- -
- 100%
- +
Никогда не думала, что решусь вывалить на вас всё это. Честно. Я девочка скромная (хотите — смейтесь, хотите — нет), но молчать вечно я тоже не умею. Тем более сейчас — идеальный момент: тишина, покой, никто не лезет в душу с дурацкими советами и не дышит над ухом. Красота! Главное — не сглазить. А то стоит мне только порадоваться спокойствию, как обязательно случится что-то эдакое, и начнется: «Мария, убери взрывчатку!», «Мария, это был не мой любимый кактус?». В общем, давайте сразу перенесемся в прошлое, пока я опять не вляпалась в неприятности в настоящем.
Зовут меня Мария Олимпийская. Звучит, правда, гордо? Будто я с Олимпа свалилась, причем, судя по характеру, явно не с мирного облачка, а прямиком из эпицентра грозы. Родилась я в Нью-Йорке. Город бешеный, шумный, сумасшедший — и он мне идеально подходит, под стать моей магии. Иногда, конечно, хочется сбежать в лесную глушь и слушать тишину, пока уши не отсохнут, но родные мой побег пока не одобряют. Но ничего, потерпите немного, Олимпийские своих не бросают.
Семья у нас, если брать по крови, крошечная: я, мой «любимый» старший брат Макс (Максимилиан, чтоб ему икалось), и папа — Владимир Олимпийский. Однако есть нюанс. К нашей ячейке общества намертво приклеились еще три ячейки: семья Семи, Макса и семья Трикса. А также их родители, которые заодно с нашим отцом являются совладельцами огромной строительной компании. Удивительно, как эти взрослые дядьки и тетьки до сих пор не перегрызли друг другу глотки в борьбе за бюджет, но, видимо, дружба с пеленок — это сила. Компания у них, кстати, элитная: строят не только офисы для людей, но и всякие магические сооружения для… ну, для таких, как мы. Вот там реально веселье! Вы бы видели наших прорабов-чародеев — сами бы уволились от страха и восторга.
И, естественно, все родные видели нас, молодое поколение, сидящими в офисных креслах и подписывающими многомиллионные контракты. Но сидеть в душном помещении, пока за окном бушует магия? Это не для меня. И для моей команды — тоже.
Ауч! Больно! Кто это там умный нашелся? Кто посмел прервать поток моего литературного гения подзатыльником? А, даже не смотреть не надо — это моя «команда». Семи, Трикс и этот гадёныш Макс стоят за спиной и ржут. Они намекают, что я про них забыла рассказать? Ну, положим, исправить никогда не поздно. Вопрос в другом: как они, черт возьми, вообще сюда попали? Я же вроде дверь закрывала!
Макс, Семи и Трикс — это не просто друзья. Это мои личные катастрофы, мои сообщники и мои якоря. Мы знакомы с первой минуты жизни. Серьезно. Мы никогда не расставались больше, чем на час. Мы настолько близки, что эти оболтусы с пяти лет живут в нашем доме безвылазно, как комнатные растения, только ядовитые. Сейчас они, заразы, смеются. Я назвала себя «нежной девушкой». Ну а что? Иногда я бываю нежной! Очень редко и очень метко. И вообще, это мой текст, хочу — пишу, что я фея, хочу — что ураган. Идите в сад, тренируйтесь там!
Ладно, не будем отвлекаться на этих клоунов. Лучше расскажу вам пикантную деталь. У каждого из нас есть еще по старшему брату. И вот о них лучше вообще не вспоминать. Потому что магия работает странно: стоит о них подумать, они тут как тут. И начинается цирк. Им — смешно, мне — потом разгребать и заново отстраивать то, что не выдержало нашего бурного родственного общения. В прошлый раз, например, братцы довели меня до ручки, и пришлось ставить им памятник (вернее, пробивать в стене дверь для удобства). Хорошо хоть тогда на меня не надели антимагические браслеты. Это был первый звоночек…
Год. Еще один долбаный год ожидания. Впереди поступление в академию, но не в ту захудалую, что на холме в паре километров от дома, куда нас пихают родители, чтобы мы были под присмотром. Нет, мы целились выше.
Есть у нас, у стихийников, мечта — Высшая Академия Стихий. Где-то в России. Легендарная, таинственная, куда просто так не войти. Готовят там не просто магов, а Защитников — тех, кто становится героями легенд. Мечта, понимаете? И для этого нужно специальное приглашение. Не на учебу даже, а просто на отбор. Шанс — один на миллион.
И мы ждали. Тренировались до седьмого пота, терпели насмешки со стороны. А старшие братья (те самые, опасные для инфраструктуры) только и делали, что подкалывали нас: «Да кому вы нужны в этой академии? Оставайтесь здесь, в болоте!»
И вот однажды мое терпение лопнуло. День и так не задался: отец устроил разнос за снесенную крышу гаража (подумаешь, слегка повело конструкции). И тут на горизонте снова маячат эти трое с ехидными улыбочками и заводят старую шарманку про «никуда вы не поступите». Моя магия, которую в спокойном состоянии удержать сложно, а в истеричном — невозможно, взбунтовалась. Я даже не успела ничего сказать. Воздух вокруг братьев уплотнился, подхватил их тщедушные тушки и со всей дури швырнул об стену того самого многострадального гаража.
Впечатались они знатно. Хорошо, щиты поставить успели, отделались легким испугом и грязью на дорогих штанах. А я получила неделю домашнего ареста. Но, кажется, отец втайне даже гордился. Я слышала, как они с матерью ржали на кухне, обсуждая полет «непутевых наследников». Так что надеюсь, что и на отборе мне свезет так же.
Шли месяцы. До начала учебного года оставалась всего неделя. Мы смирились. Решили, что чудо не случится, и поползем поступать в местную академию, где тихо, скучно и предсказуемо. Мы уже настроились на серость бытия...
И вдруг — звонок в ворота.
Дворецкий, невозмутимый, как скала, вносит четыре белоснежных конверта. Ни печатей, ни марок, только наши фамилии, выведенные изящным, летящим почерком. У меня тряслись руки, когда я надрывала плотную бумагу.
Внутри оказалась позолоченная карточка. Я прочитала вслух, потому что сама себе не верила:
«Уважаемая, Олимпийская Мария Владимировна!
Совет преподавателей Высшей Академии Стихий приглашает Вас попытать удачу в отборочном туре. Быть может, именно Вы станете новой ученицей нашего заведения.
Ждем Вас 29 августа. При себе иметь документы и данное письмо.
Желаем удачи. Пусть стихия всегда поддерживает вас».
Я подняла глаза. Макс, Семи и Трикс стояли с точно такими же золотыми карточками в руках и абсолютно обалдевшими лицами.
Тишина длилась секунду.
А потом я заорала:
— ЭТО СЛУЧИЛОСЬ! МЫ ЕДЕМ! УРАААА!
И не важно, что впереди какие-то там испытания. Не важно, что собираться надо за три дня. Я не кисейная барышня, я — Олимпийская. А это значит, что в этой истории только начинается самое интересное. Братья, держитесь! Если вы пережили гараж, то и отбор переживете. Надеюсь. А если нет — всегда можно построить новый гараж.
Глава 1
— Все взяли? — спросил отец в очередной раз. Я сбилась со счета, какой это был по счету. Двадцатый? Тридцатый? Сто первый?
— ДА! — хором ответили мы и, смеясь, побежали прятаться за машину.
Почему? Потому что молнии отца всегда достигают цели, когда он нервничает. А машина новая, черный блестящий джип, в него целиться он явно не будет. Тактика «живой щит из автомобиля» срабатывала безотказно.
Мы-то уже действительно были собраны. Причем очень давно. Вещи упакованы, документы на груди в специальных водонепроницаемых (и огнеупорных) папках, карточки приглашений зашиты во внутренние карманы. И только и делали последние полчаса, что стояли в ожидании взрослых, которые нашли время для решения своих проблем.
— Пап, ну сколько можно? — ныл Макс. — Мы опоздаем!
— Самолет не ждет! — поддержала я.
— Сейчас-сейчас, только отчет подпишу, — донеслось из кабинета.
Похоже, кто-то забыл, что это мы тут главные герои и что самолет, в случае если мы задержимся еще на несколько минут, может улететь без нас. А нам до него еще доехать нужно, с учетом того, что живем мы далеко не в городе.
Как говорит семья: «Шума нам и на работе хватает». Потому и живем в большом доме рядом с лесом. Там только животные, птички и наглые белочки, что любят воровать орешки с кухни. Одна такая белка, кстати, уже три года пытается утащить мою любимую кружку. Я подозреваю, что она засланный казачок от братьев.
Можно было, конечно, воспользоваться телепортом, как это делают нормальные маги, но, во-первых, четкая точка приземления в России была не ясна. Телепорт без координат — штука опасная, можно оказаться в чужой ванной или, хуже того, в кабинете ректора без стука. А во-вторых, ждать одобрения на переход приходится минимум неделю. Столько времени у нас просто-напросто не было.
Из этого мы переходим к еще одной причине, почему я желаю учиться именно в данной академии. По слухам, сильных магов, оканчивающих обучение, напоследок учат создавать порталы самостоятельно. Представляете? Захотел — и переместился куда угодно. Никаких тебе самолетов, очередей и белок-воровок.
Отец наконец вышел из кабинета. Вид у него был такой, будто он провожал нас на войну. Глаза влажные, руки трясутся, голос дрожит.
— Дочка... — он обнял меня так крепко, что хрустнули ребра. — Береги себя. Если что — сразу звони. Мы приедем. Хоть через портал, хоть вплавь, хоть пешком. Мы...
— Пап, всё хорошо, — я чмокнула его в щеку. — Я справлюсь. Я же Олимпийская.
Он переживал. Сильно. Я видела это и прекрасно понимала его. Я и сама переживала. Но также мы оба понимали, что это моя жизнь и решать, что с ней делать, уже суждено лишь мне самой. Ну, и команде, конечно.
Мы погрузились в машину. Помахали родным, которые высыпали на крыльцо всей толпой. Даже братья пришли, те самые, что стеночку целовали. Правда, держались подальше.
— Удачи, мелкие! — крикнул старший Макса. — Если что — не возвращайтесь!
— Вернемся! — крикнула я в ответ. — И будем еще круче вас!
Джип тронулся, и наш дом с наглыми белками и вечно взрывающимся гаражом остался позади.
Мы успели. В последний момент заскочили в самолет, запыхавшиеся, красные, с растрепанными волосами. Стюардесса посмотрела на нас с легким ужасом, но промолчала. Видимо, магов в этом рейсе видели часто.
Уже несколько часов мы спокойно летим среди пушистых, как моя любимая подушка, облаков. Родители наши сзади ведут споры о своём бизнесе, старшие братья (да, они тоже увязались, сказали, что без присмотра нас отпускать нельзя) о чем-то болтают между собой. А мы сидим, смотрим друг на друга и молчим.
Каждый думал о своём. Я, например, о том, не укачает ли меня перед испытанием. Макс, судя по лицу, о том, как там его любимая коллекция ножей без него. Семи явно мечтал о еде. А Трикс...
— Интересно, какого это там учиться? — подал голос Семи, озвучивая, как всегда, мысли всех собравшихся. — Уверен, намного круче, чем мы себе представляем! Там, наверное, драконы летают, эльфы стреляют из луков, а на завтрак дают эльфийский хлеб, который никогда не черствеет!
— Драконы не летают по академии, они либо учатся, либо работают, — поправил Трикс, самый серьезный из нас. — И эльфийский хлеб, если верить источникам, на вкус как картон.
— Ты всегда всё испортишь, — вздохнул Макс.
— Я просто смотрю на жизнь реально. Нам сначала поступить туда надо, а потом уже думать, какого там учиться. Испытание еще никто не отменял.
Трикс смотрит на жизнь под своим, нам не всегда понятным углом. Конечно, мы тоже были серьезными ребятами. Иногда. Ну, раз в полгода. Но чаще всего, когда нас начинало уносить не туда, на помощь приходил именно он. Трезвый рассудок нашей маленькой банды. Любим мы его, конечно, не только за это, но иногда хочется его прибить за этот занудный тон.
Правда в данный момент его слова не произвели никакого эффекта. Каждый сделал вид, что ничего не понял, и продолжил думать о своем.
А если говорить конкретно про меня — то нервничать. Ну а чего вы ожидали? Конечно, я переживала за всех нас. Куда без этого? Ведь решалась наша судьба. Если всё получится, то впереди нас ждёт... а что, собственно, нас ждёт?
Будущее оно такое: хочешь, не хочешь, раньше времени и не узнаешь, что там в нем будет. Лучше жить настоящим. А в данный момент настоящим было то, что скоро мы снова окажемся на земле, а значит, и академия, и испытания — никуда они от нас не денутся.
Приземление вышло, мягко говоря, жесткое. Спина до сих пор болит, хотя с того момента прошло уже несколько часов. Самолет буд специально плюхнулся на взлетную полосу со всей дури, чтобы напомнить нам: «Вы в России, детки, расслабляться не стоит».
Зато немного встряхнулись. Да так сильно, что стоило только ремням безопасности отстегнуться, как мы в ту же секунду рванули на выход. Бедные стюардессы вместе с другими пассажирами только и успели, что отшатнуться от нашей компании. Кто-то наверняка перекрестился, надеясь больше с нами не увидеться.
Как и родные, которые и вовсе решили переждать ураган на своих местах. Так, на всякий случай. Вдруг мы посчитаем, что они пытаются нам помешать, и разгоним их силой. Маги ведь они такие непредсказуемые, особенно если вот уже несколько дней все на нервах и успокаиваться не собираются. Да-да, в такие моменты лучше держаться на расстоянии, метров так десять точно.
Мы вылетели из самолета пулей, скатились по трапу и замерли.
Потому что прямо перед нами стоял человек. В черной форме. И его не было там секунду назад.
Я клянусь! Пусто было. Пусто! А потом — моргнуть не успела — он уже стоит, смотрит на нас выжидающе, руки скрестил на груди. Изумрудные глаза, острые скулы, идеальная осанка. Красивый, как греческий бог, и пугающий, как смерть с косой.
Мы замерли. Четыре статуи с открытыми ртами.
— Я смотрю, вы не местные, — произнес он. Голос приятный, глубокий, с легкой хрипотцой. Вот только от этого голоса мурашки по коже побежали такие, что хоть свитер надевай. — Ладно, попробуем по-другому.
Он сделал шаг к нам. Мы синхронно шагнули назад.
— Из Нью-Йорка? — Мы кивнули. Даже не кивнули — дернули головами, как болванчики.
— Поступать? — Снова слаженный кивок.
— Говорить умеете? — Ки...
Тут до меня дошло. Я тряхнула головой, прогоняя наваждение.
— Умеем, — ответила я, чуть резче, чем хотелось. Грубость вышла случайно, от страха. Я уже открыла рот, чтобы извиниться, но меня перебили:
— Прекрасно.
Он резко развернулся и размашистым шагом куда-то пошел. Мы остались стоять, как вкопанные.
— За мной! — рявкнул он, не оборачиваясь. — Или вы думаете, что академия сама к вам приедет?
И почему-то с каждой минутой следовать за ним мне хотелось всё меньше и меньше. Но выбора не было. Мы потопали за ним, как утята за мамой-уткой.
Снова едем. Долго едем. Безумно долго. Да еще по таким дорогам, что закрадывается мысль: нас решили укокошить раньше, чем мы переступим порог академии. Зачем мучиться с испытаниями, если можно просто довезти абитуриентов до кондрашки?
Машина тряслась, подпрыгивала на ухабах, скрипела и стонала. Я вцепилась в подлокотник так, что побелели костяшки.
Вообще странно, что мы не воспользовались порталом. Очень странно. Может, это тоже часть испытания? Что-то типа: «Сможешь не упокоиться по дороге — уже молодец, зачисляем без экзаменов».
— Может, спросим, сколько еще? — прошептал Семи.
— Нельзя, — так же шепотом ответила я. — Подумают, что мы неженки. Что не выдержим. Еще высадят посреди леса, иди потом ищи дорогу.
— А если мы уже час едем?
— А если два?
Конечно, многие скажут: «Отвлекись от переживаний, посмотри в окно, там такой интересный пейзаж!» А я чем, по-вашему, занимаюсь? Я так долго смотрела в окно, что через какое-то время меня просто начало мутить. Леса, поля, снова леса, какие-то деревеньки, опять леса... Мелькает всё, глазу зацепиться не за что.
А запоганить чужую машину и показать, что я слабая, совсем не хочется. Вот и приходится смотреть куда угодно, но не в окно. На потолок, на водительское кресло, на профиль этого жуткого сопровождающего...
Кстати, машина у него под стать ему: огромный черный джип, рычащий, как дракон на диете. Внутри всё черное — кожаные сиденья, панель, даже потолок черный. Жуть. И как таким людям могут нравиться такие машины? Ну, драконы — понятно, они любят блестящее и грозное. А это просто кусок металла на колесах.
Дороги, если быть откровенной, не самые лучшие. Особенно после самолета, когда организм толком не успел прийти в себя, и единственное, что хочется сейчас сделать, — это лечь и забыть обо всем на свете. Желательно в тишине и неподвижности.
Но нет. Мы едем. Трясемся. Молчим.
Решено: молчим и терпим. Наверняка осталось не так уж и долго. Надеюсь.
Я замерла.
Честное слово, у меня сердце остановилось на пару ударов. А потом забилось как бешеное, разгоняя кровь по венам с такой скоростью, что голова закружилась.
Передо мной открылось нечто невероятное. Академия.
Высокая, величественная, прекрасная в своей готической красоте. Острые шпили башен упирались в небо, словно пытались проткнуть облака. Стены из серого камня, увитые плющом, казались неприступными. Огромные витражные окна горели всеми цветами радуги в лучах заходящего солнца. А над главным входом развевались флаги — четыре флага, четыре цвета, четыре стихии.
Это было похоже на замок из сказки. Из самой лучшей, самой волшебной сказки. И эта сказка стояла прямо передо мной, живая, настоящая, готовая принять меня в свои объятия.
Я стояла и смотрела, забыв, как дышать. Красота, величие, мощь — всё смешалось в один огромный комок эмоций, застрявший в горле.
— Ай! — вскрикнула я, когда кто-то бесцеремонно дернул меня за руку. — Ты что творишь?!
— Еще будет время насмотреться! — прокричал Макс. Здесь вообще приходилось кричать — ветер гулял по территории как хотел, завывал в башнях и трепал флаги. — Еще и надоест, за пять-то лет обучения! — он подмигнул и потащил меня туда, где уже виднелись спины Семи и Трикса.
Надоест? Такому? Никогда в жизни!
Но, как выяснилось, в этом мире никуда не деться от бюрократии. Даже для поступления в магическую академию нужно было регистрироваться.
Прямо около входа стоял небольшой стол из темного дерева. За ним сидел парень, чуть старше нас, в черной форме с серебряными вставками. Форма сидела на нем идеально, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Темные волосы убраны назад, одна бровь заломлена, взгляд... тяжелый взгляд, как у нашего сопровождающего. Он пристально смотрел на нас, и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю.
Студент академии — сразу стало понятно. И вряд ли первокурсник. А значит, его можно расспросить... если хватит смелости.
— Ну что вы встали как вкопанные? — недовольно сверкнул он глазами. — Я что, кричать должен, чтобы записать вас? Вы вообще видите, что тут очередь? И все хотят побыстрее занять свое место под солнцем.
Я обернулась. За нами и правда собралось уже человек двадцать, и все смотрели на нас с плохо скрываемым раздражением.
— Так что выбирайте, — продолжил парень. — Либо вы говорите, как вас зовут, отдаете приглашение, получаете номер и валите отсюда, либо до свидания. Что выбираем?
Я почувствовала, как три ладони уперлись мне в спину. Знакомая тактика. И вот почему в каждой такой ситуации первой должна идти я? Они вообще мужчины (будущие, конечно) или кто?!
Эх, ладно. Не спорить же сейчас при посторонних. Но это не значит, что я им этого не припомню.
Я шагнула к столу, стараясь выглядеть уверенно.
— Мария Олимпийская, — четко произнесла я, протягивая приглашение. — И это моя команда: Максимилиан Олимпийский, Семи... э... и Трикс.
— Фамилии, — парень даже не взглянул на меня, записывая что-то в толстый журнал.
— Какие фамилии?
— Семи и Трикса, — терпеливо, как маленькой, объяснил он. — Или они у вас безродные?
— Семирамидов и Триксов, — подали голос ребята, протягивая свои конверты.
Парень наконец поднял глаза. Окинул нас взглядом, хмыкнул, поставил какие-то пометки и выдал четыре бумажки с номерами.
— Сто сорок пять, сто сорок шесть, сто сорок семь, сто сорок восемь, — прочитал он. — Ждите своей очереди. Табло вон там, — он махнул рукой куда-то в сторону. — Когда ваш номер высветится, идите к воротам. Не раньше. Следующий!
Мы отошли от стола, и я с тоской посмотрела на табло, висевшее прямо в воздухе над головами абитуриентов. Огромные светящиеся цифры показывали... двадцать пять.
Двадцать пять! А нас почти сто пятидесятые! Ждать придется очень долго. В лучшем случае, если повезет, к вечеру мы приблизимся к намеченной цели.
А еще солнце. Палящее, беспощадное, готовое поджарить тебя до красной корочки. Я представила, как стою в этой очереди несколько часов, и мне стало дурно.
Нет, я точно не готова уезжать отсюда с солнечным ударом. Надо искать убежище.
Пока ребята получали свои номера и ворчали на нелюбезного студента, я шарила глазами по территории. И, кажется, удача сегодня была на моей стороне.
В тени огромного дуба, вдалеке от основной толпы, виднелась свободная скамейка. Идеальное место!
— Туда! — крикнула я и рванула к дубу, пока место никто не занял.
Время тянулось настолько медленно, что в какой-то момент мне показалось, что оно и вовсе остановилось. Часы на главной башне академии словно заснули, стрелки застыли на месте, и солнце зависло в зените, как будто специально издеваясь.
Я сидела на скамейке, привалившись спиной к шершавому стволу дуба, и наблюдала за процессом. Сначала было даже интересно.
Вон идет девушка, вся в белом, воздушная, как облачко. Зашла в ворота, и через пять минут вышла с сияющей улыбкой — прошла. А вон тот парень, весь из себя крутой, с накачанными бицепсами, пробыл внутри полчаса и вышел на руках у спасателей, бледный и потный. Не прошел.
Я отмечала для себя важные моменты: время прохождения у всех разное, значит, не ограничено. Главное — не скорость, а качество. Как ты справляешься с испытанием. И если ты провалился, второго шанса не дают. Преподаватели входят внутрь, забирают травмированных на своих руках, и всё — привет, мечта.
Некоторые испытания выглядели действительно тяжелыми. Я видела, как парня с переломанной рукой уносили в сторону медицинского корпуса. Видела, как девушка рыдала на плече у преподавателя, потому что не справилась. Видела, как кто-то выходил с каменным лицом и сразу уходил прочь, даже не оглядываясь на академию.
К горлу подступил комок.
А что, если я не справлюсь? Что, если моя магия подведет? Что, если я опозорюсь перед всеми?
— Хватит накручивать себя, — пробормотала я вслух. — Ты Олимпийская, ты справишься. Ты проходила тренировки с братьями, ты выдерживала их издевательства, ты даже гараж снесла и выжила. Это просто экзамен.
Но легче не стало.
Я уже слишком устала и лишний раз старалась просто не смотреть на ворота, чтобы не накручивать нервы еще больше. Ноги давно стали ватными. Сидеть было неудобно, спина затекла, но вставать не хотелось. Слишком тяжело.
Ребята тоже притихли. Семи уткнулся в телефон, пытаясь поймать сеть. Трикс читал какую-то книгу (откуда она у него взялась? он что, в кармане ее провез?). Макс просто лежал на траве и смотрел в небо.
— Там сорок шесть сейчас, — сообщил он. — Мы еще долго.
— Я знаю, — вздохнула я.
В какой-то момент сил сидеть не осталось вовсе. Я встала, размяла затекшие ноги и объявила:
— Пойду пройдусь. Разведаю обстановку.
— Давай, — лениво отозвался Макс. — Если найдешь столовую, свистни.
— Или туалет, — добавил Семи.
Я закатила глаза и отправилась в путь. Разведка боем, так сказать.
Территория академии оказалась огромной. Я бродила по мощеным дорожкам, рассматривала старинные здания, прислушивалась к разговорам абитуриентов.
И первое, что бросилось в глаза, — разнообразие. Здесь собрались маги со всех уголков мира. И не только маги.
Эльфы.
Они выделялись сразу. Куда бы ни пошли, их видно за версту. Высокие, тощие, с длиннющими пальцами и бледными лицами. Уши острые, глаза холодные, осанка — будто палку проглотили.
Я остановилась, рассматривая группу эльфов, стоявших неподалеку. Они о чем-то переговаривались на своем мелодичном языке, то и дело бросая презрительные взгляды на проходящих мимо людей.
Надо признать, эльфы мне никогда не нравились. Слишком высокие, слишком худые. Руки и пальцы в полтора раза длинней человеческих. Кажется, дотронься до такого — и он рассыплется. Но на самом деле всё не так. Одним ударом легко могут переломать пару косточек. Лица у них худые, бледные и выражают чаще всего одну эмоцию — надменность. Чтобы увидеть, как они улыбаются, печалятся или злятся, надо быть им о-очень близким человеком.
Но если с внешностью у них полный минус, то с магией полный порядок. Рождаются с двумя стихиями, а к обучению приходят уже с одной — той, которую выбрали в пять лет. В этом возрасте стихии воздуха и земли обычно встают на один уровень, и выбор перекладывается на плечи маленького ребенка. И это действительно интересно. Я бы, может, с удовольствием изучила этот вопрос с ними лично, но... эти их взгляды сверху вниз... у любого отобьют желание приближаться на километр.