ЭТО ЕЩЕ НЕ ВСЕ

Глава 5

ГЛАВА 5

1268 метров над собой

«Иногда, чтобы подняться выше, нужно встретиться с собой настоящей.»

На следующее утро мы загрузились в джип Нико и поехали в сторону Казбеги.

Военно-Грузинская дорога.

Утро было тёплое и туманное.

Мы ехали сквозь молоко.

Я сидела рядом с Нико, слушала музыку и ловила каждую секунду.

У него была потрясающая подборка.

Джаз. Блюз.

Amy Winehouse.

Meggie Gagidze.

Я подпевала, улыбалась и чувствовала, как между нами появляется что-то странное.

Тонкое. Нервное.

Как будто невидимая струна натягивается — и звенит.

Туман постепенно поднимался в горы.

Дорога очищалась.

Появилось солнце.

И только в обрывах всё ещё лежало густое, плотное молоко.

— Останови, — сказала я.

Перелезла через ограждение, села на край обрыва и опустила ноги в туман.

Он обхватил их, укутал, скрыл.

Я мечтала об этом моменте с тех пор, как прочитала такой эпизод в одной книге.

Сидеть над облаками.

Быть над всем.

Нико молчал.

Но я чувствовала его взгляд.

Сделала несколько снимков и вернулась в машину.

Мы поехали дальше.

Казбеги — это не просто горы.

Это мощь.

Если в моей любимой Алматушке горы лёгкие, стремящиеся вверх, то здесь…

Здесь они давят.

Они огромные.

Тяжёлые.

Как будто уходят корнями куда-то в самую глубину земли.

До ядра.

У Гвелецкого водопада Ленка осталась внизу.

А я решила идти.

— Да что там, — подумала я. — Всего лишь 1268 метров над уровнем моря.

Я же в Хиве на 54-метровый минарет карабкалась.

И бодро пошла.

Минут через десять бодрость закончилась.

К водопаду я приползла.

Красная.

Со сбившимся дыханием.

С ощущением, что сейчас выплюну лёгкие.

Стояла, пыталась прийти в себя.

И вдруг — Нико.

Идёт спокойно.

Руки в карманах.

Даже не запыхался.

— Вот скалолаз чёртов… — подумала я, глядя на него с лёгкой завистью.

Я огляделась.

Водопад был прекрасен.

Высокий, мощный, с брызгами, которые переливались на солнце.

Он падал вниз — в каменную чашу — и вокруг стоял этот шум, этот холод, эта живая вода.

Я сделала фотографии.

Очень красивые.

И мы пошли вниз.

— Иди медленно, — сказал Нико. — Смотри по сторонам. Не спеши.

Он подавал мне руку на каждом сложном месте.

И каждый раз, когда наши руки соприкасались…

что-то происходило.

Еле заметно.

Но ощутимо.

Это потом он скажет, что тоже это почувствовал.

Внизу нас ждала Ленка.

С довольным видом и кучей фотографий.

Мы поехали дальше.

На смотровую площадку — смотреть на Казбек.

Говорят, он не всегда открывается.

Нужно везение.

Я вышла из машины.

Ветер трепал волосы.

А гора — скрыта под толщей облаков.

Полностью.

Нико стоял чуть в стороне и наблюдал за мной.

Ну а я…

Я же актриса.

Я начала уговаривать гору.

Серьёзно.

Складывала руки, что-то шептала, просила показать себя — хотя бы на минуту.

Тучи двигались быстро.

И вдруг — просвет.

Ещё один.

И Казбек открылся.

Мощный.

Белый.

Настоящий.

Я стояла и смеялась.

— Ну конечно, — подумала я. — Для меня.

Фотографии получились нереальные.

Даже Нико сказал:

— Вам сегодня везёт.

Вечером он отвёз нас в уже знакомый ресторан «Terrace N21».

Мы ели, пили, смеялись.

А внутри было какое-то странное спокойствие.

Как будто всё происходит правильно.

И одновременно — ощущение, что это не конец.

Что-то только начинается.

На следующий день мы улетали.

Чемоданы были набиты вином и чурчхелой.

Нико отвёз нас в аэропорт.

Мы обнялись.

Посмотрели друг другу в глаза.

И как-то неловко, почти случайно, поцеловали друг друга в щёку.

И в этот момент я вдруг поняла:

это не конец.

Это только начало.

Глава 6

ГЛАВА 6

Ночь, после которой всё начинается

«Есть ночи, которые ничего не меняют. А есть те, после которых начинается совсем другая история.»

Покатились своим чередом серые, неприметные будни.

Работа — с привычной нервотрёпкой.

(Снабжение — оно ведь не может быть без нервов, телефонных переговоров, сорванных сроков поставок.)

Подруги, которые спасали выходные — кино, театр, рестики, кухонные разговоры до ночи.

Жизнь шла.

Но внутри меня всё ещё жила Грузия.

Грела.

Тянула обратно.

И в какой-то момент меня накрыла мысль:

а почему бы не встретить Новый год в Тбилиси?

Сказано — сделано.

Билеты куплены.

Квартира — конечно же, в Сололаки.

И звонок Нико:

— Встречай.

Рейс был до Кутаиси.

А дальше — ещё часов пять дороги.

Но это уже не пугало.

Потому что был Нико.

Аэропорт.

Нико.

Знакомый джип.

На заднем сиденье сидел молодой человек.

— Это мой племянник, — коротко сказал Нико. — Буба.

Буба кивнул, улыбнулся.

— Он не говорит по-русски. Только грузинский и английский.

Ну что ж…

достаём из недр памяти школьный английский и улыбаемся.

Мы обменялись парой фраз, улыбками — и этого оказалось достаточно.

Он был из тех молодых мужчин, которые уже выглядят взрослыми:

стильное чёрное пальто, спокойный взгляд, сдержанная уверенность.

Ему было двадцать два.

Я бы дала больше.

Нико достал из своего неизменного «походного набора» фляжку с виски.

И мы поехали.

Смеялись.

Шутили.

Каким-то чудом понимали друг друга.

К концу дороги мы уже были слегка пьяны, очень довольны и почти родные.

Буба оказался расторопным малым и сразу подписался на мой Instagram.

Сначала отвезли Бубу.

Потом — меня.

Сололаки встретил привычно.

Квартира оказалась прекрасной.

Кухня.

Барная стойка.

Гостиная с камином.

Отдельная спальня.

И огромная, холодная ванная комната.

Я всё ещё не могла привыкнуть к отсутствию центрального отопления.

Пока я осматривалась, Нико куда-то исчез.

Вернулся с пакетом:

виски, шоколад, хлеб, бекон…

Он всегда был таким.

Незаметно заботливым.

Мы сели у камина.

Ночь с 30 на 31 декабря.

Тихо.

Тепло.

Хорошо.

Я была расслабленная, чуть пьяная, без защиты.

Мы говорили.

Сначала ни о чём.

А потом — как это часто бывает — вдруг о важном.

Я сама не заметила, как начала рассказывать про работу.

Про начальника, с которым накануне поругалась.

Про эту бесконечную нервотрёпку, про обиду, про ощущение, что тебя не слышат и не ценят.

Слова путались.

И вдруг — слёзы.

Настоящие.

С обидой.

С усталостью.

С этим детским «за что».

Я пыталась остановиться, но не могла.

И в какой-то момент почувствовала, как он придвинулся ближе.

Нико осторожно взял моё лицо в ладони.

Его руки были тёплыми, большими, надёжными.

Он смотрел на меня очень близко.

И начал говорить — быстро, мягко, перемешивая грузинские и русские слова:

— Не плачь… моя девочка… не надо… он не стоит твоих слёз…

Я даже не запомнила слов.

Я запомнила, как он это говорил.

Как будто укутывал.

Согревал.

Собирал меня обратно.

Он провёл пальцами по моей щеке, вытирая слёзы.

И наклонился.

Сначала — едва касаясь.

Почти вопросительно.

Я не отстранилась.

И тогда поцелуй стал глубже.

Теплее.

Дольше.

Я чувствовала его руки — на лице, на шее, на плечах.

Как он притягивает меня ближе.

Как между нами исчезает расстояние.

Как тело откликается быстрее, чем появляются мысли.

Это было не внезапно.

Это было как продолжение того, что уже давно происходило между нами.

Просто мы перестали это скрывать.

Он поднял меня на руки.

Легко.

И понёс в спальню.

Я на секунду закрыла глаза.

И поймала себя на мысли:

я этого хочу.

Дальше всё было как в замедленном кино.

Тепло кожи.

Его дыхание рядом.

Руки — уверенные, спокойные.

Он не торопился.

И это сводило с ума сильнее всего.

Как будто у него было время.

Как будто он знал, что я никуда не денусь.

И я действительно никуда не хотела.

Я просто отпустила всё.

Без мыслей.

Без анализа.

Без «правильно — неправильно».

Только здесь.

Только сейчас.

Потом мы лежали рядом.

Тяжело дышали.

Молчали.

— Я в Сибирь, — вдруг сказал он.

— Куда? — не поняла я.

— В душ. Там холодно, как в Сибири.

Я рассмеялась.

Он ушёл.

А меня накрыла тёплая, ленивая усталость.

Я проваливалась в сон.

Сквозь дремоту почувствовала, как он вернулся, лёг рядом, притянул меня к себе.

И всё.

Сон.

Утром он ушёл рано.

Приехали жена и дочь.

Его телефон ежеминутно разрывался.

Жизнь вернулась на свои места.

И — странно — у меня не было ни сожаления, ни угрызений.

Я получила то, что хотела.

И мне было хорошо.

Я перевернулась на другой бок и снова уснула.

Сегодня Новый год.

А значит — впереди ещё целый день.

Я проснулась ближе к обеду.

Сварила себе кофе.

Тбилиси за окном жил своей жизнью.

А я стояла, держала чашку в руках и чувствовала:

что-то началось.

И это ещё не конец.

Мой телефон булькнул, и я потянулась за аппаратом.

К моему удивлению, это было сообщение от Бубы.

Мальчик, ты меня удивил.

Я включила переводчик и удивилась ещё больше, прочитав сообщение:

«Привет, моя красавица. Как тебе спалось? Ты необыкновенная. Чем занимаешься?»

Вот это поворот.

Я хмыкнула.

Мальчик, ты меня удивляешь.

С одной стороны — нагло.

С другой — чёрт возьми, приятно.

Я никогда не умела делать вид, что мне не льстит мужское внимание.

— Привет, Буба. Сижу, пью кофе, — ответила я максимально спокойно.

Телефон тут же ожил.

«Я думал о тебе всю ночь. Пришли фото».

Я закатила глаза.

Мой милый грузинский мальчик. Куда ты? Я в два раза старше тебя. Да у меня сын старше тебя.

Буба оказался очень настойчивым молодым человеком.

Я начала отнекиваться — поздно легла, только встала, не привела себя в порядок…

И чем больше аргументов я приводила, тем настойчивее становились его просьбы.

И вот тут меня это начало подбешивать.

Вот это вот мужское: «хочу — значит получу».

Я щёлкнула себя — растрёпанную, без макияжа, с кофе в руке — и отправила.

— И не боишься, что я расскажу твоему дяде? — добавила я.

Тишина.

Ребёнок получил желаемое — и замолчал.

Вся эта история меня неприятно зацепила, но я быстро отмахнулась.

Сегодня Новый год.

Я привела себя в порядок и вышла гулять.

Солнце. Тепло. Январь.

Тбилиси.

Я до сих пор не могла привыкнуть к этому сочетанию.

Город обволакивал.

Не давил. Не требовал.

Просто принимал.

Я забрела в «ChaCha Time».

Села. Огляделась.

— Стейк из лосося. И бокал белого. Сухого, — сказала я.

— Какого именно? — уточнил официант.

— Такого, чтобы на зубах хрустело.

Он улыбнулся.

Принёс.

Я сделала глоток… и закрыла глаза.

— О-о-о… вот это да…

Вино было именно таким.

Сухим до хруста. До мурашек.

— Надо взять домой, для Оксанки, — подумала я. — Тоже любительницы сухонького.

Я прогулялась по Руставели, зашла в Галерею, купила дизайнерское платье какого-то тбилисского кутюрье, потом — в «Бадагони» за бутылкой игристого и вернулась домой.

Домой я вернулась с пакетами, ощущением праздника и лёгкой усталостью.

Упала на кровать.

— Надо поспать… ночь будет длинная…

И она была.

Новогодняя ночь в Тбилиси — это не просто праздник.

Это… как будто весь город сходит с ума.

В хорошем смысле.

Люди кричат, смеются, обнимаются.

Машины сигналят без остановки.

Фейерверки взрываются со всех сторон.

И ты стоишь внутри этого хаоса

и вдруг понимаешь —

ты счастлива.

Просто так.

Без причины.

Когда стало прохладно, я решила отметить праздник в уже любимом «ChaCha Time».

Пришло сообщение от Нико с поздравлением — и на душе стало ещё теплее.

В кафе был полный аншлаг.

Меня проводили на второй этаж.

Я сидела, как в театральной ложе, и наблюдала за этим безумно красивым праздником.

Заказала оливье.

Ну как без него в новогоднюю ночь?

Только здесь он был с креветками.

Ещё один рецепт в копилку.

И, конечно, вино.

Бармены здесь умели подбирать его идеально. Respect!

Меня разморило, и, вернувшись домой, я сразу уснула.

Проснулась далеко за полдень.

Созвонилась с подругой, и мы по видео выпили по бутылочке игристого «на брата».

Настроение было отличное, и я снова пошла бродить по старому Тбилиси.

Мощёные улочки, балкончики, старые церкви, район серных бань, кукольный театр…

Грузия откликалась во мне каждой клеткой.

Я шла медленно, почти не думая.

Просто впитывала.

Я уже знала: это моя страна.

И это точно не последняя наша встреча.

И вдруг — звонок.

Диана.

Та самая Диана, которая в мой первый приезд с Ленкой водила нас по Тбилиси, рассказывала, показывала, объясняла…

А потом как-то незаметно стала «своей».

— Сегодня Бедоба, — сказала она. — День судьбы. Приходи в Vintage House Bar. Приехали две мои подруги из Батуми. Повеселимся.

Я вытащила из чемодана три плитки нашего знаменитого казахстанского шоколада в голубой обёртке, нарядилась и поехала.

Подъезжаю.

Меня встречают.

Захожу внутрь…

И замираю.

Длинный стол.

И… вся семья.

Вся.

— Ну здравствуйте… — подумала я.

Я-то шла на «девичник».

А попала…

Правильно. В Грузию.

А потом — включилась.

Шоколадки, улыбки, шутки — и через десять минут я уже была «своей».

— Да нормально всё. Мне даже нравится.

Я оглядела стол.

Шашлыки. Хачапури. Закуски…

И вдруг:

— А где вино?

На столе стояла… водка.

Я даже не удержалась:

— Грузины, а где же ваше вино?

Позже я узнала, что водку здесь тоже очень уважают.

Мы танцевали, пели, смеялись.

Но в какой-то момент я поймала себя на мысли:

Нико не звонит.

И мне стало пусто.

Я тихо уехала.

Вечер был тёплый.

Домой не хотелось.

И я снова пошла в «ChaCha Time».

Села у барной стойки.

— Паш, дай мне такого сухого вина, чтобы на зубах хрустело.

Он кивнул.

— Сделаем.

— Мне такого же, как ей, — раздалось рядом.

Я повернула голову.

— Вы всегда повторяете за незнакомыми женщинами?

— Только за уверенными, — ответил бородатый, с лёгкой улыбкой.

— Смелый.

— Отчаянный.

— Марина.

— Игорь, — спокойно сказал второй. — Я за адекватность.

— А я Ромка, — добавил первый. — За настроение.

— Уже чувствуется, — усмехнулась я.

Мы чокнулись.

И понеслось.

Разговор был лёгкий.

Живой.

Без пауз и неловкости.

Как будто мы знакомы давно.

Вино, разговоры, смех.

Я поймала кураж.

Включилась моя любимая игра:

— Я по глазам могу определить, сколько вам лет.

— Всё, — вздохнул Игорь. — Сейчас начнётся.

— Поздно, — сказала я. — Уже смотрю.

Я перевела взгляд на него.

— Тридцать три — тридцать пять.

— Тридцать два.

— Почти.

— С натяжкой.

— Не мешай мне блистать.

— Так, теперь я! — оживился Ромка и приблизил свою бородатую физиономию ко мне.

Я посмотрела на него внимательно.

С паузой.

— Сорок два — сорок три года.

— Точно! Сорок два. Ну ты даёшь!

— Всё, теперь я! — не унимался Ромка. — Тебе… сорок один?

Я улыбнулась:

— Ты мне сейчас очень нравишься.

— Это да? — оживился он.

— Это значит, что я не обязана подтверждать.

— Всё, я влюбился, — сказал он и обнял меня. — Пошли танцевать.

— Пошли, — легко согласилась я.

Он танцевал, как будто завтра не наступит.

Я смеялась.

И вдруг поймала себя на ощущении:

вот она — Жизнь.

Без планов. Без контроля.

Просто сейчас.

Мы танцевали, болтали, смеялись.

Пока не появилась жена Ромки.

Игорь среагировал мгновенно — притянул меня к себе, чтобы отвести от меня праведный гнев жены. Ещё не хватало мне сцен ревности.

Мы невинно поздоровались.

Она схватила в охапку своего благоверного и уволокла в неизвестном направлении.

— Жёстко, — сказала я.

— Справедливо, — ответил Игорь.

Мы вышли.

Город был тихий.

Тёплый.

Настоящий.

Я проводила его.

Он жил рядом.

Но домой идти не хотелось.

Потому что…

Нико молчал.

Два дня.

И это… задело.

Хотя не должно было.

Он появился ночью.

Неожиданный звонок.

— Открывай.

Он стоял на пороге с пакетами.

— С Новым годом.

Я чмокнула его в щёку.

Он притянул меня к себе:

— Прости… не мог… гости, жена, дочь…

— Я всё понимаю.

И это была правда.

Мы просто стояли и медленно танцевали.

Без музыки.

Я уже знала — это последняя ночь.

Ночь была действительно прощальной — очень нежной, тихой, какой-то особенно настоящей.

Нико будто извинялся каждым прикосновением за то, что не может остаться.