Сквозь лед

Глава 1

В глубинах чёрного и бесконечного пространства корабль клана Малах’вей («Кровавый Восход») возвращался с очередной успешной охоты. Помимо трофеев, они выполняли поручение старейшин. Не потеряв ни одного охотника, они взяли живьём королеву улья — матку Каинд-Амедах. Вырванная из своего царства, теперь она покоилась в недрах корабля, погружённая в криосон. Она должна была обеспечить охотникам множество славных охот для молодой крови. Они возвращались на Атолл, где оставят ценный груз и наберут новых воинов, чтобы расширить и укрепить клан. Хотя сейчас их новый вожак Цвеин’де не очень рассчитывал на то, что под его копьём окажутся достойные воины. С тех пор как бывший вожак, великий Вормур, взял в клан умана, статус Малах’вей существенно упал в глазах собратьев. Теперь клан вызывал интерес не столько количеством и статусом трофеев, сколько своим необычным членом экипажа. Всех интересовало, как выживает малявка среди охотников. Подогревало интерес ещё и то, что уман оказался самкой. Это породило лавину сплетен, в том числе носивших откровенно оскорбительный характер. Больше всего это выводило Цвеин’де из себя. На одном из Атоллов он сцепился с охотником, статусом ниже. Тот позволил себе заявить, что погибший великий Вормур исполнил с уманом брачный обряд инициации, а затем передал необычный трофей в пользование новому вожаку. Обычно выдержанный Цвеин’де потерял над собой контроль и заставил охотника заплатить жизнью за свои слова. Но это лишь породило ещё больше сплетен. Да, решение Вормура было спорным. Цвеин’де, тогда ещё первый помощник, пытался его отговорить.

— Не место уману среди охотников, — говорил он.

Но Вормур, старый упрямый вожак, остался непреклонен. На склоне лет такое с ним бывало.

Теперь Вормур отправился тропой к Чёрному Воину, Цвеин’де встал во главе клана, а уман по-прежнему оставался на их корабле. Кантве, его советник, предложил отвезти её домой, но Цвеин’де не стал этого делать. Решение было спорным: верховный совет мог расценить его как изгнание. А она не совершила ничего, за что её можно было изгнать. Да, она была шумной и болтливой, раздражающе любопытной, недисциплинированной, пугливой, вела себя и реагировала странно. Но при этом была предана клану, иногда даже больше остальных его членов. Соблюдала кодекс. Гордыня не коснулась её. И по меркам Яутов её трофеи были вполне неплохими. Однажды, на одной из охот, которые ещё проводил великий Вормур, из улья Жёсткого Мяса вернулись все, кроме неё. Это были первые охоты молодой крови, и от юнцов много трофеев не ждали. Как не ждали и большого числа выживших. Сезон выдался неудачным: молодняк был слабым. Тогда все решили, что уманка погибла, и собрались улетать. Но Вормур проверил компьютер. Уман оказался жив и, судя по трекеру, всё ещё двигался. Тогда Вормур взял пару охотников и вернулся за ней. Он вывел это маленькое, жалкое существо из улья. Взъерошенная, она нелепо смотрелась в наудских доспехах. Спотыкаясь и оглядываясь, семенила своими лапками, постепенно отставая и переходя на бег. Она даже не смогла унести свои трофеи. Их на копье нёс Вормур.

Уман как-то проник в сердце улья и каким-то чудом убил преторианца, перебив при этом десяток рядовых трутней. Для остальных охотников это стало шоком и ударом по их самолюбию. С двумя-тремя трофеями трутней они выглядели жалко. Даже охотники крови не смогли принести больше десятка Каинд-Амедах. Клабит, тогда ещё охотник молодой крови, самый крупный и сильный из нового набора, демонстративно уничтожил свои трофеи.

Уман же так и не осознал ценность своей добычи. Объяснять ей никто не стал. Кто возьмётся за такое? Уман обошёл всех охотников клана. Пожалуй, тогда только Вормур гордился ею.

На следующей охоте он погиб.

Права лидера перешли к Цвеин’де. Он встал во главе клана Малах’вей, но так и не придумал, что делать с маленьким охотником. И теперь она бегала за ними по пятам на своих маленьких тощих ножках. Одно его радовало: их век короток. Она либо погибнет на охоте, либо скоро состарится. И вот тогда он отвезёт её домой, не нарушив кодекс. Был ещё один способ избавиться от неё: она могла попросить его вернуть её домой. И он хоть сейчас выделил бы двухместный шаттл и отправил с ней Кан-Тея, своего первого помощника, чтобы они точно добрались. Но она ни разу не заговорила о доме. При всей своей болтливости, о нём она не вспоминала ни разу. «Может, там она вела себя дурно и теперь боится правосудия своих арбитров?» — задавался он вопросом. Цвеин’де посмотрел в лобовой иллюминатор на верхней палубе. За стеклом проплывали газовые гиганты. Корабль шёл в режиме экономии, используя гравитацию планет для разгона. Экипаж был чем-то занят: часть тренировалась в кех-рите, кто-то обрабатывал трофеи, а уман, вероятно, спал. Всё шло размеренно, пока второй пилот Арнхинде не сообщил:

— В секторе девять произошёл выброс вещества при поглощении чёрной дыры. Поток вещества пересекается с нашими координатами.

— Когда оно достигнет корабля? — прорычал Цвеин’де.

— Примерно через одну луну, — ответил второй пилот Арнхинде.

— Скорректировать курс, Кантве. Уведи корабль подальше от эпицентра. Наши щиты не выдержат, — приказал Цвеин’де.

— Выполняю, — ответил первый пилот К’диг.

— Курс проложен через пограничную систему с Аттури, — отчитался Кантве.

— Свяжитесь с их сторожевым кораблём. Предупредите их, — распорядился Цвеин’де.

— Выполняю, — сказал второй пилот.

Внезапно мостик вздрогнул. Свет мигнул и снова загорелся.

— Элем, доложи о состоянии, — Цвеин’де вызвал техника по внутренней связи.

— Небольшие сбои во вспомогательных системах корабля, — ответил тот.

«Как же некстати», — подумал Цвеин’де.

На следующий день охотники собрались в кех-рите. Цвеин’де хотел преподать им урок рукопашного боя. Здесь был и Клабит, а вот их горе-талисмана, маленькой самки, не было.

Он давно заметил, что Клабит и уман никогда не пересекались на тренировках: либо один, либо вторая. Напряжённость в их отношениях ему не нравилась. Нельзя допустить, чтобы она переросла в открытый конфликт. Он не позволит Клабиту так глупо загубить свою жизнь.

Клабит был сильным охотником, и Цвеин’де хотел бы видеть таких больше. Хорошо развит, крупнее своих сверстников, с длинными валарами, чётким чёрным рисунком на гребне и мощными мандибулами. Но личные качества оставляли вопросы. Слишком уж он был преисполнен чувства собственного превосходства. Его поступки находились на грани кодекса. Слишком велика была его гордыня и, следовательно, зависть. Рано или поздно он захочет бросить вызов и занять его место.

«Но для того, чтобы стать вожаком, мало быть сильным и ловким. Нужно сплотить стаю и использовать достоинства каждого воина, компенсируя недостатки другого. Вожаками не становятся одиночки, работающие на себя». Так говорил ему Вормур. У Клабита же не было ни одной такой черты. Если Клабиту всё-таки удастся одержать верх, под его руководством клан перестанет существовать. Цвеин’де вызвал его в центр, чтобы провести тренировочный бой и ознакомить с приёмами. Только они разошлись и заняли позиции, как свет в кех-рите потух и последовал толчок. Охотники устояли. Но отключившаяся следом на несколько секунд гравитация отправила всех, кто находился в кех-рите, в короткий полёт.

Металлический треск и яркая вспышка света. Гравитация снова заработала.

Цвеин’де сгруппировался, приземлившись на колено, и вызвал мостик.

— Что происходит, Кант-Тей? — спросил он.

— Вещество достигло корабля раньше, чем ожидалось. Есть повреждения систем жизнеобеспечения, — сухо ответил Кан-Тей.

По кораблю пробежала вибрация.

— Всем на мостик, — скомандовал Цвеин’де.

— Чмен-х, приведи умана, — добавил он.

Чмен-х, корабельный врач, развернулся и направился за самкой. Он знал все её укромные места на корабле, где она любила прятаться. Когда все собрались, на мостике уже не работали некоторые панели, а в воздухе стоял запах гари.

— Доложи о повреждениях, К’диг, — приказал Цвеин’де.

— Автопилот отказал, не работают два тяговых двигателя. Без них мы не преодолеем гравитацию планеты 345/7, — ответил первый пилот.

— Что это за планета?

— Холодный каменный гигант, покрытый льдами. На большей части планеты бушуют электромагнитные штормы, — добавил Арнхинде.

«Лучше не придумаешь», — подумал Цвеин’де.

— Есть ли на планете живые организмы?

— Местных форм жизни нет. Есть небольшая Аттурийская исследовательская станция, — ответил второй пилот.

— Выполняем аварийную посадку. Свяжись с Атоллом, — сказал Цвеин’де. — Клан Ксинда, кажется, был недалеко от нас. Первый и второй пилоты активировали панели ручного управления. Цвеин’де заглянул через плечо. Чмен-х привёл умана — взъерошенную, с тонкими валарами. Она явно была встревожена, но пока молчала. При входе в атмосферу на мостике погас свет, остались гореть только панели управления. Передний иллюминатор почернел. Палубу начало трясти. Вспыхнула электромагнитная буря, заливая всё зелёными и красными всполохами. Эти вспышки, похожие на невесомые ткани, переплетались с крупинками льда, отражающими все цвета радуги. Касаясь защитного поля корабля, электромагнитные поля взрывались синими искрами. Корабль, как щепку, швыряло из стороны в сторону. На палубе взорвалась часть вентиляционных систем. Огромные фильтры выдавило из пола, смяв металл, словно пластилин. Начался пожар, сработала система тушения. Некоторых охотников отбросило на пол.

— Щиты отключились, — сообщил первый пилот.

— Управление кораблём частично вышло из строя. Мы падаем, — добавил второй.

Пилоты изо всех сил пытались удержать штурвал. Красно-зелёные разводы перемешались с плотными клубами снега.

— Вошли в плотные слои атмосферы, — сказал первый пилот.

Иллюминатор корабля был объят огнём. На палубе становилось всё жарче.

— Не запускается тормозная система.

— Элем, в машинное отделение, — скомандовал Цвеин’де.

Цвеин’де подсчитал, сколько времени ему потребуется, чтобы добраться туда, и вызвал техника по рации.

— Докладывай, Элем, — сказал Цвеин’де.

— Нарушена целостность реактора. Пытаюсь запустить тормозные двигатели, — ответил Элем. Зрачки Цвеин’де сузились. Нарушение целостности реактора означало только одно — Элем уже не вернётся. Радиация уничтожала всё на своём пути, и скоро она доберётся до них. Он не так представлял себе свою гибель — от собственного корабля.

На короткое время на палубе загорелся свет, панели замерцали и заработали. Пилоты скорректировали траекторию снижения. Свет снова погас, но передний иллюминатор перестал гореть, и перед ними открылись бескрайние поля чёрных заснеженных пиков, за которыми простиралась равнина снегов, горы и ущелье.

— Столкновение с поверхностью через три, два… — начал отсчёт первый пилот.

И вдруг невероятный удар погрузил всё в черноту.

Чёрные пики вспороли корпус корабля, как консервный нож банку.

Глава 2

Первое, что почувствовал Цвеин’де, как снежинки падали на его жевала, тая. Глаза закрыты, но было как-то слишком светло. Потом пришла боль. Боль во всем теле сразу. Он открыл глаза. Вместо панелей на потолке мостика над ним было небо. Синее. Переливаясь чуть заметными магнитными полями, красными и зеленым, так безмятежно и невесомо сейчас парило это смертоносное явление, разорвавшее их корабль. Он повернул голову на раздавшийся шорох слева. Первый пилот К’диг уже поднимался, откидывая взглядом панель управления. Где-то сзади раздался рык Клабита. Цвеин’де пошевелил конечностями. Все на месте, травм нет. Рывком он поднялся, превозмогая боль, не показывая этого никому. Предводитель не должен лежать, когда его клан уже на ногах. Вместе с Кан-Теем нашли второго пилота. Вернее то, что от него осталось. Его разорвало и перемешало с панелями корабля. Даже провести обряд погребения было не с чем. Всю правую часть корабля разорвало. Он изрядно накренился, завалившись на бок, вывалив стальные внутренности на снежную равнину. Все, кто находились с правого борта, погибли. Он потерял много охотников. Их перемешала настолько с обломками корабля, что опознать тела было невозможно.

Клабит поднялся и заревел, вся его шкура была покрыта твеем, множеством мелких неглубоких порезов. В отличие от Кан-тея, он не начинал поиски товарищей, а стал приводить себя в порядок. У Кан-тея была рана на руке. «Возможно, он ее даже сломал.» – подумал Цвеин’де

Они подняли один из листов обшивки. Там лежал Чмен-х. Он был жив. Они помогли ему подняться.

— Сколько раненых? – спросил он.

— Неизвестно, ищем, – ответил Цвеин’де.

То тут то там раздавались шорохи. Охотники поднимались.

—Сюда! – крикнул Кан-Тей.

Он добрался до того, что раньше было входом на мостик. Там, прижатый массивной дверью, лежал Зив-Нак. Дверь разрезала его практически пополам, прижав его и не дав умереть сразу. Он был в сознании, точнее, на грани. Цвеин’де и Чмен-х пробрались к нему. Чмен-х приподнял его голову, чтобы он перестал захлебываться твеем. Чмен-х машинально просканировал тело, хотя было и так понятно, что он не жилец. Предводитель склонился на одно колено перед воином. “Хоть одного удастся отправить к Кетану как положено.” – подумал Цвеин’де. Зив-Нак хрипя произнес:

— Для меня было честью стоять в рядах твоего клана, – переходя на кашёль, с трудом сдерживая боль. – Прошу тебя, мой предводитель, направь меня в чертоги предков.

Цвеин’де закрыл глаза и вместе с остальными склонил голову. Потом положил руку на его лоб. Медленно опускаясь, когтистая рука соскользнула вниз, ложась на грудь. Сжалась в кулак и раздвинулись запястные лезвия, которые не встретив сопротивления, прошли через незащищенную шею и с треском пробили черепную коробку, пройдя насквозь. Мгновенно оборвав жизнь Зив-Нака. Чмен-х аккуратно положил его голову.

Цвеин’де вышёл на центр, теперь уже остатков палубы, и проводил всех взглядом. Кан-Тей, Чмен-х, Клабит, К’диг, Ирм’ор. Вздохнул. Больше половины клана мертвы. Наступила тишина. Только снежинки тихо падали. Корабль ещё хранил тепло. Потом раздался шорох. Где-то из угла. Цвеин’де понадеялся увидеть кого-то из сородичей, но это был уман. Похоже, боги наказывали его им. Просто неубиваемое существо. На самке не было ни царапины. Она отряхнулась и вышла к остальным. Немного подождав, он взял слово:

— Кан-Тей ты успел связаться с Атоллом?

— Я отправил сигнал, но не получил ответа. Возможно, магнитная буря не дали пройти сигналу.

— Устройства экстренной связи?

— Походный модуль не поврежден. Но для его работы необходимо подняться на один из пиков. В низине скалы не пропустят сигнал.

— Что с королевой Каинд-Амедах - спросил он у загонщика

— Не пережила падения - сообщил Ирм’ор.

«Хоть одна хорошая новость» - подумал Цвеин’де

— последнее что сообщил Элем, было сообщение о нарушении целостности реактора. Поэтому в сторону машинного отделения не ходить. Собираем все что можно использовать и выдвигаемся в сторону гор немедленно. Тепло на палубе может быть вызвано утечкой радиации.

— Кан-Тей нужно настроить метеоборудование, я не хочу, чтобы одна из этих бурь нас неожиданно накрыла. Не берите много оружия, стандартная экипировка. Это планета убивает иначе. Проверьте тепловые сетки. - Последнее слова он продублировал через переводчик.

Хизер выбралась из-под завала. На ней был биошлем охотника. И это единственное, что спасло ее лицо. Когда наступила полная темнота с летящими со всех сторон кусками корабля. Она машинально сгруппировалась, прижав голову к коленям и закрывшись руками и это ее спасло. Пролежав так и приходя в себя, она поняла, что никто не поможет ей выбраться. Они никогда не помогали. Отношение к ней в клане было от лютой ненависти, до холодной отстраненности. Единственный, кто к ней был добр, их бывший вожак Вормур, был теперь мертв. Она иногда в своем отсеке тихо плакала. Ей было так тяжело, порой хотелось бросить все. И вернуться, только куда… ее родители уже давно мертвы. Ее дети тоже. С мужем они разошлись. Горе не всех способно сплотить. Друзья видя ее отстраненность со временем растерялись. Она все чаще стала задумываться, как это принять все таблетки снотворного, который ей выписал врач? А потом пришли они, и она снова почувствовала себя живой. На грани между жизнью и смертью. Не боясь ни одного из исходов. Теперь она бросала себя в улья ксенаморфов, в пески с гигантскими червями, в джунгли с летучими хищными тварями размером с корову. Она просто ждала, что смерть найдет ее сама, но этого не происходило.

Когда корабль стал падать, она впервые за все время по-настоящему испугалась. Охотясь с ними, она не была Хизер Мейсон и если бы умерла, то как инопланетный охотник. Бесстрашный и беспощадный. А разбиться на корабле – это так по-человечески. Она снова стала Хизер. У которой не звонит телефон, про которую не вспомнят, которая ходит на сеансы психотерапии и подолгу молчит. И вечером пьет антидепрессанты и снотворное, чтобы не видеть снов.

Сейчас ее предводитель скомандовал сборы. Сказал проверить, работает ли у всех тепловая сеть, согревающая их в холодных лабиринтах пещёр. Она открыла свой наручный компьютер. Она плохо понимала их символы, ей показали, что нажимать, для получения определенного результата. Она нажала, включив обогрев, подождала. Сетка как-то слабо нагрелась, не давая приятного, как раньше, тепла. «Надеюсь, этого хватит». Ее наплечная пушка куда-то отлетела. Ее она не нашла. «Предводитель сказал, что опасных тварей здесь нет. У нее есть все ещё копье и Кин-Тип. Есть запасы еды, а вот аптечка осталась в ее отсеке» - с грустью подметила она.

Они вышли через разлом в корабле. Она посмотрела назад. Их корабли были похожи на рыб. Этот – на кита. Теперь он с вспоротым брюхом лежал на боку. Светило солнце, такое яркое. Снег хрустел. И тёмно-синее небо. «Какое красивое здесь было небо.» - думала она. На нем колыхалось северное сияние. Зеленое и красное на синем. И казалось, оно переливается всеми цветами радуги.

Остальные охотники и ее предводитель взяли какое-то оборудование. Ей ничего нести не дали. С одной стороны, ее это задевало, ее считали слабой. С другой, она объективно не ровня им. И свои победы она считала лишь удачным стечением обстоятельств, а не отточенными охотничьими навыками. Она заметила, как Чмен-х провел когтистой лапой по боку, в руке у него остались разорванные куски его сети. «Только не он!» испугалась она. Чмен-х был их врачом и, наверное, единственный, кто был хоть и в силу профессии к ней терпим, если не считать предводителя. Он единственный, кто к ней хоть иногда прикасался. Ей не хватало тактильного контакта. И теперь его сетка повреждена. «Почему не этот говнюк, Клабит!» Таких, как он, она хорошо знала. Самовлюбленный говнюк, такие идут по головам. Причем в случае с охотниками, это буквально.

Чмен-х подошёл и сообщил об этом предводителю. Похоже, эта новость его тоже расстроила.

Чмен-х отошёл и взял несколько шкур. Сделал себе что-то вроде туники, обмотал руки и ноги. Предводитель рыком призвал всех выстроиться в шеренгу. Она встала как всегда сзади. Сзади шли самые слабые. Но Цвеин’де махнул на нее рукой и потребовал, чтобы она заняла место в середине, рядом с Чмен-хом. А сзади поставил Клабита. На удивление, он даже не попытался разразиться недовольным рычанием. Они пошли друг за другом.

Светило солнце, морозная свежесть. И все бы хорошо. Да только идти в след за охотниками было невыносимо сложно. Огромные тяжелые, они оставили глубокие следы, в которые Хиизер проваливалась по колено. Да ещё следы эти были на большом расстоянии друг от друга. Она, пыхтя и вспотев перепрыгивала из лунки в лунку. Чмен-х шёл за ней и иногда как-то странно стрекотал. Похоже он посмеивался над ней.

По направлению, они двигались к горам. «Наверное, там они организуют стоянку и будут ждать, пока их не спасут, нет не “спасут”, “заберут”» - «Спасти» - у них такого слова не было. «Спасение» для них было как «изнасиловать» – ругательство, унижающее достоинство.» - размышляла она.

Цвеин’де вел охотников к скалам. Поставив слабых и с неисправным оборудованием в центр, чтобы не потерять их по дороге. Новость о том, что Чмен-х потерял тепловой модуль, его очень огорчила. Не хватало им ещё и потерять врача. Во льдах, где убивает буквально все. Чмен-х использовал шкуры, когда-то они согревали их предков на родной планете. Но там не было таких суровых холодов, сложно сказать, насколько это ему поможет. Он заметил, что и у умана блок был не исправен. Но она не сообщила ему, значит справится сама. На середине пути Кан-Тей сообщил, что у нее он едва работает. Возможно, она пока не замечает этого. Уманы лучше переносят холод. Чмен-х всю дорогу посмеивался над ней. Когда она проваливалась в снег.

До скал им сегодня не добраться, уман явно не дойдет, она уже выбилась из сил. Чмен-х сильно замерз. На этой планете день длился практически всегда, когда за горизонт садилось одно солнце, тут же вставало другое, лишь магнитные штормы закрывали небо. Тогда оно становилось похоже на ночное. Когда пыхтение самки сзади стало совсем невыносимым, он остановился и велел разбить лагерь.

Охотники разложили устройства, похожие на металлические диски. Лепестками по кругу они раскрылись, образуя стальные круглые платформы. Электрический разряд. И над кругом поднялась черная ткань в форме купола. Ещё разряд – и она затвердевала, приобретя с внешней стороны белый цвет, сливаясь с окружением. Таких куполов было два: один большой, другой поменьше.

Хизер даже не стала спрашивать. Маленький был для нее. «Мальчики и девочки отдельно». Что эти существа были мужчинами, она не сомневалась. Когда ее впервые привели на тренировку в их зал, они, как им положено, тренировались рукопашному бою, нагишом. Что повергло ее в шок и просто уничтожило воинственное настроение в зале. Все внимание было на нее и на ее реакцию. Кажется, им тоже стало интересно, разденется она или нет. Она, покраснев, закрыла глаза и двигаясь вслепую, наткнулась на пару обнаженных тел, выбежала из-зала. Убегая, она слушала, как гробовая тишина сменилась раскатистым гортанным смехом. Да, они умели смеяться. После охотники предпочитали тренироваться в набедренных повязках. Но некоторые долго сопротивлялись, это был, конечно, Клабит. Он заходил и демонстративно вставал напротив нее, уперевшись мощными руками в бока, будто хвастаясь своим «достоинством». Это все очень быстро пресек Вормур, запретив покидать свой отсек без набедренных повязок. Они их называли “юса”.

Хизер зашла в свой шатер. Там было вполне тепло и темно. Ткань свет не пропускала. На полу ей положили шкуру и больше ничего. Она разложила горелку, повесила котелок и вышла, набрала снег и вскипятила воды, попила и умылась. Поела прессованный белковый брикет, растворив его в воде. И легла на шкуру. Надышавшись морозным свежим воздухом, она сразу уснула.

Проснулась она от стука по куполу палатки. Ее будили. Эти существа могли неделями не спать. И они первое время не понимали, почему она постоянно засыпает. Пару раз на тренировках она теряла сознание от усталости. Цвеин’де осознав, что она не в состоянии столько бодрствовать, стал рассчитывать время ее занятий иначе.

Когда она проснулась, он сразу понял, что у нее предательски заболело горло. Это было худшее, что она могла себе представить. Как она будет здесь себя лечить! Чмен-х мог заживить раны, вправить кости, ожоги, но как вылечить простуду? Никто из них не знает. У них совсем другая химия. Одевшись, посидев и подумав, она решила всё-таки поговорить с Чмен-хом. Может у него найдется что-нибудь для нее? Когда она вышла, охотники уже собрались. Она сразу увидела носилки, чем-то напоминающие волокуши. На них в шкурах лежал Чмен-х. Все вопросы отпали, внутри все скрутило и сжалось. Клабит взялся за ручки и повез его. Провозя мимо, она увидела, как бледен он был. Глаза закрыты. Она даже не заметила, как ее палатку собрали. А ее колонна стала удаляться. Придя в себя от ступора, она побежала за ними. Пристроившись сзади за Клабитом. Тот остановился и рыча выкинул руку, требуя, чтобы она шла впереди.

В этот день, в погоде что-то поменялось. Небо как будто стало насыщеннее и темнее. Но все ещё по-прежнему ясное, как будто стало тяжелее.

Горло болело все сильнее. Появилась тяжесть в движениях. Заболела поясница. Интересно, они ее оставят, узнав, что она больна, или тоже будут везти с собой?

Ровный, белый, нетронутый снег стал сменяться буграми. Из некоторых бугров, из-под снега торчали черные острые камни. Глубина снега уменьшилась, и Хизер перестала проваливаться в него. Они шли все дальше. Скоро снег вообще практически исчез. Он лишь немного припорошил черные гладкие камни. Они вышли в ущелье. Горы поднялись по обе стороны хищными пиками. Стало темнеть.