- -
- 100%
- +
– Скажите и помните, дети – сегодня вы постараетесь на славу Его Владычества!
– Сегодня мы постараемся на славу Его Владычества! – хором ответили дети.
– Скоро во дворце праздник Янтарной Луны и мы должны сделать всё, что от нас требуется. Это огромная честь, дети, улыбайтесь!
Дети заулыбались, а кто-то захлопал в ладоши. Дресса строго посмотрела в сторону аплодирующих, и воцарилась тишина. В тишине она снова торжественно улыбнулась:
– Отправляйтесь работать, я очень надеюсь на вас!
В мастерской кроме Завитушки работали ещё двое: взрослый серьёзный парень Фар и весёлый круглолицый Себрик.
– Будем плавить, отпекать, Завитушку подгонять! – радостно прокричал Себрик, ударяя в медный поднос огромной вилкой для мяса.
– Ой, Себрик, ты такой шумный, давай потише! – Завитушка прошмыгнула в свой угол мастерской, где её ждали два ящика отборного речного песка, горного песка и горный хрусталь.
На массивном столе лежали эскизы от Распорядителя пиров, на которых были нарисованы шары-светильники для украшения зала, а также бокалы и кубки для праздничного стола. Девочка разогрела ладони, закрыла глаза и поднесла руку к ящику с песком.
Вначале произошло слияние: Завитушка ощутила, насколько он рассыпчатый, мелкий, но при этом твёрдый и блестящий. Песок и, правда, был отменный – чистый однородный, таящий в себе силу камня, но при этом податливый и послушный. Она представила себе большой идеально круглый шар, который должен расти изнутри, скручиваясь и обволакивая сам себя, как бутон, в центре, которого будет помещён ярко светящийся аметист.
Пока она себе это представляла, песок из ящика притянулся к её руке, быстро нагреваясь и, становясь прозрачным. Стеклянная масса кружилась, образуя сферу в виде стеклянного бутона – точь-в-точь, как представляла себя в это время Завитушка. Девочка открыла глаза и удовлетворённо кивнула, даже не кивнула, а поприветствовала своё новое творение. Переведя дух, она отправила шар-светильник остывать на специальном столе.
– И это всё, Завитушка? Как же так? – за спиной раздался голос Конты Справедливой.
– Готова служить, – девочка присела в неловком реверансе.
– Ты думаешь светильник для праздника Янтарной луны должен быть тусклым и бесцветным, как моя жизнь? Он должен быть медовым, золотистым – янтарным как самая красивая Луна!
– Хорошо, Конта Справедливая.
– Исправь немедленно! – и дресса, звякнув серёжками исчезла.
Завитушка присела у стола, сложив руки на своём новеньком белом переднике и, вдохнув, посмотрела на свой первый шар, который вышел комом.
Фар никак не отреагировал на происходящее, он находился в слиянии с золотой глиной, был очень сосредоточен и даже бровью не повёл.
Зато Себрик сразу же оказался рядом и, не говоря ни слова, что-то обдумывал целых две секунды.
– Ты, это... на рисунках цвет не обозначен! Это... давай помогу, я кажется, знаю! Нагрей пока шар, я мигом!
От отсутствия прочих идей Завитушка последовала его указанию. Когда она раскалила стеклянный шар, Себрик поднёс руку и бросил на его поверхность щепотку серого порошка. По поверхности стал расползаться яркое жёлтое пятно.
– Крути давай! – шепнул Себрик.
– Отстань, сама знаю! – так же страстно шепнула в ответ Завитушка, и на глазах у них, крутящийся шар начал становиться медово-янтарным, прозрачным, восхитительным как Янтарная луна.
– Дунь на него, – за спиной раздался голос Фара.
Завитушке некогда было изумляться и спрашивать, она дунула на шар, и он заблестел, искрясь и переливаясь.
– Ух тыы... Тум-Тум! – Себрик всегда так вскрикивал, когда у него всё получалось.
– Спасибо, Фар! – Завитушка обернулась, но Фар, сделал вид, что занят и ему некогда.
– Теперь пойдёт дело, Завитушечка! – Себрик был так счастлив, словно сам сотворил чудо.
Юная дочь стекловаров покраснела от смущения, ведь её никто ещё не называл «Завитушечкой», даже девочки, с которыми она делила спальню, наверное, потому что она всегда была строгой и ответственной.
– Спасибо, Себрик, давай я дальше сама!
– Я тебе принёс много металлического порошка, хватит на все стекляшки.
Себрик стал пунцово-красным и быстро убежал в свой угол, когда Завитушка неожиданно и быстро обняла его.
Вправо, влево, вверх и вниз! Шаг-шаг-по-во-рот! Да что же это с вами такое! – в зале шла репетиция Янтарного бала и Лирис уже охрип, пытаясь заставить двор двигаться синхронно.
– Кто будет слушать музыку? Шаг-шаг-поворот! Мадуцея, вы слишком частите! Зольд, вам надо взбодриться и помолодеть!
Сверху, невидимая никем, за репетицией наблюдала Валем. Она мысленно призвала Лириса к себе.
– У нас всё по плану, дорогой мой Лирис?
– Всё по плану, моя госпожа, готов служить!
– Я могу чем-нибудь помочь?
– Что вы! Разве можно...
– А я могу. Смотрите, Лирис, как я могу...
Валем выдвинулась с галереи и громким низким голосом произнесла на весь зал:
– Скажите и помните все! Что сказать, Лирис?
– Вправо, влево вверх и вниз! Шаг-шаг, поворот! – Лирис утёр со лба выступивший пот.
– Вправо, влево, вверх и вверх! Шаг-шаг, поворот!
Вся толпа придворных, глядя снизу вверх на Главную мать, хором произнесла:
– Вправо, влево, вверх и вверх! Шаг-шаг, поворот!
Лирис заёрзал за спиной у Валем:
– Моя госпожа, вы напутали: «вверх и вниз», а не «вверх и вверх»!
Валем вскинула тонкую бровь и обернулась:
– Правда?
Лирис прикрыл свой непочтительный рот белым кружевным платочком и склонился в поклоне.
– Простите великодушно, легкомысленную свою госпожу, дорогой Лирис! Я это сделала случайно, ненарочно.
Элегантным движением руки она подхватила лиловый шлейф своего шёлкового платья и стремительным шагом направилась в покои своего сына, унося усмешку на своих тонких губах: «Конечно, нарочно».
Растерянный Лирис какое-то время смотрел ей вслед, а потом снова вернулся в процесс репетиции. Когда он глянул вниз, то остался довольным – придворные двигались чётко и безошибочно, даже старик Зольд помолодел, подпрыгивая в такт общему движению. И пускай, движение вверх-вверх не входило в его схему танца и выглядело более экстравагантно, чем он планировал, а кое-кто сказал бы, что слегка комично, но праздник предполагает веселье, не так ли? «Кто умеет, тот владеет», – пробормотал про себя Лирис, и снова бросился в самую гущу подготовки праздника.
Десятилетний мальчик, сжав кулаки, стоял над телом маленькой канарейки, лежащей на мраморном полу. Когда к нему бесшумно подошла Валем, он разжал кулаки и посмотрел на свои руки. Валем положила руки ему на плечи, прислушалась и сказала:
– Она хотела улететь?
– Я держал её крепко, – ответил мальчик, тряхнув чёлкой тёмных, как смоль волос.
– Слишком крепко, – улыбнулась Валем и заглянула ему в глаза.
– У тебя глаза Его Владычества. Зелёные.
Мальчик закрыл глаза, а когда открыл, они были тёмно-вишнёвого цвета.
– Его Владычество вернулся с охоты?
– Ты представляешь, ещё не вернулся! Егери ищут его, тайная стража ищет его, ах, есть ли кто во дворце, кто не ищет его!
– С ним что-то случилось?
– Кто знает... в последнее время он любит импровизировать. Но он обязательно вернётся к своему любимому наследнику.
Валем поцеловала его в голову и соединила пальцы рук у лица, задумавшись.
– Андияк, ты любишь меня?
– А ты?
– Конечно люблю.
– Сильнее, чем любит меня Джок?
– Джок? Кто это?
– Это мой пёс. Пёс Джок.
– Ну руки я тебе лизать не буду, – улыбнулась Валем.
– Джок готов умереть за меня.
– Да? Откуда ты знаешь?
– Вчера я зашёл в клетку с медведем и взял его с собой. Медведь разорвал его на части.
– Дитя моё... это наверно, неприятно было.
Андияк впервые за время разговора улыбнулся:
– Он сделал это ради меня!
– Все будут готовы умереть за тебя, когда ты станешь Владыкой Лунадана, – Валем снова поцеловала сына и, взяв его за руку, повела в тронный зал.
Лирис отпустил придворных, но расставил музыкантов так, чтобы в любой части дворца была слышна главная тема Янтарной Луны. Таким образом, где бы они ни были, чем бы они не занимались, они вынуждены были всё время пританцовывать, повинуясь установке Валем, которую она им дала утром с галереи дворцового зала.
Валем с сыном в сопровождении слуг шли через дворцовые анфилады. Пара придворных дам, приветствовали их поклоном, а затем исполнили танцевальные па и два раза подпрыгнули вверх, смущённо улыбаясь. Дворяне из окружения владыки, что-то горячо обсуждали в охотничьем зале и при этом шагали влево-вправо, слишком энергично вскидывая руки. В углу арфистка задавала им ритм.
– Что с ними со всеми? – спросил Андияк.
– Я думаю, все они находятся в предвкушении праздничного бала, – с усмешкой ответила Валем.
Когда слуги открыли очередные двери, навстречу им ковылял придворный лекарь, всё так же вскидывая руки и вышагивая в танце и нелепо подпрыгивая.
– Госпожа моя! – взмолился он, к моему великому прискорбию, я больше не могу танцевать, хоть сердце моё и ликует, готовясь ко встрече Янтарной Луны, – сказал он, задыхаясь.
– Полно, Ювекс, ты прекрасно справляешься! Ты же сам советовал Его Владычеству больше двигаться, почаще выезжать на охоту.
– Всё хорошо в меру, моя Госпожа, служу вашему Владычеству. Уже время обеда. А как я буду обедать и танцевать?
– Старательно, хорошо прожевывая и плавно пританцовывая.
Во время этого диалога Андияк, спрятался за мать, чтобы Ювех не видел, как его душит смех.
– А естественные потребности? – взмолился Ювех, – как быть с ними?
– О, об этом я не подумала, – в первый раз за весь разговор улыбнулась Валем, – Хорошо. Скажи и помни, Ювех, ты закончил репетицию и можешь отдохнуть.
– Я закончил репетицию и могу отдохнуть! – с облегчением произнёс лекарь и в изнеможении повалился на пол.
Валем, подобрав шёлковый шлейф аккуратно перешагнула через лекаря и двинулась дальше, увлекая за собой мальчика. Внезапно она остановилась и прислушалась. Со двора доносились возбуждённые мужские голоса. Валем вышла на внешнюю галерею и увидела как стражники и егери окружили Нарана, сидящего на елене, которого который только что, видимо, въехал в ворота дворцового города. Два егеря следовали за ним.
– Его Владычество нашёлся. Спустя три дня. Что ты видишь, Андияк?
– Он в разорванной рубахе, на ней грязь...
– Это не грязь, милый, так выглядят пятна засохшей крови. Его ранили несколько дней назад. Смотри ещё.
Андияк перегнулся через перила, всматриваясь в собственного отца.
– Его лицо...
– Счастливое? Это детали. Есть кое-что, действительно важное.
Глаза Андияка стали большими, рот приоткрылся. Он отвернулся от двора, повернулся к матери и прошептал:
– На нём нет его камней!
Валем взяла его голову в руки и со значением посмотрела ему в глаза:
– Именно.
Хранитель Сокровищ бежал по каменным коридорам дворца, вне себя от счастья от того, что Владыка вернулся и что снял с него танцевальное заклятие Валем. Вскоре после поворота показалась каменная дверь Сокровищницы Лунадана. Хранитель достал из-за пазухи камень Веры, висящий на замшевом шнурке и приложил его к отверстию в двери. Камень сверкнул и засовы отворились. Хранитель упёрся обеими руками в дверь, и она нехотя поддалась.
Внутри сокровищницы было тихо и торжественно от блеска драгоценных камней. Не смотря на полумрак многие из них светились собственным светом, дарованным одной из семи Лун. Хранитель открыл хрустальный ларец, убедился, что всё на месте и вместе с ларцом отправился в обратный путь, предварительно запечатав дверь камнем Веры.
Вернувшись из запредельного леса в свои покои, Владыка принимал ванну. Тёплая вода приняла его тело, измученное невзгодами и приключениями последних дней. Многочисленные ссадины и ушибы ныли, но нет так сильно, как его сердце, пронзённое любовью.
После того, как пленившая его лесная нимфа так неожиданно исчезла, Наран долго бродил по лесу в попытках её отыскать. Не нашёл. Зато нашёл ручей, по которому вышел в знакомую долину, где его подобрал отряд всадников, высланных на поиски. Верные стражи не заметили отсутствие камней, так рады были они узнать, что Владыка жив и невредим.
– Ваше Владычество, к вам наследник Андияк, чопорно сообщил слуга дворцовых покоев.
– Пусть войдёт, – махнул Наран и нырнул поглубже в ванну, чтобы мальчик не видел синяков и ссадин.
Естественно, вместе с Андияком зашла и Валем.
– Ваше Владычество, мы волновались за вас, – медовым голосом пропела Валем.
– Всё в порядке, я живой! – ответил Наран и ещё больше погрузился в мутно-молочную воду так, что торчала одна его голова.
– Ваше Владычество, что это?! – Валем подошла вплотную к ванной и вытащила из его головы репейник, – Скажи и..., – на этих словах Наран протянул руку, до того, находившуюся под водой, чтобы взять репейник. Все перстни были на месте.
– Скажи и пусть мужская гордость не мешает тебе быть искренним. Как ты смог выжить один в лесах Запределья? Среди всех этих враждебных нашему роду дремучих существ?
– Я никого не встретил. Только кабана. Мы с ним подрались немного, и он оставил меня в покое.
– Но твой елень, твой Аун... он не вернулся, – впервые заговорил Андияк.
– Он, пал, защищая меня от кабана. А как вы тут поживали в это время?
Андияк дёрнул мать за руку, чтобы обменяться с ней взглядами, но она никак не отреагировала, продолжая пытать Нарана дальше.
– Дворцовый город готовится к Янтарному балу. А как так вышло, что ты остался один?
– Янтарный бал! Точно! То-то я смотрю, что все оттанцовывают беспрестанно. Пришлось даже переместить парочку придворных, чтобы они не умерли от усердия. Так, глядишь и на бал не попадёшь, если умрёшь от репетиций...
Валем поджала губы. Нарану что с гуся вода – три дня не ел, скитался где-то, но хоть бы что – всё так же насмешлив и не поддаётся на её маленькие уловки.
– Ладно, отдыхайте Ваше Владычество, не будем вам мешать своими расспросами.
Валем резко повернулась и быстрым шагом вышла из покоев Нарана, чуть не сбив с ног слугу, стоявшего у дверей. Андияк на секунду задержался, казалось, он хотел что-то сказать своему отцу, но увидел репейник на краю ванны, поморщился и последовал за матерью.
«Благодарю свою Луну за то, что выиграл войну», – подумал Наран фразой из известной песни.
Он вновь вспомнил о том, что пережил за последние дни. Если бы кто рассказал ему, что такое может случиться – он бы не поверил. Он и сам какое-то время думал, что лесная нимфа – это был сладкий сон, который послала ему Зелёная Луна, пока не нашёл нитку бус, выпавшую из его одежды. Это простое украшение сейчас казалось ему ценнее любого сокровища его владений.
Он вспоминал зелёные косы, на своих плечах и бусинки, мерцавшие в её волосах, как ягоды в лесной траве. Это воспоминание, в свою очередь, отворяло двери следующим за ним ощущениям – он снова растворялся в тёплом аромате её нежной кожи – травяном, терпком, сладком. Наран заново пережил слияние их душ, когда смог увидеть мир глазами этой девушки. В этом мире каждый листочек, каждое дерево или цветок дышали и делились друг с другом любовью. Встретятся ли они вновь? Валем, с её проницательностью, уже что-то подозревает. Надо защитить это чувство во что бы то ни стало. Он готов.
IX. Травлик*
– Совсем неплохо, – тихо сказала Конта, глядя на результат работы, пока Завитушка завершала свой последний шар со светящимся кристаллом внутри.
Себрик давно сделал свою работу, но не мог сидеть спокойно – играл с кусочком серебра, придавая ему разные формы, при этом не отрывая глаз от Завитушки. В двери мастерской кто-то постучался. Дресса открыла.
– Распорядитель Пиров! – провозгласил слуга и отошел в сторону, пропуская Лириса вперёд.
Показался слегка взвинченный и немного охрипший Лирис в бордовом пурпуэне. На голове у него красовался расшитый золотом берет. Он влетел в мастерскую и замер с поднятыми руками, уставившись на первое, что попалось ему на глаза.
– Это что же? Невозможно! – Лирис закрыл руками рот, затем обнял своё лицо, затем, схватился за голову и медленно стащил свой бордовый берет.
– Но как? – этот вопрос был адресован Конте Огорошенной.
– Вам не нравится? – решила уточнить дресса.
Распорядитель пиров проигнорировал её вопрос.
– Я хочу увидеть их в зале пиров! Немедленно несите их туда!
– Но... господин Лирис, эти дети никогда не были во дворце...
– А мне что с того? Я хочу видеть эти украшения немедленно! Стой, мальчик, что это у тебя? – Лирис обратил внимание на предмет в руках Себрика. Это была маленькая серебряная роза, которую тот машинально смастерил, пока наблюдал за работой Завитушки.
– Это... ничего... просто так, заколка, наверное.
– Это не заколка, – заулыбался Лирис, – это – подношение гостям нашего пира! Мне нужно сто таких и одну красного золота для Его Владычества!
Лирис развернулся на пятках, собираясь уходить. Повернулся снова, чтобы повторить:
– Это всё – немедленно в Зал! – на этих словах он вылетел из мастерской обратно во дворец.
По каменным подземным коридорам из нижнего города в верхний двигалась процессия из светящихся янтарных лун. Дети несли стеклянные светильники в дворцовый город, чтобы украсить ими главный зал для пиров. Тёмные коридоры наполнились волшебным светом, озаряющим детские счастливые глаза и улыбки.
Травлик шёл в середине процессии, ему нравилось чувствовать себя частью чего-то большого и сверкающего, праздничного и важного. Когда низкие своды подземелья закончились, они оказались в просторных коридорах дворца. Впереди шла дресса, то и дело оглядываясь и проверяя, все ли на месте. Замыкал шествие стражник, который следил, чтобы никто не отставал.
Пока они шли по дворцовым коридорам, дети вели себя по-разному. Кто постарше – успевали разглядывать убранство и людей из помещений, которые они проходили. а малыши шли, держа шары в руках перед собой, не смея оторвать глаз от святящегося волшебства.
Они проходили мимо складов с продуктами, прачечной, швейной и мимо кухни, которая была самой большой и многолюдной. В некоторых помещениях, завидев светящуюся процессию, бросали свои дела и выбегали посмотреть на детей. Дети думали, что взрослые так реагируют на прекрасные стеклянные шары, а на самом деле... На самом деле взрослые умилялись при виде детей, которых во дворцовом городе редко, когда увидишь.
Травлик, как и все малыши, не замечал внимания взрослых, потому что смотрел на свой шар. Единственный раз это случилось, когда кто-то поспешно положил ему что-то в карман. Он увидел полную краснощёкую женщину в белом чепце, утиравшую огромной рукой, маленькую слезинку и улыбавшуюся ему вслед.
Когда процессия вступила в зал, многие из детей потерялись в пространстве и чуть было не выронили шары. Они вступили в простор и великолепие. Конта выстроила их в ряд, а Завитушка брала шары и отправляла их на изящные подвески вдоль огромного стола. У Травлика и детей было время хорошенько оглядеться вокруг. Но пока они рассматривали торжественный зал, росписи на стенах, трон его владычества, сверкающий драгоценными камнями, сверху, с галереи их рассматривали придворные.
– Жаль, что это невозможно, я не прочь познакомиться поближе с этой малышкой!
– Фи, Крауль, она же дикарка, да к тому же ребёнок!
– Девушка – уже не ребёнок!
– Да, скоро её отправят из мастерских на кухню или в прачки и там она пропахнет едой и грязными тарелками.
– Откуда вы знаете?
– Фавир любит наведываться на кухню. А также Второй Советник и Распорядитель Охоты.
– Дамы, разве вам не обидно, что кавалеры предпочитают вам кухарок и белошвеек?
– Да и пусть, лишь бы дети появились! Но запахи кухни – ужасны, согласна.
– Вы Дурмея, так осведомлены о грязной посуде и грязном белье, это не пристало даме высшего света!
– Я в отличие от вас не пишу песни и поэмы, поэтому вижу не только прекрасное...
– Какие милые малыши! Глазки так и сияют...
– Вы слышали, Галдея, говорят, беременна...
– Она уже два года беременна! Но кажется, слишком уже злоупотребляет всеобщим вниманием...
– Да, помните Жавуина, когда её лжебеременность раскрыли, сказала: «Никто не запрещает мне быть беременной мечтой о ребёнке!»
– Говорят малыш... как его Мильхейм... малыш Сочинителя музыки, вовсе не от его супруги...
– Но как она скрывает это! Не показывалась, пока, якобы, не родила...
– Он похож на дикарёнка, не находите? Так чмокает свою мать и льнёт к ней даже на людях...
– Ох не завидуйте, Тимея, ведь вы ещё не замужем! Берите пример с малыша Мильхейма и почаще льните к владыке Нарану, вдруг вам повезёт...
– А лучше, Тимея, сразу отправляйтесь на кухню! Там где грязная посуда вьётся немало любвеобильных мужчин! – насмешливо произнесла Валем.
Она давно заметила группу придворных, сплетничающих на галерее и подошла поближе, чтобы послушать.
– Госпожа Валем! – придворные поклонились и поспешно разошлись готовиться к балу.
Валем вернулась к Андияку, который тоже смотрел на детей.
– Впервые видишь таких?
– Да. Кто это?
– Наши будущие слуги. А пока они проходят обучение в нижнем городе.
– Они не похожи на слуг.
– Они – дети, к тому же дикие, к тому же недавно перемещённые. Нужно чтобы они забыли, кто они, прежде чем станут нашими слугами, а то... мало ли что...
– Мама...
Валем вздрогнула, потому что, когда Андияк называл её мамой, она словно перемещённая, делала всё, что он ни попросит.
– Мама, я хочу, чтобы я... чтобы мы завели себе этого мальчика. – Андияк указал на взъерошенного Травлика, который уже отдал свой шар Завитушке и теперь глазел по сторонам.
– Хм... А что ты будешь с ним делать?
Андияк посмотрел ей в глаза. Валем давно не видела его таким воодушевлённым.
– Дрессировать!
Госпожа приложила руку ко лбу, демонстрируя сыну, что обдумывает его просьбу. Она и вправду обдумывала.
«Он развивается необычайно быстро. Возможно, уже созрел, чтобы тренироваться в перемещении. Надо же начинать на ком-то…» Валем вспомнила свои первые опыты в перемещении на молоденькой служанке. «Я буду кружиться, пока не упаду» или «Я возьму пирожное и брошу его в придворного лекаря».
– Позовите мне дрессу Конту!
Все стеклянные луны были на своих местах, зал для пиршеств стал ещё великолепнее. Завитушка смотрела на результат своих трудов, как завороженная. В её груди бились не осознанные воспоминания о былом счастье. Не радость, а какие-то смутные очертания радости. В это время Конта Справедливая взяла Травлика за руку и отвела на верхнюю галерею.
– Как мы его назовём? – спросила Валем у сына.
– Джок! – сразу же, ответил Андияк, словно только этого вопроса он и ждал.
Валем приподняла бровь, но ни о чём больше спрашивать не стала.
– Здравствуй, малыш! Скажи и помни: тебя зовут Джок!
– Меня зовут Джок, – повторил Травлик, и тут грянула музыка, открывающая праздник Янтарной Луны.
Лирис хлопнул в ладоши, и зал наполнился слугами с серебряными блюдами и хрустальными кубками. Подготовка пира близилась к концу. Конта увела детей в нижний город по узким коридорам, казавшимся особенно тёмными после ослепительного блеска главного зала.
– Конта Справедливая!
Дресса обернулась и увидела Завитушку, которая с тревогой смотрела на неё.
– Травлик пропал, мы должны вернуться!
– Не должны. Мальчику оказали огромную честь. Он принят в семью Его Владычества, – успокоила её Конта.
Завитушка не нашлась, что ответить и не придумала, что спросить. Только что в главной зале она испытала призрачную радость, а теперь смутная тревога напомнила ей о себе. Словно подобное уже случалось в её жизни.
– Не беспокойся, Завитушка. Ты – молодец. Ты украсила самый любимый праздник Лунадана.
X. Заоблачная усадьба*
В Заоблачной усадьбе, стоявшей на вершине дворцового холма, никто не ждал гостей. Однако, когда он появился на пороге, никто не стал докладывать, о его появлении или спрашивать хозяина, впускать гостя или нет.
Энна, придворный Мастер Луны, практически, не покидал своего жилища и не любил появляться при дворе. Но он всегда был рад видеть своего племянника.
– Наран, вот и ты! А я как раз приготовил тыквенный пирог к празднику Янтарной Луны!
Дядя и племянник тепло обнялись, и Энна внимательно вгляделся в Нарана, который давно у него не появлялся.
– Чувствую, тебе есть, что рассказать мне... есть что спросить... да?
– Ты как всегда, чувствуешь, видишь и понимаешь.
– Да, ты влюблён, это сразу заметно!
– Правда?