- -
- 100%
- +
Людмила Семеновна Петрова ждала этого письма тридцать семь лет, четыре месяца и две недели. Ровно с того момента, как молоденькой выпускницей пединститута она впервые переступила порог школьного класса. Теперь же, стоя у почтового ящика в подъезде своей хрущёвки, она с почти религиозным трепетом вскрыла конверт с гербом Пенсионного фонда.
«Уважаемая Людмила Семеновна! В связи с достижением Вами...»
Дальше она не читала. Закрыв глаза, она прислонилась к прохладной кафельной плитке и выдохнула. Всё. Точка. Финиш. Впереди — тихие вечера с вязанием, огородик на даче, книги, которые годами ждали своего часа, и блаженная, сладкая, заслуженная НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ.
— Наконец-то, — прошептала она, сжимая заветный листок. — Покой. Просто покой.
Конверт выпал у неё из рук. Не упал — именно выпал, будто его вытолкнула невидимая сила. Бумага зависла в воздухе, замигала золотыми искрами и развернулась в огромный, сияющий свиток. Буквы на нём плясали, складываясь в строки, написанные явно не на русском, но странным образом понятные.
«ДОГОВОР О ПРИНУДИТЕЛЬНОМ ТРУДОУСТРОЙСТВЕ»
— Что за... — начала Людмила Семеновна, но её голос потонул в грохоте лопнувшей пространственно-временной ткани.
Подъезд исчез. Вместо него — вихрь цвета, звука и ощущения, будто её пропустили через мясорубку, собрав обратно по новому рецепту. Последней мыслью, пронзившей сознание, было: «Моя пенсия... Они даже пенсию украсть сумели!»
***
Очнулась она от того, что что-то тыкалось ей в щёку. Тыкалось горячее, шершавое и сопело.
— Пап, она живая? — прозвучал молодой голос. — Или мы её случайно пережарили при перемещении?
— Не пережарили. Она дышит. И пахнет... странно. Чайем с лимоном и мелом.
Голос второго был подобен низкому гулу далёкого землетрясения — в нём чувствовалась мощь, которая просто притворяется вежливой.
Людмила Семеновна заставила себя открыть глаза. Первое, что она увидела, — каменный пол, усыпанный... нет, не усыпанный, ЗАВАЛЕННЫЙ золотыми монетами, драгоценными камнями и разным побрякушками, сверкавшими в свете факелов. Второе — огромные, чешуйчатые лапы с когтями, каждый размером с кухонный нож. Они принадлежали существу, которое сидело на противоположной стороне зала.
Существо было драконом.
Не метафорическим. Не литературным. Самый что ни на есть настоящий, чешуйчатый, крылатый, с длинной шеей и умными, вертикально-зрачковыми глазами, которые сейчас изучали её с холодным любопытством. Цвет чешуи — тёмный, как обсидиан, с кроваво-красными переливами на рёбрах.
Рядом с драконом стоял мальчик. Лет десяти. Совершенно человеческий на вид, если не считать золотистых, чуть раскосых глаз и пары дымящихся ноздрей. Он и тыкал в неё пальцем.
Людмила Семеновна села. Резко. Голова закружилась, но не от страха. От ярости. Ограбили! Лишили законной пенсии! И теперь ещё какая-то... инсценировка!
— Что это за безобразие? — её голос, привыкший заглушать гул школьной перемены, прогремел под каменными сводами так, что мальчик отпрянул, а дракон приподнял бровную дугу. — Кто разрешил устраивать здесь такие... декорации? И где директор? Немедленно позовите сюда ответственного!
В воздухе повисла напряжённая тишина. Дракон медленно, с тихим скрежетом чешуи о камень, наклонил свою гигантскую голову.
— Я, — пророкотал он, — и есть ответственный. Лорд Игнатий Чернокрыл. Владелец этих земель, гор и, как вы выразились, «декораций». А вы — кандидатка на вакансию гувернантки для моего сына, Теодора.
Людмила Семеновна (внутри всё ещё Людмила Семеновна, хоть внешность её и изменилась — руки были гладкие, без привычных веснушек, а тело под простым серым платьем — молодое и странно лёгкое) встала. Выпрямила спину. Приняла позу, в которой сорок лет встречала расшумевшихся пятиклассников.
— Во-первых, любое собеседование начинается с представления и взаимных приветствий. Вы уже представились. Я — Людми... — она споткнулась, глянув на свою руку. Нет, это не её рука. — Элис. Просто Элис. Во-вторых, условия труда. Социальный пакет. Медицинская страховка. И главное — график выхода на пенсию.
Дракон — Игнатий — издал звук, похожий на отдалённый гром. Это был смех.
— Пенсия? — в его голосе сквозило неподдельное веселье. — Милая моя, драконы не выходят на пенсию. Мы или правим, или спим на сокровищах. Иногда совмещаем. Что касается условий...
Он шевельнул когтем. В воздухе возник и завис сияющий контракт — тот самый, что утащил её из подъезда.
— ...вы их уже приняли. Подписались своим жизненным путём. Работа — гувернантка. Обязанности — воспитание, обучение и обуздание моего отпрыска. Оплата — кров, еда и защита. Бонусы — доступ к одной из величайших библиотек магического мира и, — он прищурился, — моё личное расположение, если справитесь.
— Пап, она пахнет школой, — заныл Теодор, сморщив нос. — Скучной, пыльной школой. Я не хочу учить таблицу умножения! Я хочу учиться сбивать грифонов с неба!
— Видишь? — Игнатий развёл когти, будто демонстрируя сложный экспонат. — Вызов.
Людмила... Элис. Элис! Вдохнула полной грудью. Воздух здесь был другим — плотным, с привкусом серы, дыма и чего-то древнего. Она посмотрела на ноющего дракончика. На его отца. На груду сокровищ, служившую, видимо, интерьером. Внутри всё кричало, требовало немедленно найти выход и вернуть пенсию.
А потом в дело вступил её Педагогический Инстинкт. Тот самый, что за сорок лет превратил хороводы хулиганов в образцовые классы. Перед ней был трудный ребёнок. И его папа-начальник, который явно путал воспитание с запугиванием.
В её глазах вспыхнул знакомый огонёк. Тот самый, от которого дрожали двоечники и завучи.
— Ладно, — сказала она тихо. — Пенсию отложим. Начнём с главного. У нас тут антисанитария.
— Что? — Игнатий перестал улыбаться.
— Антисанитария! — повторила Элис, указывая пальцем на монеты. — Вы что, никогда не убираете? Это же рассадник бактерий! А ты, — она повернулась к Теодору, — почему дымишь? Аллергия? Или просто привычка дурная?
Теодор открыл рот от изумления, и из него выкатился маленький дымный шарик.
— Я... я не...
— И не смей тут плеваться, даже дымом! Это некультурно. Первое правило — в помещении не дымим. Второе — убираем за собой игрушки. В-третьих... — она обвела взглядом мрачный, пусть и богатый, зал, — ...где тут у вас чайник? И обычная, не расплавленная, кружка?
Лорд драконов Игнатий Чернокрыл, перед которым трепетало полкоролевства, смотрел на эту хрупкую, бесстрашную женщину, перечисляющую правила, как на редчайший феномен. В его глазах, кроме изумления, загорелась искра неподдельного, жгучего интереса. Такого он ещё не видел. Не ломалась. Не лебезила. Не боялась. Она... наводила порядок.
— Чаепитие, — произнёс он наконец, и в его пасти мелькнуло пламя. — Отличная идея. Тэд, перестань дымить, как дешёвая сигнальная ракета. Пойдёмте, «гувернантка Элис». Покажу вам кухню.
Он начал превращение. Гигантский дракон сжался, слился с тенями, и из них вышел мужчина. Высокий, с чёрными, отмеченными сединой висками волосами, в тёмном камзоле, облегающем плечи, за которыми всё ещё чудился силуэт могучих крыльев. Его глаза — всё те же, золотисто-змеиные — удержали её взгляд.
— Только предупреждаю, — сказал он, и его губы тронула опасная, обворожительная улыбка, — наша посуда... немного своенравна.
Он подал ей руку, чтобы помочь подняться с пола. Его пальцы были обжигающе тёплыми.
Элис взяла его руку, поднялась и тут же отряхнула подол платья.
— Своенравную посуду, — заявила она, глядя ему прямо в эти жуткие и прекрасные глаза, — мы перевоспитаем в первую очередь. После уроков по этикету для вашего сына. Идёмте, работодатель. И не смотрите на меня так.
— А как? — искренне поинтересовался Игнатий, не отпуская её руку.
— Как на сотрудника, а не на... закуску к чаю! — отчеканила Элис и решительно зашагала вперёд, ведя за собой могущественного лорда драконов, словно опоздавшего на педсовет учителя.
Тэд поплёлся сзади, бормоча что-то про «скучно» и «таблицу умножения». Но в его золотистых глазах уже светилось любопытство. Эта странная, пахнущая мелом и решимостью женщина была куда интереснее любой охоты на грифонов.
А где-то в глубине души, под слоем шока, ярости и протеста, у Людмилы Семеновны ёкнуло что-то новое. Не предчувствие покоя. Предчувствие бури. Весёлой, опасной и совершенно непредсказуемой.
«Пенсия подождёт, — сурово подумала она, глядя в спину своему новому работодателю. — Сначала я приведу в порядок этот бедлам. Начну с дракончика. А там, глядишь, и до отца доберусь».
И почему-то эта мысль заставила её молодое, незнакомое сердце биться чаще.
Глава 2: Воспитательница против дракончика
Кухня в замке лорда Игнатия оказалась тем еще зрелищем.
Элис ожидала увидеть что-то средневеково-суровое — очаг, вертела, котлы. Реальность превзошла все ожидания. Кухня представляла собой гибрид кузницы, химической лаборатории и поля боя. В центре помещения полыхала жаровня, в которой вместо углей потрескивали рубины. Над ней колдовали трое существ, которых Элис мысленно окрестила «гоблинами-пироманьяками». Они перебрасывались раскаленными добела металлическими шарами и орали друг на друга на гортанном наречии.
— Это повара, — прокомментировал Игнатий, который уже приобрел человеческую форму, с таким видом, будто показывал достопримечательность. — Лучшие в своем деле. Вчера зажарили мамонта за сорок минут.
— А почему у одного из них бровей нет? — поинтересовалась Элис, наблюдая, как гоблин с обожженной физиономией сыплет в котел что-то, подозрительно напоминающее порох.
— Экспериментировал с фламбе.
— Ага. А второй почему в каске?
— Производственная необходимость. Огненный шар — штука непредсказуемая.
Третий гоблин как раз в этот момент запустил таким шаром в потолок. Шар взорвался фейерверком искр, и на пол посыпалась каменная крошка. Повара дружно заржали.
Элис закрыла глаза и сосчитала до десяти. Когда она их открыла, Игнатий с интересом наблюдал за ней.
— Вы в порядке?
— Я в порядке, — голос Элис звучал на удивление спокойно. — Просто пытаюсь осознать, что техника безопасности здесь отсутствует как понятие. Ладно. Где у вас тут обычная посуда? Для нормального чаепития?
Игнатий щелкнул пальцами. Один из гоблинов, тот, что был в каске, метнулся к шкафу и извлек оттуда... сервиз. Элис моргнула. Чашки, блюдца и чайник переливались перламутром и явно были сделаны из чего-то очень дорогого.
— Фарфор, — пояснил Игнатий. — Тысяча лет. Магический. Единственный во всем мире сервиз, который выдерживает драконье прикосновение. Подарок эльфийской королевы моей прапрабабке.
— Прекрасно. — Элис взяла чайник. Тот довольно звякнул и... подмигнул ей ручкой. — Он что, живой?
— Одушевленный. Очень любит, когда его начищают до блеска. Не трите слишком сильно — будет мурлыкать и может разбиться от счастья.
Элис положила чайник на стол. Чайник обиженно вздохнул.
— Тэд, — повернулась она к дракончику, который все это время тихо плавил угол скамьи (в прямом смысле — сиденье уже покрылось коркой спекшегося камня), — а ну-ка прекрати жечь мебель! Сядь ровно и расскажи, какой чай ты любишь.
— Я не пью чай, — буркнул Тэд, выпуская струйку дыма из ноздри. — Чай — это для слабаков. Драконы пьют расплавленную лаву с добавлением серы.
— Замечательно. — Элис ничуть не смутилась. — Тогда приступим к первому уроку. Тема: «Основы безопасности жизнедеятельности в помещении». Пункт первый: почему нельзя жечь мебель, даже если очень хочется?
— Потому что папа новую не купит? — с надеждой предположил Тэд.
— Потому что это вредит твоему здоровью! Во-первых, дым от мебели содержит токсины. Во-вторых, портит легкие. В-третьих, это просто некрасиво. Представь, что к нам придут гости. Эльфы там, например. А ты сидишь на обгоревшей лавке. Что они подумают?
— Что я крутой? — Тэд явно пытался найти в ситуации плюсы.
— Что ты неряха и твой папа тебя плохо воспитал. — Элис сказала это спокойно, буднично, как констатировала погоду за окном.
Игнатий, до этого молча наблюдавший за сценой, поперхнулся воздухом. Кажется, ему только что намекнули на педагогическую несостоятельность. Причем намекнули так элегантно, что и не придерешься.
— Ладно, — сдался Тэд. Перестал дымить. — А что тогда делать, если хочется?
— Хотеть можно что угодно. — Элис взяла чайник, налила в него воды из кувшина (вода, кстати, была голубоватой и слегка светилась) и поставила на плиту. Плита, в отличие от привычных электрических, работала от магического кристалла и грелась мгновенно. — Вопрос в том, как реализовать желание с пользой и без вреда. Хочешь жечь — иди на улицу, в специально отведенное место. Хочешь дымить — делай это в вытяжку. Хочешь рычать — рычи в подушку. Понял?
— А можно я вместо подушки буду рычать на отца? — оживился Тэд.
— Нельзя. Отца надо уважать.
Игнатий, который уже собрался было вмешаться, снова замер. На его лице отразилась сложная гамма чувств: от изумления до... умиления? Такого с ним давно не случалось.
— Почему это? — ревниво поинтересовался он.
— Потому что он ваш отец и обеспечивает вам кров и еду. — Элис даже не обернулась. Она колдовала над заваркой, которую нашла в шкафу (смесь каких-то трав, сушеных ягод и, кажется, лепестков огненного цветка). — А еще потому, что он вас любит, даже если не умеет это показывать. Или вы думаете, я не заметила, как он на вас смотрит?
Тэд покосился на отца. Игнатий отвел взгляд. Впервые в жизни могущественный лорд драконов почувствовал себя... неловко. Как школьник, которого застукали за разглядыванием запрещенной книжки.
— Ладно, — буркнул Тэд. — А на кого тогда рычать можно?
— На подушку, я же сказала. Или на меня, если я неправа. Но сначала докажи, что я неправа.
— А если я прав?
— Тогда я признаю ошибку и мы ищем компромисс.
Тэд задумался. Кажется, в его драконьем мозгу происходила серьезная работа. С ним еще никто не разговаривал как с равным. Обычно или боялись, или орали, или подлизывались. А эта... она была странная.
Чайник тем временем закипел. Причем закипел с песней. Чайник действительно запел — негромко, мелодично, на каком-то древнем языке. Элис вздрогнула.
— Он всегда так?
— Когда в хорошем настроении, — кивнул Игнатий. — Сейчас он доволен, что его используют по назначению, а не просто как музейный экспонат. Кстати, заварка, которую вы взяли — это смесь для успокоения нервной системы. Обычно ее пьют перед битвой.
— Перед битвой нервную систему успокаивать? — удивилась Элис.
— Чтобы не наделать глупостей от избытка адреналина. — Игнатий улыбнулся, и в этой улыбке мелькнуло что-то хищное. — Драконы вообще существа вспыльчивые. Особенно когда рядом оказывается красивая женщина, которая их ни капли не боится.
Элис почувствовала, как щеки заливает румянец. Она поспешно отвернулась к столу, разливая чай по чашкам. Чашки благодарно звякнули.
— Ваш чай, лорд Игнатий. И запомните: лесть — не лучший способ расположить к себе гувернантку.
— А какой лучший?
— Выполнение рекомендаций по воспитанию ребенка. Например, сейчас мы будем пить чай и разговаривать. Без рыков, без угроз, без поджигания мебели. Просто как нормальные люди.
— Мы не люди, — напомнил Тэд, с подозрением принюхиваясь к чашке.
— Сегодня будем людьми. Хотя бы на час. — Элис пододвинула ему блюдце с печеньем. Печенье оказалось с орехами и тоже слегка светилось. — Ешьте. Это полезно.
Тэд взял печенье, повертел в пальцах и лизнул.
— Вкусно, — удивился он. — А почему светится?
— Потому что магия, глупый. — Элис отхлебнула чай. Тот оказался терпким, с легким привкусом дыма и чего-то цитрусового. Неожиданно приятно. — Слушай, Тэд. А чем ты вообще любишь заниматься?
— Летать, — немедленно ответил мальчик. — Охотиться. Спать на золоте. Иногда драться с соседями.
— С соседями?
— С эльфами, — неохотно пояснил Игнатий. — У нас давний территориальный спор. Они считают, что восточный склон горы принадлежит им. Мы считаем, что они ошибаются. Раз в сто лет устраиваем показательные бои.
— Показательные? — переспросила Элис.
— Ну, чтобы не всерьез. Так, поцарапаться немного. В основном для поддержания тонуса. Но Тэду туда еще рано. Ему только двести лет.
Элис поперхнулась чаем.
— Сколько?!
— Двести, — повторил Тэд с гордостью. — Я уже почти взрослый. Еще лет пятьдесят — и можно будет жениться.
— Пятьдесят лет? — Элис поставила чашку, боясь расплескать. — То есть... сколько же тебе по человеческим меркам?
— Примерно десять-одиннадцать, — прикинул Игнатий. — Драконы взрослеют медленно. Зато потом живут почти вечно.
— Почти?
— Ну, тысячу лет точно. А там видно будет.
Элис закрыла глаза. Пенсия откладывалась не просто на неопределенный срок — она откладывалась в принципе. Если ее подопечному двести лет, а она должна воспитать его за... сколько? Контракт не указан. Получается, она тут навсегда?
— Ты чего? — Тэд обеспокоенно заглянул ей в лицо. — Плохо себя чувствуешь?
— Нет, милый. — Элис открыла глаза и посмотрела на него с новым выражением. Теперь в этом взгляде читалось нечто большее, чем просто педагогический интерес. Перед ней был не просто трудный ребенок. Перед ней была целая вечность в перспективе. — Я просто осознаю масштаб задачи.
— Какой задачи?
— Научить тебя хорошим манерам. — Элис взяла себя в руки. — За двести лет ты должен был уже освоить хотя бы базовые вещи. Например, не жевать скатерть.
— А я и не жую! — возмутился Тэд, выплевывая угол скатерти, который незаметно засунул в рот во время разговора. — Я просто пробую на вкус!
— Скатерть не едят. Ни на вкус, ни на зуб. — Элис вздохнула. — Ладно. Составим план занятий. Чтение, письмо, математика, история магического мира, этикет, основы выживания...
— Основы выживания я знаю! — перебил Тэд. — Надо всех убить, а золото забрать себе!
— Не всех. Только тех, кто нападает первым. И золото забирать не обязательно. Можно заработать своим трудом.
— Своим трудом? — Тэд скривился так, будто ему предложили съесть лимон. — Это же скучно!
— А драться с эльфами не скучно?
— Не-а. Там весело. Они визжат и разбегаются.
— А ты пробовал с ними поговорить?
Тэд замер. Посмотрел на отца. Игнатий пожал плечами.
— Зачем с ними разговаривать? — удивился мальчик. — Они же враги.
— Враги бывают разные. Бывают враги, с которыми можно договориться. Бывают — которых можно переубедить. А бывают — которых действительно надо побеждать. Но прежде чем воевать, надо попробовать мир. Понимаешь?
— Не-а, — честно признался Тэд.
— Ничего. Научишься. — Элис допила чай и встала. — А теперь показывай свои комнаты. И учебный класс, если он у тебя есть.
— Учебного класса нет, — подал голос Игнатий. — Я сам его учил. Кое-как.
— Кое-как — это я уже заметила. — Элис посмотрела на него с укором. — Лорд Игнатий, вы хоть раз в жизни читали педагогическую литературу?
— Я дракон, — напомнил он с достоинством. — Мы не читаем литературу. Мы ее сжигаем.
— Вот именно. Поэтому ребенок и растет... — она запнулась, подбирая слово, — ...диковатым.
— Я не диковатый! — возмутился Тэд. — Я гордый!
— Гордость и дикость — разные вещи. — Элис уже направлялась к выходу с кухни, совершенно не ориентируясь в пространстве, но делая вид, что знает, куда идет. — Гордый человек умеет держать себя в обществе. Дикий — плюется огнем где попало. Пойдем, покажешь дорогу.
Тэд вскочил, забыв про чай, и побежал вперед, явно радуясь возможности продемонстрировать свои владения.
Игнатий остался сидеть за столом. Он смотрел вслед удаляющейся Элис и чувствовал, как в груди разгорается странное тепло. Не то пламя, которое он мог извергнуть по желанию, а что-то другое. Мягкое. Тревожное. Очень приятное.
— Лорд, — подал голос один из гоблинов-поваров, осторожно приближаясь. — А эта... она кто вообще?
— Наша новая гувернантка, — рассеянно ответил Игнатий.
— А почему она вами командует?
Игнатий посмотрел на повара долгим, тяжелым взглядом. Тот попятился.
— Она не командует. Она... заботится. — Игнатий провел пальцем по краю чашки, из которой пила Элис. Фарфор нагрелся и довольно замурлыкал. — Кажется, я начинаю понимать, почему эльфийская королева подарила этот сервиз моей прапрабабке. Он чувствует тепло, которое идет от сердца.
— От сердца, лорд? — удивился повар.
— Забудь. — Игнатий встал. — Готовьте ужин. Что-нибудь... человеческое. Без огненных шаров и взрывов. Просто еду. Сделаете?
Гоблины переглянулись. Задание было сложнее, чем зажарить мамонта.
— Постараемся, лорд.
— Постарайтесь. — Игнатий направился к выходу. — А то наша гувернантка введет здесь такие порядки, что мало не покажется никому.
Он улыбнулся своим мыслям. Интересно, как она отреагирует, когда увидит, что Тэд привел ее не в учебный класс, а в сокровищницу? Потому что в понимании дракончика «комнаты» — это именно то место, где лежит золото.
Элис предстояло еще много открытий. И каждое из них будет... веселым.
***
Сокровищница встретила Элис запахом металла и древности. Тэд стоял посреди горы золотых монет, сверкая глазами.
— Вот! — гордо объявил он. — Моя комната!
— Это... — Элис обвела взглядом богатства, которых хватило бы на покупку небольшой страны. — Это все твое?
— Мое! — Тэд плюхнулся в золото, разбрасывая его в стороны, как ребенок разбрасывает песок в песочнице. — Папа дарит мне по монетке каждый год на день рождения. Я коплю.
— Сколько же тебе лет? — ахнула Элис.
— Двести. Я же говорил. — Тэд зарылся в монеты с головой, выставив наружу только нос и глаза. — Иди сюда! Тут тепло!
Элис шагнула вперед, чувствуя, как под ногами позвякивает золото. Она подумала о своей бывшей квартире, о скромной пенсии, о дачном домике с протекающей крышей. И о том, что сейчас стоит по щиколотку в сокровищах, а над ней склонился дракон-подросток, предлагающий присоединиться к его игре.
Жизнь определенно набирала обороты.
— А учебники у тебя где? — спросила она, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло.
— А-а-а, — Тэд отмахнулся. — Учебники скучные. Лучше посмотри, какая у меня коллекция рубинов!
Он вытащил из-под груды монет шкатулку, усыпанную драгоценными камнями. Открыл. Внутри, на бархатной подложке, лежали десятки рубинов разного размера.
— Красиво, — признала Элис. — А ты знаешь, что рубины образуются в вулканической породе под воздействием высокого давления и температуры?
— Правда? — Тэд заинтересованно уставился на нее.
— Правда. А еще знаешь, что алмазы — это просто углерод, который долго лежал под землей? Как уголь, только очень красивый.
— Уголь? — Тэд сморщил нос. — Фу, уголь грязный.
— А алмазы — нет. Потому что природа поработала. Минералогия, между прочим, очень интересная наука. Хочешь, я расскажу, какие еще камни бывают?
Тэд задумался. С одной стороны — скучные учебники. С другой — интересные истории про камни, которые у него уже есть. Выбор был очевиден.
— Расскажи, — потребовал он, усаживаясь поудобнее на золоте.
Элис улыбнулась. Первый педагогический успех. Пусть и в сокровищнице, зато какой!
— Тогда слушай. Бывают камни, которые светятся в темноте...
Глаза Тэда загорелись. Буквально — в них отразился свет магических светильников.
Настоящий урок начался. И он обещал быть долгим. Очень долгим. На сотни лет вперед.
Глава 3: Урок этикета, или Не ешь гостей
Прошла неделя. Семь дней в мире, где утро начиналось не с будильника, а с рева дракончика, требующего завтрак, и где вместо новостей по телевизору Элис слушала доклады управляющего-призрака о состоянии дел в замке.
Управляющего звали Джайлз. Он был прозрачным, носил средневековую мантию и до смерти (которая случилась триста лет назад от зубов ревнивой драконицы) служил королевским казначеем. Теперь он служил Игнатию и ворчал по поводу и без.
— Мисс Элис, — проплыл он сквозь стену, когда она пыталась найти на кухне нормальный чайник (одушевленный фарфоровый все еще капризничал и требовал полировки каждое утро), — лорд Игнатий просил передать, что сегодня к обеду прибудут гости.
— Гости? — Элис насторожилась. — Кто?
— Эльфийское посольство. Будут обсуждать границы восточного склона. Лорд просит вас присутствовать на обеде и следить за поведением юного лорда Теодора.
— То есть я еще и нянькой на дипломатических приемах работать должна? — возмутилась Элис, но тут же осеклась. — А почему именно я? У вас же есть призраки, драконы, в конце концов.