Разбитое зеркало Алисы

Глава 18

Стук её собственного сердца заглушал шум школы, остававшийся за тяжёлой металлической дверью запасного выхода. Стеша выскочила во внутренний дворик, и осенний воздух, холодный и влажный, ударил ей в лицо, как ушат воды. Она сделала несколько резких, прерывистых вдохов, пытаясь сбить дрожь в руках и унять адреналин, который всё ещё гудел в жилах, как высоковольтная линия. Её ладони были влажными, а в груди бушевала странная смесь – ярость за то, что пришлось опускаться до уровня Кати Ветровой, и какое-то дикое удовлетворение от того, что она смогла постоять не только за себя, но и за Алису. Она была не просто жертвой сплетен, она стала защитником. Это чувство было новым, острым и немного пугающим.

Именно в этот момент, не глядя под ноги, она с размаху, со всей силой своего раздражения, пнула дверь ногой, чтобы она захлопнулась. Дверь, тяжёлая и неподатливая, с грохотом ударилась о что-то мягкое, а затем её отбросило обратно. Стеша едва успела отпрянуть, чтобы та не ударила её по лбу.

– Ого.

Голос прозвучал спокойно, почти лениво, прямо перед ней. Из-за двери, прислонившись к грубой кирпичной стене, сделал шаг назад Игорь Царёв. Он сохранял бесстрастное выражение лица, лишь чуть приподняв одну бровь, будто наблюдал за интересным, но не особо удивительным природным явлением. В его длинных пальцах тлела сигарета, тонкая струйка сизого дыма поднималась в сырой воздух и тут же растворялась.

– Ты прям бешеный кролик теперь, а не заяц, – заметил он, медленно затягиваясь. Его серые глаза скользнули по её лицу, отмечая запыхавшиеся щёки, блестящие от возбуждения глаза, сжатые в кулаки пальцы. Он не выглядел испуганным или даже удивлённым. Скорее, заинтересованным.

Стеша, всё ещё на взводе, резко выдохнула. Вид Игоря, его спокойствие, его отстранённость – всё это действовало на неё как красная тряпка на быка. Он стоял здесь, в своём привычном чёрном худи с капюшоном, и смотрел на неё так, будто видел насквозь. И видел не только её гнев, но и ту уязвимость, что пряталась под ним.

– Отстань! – зло насупилась она, её голос прозвучал резко, почти по-детски.

Игорь лишь усмехнулся уголком губ. Усмешка была лёгкой, почти невидимой, но от этого не менее выразительной.

– Я ещё не приставал, – всё так же спокойно парировал он, выдыхая дым вверх, к серому небу. Его взгляд скользнул по её фигуре, и в нём мелькнуло что-то оценивающее. – Ты сама ко мне прибежала.

Её щёки залились новым румянцем, на этот раз от смущения. Она чувствовала себя глупо. Эта внезапная встреча, её нелепый выход – всё это разрушало образ крутой защитницы, который она только что пыталась выстроить в туалете. Она потупила взгляд, но тут же заставила себя поднять голову. Нет, она не позволит ему себя смутить.

– А мог бы уже, – выпалила она, но в её голосе уже не было прежней злости, только усталая бравада.

Она чувствовала, как адреналин отступает, оставляя после себя пустоту и странную, щемящую усталость. Ей хотелось чего-то, что заглушило бы этот внутренний шум. Какой-то дерзости, какого-то выхода за рамки. Её взгляд упал на сигарету в его руке.

Не раздумывая, почти на автомате, она протянула к нему руку.

– Дай закурить?

Игорь скосил на неё недовольный взгляд, саркастично вздёрнув одну бровь ещё выше. Он медленно, нарочито лениво, затянулся снова, давая ей понять, что не спешит выполнять её просьбу.

– А ещё чего? – его голос прозвучал насмешливо. – Твой брат меня после такого живьём сожрёт, нет уж. Он младшую сестрёнку свою как хрустальную вазу бережёт, все знают. А я не в восторге от перспективы объяснять Илье Аксёнову, почему его ненаглядная Стенька, образец прилежания и скромности, пристрастилась к табаку в моём благородном обществе. Он хоть и клоун, но когда дело доходит до тебя, становится опасным зверем.

– А он и не узнает, – парировала Стеша, делая пару сгибающих движений пальцами, требуя сигарету, - Давай. Одну затяжку.

В её голосе звучал вызов. Она сама не понимала, зачем ей это. Она не курила. Вернее, пробовала пару раз из любопытства с подругами, да так и закашлялась. Но сейчас это казалось символом чего-то нужного – взрослости, бунта, способа стереть с себя остатки того унизительного стыда, что лип к ней после истории с фотографиями. И ещё… быть может, способом привлечь внимание этого странного, отстранённого парня, который вдруг стал её защитником, а теперь смотрит на неё с таким… понимающим безразличием.

Игорь усмехнулся уже откровеннее, и в его глазах вспыхнули искорки азарта.

– Ты даже затягиваться не умеешь, – заявил он, и в его тоне появилась снисходительная, почти преподавательская нота. – Щас как закашляешься, вся школа сбежится. И я буду виноват. Нет, спасибо, не надо мне проблем с твоим братцем и с твоей новой грозной подружкой.

Его слова про Алису, сказанные таким тоном, задели её. Но не потому, что были обидными, а потому, что в них чувствовалось какое-то… уважение? Или просто констатация факта? Стеша не стала это анализировать. Её раздражение, смешанное с желанием доказать ему, что он ошибается, достигло пика.

Закатив глаза с преувеличенным презрением, она сделала резкий, решительный шаг вперёд. Расстояние между ними сократилось до сантиметров. Она уловила запах табака, смешанный с каким-то дорогим одеколоном, и запах осенней сырости от его худи. Не глядя ему в глаза, быстрым, почти воровским движением, она выхватила сигарету у него изо рта.

Игорь опешил. Его бесстрастная маска на миг дрогнула, выразив чистое удивление. Он даже не успел среагировать, как кончик сигареты уже был прижат к её губам.

Стеша затянулась. Глубоко, решительно, подавив инстинктивный кашель, который попытался вырваться из горла. Дым, едкий и горький, заполнил её рот, прошёл в лёгкие, обжёг их изнутри. Она не поморщилась. Не закашлялась. Она просто затянулась так, будто делала это уже сотню раз – спокойно, бесстрашно, глядя при этом прямо в его широко раскрытые глаза. В них она увидела отражение своей дерзости, своей внезапной решимости.

Затем она медленно, нарочито демонстративно, выдохнула. Не в сторону, а прямо ему в лицо. Тонкая струйка дыма поползла к нему, окутала его черты, заставила его слегка прищуриться.

И в этот миг что-то в нём переключилось. Удивление испарилось, сменившись чем-то тёмным, хищным и бесконечно довольным. Его губы растянулись в широкой, откровенно голодной ухмылке. Он выглядел как сытый хищник, который только что получил подтверждение, что его добыча сама идёт в лапы.

– Флиртуешь, заяц? – прозвучал его голос, низкий, бархатистый, полный намёка. Он, не спеша, не отрывая от неё взгляда, взял сигарету обратно из её ослабевшей руки. Его пальцы слегка коснулись её кожи, и от этого прикосновения по её руке пробежали мурашки.

Стеша не ответила. Она стояла, чувствуя, как жар разливается по всему телу, от кончиков ушей до пяток. Дерзость её поступка наконец дошла до неё. А он… он смотрит на неё так, будто это был самый интересный спектакль в его жизни. И в его взгляде не было осуждения. Было ожидание. Предвкушение. Как будто он ждал, когда она сделает следующий шаг. И знал, что она его сделает.

И тут в голове у Стеши, абсолютно не к месту, пронеслась мысль. Не о курении. Не о Кате. Не об Алисе. Мысль была проста, почти примитивна, и родилась она из этой густой, напряжённой тишины, из его пристального взгляда, из той смеси ярости, уязвимости и странного влечения, что бушевала у неё внутри. «А что, если…» Мысль оборвалась, не сформировавшись до конца, но оставила после себя чёткий, почти физический образ. Образ поцелуя. Дерзкого, неправильного, такого, который стёр бы всё на свете. Поцелуй с тем, кого все боятся. С тем, кто видел её униженной и всё равно встал на её сторону. С тем, кто сейчас смотрел на неё, как на забавную, но опасную игрушку.

Она поняла это. Поняла, что он сам спровоцировал её на этот шаг. Своим отказом, своей насмешкой он вывел её на эту территорию, где действуют его правила, и теперь наблюдал, осмелится ли она.

И она осмелилась.

Не сказав ни слова, всё ещё глядя ему в глаза, Стеша сделала ещё один шаг вперёд, окончательно стирая и без того почти несуществующее расстояние между ними. Её дыхание участилось, но теперь не от злости. Её сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен на весь дворик. Она подняла подбородок, бросив ему безмолвный вызов.

Игорь не отступил. Он лишь опустил взгляд на её губы, затем снова поднял его на её глаза. Ухмылка не сходила с его лица.

– Ну? – прошептал он, и в этом одном слове было всё: и приглашение, и насмешка над её нерешительностью.

Это и стало последней каплей. Стеша, больше не думая, поднялась на носки, схватила его за воротник худи, дёрнула на себя и прижалась губами к его губам.

Это не был нежный, романтичный поцелуй. Это было жёсткое, почти злое, отчаянное действие. Поцелуй, в котором была и благодарность за защиту тогда, в коридоре, и ярость за сегодняшний день, и желание забыться, и стремление доказать ему и самой себе, что она не та испуганная зайчиха, за которую он её держал. Её губы были сухими, движение – резким и неумелым. Она просто прижалась к нему, закрыв глаза, и весь мир сузился до ощущения его тёплых, чуть шершавых губ, до запаха табака и одеколона, до его рук, которые медленно, без суеты, опустились ей на талию и прижали её к себе с такой силой, что у неё перехватило дыхание.

Он ответил ей. Не сразу. Сначала он замер, будто давая ей понять, что это её инициатива, её территория. А потом взял управление на себя. Его поцелуй стал властным, уверенным, опытным. Он показал ей, как это делается по-настоящему. Он отучил её губы от той робкой, детской неуверенности, заставил ответить. В какой-то момент Стеша забыла, где находится, забыла про школу, про фотографии, про Катю. Существовал только этот дворик, этот холодный кирпич за её спиной, к которому он её мягко прижал, и этот парень, который целовал её так, будто хотел стереть в порошок все её прежние представления о том, какими должны быть поцелуи.

Их шумное дыхание заставляло спину покрыться мурашками, а крепкая хватка на талии, грозила Стефании ватными ногами, которые уже отказывались стоять.

Он был первый, кто отстранился. Не спеша, как будто отрываясь от чего-то очень вкусного. Его потемневшие глаза теперь смотрели на неё с откровенным удовлетворением и искоркой весёлого удивления.

– Вот это да, – выдохнул он хрипловато, и его губы снова растянулись в той же хищной ухмылке. – А ты, оказывается, не только когти выпускать мастерица.

Стеша стояла, пытаясь отдышаться. Губы горели, в голове шумело, а ноги были ватными. Стыд, восторг, смущение и какая-то дикая гордость – всё это перемешалось внутри в один неразборчивый клубок. Она не знала, что сказать. Она только что поцеловала Игоря Царёва. Самого Игоря Царёва!

Он отпустил её, сделал шаг назад и снова поднёс к губам сигарету, которую всё это время сжимал в пальцах. Затянулся, выдохнул в сторону и кивнул на школу.

– Звонок на урок через пару минут, – сказал он просто, будто ничего особенного не произошло. – Не опаздывай, а то твоя свита начнёт искать. А меня сочтут не самой приятной компанией для такой принцессы, как ты.

И, не дожидаясь её ответа, развернулся и неспешной, развалистой походкой направился к дальнему концу дворика, к забору, за которым, видимо, его и ждал привычный путь за территорию школы. Но на секунду остановился, будто что-то вспомнил.

– Кстати, – он обернулся через плечо и серьёзно собранно продолжил, – Пусть твоя рыжая одна не ходит нигде.

И ушёл.

Но его слова не достигли её в полной мере. Стеша смотрела ему вслед, всё ещё не в силах пошевелиться. Потом медленно, будто в тумане, подняла руку и прикоснулась пальцами к своим губам. Они всё ещё пылали. В ушах отдавалось эхо его слов: «Флиртуешь, заяц?»

Она не знала, что это было. Бунт? Ошибка? Начало чего-то? Но одно она знала точно: страх, который сковывал её с утра, тот комок стыда и неуверенности – он куда-то исчез. Его вымел этот дерзкий, нелепый, пьянящий поступок. Она глубоко вздохнула, расправила плечи и, бросив последний взгляд на пустой теперь дворик, направилась обратно к двери в школу. Предстоял урок литературы. И жизнь, внезапно, снова казалась полной неожиданных и очень острых поворотов.

***

Школьный коридор после последнего урока гудел, как потревоженный улей. Учителя торопливо запирали кабинеты, ученики стаями сновали к гардеробу, обмениваясь планами на вечер и сплетнями о прошедшем дне. Алиса, прислонившись к прохладной кафельной стене рядом со входом в спортзал, слушала обсуждение, которое развернули её друзья. Солнечный луч, падающий из высокого окна, разбивался о пылинки в воздухе и выхватывал из полумрака коридора их лица. Стеша, перекинув через плечо тяжёлый рюкзак, жестикулировала, а Илья, как обычно, висел на Максиме, то и дело толкая его плечом.

– Так что, все определились с предметами на день самоуправления? – Стефания подняла бровь, оглядывая компанию. Осенний свет мягко касался её светлых волос, заплетённых в привычную тугую косу. Её голос звучал уже гораздо увереннее, чем пару дней назад, хотя в глазах ещё иногда мелькала тень недавнего потрясения. – Я буду вести историю у семиклашек. Думаю, про рыцарей и замки расскажу, это им должно понравиться.

– Я взяла литературу, – откликнулась Лисицына.

– Я думала, ты будешь вести химию или биологию, – Стеша пожала плечами, повернувшись к Алисе. – Неожиданно.

Алиса улыбнулась, поправляя ремень своего рюкзака. Ей нравилась эта затея – один день, когда старшеклассники могли почувствовать себя учителями.

– Ну, я люблю книги, поэтому подумала, что литература мне нравится больше, – объяснила она, стараясь говорить легко. – Вот и взяла себе пятый и шестой класс. Буду с ними «Муму» читать, наверное. Или «Капитанскую дочку». Только вот как их усадить и заставить слушать – понятия не имею.

– А химию забрал я, – кивнул Максим, отстраняясь от стены. Он стоял чуть поодаль, его руки были засунуты в карманы чёрных джинсов, а взгляд блуждал где-то между Алисой и пыльным плакатом о здоровом образе жизни на противоположной стене. После разговора в парке между ними оставалась лёгкая, невидимая струна напряжения – неловкость, смешанная с чем-то тёплым и невысказанным.

– Ты и химия? – Стеша вздёрнула бровь, её серые глаза выразили чистое недоумение. – Ты же на химии в прошлом году чуть лабораторию не взорвал, помнишь? Когда смешал что-то не то с чем-то не тем?

– Да ты посмотри на него, – Илья, не выдержав, громко рассмеялся и схватил друга за бицепс в немом, преувеличенном восхищении. Его лицо, всегда оживлённое, сейчас светилось чистейшим озорством. – Он так горяч, что горелки сами вспыхнут на опытах! Представляю, войдёт в класс в белом халате, такой весь серьёзный, скажет: «Дети, сегодня мы будем изучать экзотермические реакции», а сам такой – бац! – и у него фартук задымится от одного только взгляда! Наш Костёр – живое пламя, ему только спички не хватает!

Максим фыркнул, стряхивая руку Ильи, но уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке.

– Я под присмотром Галины Сергеевны буду, она меня не отпустит на самоуправление одного, – пояснил он. – Буду ассистентом, так сказать. Колбочки подавать, реактивы. А взрывать что-нибудь, может, и правда покажу, если попросят. Для наглядности.

– Осторожно, – снова вклинилась Стеша, – А то у нас вместо дня самоуправления день МЧС получится.

Алиса не могла сдержать лёгкой усмешки. Она смотрела на эту троицу – на Илью, который сейчас изображал, как Максим в ужасе отпрыгивает от внезапно вспыхнувшей колбы, на Стешу, качающую голову, и на самого Максима, который терпеливо сносил шутки друга. В этой обычной, бытовой сцене было что-то такое уютное и настоящее, что на мгновение заставило забыть о всех сложностях.

– Боже, вы, ребята, точно дружескую любовь друг к другу испытываете? – вздохнула Лисицына, делая шаг вперёд. Её голос прозвучал нарочито уставшим, но в нём слышалась тёплая нота. – Ты так, Илья, девушку себе не найдёшь, если на одного Максима смотреть будешь. Вечно вы как сиамские близнецы.

Наступила короткая, неловкая пауза. Илья перестал гримасничать, его лицо внезапно приняло самое невинное и озадаченное выражение, какое только можно себе представить. Он моргнул своими светлыми, чуть раскосыми глазами, посмотрел на Алису, затем на Максима, потом на Стешу, которая тут же прикрыла рот ладонью, явно пытаясь скрыть улыбку.

– А я, вообще-то... – начал Илья, нарочито медленно, растягивая слова, как будто сообщая великую государственную тайну. Он выпрямился, выпятил грудь и провёл рукой по своей короткой светлой щетине. – У меня, между прочим, девушка есть.

Эффект был, как от разорвавшейся бомбы. Алиса и Максим удивлённо уставились на него, их лица выразили полнейшее, абсолютное непонимание. Стеша же не выдержала и фыркнула, а потом залилась тихим, счастливым смешком, качая головой.

– Чего? – первым очнулся Максим. Его голос прозвучал так, будто он только что узнал, что земля на самом деле плоская. Он оторвался от стены и сделал шаг к другу, нахмурившись. – Когда у тебя девушка появилась? И почему ты ничего не сказал мне?

В его тоне сквозила не столько обида, сколько чистое, неподдельное изумление. Они с Ильёй делились всем с детства – от первых ссадин до секретов про родителей, от планов на будущее до обсуждения девочек. И вдруг такое.