

— Отлично. Тогда поезжай завтра на овощебазу вместо меня и объясни им, что они просто пугают.

— Ир, не глупи. На меня долг не оформлен. Я туда приеду — только хуже сделаю.

Вот ведь удобно.

— Значит, мне ехать можно?

— Попробуй договориться. Объясни ситуацию. Может, разрешат отдавать частями.

Я опустилась обратно на стул. Всё ещё хотелось верить, что я неправильно его понимаю.

— Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне самой договариваться с братвой из-за твоего долга?

— А что ещё делать?

— Например, отвечать за то, что ты натворил.

И тут я вспомнила ещё об одном человеке, ответственность за которого Вадим тоже почему-то оставил где-то между старой и новой жизнью.

— А Арина?

— Что Арина?

От самого вопроса захотелось рассмеяться. Только смешного там уже ничего не было.

— Очень хороший вопрос. Ты уже неделю не живёшь дома. Ты хоть раз спросил, нужны ли ей деньги?

— Я же сказал, что буду помогать.

— Когда?

— Как только с проектом раскрутимся.

— А до этого она что должна делать? Тоже попробовать договориться?

— Я сейчас не могу тебе дать много.

— Я не спрашиваю «много». Я спрашиваю: что ты собираешься делать для собственного ребёнка?

Он начал раздражаться. Разговор всё никак не хотел заканчиваться удобным для него способом.

— Ир, ну не надо сейчас делать из меня отца, который бросил ребёнка. Я её люблю. Буду приезжать. Деньги появятся — буду давать.

Деньги появятся.

Удивительная система. Дочь подождёт. Долг подождёт. Я разберусь. Зато новый проект с Кристиной почему-то ждать не мог.

С Кристиной у него было будущее. Новые проекты. Новые деньги. Новая жизнь. Мне доставалось прошлое. Дочь. Долг. И все последствия решений, которые принимал он.

Вадим посмотрел на часы. Потом ещё раз, уже демонстративно.

— Мне правда пора. Меня ждут. Потом договорим.

— Вадим, никакого «потом» нет. Мне завтра ехать к этим людям.

— Ир, ну я сейчас всё равно ничего не решу. Правда, Ир. Не сейчас.

Он пошёл в прихожую. Обулся быстро, почти торопливо, снял с вешалки дублёнку.

И только теперь я окончательно поняла: он не собирался ничего решать. Ни сегодня. Ни завтра. Возможно, вообще никогда.

Да он сбегает! Трус.

На пороге Вадим обернулся.

— Ир, ну ты же всегда выкручивалась. Ты сильная. Ты справишься.

Вот она, оказывается, какая замечательная штука — сильная жена. Можно бросить её с ребёнком, оставить ей свой долг и успокоиться: ничего, не сдохнет.

А потом ещё и похвалить за силу характера.

В следующую секунду дверь захлопнулась.

Я стояла с открытым ртом и пыталась осознать происходящее.

Очень удобно. Особенно тому, кто ни за что отвечать не собирается.

Вадим отказался отвечать за долг. За семью. За собственную дочь. И ничего не произошло. Земля не разверзлась, милиция его не арестовала, небеса не потребовали немедленно вернуться и всё исправить. Он просто надел дублёнку и ушёл в свою новую жизнь. А его старая жизнь осталась со мной.

Итак, мужа у меня больше не было. Зато остались ребёнок, больная мама и двенадцать тысяч долларов долга.

Неплохой обмен. Особенно с учётом курса.

Но ничего страшного!

Вадим сказал, что я справлюсь.

Оставалось выяснить одну мелочь: как именно.