Сквозь лед

– Да, они могли это сделать. Но я всё же рассматриваю как вероятный контакт с тварью в теле Кан-Тея. Нам не известны эти существа, не известны их возможности, – ответил Храф.

– Воспоминания самки могу дать ответ, – сказал Сар’ак,

– Как правильно заметил Цвеин’де, извлечение их может убить её и эмбрион, – заметил Храф.

– Среди арбитров есть охотники, что владеют телепатией настолько превосходно, что проникают в сознание незаметно, не оставляя никаких следов своего присутствия, – ответил Прам’ат.

– Через сколько такой арбитр может прибыть сюда? – Спросил Сар’ак.

– Я уже его вызвал, его шаттл пристыкуется через 5 лун, – ответил Прам’ат.

– У нас есть время на изучение этого существа. Я предлагаю передать это тому, кто имеёт опыт в работе с её видом, – начал Храф.

– Ты хочешь привлечь этого аттурийского перебежчика Арш-аде? – спросил Сар’ак.

– Арш-аде внёс весомый вклад в развитие нашей науки, – поправил его Храф.

– Её методы спорны, не удивлюсь, если он уже не раз преступал кодекс. Он такой же, как и любой из их рода – прорычал Сар’ак.

– Сейчас он наиболеё подходящая кандидатура, – ответил Храф.

– С ним самка точно не доживет до допроса, – огрызнулся Сар’ак.

– Довольно! – Рявкнул Прам’ат.

– Пусть у неё возьмут анализы и передадут ему на изучение. Её осмотрит местный лекарь. После допроса и по результатам анализов решим, что делать с ней дальше. Такое решение должно удовлетворить всех, – подытожил Прам’ат.

Хизер все больше лежал в своей новой камере или палате. Спала она в последнеё время плохо. Ее мучили кошмары. Один и тот же. Ей снилось это место. Она стояла раз за разом в этой снежной пустыне, чувствовала этот обжигающий холод. На небе парило северного сияния. Зеленые, багровые, переливались в полной тишине. Вот только теперь ей стало казаться, что за этими всполохами света есть что-то ещё. Какие-то силуэты. Огромные скрюченные твари по ту сторону тянули свои когтистые лапы. Казалось, там реальность истончалась, становилась тонкой полупрозрачной мембраной. «кому-то из них все же удалось прорваться.»

- как-то подумала она. "Я Чувствовала их за спиной. Поворачиваясь голову, едва улавливая их краем глаза тень." Иногда тишину этого места нарушал далекий детский плач, едва различимый. Все чаще, просыпаясь она в холодном поту, чувствовала их присутствие. «Они не могут быть здесь. Как они могут попасть сюда? Из кошмаров? Ещё ни один кошмар не покинул ничью голову. Я за миллиарды километров от этого места и больше не увижу его, никогда. Это просто ПТСР»,– успокаивала она себя.

За то время, что она находилась здесь, немного освоилась, стала привыкать к отсутствию ступни. Сделали все очень аккуратно, даже шрамов не осталось, как будто ее и вовсе никогда не было. В ногу был вживлен металлический обод, чуть выше щиколотки, к нему крепился протез. Через него она управляла и чувствовала искусственную ногу. Первое время, когда она спала с ним, протез мог очень сильно ударить по здоровой ноге, отчего она просыпалась. Сначала она даже стала снимать его на ночь, но потом привыкла. «Что делать, если они придут, а она не сможет быстро подняться?» А они приходили. Сегодня она лежала на боку и смотрела на колонну, где дважды в день появлялась еда и вода. До этого всегда, но не сегодня. Сегодня была только вода. Дверь с привычным шипением открылась. В этот раз вошел их «Полицейский», она научилась опознавать их по униформе. Вошедший, чуть постоял в дверях, оценивающе и саркастично посмотрел. Сделал несколько шагов к ней и положил на край кровати доспехи и шлем. Это была тренировочная броня.

– Воин крови Хиз-ер клана Малах’вей. Тебе выпала честь держать ответ перед советом старейшин. Приведи себя в достойный вид.

- он указал пальцем на доспехи. Она поклонилась. Он вышел. Хизер, не теряя времени оделась. Шлем тоже. Его положено держать в руках, но она оденет его. Она не может долго дышать их воздухом. Но больше ей был нужен переводчик. Их речь на слух ей сложно было разобрать. Особенно если говорил, тот к кому она не привыкла. Перед начальство Цвеин’де оконфузиться не хотелось.

Глава 7

Раздался сигнал на ультразвуке, способный уловить лишь ухо охотника, Цвеин’де открыл глаза. Они подлетали к клановому кораблю Ксинда. Он проверил системы, всё работало исправно, Аттури явно здесь покопались. Чувствовал он себя превосходно, редко когда можно было позволить себе столь продолжительный отдых. Уман по-прежнему спала. Он слабо заурчал, чтобы разбудить её. Она не отреагировала. «Действие препарата ещё не закончилось?» - подумал он. Легонько потряс её за плечо. В этот момент управление капсулой было взято кораблём Ксинда. Силовое поле направило её в док. Войдя в него, в капсуле снова появилась гравитация. Сработали механические зажимы. Достаточно сильный толчок. Уманка упала на дно капсулы, от чего проснулась. Забарахталась, запутавшись в ремнях, которыми он её пристегнул. С шипением заработали насосы, выращивающие давление.

— Поднимайся. - Отстегнув её, скомандовал он. Она закивала головой, переворачиваясь и подтягиваясь на локтях.

— Не показывай свой страх и слабость, она оскорбительна для воина. Она снова кивнула. «Не хватает, чтобы она здесь так кивнула». - Он недовольно заурчал, понимая, что его приказ вряд ли исполнят. Уманка вообще очень своеобразно понимала, что от неё хотят. То до абсурда буквально выполняя приказанное, то вдруг излишне творчески подходя к задаче. Во втором случае результат мог его по-настоящему удивить. Первое время сложно было просчитать, как она поведёт себя в той или иной ситуации. Это делало её самым непредсказуемым охотником клана. Со временем он начал чувствовать её. Предугадывать её поведение. Она очень зависела от своего эмоционального состояние. Самое опасное было, никогда она боялась, а когда начинала сомневаться. Начинала метаться, теряя контроль над ситуацией. Он старался это выявлять как можно раньше и пресекать, беря над ней контроль. Он не использовал телепатию с ней. Для такого слабого существа, телепатический контакт мог нанести непоправимый вред. Максимум, что он делал, — это считывал её эмоции. И к его огорчению, в той неутихающей буре эмоционального шторма, он редко чувствовал злость или священную ярость. Даже во время стычек с членами клана, которые откровенно её притесняли, она не злилась, а чувствовала грусть и растерянность. Он не вмешивался, ждал, что однажды она разозлится и начнет наконец- то вести себя как охотник. Но время шло, ничего не менялось. Зато он выявил примерную цикличность в её настроении. Это стало для него открытием. В определённый временной период она испытывала определенные эмоции. Сначала эмоциональный подъём, потом спад. После спада, она пряталась от них несколько лун. «Возможно, ей не хватало сил с ним справиться и пряталась?» - так он решил. Они уважали её желание побыть одной и не беспокоили.

Капсула открылась. Цвеин’де поднялся. В просторном помещёнии доков находились несколько маленьких кораблей для спуска на поверхность небольших отрядов и одиночных охотников. Все очень стандартно. Напротив капсулы полукругом выстроились все охотники клана. Он не ожидал такого приема. Он был уверен, что его встретит Ксинд с первым помощником. Максимум с парой охотников. Но здесь были все. Все были облачены в доспехи и готовы к бою. Бою с ними? Не помнил он ничего за собой или за уманом, за что бы их отнесли к дурной крови. Не могло же прибывание на станции Аттури привести к их изгнанию? Ксинд стоял в центре, чуть впереди. Прицелы плазменных пушек были направлены на них, но сжигатели оставались холодными. Самка, чуть опоздав, тоже спрыгнула, её качнуло. Но она оправилась и встала как полагается, не прячась, развернув плечи и подняв голову.

— Долгих лет и славных охот тебе и роду твоему, Ксинд. – поприветствовал его Цвеин’де.

— И тебе славной и долгой тропы, Цвеин’де.

— Я где-то нарушил священный кодекс, навлекая на себя гнев старейшин? Что меня и мой клан встречают с разложенным копьем, словно мы грязнокровное отродье? Ксинд покосился на умана. Да, он слышал, что в клане Цвеин’де был живой уман, странная прихоть старого вожака. Он оказался ещё меньше, чем он себе представлял. Странно, что среди всех воинов Цвеин’де выжило только это существо. Кажется, это даже не самец, уж слишком мелкий.

— Славный Цвеин’де, не ты, ни твой клан не запятнали свою честь. Но я всё равно вынужден сопроводить тебя в изолятор, где ты и твой клан пробудете до прибытия на Атолл. Со мной связались старейшины. Они поведали мне, что наши враги с Аттури вышли с ними на контакт. Что станция, принявшая вас, была заражена и уничтожена их вожаком. Они приняли достойную смерть, не справившись с заражением. Зараза увела с тропы и твоих охотников. Вы оба имели контакт с зараженными. Совет принял решение изолировать ваш клан, до того, как будет установлено, заражены вы или нет. Это можно сделать только на Атолле. До прилета вы будете находиться на карантине. Цвеин’де тихо зарычал, раздраженно тряхнул головой.

— Как будет угодно старейшинам. – прошипел он, подходя к Ксинду, чувствуя, как нарастает напряжение среди окружающих охотников. Но сам Ксинд был спокоен.

— Следуйте за мной, – сказал он.

Ксинд развернулся, и их взяли под конвой. Идя по коридорам Цвеин’де, размышлял: «Теперь он словно дурная кровь.» Ощущения были болеё чем мерзкие. Уманка молча, семенила своими маленькими лапками, отставая и догоняя их, переходя на бег. Никто и не пытался сбавить темп. Они спустились на нижние палубы, где стены не украшали руны и резьба, прославляющая клан. Только тесные, низкие коридоры с изъеденными ржавчиной перегородками. Сюда даже священную дичь не помещали. Никто сюда не спускался, если все работало. Здесь были камеры для охотников, которые нарушали кодекс и уже не могли смыть с себя позор на ритуальной охоте. Их ждала позорная и мучительная смерть. Публичное срезание валаров. И если охотник не умирал в процессе от боли, его обезглавливали. А его череп становился украшением корабля, но не на трофейной стене, а как безделушка. От недостатка света уманка стала спотыкаться. «Здесь она всё равно что слепая», – подумал он. Его это стало злить небрежное отношение к члену его клана. Они остановились напротив двух дверей. В отличие от остальных, они были не сильно изъедены эрозией. Сначала открыли ту, что напротив умана. Она, не понимающе, посмотрела на него. Немой, не озвученный вопрос застыл в её глазах. Он дал знак, что она может идти и не бояться. Она недоверчиво посмотрела в проем и вошла, остановившись посередине, обернулась. За её спиной закрылась дверь.

— Славный Ксинд, если я и мой клан не утратили своего статуса, я хочу попросить твоего лекаря осмотреть моего охотника. Она была больна и ранена. И хочу обратить твое внимание, что уману нужна кислородная среда для выживания, а на нижних палубах фильтров среды нет. Я не хочу потерять своего охотника из-за проявленной небрежности.

— В клане есть лекарь, но боюсь, ему не приходилось выхаживать столь необычных существ. Но я даю слово, он осмотрит твоего охотника, и я передам распоряжение, чтобы ей выдали маску с фильтрами. Я вынужден попросить тебя, славный Цвеин’де, сдать все свое оружие. Оно будет сохранено и возвращено тебе после разрешения этой ситуации. Цвеин’де тихо зарычал, но подчинился. Отключил и снял сжигатель. Передав его охотникам сбоку, так, что он качнулся. Затем снял и отдал копье и Кин-типа, два клинка, разрывные заряды.

— И маску, Цвеин’де, – продолжил Ксинд. Он снял шлем, раздраженно разведя жевала. Перед ним открыли камеру, и он зашел. За ним закрылась дверь. Здесь было очень холодно, обогрев работал плохо. Воздух слишком сухой и тяжелый. Скореё всего, он не проходил никакой очистки. К стене была прибита непривычно низкая, стальная, продавленная, металлическая койка. По неровным, черным, грязным стенам стекал конденсат, оставив полоски эрозии. В углу горел тусклый, одинокий светильник. Цвеин’де прошел и сел на лежанку. Она под ним натужно заскрипела, хрустнул сгнивший металл.

Хизер осталась практически в полной темноте. Тусклый свет лишь отдаленно давал представление о геометрии помещёния. Воздух с запахом ржавого металла и гари, такой едкий и сухой, резал горло и легкие. Здесь было не так жарко и влажно, как было принято у них на верхних палубах. Она выдохнула, теперь можно не держать осанку. Она подошла к прибитой большой металлической доске. «Деформированный ржавый кусок металла»,

– подумала она, садясь. Судя по интерьеру помещёния, они попали в тюрьму. «За что?»

- ей вряд ли объяснят. И зная их суровые нравы, наверное, теперь их казнят. «Только бы все сделали быстро», – пронеслось в её голове. Цвеин’де не рассказывал, как проходили такие казни, что делали с теми, кто грубо нарушил кодекс. Только раз он как-то сказал, что они болеё не считают таких охотников своими сородичами, имена их вычеркнуты из древа памяти, их заслуги забыты, а трофеи уничтожены. Что по статусу они ниже дичи, и любой может убить такого изгоя любым способом. Ноги непривычно касались пола. Она легла, оставив уцелевшую ногу на полу. Её очень сильно тошнило, очень сильно болела голова. Она стала искать отхожеё место, чувствуя, как к горлу подступает. В противоположном углу было чёрное углубление с отверстием. Поняв, что уже нет сил терпеть, резко рванула в этом направлении. Её несколько раз вырвало водой и чем-то зелёным. На несколько минут стало лучше, этого хватило, чтобы дойти и снова лечь. Она пыталась заснуть, но ничего не получалось. Головная боль сводила её с ума, отнимая последние силы. Хизер просто лежала, свернувшись клубком, кусая нижнюю губу. Чувствуя, что начинает непроизвольно дрожать. То ли от холода, то ли от боли.

— Мой кар'клей, что мне делать с уманом?! – С праведным возмущением спросил Аг-ларк, корабельный медик.

– Я могу снять с него скальп и украсить им трофейную стену! – предложил он.

— Я обещал Цвеин’де, что ты осмотришь его. В базах болеё чем достаточно информации о них.

— На изучение этих баз нужно время. И его скореё всего нужно будет принести сюда.

– Рукой он окинул свои владения. Это был достаточно просторный медицинский модуль, состоящий из нескольких секций.

— Исключено, я не могу допустить, чтобы кто-то из них покинул карантин.

— Зачем тогда было вскрывать капсулу? Не проще ли было перевести её в режим глубокой гибернации до прибытия на Атолл?

— Нет,

– рыкнул Ксинд.

– Цвеин’де пока ещё предводитель клана. С ним нельзя обращаться подобным образом.

— А на счёт умана, старейшины четко дали понять, что нужны оба. Если он сдохнет, ты ответишь за это.

— Если он заражён и нападет, я могу его убить?

– спросил Аг-ларк.

— Да, только тогда ты займешь его место. – прошипел Ксинд

— Анализы я могу взять? – спросил Аг-ларк.

– Мне нужно понимать, что с ним происходит.

— Можешь, – уже на выходе бросил Ксинд.

Щелкнул затвор замка. Хизер немного подняла голову. Но было так темно, что она могла только определить количество вошедших. Их было двое. Один встал в дверях. Второй подошёл к ней. Она хотела подняться, но голова закружилась, лишив её ориентации в пространстве. Её бесцеремонно перехватили за руку и потянули наверх. Она села. Её опять затошнило. Схватили за шею, но не для того, чтобы задушить, а чтобы осмотреть голову. Что-то больно укололо в шею под челюстью.

Когда Аг-ларк зашел в камеру с конвоиром, Уман клубком лежал в дальнем углу койки. Он не стал прибегать к формальному обращению и поднял его за руку, немного удивляясь количеству унтаров, которые он носил. Просканировав его, понял, что это была самка. Ему даже не пришлось обращаться к базе

– самка была беременна.

– Как такое могло произойти?! – спросил Ксинд, откинувшись в своем кресле в отсеке для переговоров. Сейчас он гарантировал приватность их беседы, перебирая в когтях модуль питания от системы маскировки, который он хотел модернизировать до того, как Аг-ларк застал врасплох такой необычной новостью.

– Честно говоря, у меня нет ответа на этот вопрос, – склонил на бок голову Аг-ларк.

– Может, был второй уман? Или кто-то из клана Цвеин’де? Я слышал, Ирм’ор любил экзотику,– предположил Аг-ларк.

– Аг-ларк, ты рискуешь выйти отсюда без жвал,– зашипел Ксинд.

– Думаешь, Цвеин’де не заметил бы подобной связи! И откуда у них второй уман?! Они его все время на корабле с собой возили в тайне?!

– может самка захотела?

– дурак – оборвал его Ксинд Сама мысль, что кто-то запятнал себя связью с низшим существом, была омерзительна. Он хорошо знал Цвеин’де и мог поручиться за него. Он бы не допустил подобного кощунства в своем клане.

– Аттури могли сделать подобное с уманом? Что произошло на станции, нам до сих пор не известно, – немного успокоившись, продолжил он.

– Да, могли. Они как и все, используют уманов для своей работы. Но зачем для этого было использовать умана из клана Цвеин’де? Это вызовет столько проблем. Проще использовать специально отловленных для этого особей, – ответил Аг-ларк.

– Не знаю, отдаленная станция, не могли доставить вовремя материал. От клана остался один вожак и воин, никто бы не узнал, если бы они сгинули в снегах. Но их отпустили и дали им корабль. Что очень на них не похоже, – продолжил размышлять Ксинд.

– Они могли их отпустить, чтобы они продолжили распространять заразу и заражали бы наши Атоллы, – ответил Аг-ларк.

– Зачем тогда предупредили? – спросил Ксинд.

– Нет, это не Аттури. – Решительно подытожил он.

– А что сама самка думает поэтому поводу?

– Я не спрашивал. Я провел сканирование, взял анализы, дал ей обезболивающие. У неё сотрясения, она дезориентирована

– А ты можешь рассчитать, когда предположительно произошло зачатие?

– Постараюсь изучить этот вопрос. Сейчас я не знаю, как развивается у них беременность. Ксинд помрачнел, переведя взгляд на модуль. Он чувствовал, что его клан втянули во что-то очень неправильное и ему как можно скорее хотелось все это побыстрее кончилось.

– Свободен, – коротко рыкнул он. Аг-ларк поклонился и вышел. У Ксинда была мысль на этот счет, но он не хотел её озвучивать. Он думал, что теперь нужно сообщить об этом старейшим. Эта новость доставит ещё больше проблем клану Цвеин’де. Как бы не обернулось все это их ликвидацией. Он уважал Цвеин’де. Всегда мог на него положиться. А сейчас получается, что он предал его. Забрал оружие и отправил на нижние ярусы того, кого он назвал равным. Ему было противно от всего этого, от себя самого. Возможно, потом Цвеин’де захочет вызвать его. Тогда он обязательно удовлетворит его просьбу. Он вывел панель и запросил соединение с Атоллом.

Цвеин’де не знал сколько прошло времени. Он не следил за ним. Ему исправно приносили еду и воду. С Ксиндом ему больше не удалось поговорить. Оставшись в одиночестве, он много думал о своем клане, о Кан-Теё, о Фолинде. Ему так и не удалось справиться с заражением. Он не очень хорошо относился к Аттури, но Фолинд ему понравился. Ему подобной судьбы он не желал. Цвеин’де и раньше терял охотников, их место всегда занимали другие, это был естественный ход вещёй. Но сразу всех… Он сожалел, что Кетану не дал ему возможности уйти вместе с ними. Вожак должен уйти вслед за своим кланом. Особенно его огорчала утрата Кан-Тея. Он был очень проницательным и очень умен. Он знал его с самого начала, обучался с ним, пошел за ним в клан Малах’вей. Он стал бы хорошим вожаком, лучшим, чем он. Когда он видел его в последний раз, собой он больше не был. Он даже не знает, в какой момент он заразился, когда погиб. В какой-то момент двери открылись, и к Цвеин’де зашли два охотника из клана Арбитров, это был дурной знак.

– Цвеин’де, предводитель клана Малах’вей, на выход. Тебя ожидает совет старейших,

- раздался рокочущий голос арбитра. Цвеин’де поднялся, на него одели оковы. Мысль о том, что он мог стать дурной кровью, за это время больше так не обжигала. Он начал привыкать к этому новому статусу. Он посмотрел налево, выйдя из камеры. Там открылась соседняя дверь, и вывели маленькую самку. Все такая же тощая и напуганная. Она ждала, что он ответит на её вопросы. Они застыли в её глазах. Но ему нечего было ей сказать. Они встретили ещё двоих Арбитров и отправились по коридорам.

Хизер посещали не часто. В основном приносили еду и воду. Пару раз приходил их врач, проводил какие-то манипуляции, что-то вроде капельницы. Теперь он приходил один. Ей выдали респиратор. В нем она чувствовала себя гораздо лучше, но вот есть по-прежнему не могла. Голова прошла, но тошнить не переставало. Из-за постоянной темноты она перестала ориентироваться во времени. После уколов она обычно засыпала и не знала, сколько спит. Она несколько раз пыталась заговорить, но на её вопросы раздражённо рычали. Это не было угрозой. Это было что-то вроде «отстань». Цвеин’де тоже так рычал, когда ему надоедало отвечать. В целом, учитывая их традиции и полное отсутствие сострадания, о ней заботились хорошо. Она по обыкновению своему лежала и смотрела на единственно горящий огонек. По её предположению, источник света был органический. На корабле, на котором они летали, технологии причудливо переплетались с органическими врастающими структурами. Ей тогда казалось, что потолки были сделаны из неких сросшихся мембран и светились изнутри. Они были как внутри огромного существа. Ей всегда хотелось их потрогать. От этих мыслей её отвлекла дверь. Она с щелчком открылась. Хизер не обратила на это внимание, ожидая еду или воду. Её обычно ставили на пол и уходили. И приподнялась только после затянувшейся паузы. В дверях стоял Цвеин’де, всё такой же величественный и огромный. Но что-то было в нём не то. На нём не было его доспехов и маски, осталась только юса, сетка. Но это её не удивило, она и раньше видела своего предводителя «в домашнем». Но его руки сейчас сжимали массивные чёрные кандалы. Взгляд его был спокоен, не тени раздражения или злости. Сзади него стояли два высоких охотника в серебристых доспехах, закрывавших все их тела. Чересчур вычурные, украшенные орнаментами и красными иероглифами. На масках обоих, на месте клановых меток, был один и тот же символ. Комплект вооружения был тоже одинаковый. Зная, какие они индивидуалисты, наличие одинаковых доспехов её удивило. Сразу натолкнув на мысль, что это может быть какая-то организация вроде полиции. Чуть дальше стоял, как она поняла, предводитель клана, который отправил их сюда. Один из полицейских сделал шаг по направлению к открытой двери. Хизер тут же поднялась, оставляя респиратор.