Процедура Ноль

Человек за стеклом

Человек за стеклом

Кабина рванулась вниз. Металлический кейс Ильи скользнул по решётчатому полу; он прижал его носком ботинка, даже не взглянув.

— Если это способ проверить, держится ли груз, то держится, — сказал он. — Можем сообщить наверх, пусть перестанут беспокоиться.

Вера поймала ладонью поручень. Холод металла мгновенно проступил сквозь перчатку. За узким смотровым стеклом медленно проплывали слои льда — мутные, исчерченные тонкими прожилками, будто станция опускалась не в шахту, а внутрь старого шрама. Свет кабины дрожал от вибрации. На панели сменялись отметки глубины; Вера проводила взглядом каждую, пока цифры не уступили место времени: 13:20. День 1, 2095 год.

Илья поднял кейс и защёлкнул ремень на запястье. В тесной кабине он казался выше обычного: плечи почти упирались в стены. Лицо у него было серым от долгого перелёта и бессонницы, но спокойным. Вера знала: чем суше он шутит, тем внимательнее следит за тем, что не попадёт в отчёт.

— Ты уверен, что у них здесь есть нормальная лестница? — спросила она.

— У них есть лифт. Лестница была бы проявлением оптимизма.

Кабина ударилась о нижний ограничитель. Зубчатый скрежет прокатился по шахте и стих. Металл за их спинами содрогнулся ещё раз — будто конструкция передумала отпускать.

Вера взглянула на индикатор. Давление выровнялось. Наружный шлюз разблокирован.

За дверью кабины оказался короткий тамбур, впереди ждала гермостворка. На серой эмали, под матовым защитным лаком, проступал знак: круг, рассечённый тремя узкими полосами. Крайняя линия обрывалась у маленькой выщербины.

Вера задержала на ней взгляд.

Пальцы сами нашли на ремне сумки гладкий участок, стёртый ногтем. Она убрала руку, прежде чем Илья успел заметить движение.

— Что? — спросил он.

— Старый знак программы.

— «Надира»?

— Логотип технического блока. Такие ставили на оборудовании.

Илья посмотрел сначала на эмблему, потом на неё.

— Ты знала, где искать?

— Он на уровне глаз.

Ответ вышел точным и бесполезным. Вера отвернулась к панели шлюза. На экране загорелись два поля допуска. Илья приложил инспекторский ключ, она — временный жетон судебного специалиста. Система помедлила на секунду дольше, чем требовалось, затем створка разошлась с тяжёлым сухим стоном.

Они вошли в шлюз. За спиной сомкнулась наружная дверь; на панели побежали полосы проверки герметичности. Шум лифта остался по ту сторону, но стены всё ещё слегка дрожали от работы насосов.

На полу лежала белёсая пыль, забившаяся в стыки, а в углах поблёскивала ледяная крошка, принесённая на подошвах. Воздух пах металлом, озоном и чем-то сладковатым, как перегретый пластик.

Илья стряхнул с рукава снежную крупинку. Она упала на пол и не растаяла.

— Надо было взять термос, — сказал он.

— У тебя есть.

— У меня есть кофе.

— Это не одно и то же.

— Рад, что мы сохранили способность различать категории.

На следующем цикле внутренняя створка открылась. За ней ждал мужчина в тёмной рубашке с аккуратно застёгнутым воротом. Он не носил станционную куртку, хотя в коридоре было прохладно; серебристые волосы были зачёсаны назад, лицо не располагало к фамильярности.

— Вера Крылова. Илья Корин, — произнёс он. — Аркадий Вей. Добро пожаловать на «Надир».

Он пожал им руки — сначала Илье, потом Вере. Ладонь у директора была сухой и тёплой.

— Вы прибыли быстрее, чем я ожидал, — сказал Вей. — Проблему удалось локализовать, однако статус оператора остаётся неопределённым.

— «Неопределённым» — аккуратное слово для пропажи человека, — отозвался Илья.

— Мы не зарегистрировали пропажу человека. Мы зарегистрировали расхождение между операторской сессией и физическими показаниями станции.

Вера сняла внешние перчатки. Кожа на костяшках горела после контакта с поручнем.

— Имя?

— В учётной записи — Сорен Вейл. Профиль числится за удалённым оператором; ему приписаны ночные сеансы архива и допуск к серверной галерее.

— Когда его видели в последний раз?

— Физически — неизвестно. В системе активна его учётная запись.

Илья чуть повернул голову.

— Где именно?

— В серверной галерее.

Вей не улыбнулся и не попытался смягчить ответ. За его спиной горела зелёная полоса аварийного освещения; рядом на стене висел прозрачный чехол с дыхательными масками.

— Вы утверждаете, что человек находится за запертой дверью? — спросила Вера.

— Я утверждаю, что система идентифицирует профиль Сорена Вейла как присутствующий в галерее. Физические каналы этого не подтверждают. Именно поэтому вас вызвали.

— А личный канал Вейла? — спросил Илья.

— Канал, привязанный к его профилю, отключён в 08:18 Дня 1.

— До или после того, как система поместила его за запертую дверь?

— Примерно через минуту после.

Вей повёл их по коридору. Пол был покрыт тёмной нескользящей сеткой; шаги отдавались глухими ударами. Вера шла за директором, стараясь не смотреть на повороты. Левая стена, узкий проход, два встроенных шкафа, ремонтная заплата под трубой. До следующей развилки оставалось несколько шагов. Она уже знала, что коридор там раздвоится: один ход поведёт к жилому сектору, другой — к архивным блокам.

Не по схеме.

— Сюда, — сказал Вей, сворачивая налево.

Илья сравнялся с Верой.

— Ты видела план станции?

— Да.

— Когда?

— В материалах дела.

— В тех, что прислали сорок минут назад?

Вера придержала дверь следующего отсека.

— Осторожнее с кейсом.

Он посмотрел на неё, но не стал настаивать. Кейс звякнул у него в руке.

Комната наблюдения располагалась перед серверной галереей. За широким многослойным стеклом лежал длинный прямоугольник помещения: ряды стоек, матовые корпуса, тонкие линии синего света. В глубине виднелась закрытая гермодверь. Ни стульев, ни личных вещей, ни следов недавней работы. На узком столе под окном стояли кружки и запечатанные пакеты с бульоном.

— Камеры ведут запись непрерывно, — сказал Вей. — Серверная галерея изолирована. Одно помещение, один вход. Служебный канал изнутри не открывает внешнюю дверь.

— Кто имеет ключ? — спросил Илья.

— Дежурный инженер, директор станции и аварийная группа. Последний физический вход зарегистрирован в 06:03 Дня 1. С тех пор створка оставалась закрытой.

— Кто вошёл в 06:03?

— Техник проверял охлаждение. Через семь минут вышел.

— Имя?

Вей посмотрел на экран у двери.

— Ладислав Орлов. Сейчас он в жилом секторе.

— Мы поговорим с ним, — сказала Вера.

— Разумеется. Но сначала посмотрите запись. Исходные данные загружены в отдельную сессию.

У стола Вей взял пакет с бульоном, надорвал край и протянул Илье второй. Илья изучил состав, будто тот мог оказаться уликой.

— Рыбный?

— Овощной.

— Хуже.

Он всё же оторвал крышку. Вера тоже взяла пакет. Тёплый солоноватый запах на мгновение перебил холодный воздух. Она обожгла язык первым глотком и поставила бульон на стол.

Вей открыл запись.

Изображение серверной заполнило экран. Камера смотрела на галерею сверху, захватывая ряды стоек и обе двери. На временной шкале стояли отметки с 05:40 до 09:00 Дня 1. В углу шёл неподвижный ряд цифр.

В 06:03 вошёл техник в светлом комбинезоне. Он прошёл вдоль первого ряда стоек, наклонился над панелью охлаждения, проверил два индикатора и вышел. Дверь закрылась. Больше никто не появлялся.

— Увеличьте время, — сказала Вера.

Вей провёл пальцем по шкале и остановил запись за минуту до следующего события.

Вера придвинулась к экрану.

На отметке 08:16:42 обновился статус. Над пустым рядом стоек возникла строка:

СОРЕН ВЕЙЛ. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: СЕРВЕРНАЯ ГАЛЕРЕЯ. ПРИСУТСТВИЕ: ПОДТВЕРЖДЕНО.

Изображение не изменилось. В помещение никто не вошёл, свет не дрогнул, кабельный жгут не шевельнулся. Даже тени от стойки остались на месте.

Вера снова прочла строку.

— На основании чего присутствие подтверждено?

— Операционная система станции связывает учётную запись, назначенный терминал и датчики рабочего места, — ответил Вей.

— Это три канала или один, пересказанный трижды?

Вей выдержал короткую паузу.

— Технические спецификации доступны в деле.

— Мне нужен ответ.

— Система зарегистрировала операторскую сессию на терминале галереи и выдала статус присутствия.

— А датчики? — спросил Илья.

— Тепловой профиль и нагрузку на рабочее место они не зарегистрировали. Дверной датчик также не зафиксировал открытие.

На записи таймер продолжал идти. За стеклом галерея оставалась пустой.

Вера перемотала на несколько секунд вперёд. В 08:17:09 статус не изменился. Она остановила изображение, изучила кадр и запустила фрагмент снова.

Пустое помещение. Присутствие подтверждено.

— Резервная камера? — спросил Илья.

— Тот же ракурс есть у контрольной камеры у двери. Запись тоже непрерывная.

— Покажите.

Вей переключил канал. На втором изображении была видна гермодверь, часть коридора и узкая полоса пола внутри галереи. Никто не подходил ни с одной стороны. Над дверью сохранялась отметка «ЗАПЕРТО».

— Может, сессию подняли извне? — спросила Вера. — Внешний оператор подключился к терминалу, а система привязала его к физическому месту?

— Удалённый канал проходит через шлюз и не может менять показания датчиков галереи.

— Но статус на записи появился.

— Статус сессии, — поправил Вей.

Илья поставил кружку на стол.

— На экране написано «присутствие подтверждено».

— Так сформулирован интерфейс.

— Значит, интерфейс врёт. Нам повезло: делает это крупным шрифтом.

Вей посмотрел на него без раздражения.

— Я не исключаю ошибку конфигурации.

— А пропажу?

— Подтверждений физического присутствия Сорена Вейла на станции нет.

Вера взглянула на пустое помещение. Стекло отражало лица стоявших перед ним, накладывая их на ряды серверных стоек. В отражении она стояла там, где на записи никого не было: бледное лицо, тёмный воротник, тонкий отблеск на скуле. На секунду ей почудилось, что отражение осталось по другую сторону стекла, внутри галереи. Она моргнула — картинки разошлись.

— Когда его видели в последний раз, — повторила Вера, — вы ответили: неизвестно. Кто разговаривал с ним до отключения канала?

— Никто из сотрудников станции.

— А снаружи?

— Контрактная группа не ответила на запрос. Их канал проходит через владельца договора.

— Запрос вы отправили?

— Да.

— Когда?

— В 08:31 Дня 1.

— Ответ?

— Не получен.

— Тогда как вы установили, что это человек, а не пустая учётная запись?

Вей сложил руки на груди.

— Я не утверждал, что установил его физическое существование. Я сообщаю, что система ведёт эту учётную запись как оператора.

— И вызвали независимого специалиста из-за программного статуса?

— Я вызвал вас, потому что вы расследуете отказы автономных систем. Предпочитаю точные формулировки.

Вера перевела взгляд на временную шкалу. В 08:18 канал, привязанный к имени Сорена Вейла, отключился. Минуту спустя система внесла запись об отключении — без указания причины. Связь с профилем пропала, но он остался в запертой комнате, в которую никто не входил.

— Отдайте исходную копию, — сказала она.

— Доступ к рабочей записи предоставлен. Копирование требует отдельного разрешения.

— Чьего?

— Моего и владельца архива.

— Аварийный архив?

Илья едва заметно повернул к ней голову. Второй ключ к аварийному архиву он носил на внутреннем кольце под курткой, рядом с инспекторским жетоном. Вера знала об этом. Вей, вероятно, тоже.

— Открывается двумя ключами, — сказал директор. — Один хранится у меня. Второй — у инспектора Корина.

— Значит, если появится риск удаления исходных данных, мы сможем их сохранить, — сказала Вера.

— При наличии достаточного основания и подписанного распоряжения.

Илья поднял пакет с бульоном и допил остаток.

— Полагаю, основания будем обсуждать возле двери, за которой никто не проходил.

Вей выключил запись.

Из комнаты наблюдения они вышли в короткий коридор, ведущий к гермодвери. Стеклянная стена осталась за спиной, а перед ними возникла массивная створка в толстой раме. По краю шёл двойной чёрный уплотнитель. На панели управления горела зелёная полоса, а в центре экрана высвечивалось: «ЗАПЕРТО. РАЗНОСТЬ ДАВЛЕНИЙ В НОРМЕ».

Илья поставил кейс на пол и осмотрел пломбу, не касаясь её. Слева и справа от двери тянулись тонкие полосы контрольного лака — целые, без разрывов.

— Если створку открывали, следы остались бы, — сказал он.

— Поэтому я и не собираюсь её открывать, — отозвался Вей. — Внутри архивное оборудование.

— Пока мы не установили, есть ли там человек, я бы не называл это помещением с оборудованием.

— Там нет человека.

— Ваш интерфейс с вами не согласен.

Вера смотрела на панель. Её нижний край закрывала съёмная металлическая крышка. Над винтами темнела старая царапина, похожая на короткую дугу. Она помнила, как зацепила этот участок инструментом, пытаясь добраться до контакта в глубине корпуса. Тогда защитной накладки ещё не было.

Взгляд скользнул к эмблеме на раме. Три полосы. Круг. Та же выщербина.

— Вера? — позвал Илья.

Она не сразу ответила.

— На панели след.

Под экраном, рядом с аварийной защёлкой, тянулась узкая красно-коричневая полоса. Она начиналась у края крышки и уходила вниз, к стыку рамы. Внизу застыла капля с тёмным ободком. Поверхность выглядела сухой; свет на ней не блестел.

Илья присел, не приближаясь к панели.

— Кто-нибудь отмечал здесь ремонт?

— Регламентных работ на этом участке не было, — сказал Вей.

— А нерегламентных?

— Мне о них неизвестно.

— Удобная граница.

Илья достал из кейса плоский фонарь и маленькую шкалу. Не касаясь следа, направил свет сбоку, чтобы определить рельеф. Тень от засохшей полосы легла на корпус тонкой неровной чертой.

— По цвету я ничего не скажу, — произнёс он. — И по запаху тем более.

— Похоже на кровь, — сказала Вера.

— Похоже. Пока это красный материал на панели.

Вей шагнул ближе.

— Техническую краску используют для маркировки кабельных соединений.

— Здесь кабельных соединений нет.

— Маркер мог попасть на панель с инструментом.

— Тогда кто-то должен был занести и сам инструмент, и пятно в журнал обслуживания. Пока в журнале пусто.

Илья закрепил шкалу рядом со следом, сделал несколько снимков с разных углов и сверил время на своём приборе с временной меткой панели. Затем вскрыл стерильный пакет и снял небольшой образец с нижнего края полосы. Двигался он спокойно, почти лениво, но ни разу не задел ни корпус, ни уплотнитель.

— Оформлю изъятие по внешней линии, — сказал он. — Ваш сотрудник пусть не стирает панель.

— Никто её не трогал.

— Отлично. Продолжайте в том же духе.

Образец лёг в прозрачную капсулу. Илья защёлкнул крышку и убрал её в отдельное отделение кейса.

Вера посмотрела на дверной датчик.

— За какой период датчики не зафиксировали пересечение?

Вей вывел на экран журнал доступа.

— С 06:03. После выхода техника в галерею никто не входил и не выходил.

— Ни человек, ни обслуживающий модуль?

— Модули не проходят через гермодверь. Они подключены к направляющим внутри.

— Значит, материал на панели мог появиться до 06:03.

Илья поднялся.

— Мог. Почему тогда его не отметили при утреннем осмотре?

— Утренний осмотр не предусматривал фотосъёмку панели, — ответил Вей. — Дежурный проверил индикатор герметичности.

— Кто?

— Я.

Илья посмотрел на него.

— Вы сами?

— Да.

— И пятно не заметили?

— Нет.

Вера перевела взгляд с панели на дверь, а затем на пустую галерею за стеклом. Если это был сбой, он выбрал подходящее место. Если кто-то подделал присутствие, он не оставил видимого тела. А если красный след появился до последнего открытия, он всё равно не объяснял, почему система поместила Сорена за запертую дверь уже после того, как коридор опустел.

— Мы запросим полный журнал доступа, обслуживание, телеметрию двери и исходное видео, — сказала она.

— Вы получите доступ к рабочей сессии, — ответил Вей. — Запрос на копирование архива будет рассмотрен отдельно.

— Сколько у нас времени?

Вей взглянул на часы на панели, словно вопрос относился не к ним, а к расписанию.

— Автоматическое отключение аварийного архива назначено на 23:50 Дня 2.

Илья перестал возиться с замком кейса.

— Завтра?

— Да.

— Что именно отключится?

— Архивный контур перейдёт в режим штатной перенастройки. Рабочие данные, не перенесённые в постоянное хранилище, будут стёрты при очистке буфера.

— Включая запись появления Вейла?

— Если она останется в рабочем массиве.

— Кто утвердил расписание?

— Оно создано до происшествия. После запуска последовательности вручную отключить её нельзя.

— А до запуска? — спросила Вера.

— Можно подать распоряжение о сохранении. Его должен подтвердить владелец архива.

— Когда вы подали запрос?

— В 09:04 Дня 1.

— Ответ?

— Пока отсутствует.

Вера посмотрела на часы: 14:08, День 1. До назначенного отключения оставалось тридцать три часа сорок две минуты. Вей произнёс срок без нажима, но цифры легли между ними тяжёлым грузом.

— Вы вызвали нас, зная, что исходные данные могут исчезнуть завтра вечером, — сказала она.

— Именно поэтому я вызвал вас сейчас.

— И одновременно отказываете в копировании.

— Я обязан соблюдать порядок доступа. Ваша задача — установить, какой технический отказ произошёл. Решения о переносе данных принимаются установленным порядком.

— Если это отказ системы, исходные записи — часть сцены.

— Если это не отказ системы, копирование может нарушить условия хранения.

— Вы уже знаете, что именно мы найдём? — спросил Илья.

Вей выдержал его взгляд.

— Нет.

— Тогда вы не знаете, что можно стирать.

— В 23:50 Дня 2 будет отключён рабочий массив. Архивные данные останутся в постоянном хранилище. Временные журналы и промежуточные записи будут удалены.

Вера вспомнила, как однажды свела сигнал к нулю, приняв его за помеху. В наушнике ещё звучал голос брата, а на экране уже мигала команда отключения. Она не помнила его последнего слова; память сохранила только положение курсора.

Вера опустила глаза, прежде чем Илья успел прочесть что-то у неё на лице.

— До этого срока мы должны определить, что подлежит сохранению, — сказала она. — И получить копию, прежде чем буфер очистят.

— Подготовьте запрос, — ответил Вей. — Я передам его владельцу.

— Не подготовить. Подать сейчас.

— Хорошо.

Он разблокировал служебный терминал на стене и вывел форму распоряжения. Вера прочла предложенный вариант — «инцидент операторской идентификации» — и заменила формулировку на «расхождение физического присутствия и системной регистрации в запертой серверной галерее». Добавила красный след на наружной панели и указала, что дверь не вскрывалась.

Вей следил за её рукой.

— Вы фиксируете пятно как потенциальный биологический материал?

— Как неидентифицированный материал. Анализ даст ответ.

— На станции нет лаборатории для такого анализа.

— Значит, образец покинет станцию вместе с нами.

Илья поднял бровь.

— Если его не запретят вывозить по регламенту.

— Я оформлю разрешение, — сказал Вей, — при условии, что вы внесёте образец в цепочку хранения.

— Уже внесён, — ответил Илья.

На экране появилось поле крайнего срока. Вера указала 23:50 Дня 2 и нажала «Сохранить». Терминал принял документ, но рядом с номером распоряжения вспыхнул жёлтый знак ожидания:

«ПЕРЕДАНО ВЛАДЕЛЬЦУ АРХИВА. СРОК ОТВЕТА НЕ УСТАНОВЛЕН».

Вей отключил экран.

— Вам выделят рабочее место в комнате наблюдения. Дежурный инженер Белова поможет разобраться с расположением физических носителей, если понадобится.

— Она уже знает о вызове? — спросила Вера.

— Я сообщил ей, что вы прибыли.

— Пусть ничего не меняет в архивных блоках до нашего осмотра.

— Передам.

Он произнёс это тем же ровным тоном, каким назвал срок отключения, и направился к коридору. У поворота остановился.

— Вы можете работать с исходной записью без экспорта. Если понадобится дополнительный доступ, направляйте запрос мне.

— Понадобится, — сказала Вера.

Вей коротко кивнул и ушёл. Даже за дверью его шаги не изменили ритма.

Илья дождался, пока гул вентиляции снова станет единственным звуком.

— «Знала, где искать», — произнёс он.

— У нас пропавший оператор и след у запертой двери.

— Я спрашивал не о следе.

Вера посмотрела на стекло. За ним пустовала серверная галерея. В чёрном экране панели отражалась комната: Илья с кейсом, она у стола, несколько кружек с недопитым бульоном. Её силуэт ложился поверх ряда стоек, словно она стояла по ту сторону стекла.

— Я работала с материалами программы, — сказала она.

— Это не ответ.

— Другого у меня пока нет.

Илья не стал спорить. Он повернулся к стеклу и снова включил запись. Изображение вернулось к отметке 08:16:42 Дня 1: пустой ряд стоек, запертая дверь, ни движения, ни тени, ни человека.

Статус профиля Сорена Вейла по-прежнему горел поверх изображения.

ПРИСУТСТВИЕ: ПОДТВЕРЖДЕНО.

Внизу экрана отсчитывалось время до отключения архива. Вера смотрела на отражение собственного лица и на имя, которое система поместила в пустую комнату.

За стеклом никого не было.

В записи профиль Сорена по-прежнему числился внутри.

Сухая кровь

На экране Сорен Вейл всё ещё стоял в пустой галерее.

Вера отвела взгляд от чёрного стекла. В отражении её лицо распалось надвое: одна половина оставалась в комнате, другая ложилась поверх стоек за перегородкой. Таймер внизу панели отсчитывал тридцать три часа сорок две минуты до отключения архива.

Илья держал кейс с образцом. Прозрачная крышка отливала тусклым красным, хотя сам след на наружной панели казался почти бурым.

— Лаборатория теплообмена. Сейчас.

Он покосился на экран.

— Сорен подождёт.

— Его присутствие подождёт. След — нет.

Вера вызвала Надежду по внутреннему каналу. Та ответила со второй попытки; за её голосом ровно гудели насосы.

— Белова.

— Нам нужна лаборатория теплообмена. У вас есть доступ?

Надежда помолчала.

— Есть. Я там. Только… вы уже взяли образец?

— Он у нас.

— Тогда не открывайте кейс в коридоре. И не кладите ничего на серый стол — он не для следов.

Надежда отключилась прежде, чем Вера успела спросить, почему та решила предупредить её именно об этом.

Аркадий Вей уже ушёл. Дверь за ним закрылась, и в комнате остались только они двое, экран и странное имя поверх пустой записи. Илья убрал кейс в защитный контейнер и проверил защёлку большим пальцем.

— Если это не кровь, будет хорошая новость, — сказал он.

— Для кого?

— Для человека, который не любит сдавать биоматериал по частям.

Они вышли в коридор и направились к техническому переходу. Воздух здесь пах озоном и пылью от нагретых фильтров; под ногами едва заметно дрожал настил, а по стенам тянулись трубы в теплоизоляционных кожухах.

На перекрёстке их ждала Надежда. На ней был серый рабочий комбинезон с неровно закатанными рукавами; на пальце темнел след от уплотнителя. Увидев кейс, она протянула руку, но остановилась, так и не коснувшись крышки.

— Хорошо, что в жёсткой оболочке. Температура внутри держалась?

— Кейс холодный, — ответил Илья.

Надежда кивнула и повела их через двойную дверь.

В лаборатории было теплее. Стеклянные колбы стояли в креплениях над узкой стойкой, на стене мигали параметры циркуляционных контуров, за прозрачной перегородкой работал малый спектрометр. Надежда отперла шкаф с расходными кассетами, достала чистую подложку и уложила её на белую поверхность.

— Сначала фон, потом след. И контрольная проба из действующего контура. Иначе любой результат можно списать на реагент.

— Хорошо, — сказала Вера.

На лице Надежды мелькнуло облегчение. Илья поставил кейс на площадку для улик — не на серый стол, о котором его предупредили, — и снял пломбу, не касаясь внутренней поверхности. Затем передал Вере тонкую кассету с тампоном. На нём сохранился красный мазок — такой крошечный, что его легко было принять за пыль, если не знать, куда смотреть.