Кот

– У него паранормальные способности? – Не отставал следователь.

– Я не знаю. Разве можно утверждать подобное?

– Ладно. Покрути его. Дело запутанное, и чует моё сердце, что всё только начинается. Поедем ко мне?

– Кузнецов!

– Должен же я был хотя бы попытаться, Алис! Я ж потом бы себя не простил, сама понимаешь. Сейчас подъедет служебная машина. Куда тебя отвезти? Великий кутюрье умчался, даже не предложив, между прочим. Не ошибись с выбором, дорогая. Что толку идти за белым кроликом в синем тумане, когда твоя милиция тебя бережёт? Может, всё-таки ко мне? Приставать не буду, обещаю.

– Грош цена твоим обещаниям, Кузнецов. И потом у тебя сегодня что, выходной?

– Начальство не прогуливает, оно осуществляет следственные мероприятия, а где и с кем – решает само. Опять же сплошная выгода.

– В гостиницу.

– Значит, всё-таки белый кролик…

– Да ну тебя. Лучше скажи, что ты обо всём этом думаешь?

– Думаю, он на тебя запал.

– Я про «Синюю гусеницу», странный труп, призрак кота и карточку, найденную в кармане.

– Ах, ты об ЭТОМ?!

– Ха-ха-ха… Иногда с тобой просто невозможно!

– Зато ты улыбаешься. Тебе очень идёт, когда ты улыбаешься. Я тебе говорил?

– Так что ты обо всём этом думаешь?

– А тебе это важно?

– Ты бабник, Кузнецов. Но это не отменяет того, что ты хороший следователь.

Кузнецов улыбнулся. Ему было по-настоящему приятно, и он решил поделиться своими предположениями. Алиса действительно очень красивая девушка, но она ещё и умная, не говоря уже о том, что прекрасный специалист. Вместе они уже работали в Москве.

– Я думаю, что «Синяя гусеница» – чья-то прикормленная база. Первое, что приходит в голову – наркотики. Запрос я уже послал кое-кому, проверяют. На контроль мы это заведение возьмём, вот только не похоже оно на подобные места. Тут что-то другое. Да и лже-бомж скончался не от передоза.

– А от чего?

– Не знаю. Заключение я ещё не видел. А ты? Ты что думаешь?

– Я думаю, что кто-то пытался спрятать тело.

– В смысле?

– Ну, сам подумай. Личность не установлена?

– Нет. При нём никаких документов.

– Если бы не призрак мейнкуна, внезапно явившийся твоему другу – что бы было?

– Ничего, – Кузнечик кивнул самому себе и уважительно посмотрел на девушку. – Это мысль. Неизвестного бомжа хоронят – сколько таких? Некто пропадает без вести, тело так и не находят. Идеально. Вполне себе рабочая схема, на случай, если в подвале совершенно случайно не завалялась бочка с кислотой.

– Я всего лишь предположила.

– Ты дала пищу к размышлению. Предложила рабочую версию. Я просто обязан отвезти тебя в гостиницу, но я готов и на большее.

– Я не готова. Поехали уже!

Модный Дом Котова

На набережной реки Мойки 37 стоит легендарный универмаг «У Красного моста». Бывший универмаг.

Последние три года верхний этаж и купол арендовал Модный Дом Котова. Нижние этажи занимала сеть бутиков, предоставляя павильоны под различные мероприятия и показы. Они с удовольствием подстраивались под имя известного кутюрье. Так было удобно всем.

В кабинете Котова было всё необходимое, даже офортный станок. Гравюры были и его хобби, и его страстью. Под каждую свою коллекцию автор заказывал несколько массивных кожаных переплётов тонкой японской бумаги либо бумаги из стопроцентного хлопка. Были в его коллекции переплёты, где каждый лист закрывался прозрачной калькой. К бумаге Котов относился почти что с благоговением. То же касалось чернил и остро заточенных карандашей – мягких, твёрдых, полутвёрдых…

Ластики. Перьевые ручки. Всё это было расставлено в строгом порядке. Особо ценные принадлежности (например, резцы для линогравюр) хранились в специальных деревянных футлярах, сделанных на заказ по его собственным эскизам. Водитель возил Котова на автомобиле эконом класса, но на бумагу и писчие принадлежности тот тратил огромные средства.

Каждая коллекция имела своё воплощение в альбоме, над которым Котов продолжал работать даже после показа. Просто потому, что ему так нравилось.

Ах, что это были за альбомы! Настоящие произведения искусства. Котов продумывал всё до мелочей. Какая должна быть бумага. Необходимо ли её искусственно состарить? Виньетки. Рамки. Всё это было настолько скрупулёзно выверено, что сомнений не оставалось никаких – это либо многолетний коллективный издательский труд, либо это делал гений.

Последней своей коллекцией, работа над которой уже велась в мастерских, хозяин Модного Дома гордился особенно. Хотя… Он считал, что каждая новая работа – «любимая». Разве можно создать что-нибудь стоящее, если не быть искренне увлечённым в процесс? С головой, без остатка.

Вот он. Переплёт гравюр к последней коллекции: «Лисьими тропами, вслед за шутовскими бубенцами». Придумывать каждому шедевру поэтическое название было его фирменным почерком. Многие за это критиковали, даже ненавидели – Коту было всё равно. Он жил своими фантазиями.

Сам старил бумагу, используя массу секретов, которые не открывал никому. Тушью внизу каждого листа рисовал фигурки, чаще всего – кота и шута. Два выдуманных персонажа дурачились, ссорились, обнимались, делились сладостями и строили друг другу козни. Размер кота всё время менялся – он мог поместиться у шута в кармане, а мог вырасти с лошадь. Перевернешь пару листов – и шут уже едет верхом на пушистом друге, размахивая флагом Модного дома Котова.

Коллекции хранились в кабинете, но любимым местом Кота была башня. Вот где странности гения проявлялись во всей своей красе! Особенно по ночам, когда в башне зажигали свечи. Сотни свечей. И только владелец Модного дома знал, сколько приносили его причуды инспектору по пожарной безопасности.

Наверняка с улицы это было очень красивое зрелище – мерцание свечей в башне. Кот не знал, прогуливается ли кто-либо по Красному мосту во время его ночных бдений, но тот факт, что возможно созданная им красота согреет чьё-то одинокое сердце… Вдохновлял. Он не любил людей, но эта мысль грела душу. Наверное, потому что он представлял себе не конкретного человека, а некий собирательный образ идеального неизвестного. Или таинственной незнакомки – прекрасной и загадочной.

В окружении дрожащего пламени он ложился в центре башни, и тогда его посещали видения. Призраки танцевали, а он запоминал их наряды, чтобы потом зарисовать. Вот так, просто.

И всегда среди призраков были… коты.

С тех пор, как у них с дядей умер Будулай – мускулистый бандит непонятного цвета с ободранным ухом, он так и не завёл кота, хотя часто думал об этом.

Позволить себе завести питомца Котов не мог. Его жизнь принадлежала Дому. На него работали люди, он нёс ответственность за целую финансовую империю. С такими деньгами не трудно хоть конюшню себе завести, но зачем? Какой в этом смысл, если нет времени дарить тепло другу каждый день, заботиться лично.

Мужчина с разноцветными глазами стоял посреди башни, в окружении горящих свечей и думал о событиях последних дней. Падал снег. С глобальным потеплением времена года перестали быть такими, как в детстве. Когда зима – белая, осень – золотая, лето – зелёное.

А тут! Огромные пушистые хлопья медленно падали, как на старых рождественских открытках. У него была небольшая, но весьма ценная коллекция таких открыток.

В голове проносились картинки. Лицо Алисы. Красная шапочка его бывшей. Финальный выход последнего показа – «Мягкими лапами по млечному пути». Окаменевшее лицо дяди, утопающее в подушках. Холод его руки. Кот сунул руку в карман – платок и ключи на месте. Что с ними делать? Улыбка Кузнечика. Детские воспоминания о Праге и наконец – полупрозрачные очертания огромного мейнкуна с кисточками на ушах.

Он глубоко вздохнул. Надо бы лечь. Закрыть глаза. Обдумать всё хорошенько, но он как оторвать взгляд от падающего снега? Слишком… красиво. В такие моменты думать о чём-то – преступление.

Тем не менее, мысли победили. Он вдруг отчётливо услышал слова Борюсика:

«Возможно, всего лишь грязные слухи, но поговаривают, что коллекцию в твоём неповторимом фирменном стиле планируют «слить».

Вот оно. То, над чем стоит подумать. То, что кто-то украл наброски с последней коллекцией – не велика беда. У него не одна копия. Даже его женщины не знали ни о существовании альбомов, ни о том, где он их хранит. Исчезли рабочие зарисовки, и окончить пошив коллекции ему это не помешает.

Беспокоило другое. Он должен что-то придумать. Что-то, что не оставит от недоброжелателей даже плохого воспоминания! Вглядываясь в темноту за стеклянными стенами башни, он чувствовал, как внутри поднимается злость. Глаза потемнели. Оба. И синий, и зелёный. Месть мизантропа… Возможно, так стоит назвать будущие шедевры, с помощью которых он собирается победить?

Стоя в центре башни, Кот молча рассматривал то, чем одарила художника эта волшебная ночь. Теперь он знал, чем будет делать следующий ход! Шах и мат, господа. Знал он и то, как назовёт новую коллекцию, которая появится на подиуме ещё до того, как стихнет перезвон бубенцов. Это будет лучшее, что он когда-либо делал!