Избушка на краю себя. 25. Бытие

КНИГА «БЫТИЕ»

Избушка на краю себя. Книга двадцать пятая.

ПРОЛОГ: «Тот, кто помнит начало»

Агата проснулась от того, что ключи на полке запели.

Не звенели – именно пели. Тонко, едва слышно, на той грани, где звук переходит в вибрацию, а вибрация – в тепло. Она села на лежанке, прислушалась. В темноте избы пульсировал свет – неяркий, но живой. Каждый ключ светился своим оттенком: золотые – тёплым мёдом, медные – закатным огнём, тёмные – глубиной ночного неба, прозрачные – перламутром.

– Слышишь? – спросил Котофей с печи. Он не спал – сидел, обернув хвостом лапы, и смотрел на ключи немигающим взглядом.

– Слышу. Что это?

– Зовут. Тебя.

– Кто?

– Тот, кто давно ждёт.

Дверь избы приоткрылась сама. Не от ветра – от приглашения.

Агата встала, накинула шаль, вышла на крыльцо.

Ночь была странной – не чёрной, не синей, а глубокой. Как будто смотришь в колодец и видишь не воду, а звёзды. Лес стоял прозрачный – сквозь стволы проступали очертания того, чего нет, но что вот-вот появится.

На крыльце, прислонившись к перилам, стоял Старец.

Он был стар настолько, что возраст не читался – только ощущался, как ощущается глубина под ногами, когда стоишь на краю обрыва. Длинные седые волосы, глаза, в которых плескалась вечность, и руки – спокойные, мудрые, знающие.

– Ты пришла, – сказал он.

– Ты звал, – ответила Агата.

– Не я. Сама жизнь. Ты готова?

– К чему?

– Узнать. Не провожать – знать. Не помогать – понимать. Не светить – быть светом.

Агата смотрела на него и чувствовала: это не разговор. Это посвящение.

– Я слушаю, – сказала она.

Старец улыбнулся – и в этой улыбке было столько веков, что у Агаты перехватило дыхание.

– Тогда сядем, – сказал он. – Разговор будет долгим. На всю жизнь.

Они сели на ступени крыльца. Котофей устроился рядом, положив голову Агате на колени. Лес дышал – ровно, глубоко, как дышит спящий, которому снится хороший сон.

– Скажи мне, – начал Старец, – зачем, по-твоему, человеку дана жизнь?

Агата задумалась.

– Чтобы жить, – сказала она. – Любить, растить детей, делать дела…

– Это – содержание, – перебил Старец. – А я спрашиваю про цель.

– Цель? Не знаю. Наверное, чтобы стать лучше.

– Стать лучше? – Старец усмехнулся. – Для чего? Чтобы умереть и стать прахом? Зачем становиться лучше, если через семьдесят лет от тебя ничего не останется?

Агата молчала. Вопрос повис в воздухе – тяжёлый, как ночное небо.

– Я скажу тебе, – продолжил Старец. – Жизнь дана человеку для одного: подготовиться к переходу. Всё остальное – инструменты. Любовь, боль, радость, потери, встречи, разлуки – всё это только уроки. А экзамен – там.

Он поднял руку к небу. Звёзды дрогнули – или показалось?

– Там, за порогом, – сказал он, – у тебя не будет тела. Не будет рук, чтобы обнимать. Не будет губ, чтобы целовать. Не будет голоса, чтобы кричать. Останется только то, что ты наработала здесь.

– Что именно?

– Состояние. Чистоту. Способность быть в любви, когда всё отнято. Способность к покою, когда всё рушится. Способность слышать тишину, когда мир кричит.

Агата смотрела на звёзды и видела в них не просто свет – судьбы. Миллионы судеб, каждая из которых когда-то училась тому же самому.

– И чему же я должна научиться? – спросила она. – Перечисли. Чтобы знать.

– Хорошо, – кивнул Старец. – Я назову тебе семь навыков. Семь умений, которые душа должна освоить за время в теле. Без них переход будет трудным, а следующая жизнь – штрафным кругом.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Или с вечностью.

– Слушай и запоминай.

Первый навык: Осознанность

– Это умение быть здесь, – начал Старец. – Не в прошлом, не в будущем, не в мечтах и не в страхах. В том единственном моменте, который есть. Прямо сейчас.

– Почему это важно?

– Потому что только в «сейчас» ты можешь выбирать. В прошлом выбора нет – оно уже случилось. В будущем выбора нет – его ещё нет. Только здесь и сейчас ты можешь решить: как отнестись к тому, что происходит. С гневом или с принятием. Со страхом или с доверием.

Агата вспомнила тысячи дней, когда она была не здесь – мыслями в прошлом, тревогами в будущем.

– А если я научусь быть здесь? – спросила она.

– Тогда в момент перехода ты не провалишься в страх или сожаления. Ты встретишь смерть осознанно, как встретишь гостью. И пойдёшь дальше с ясным сердцем.

Второй навык: Принятие

– Это умение говорить «да» тому, что есть. Даже боли. Даже потере. Даже тому, что кажется несправедливым.

– Зачем принимать боль? Разве не надо бороться?

– Бороться надо с тем, что можно изменить. А с тем, что нельзя, – только принимать. Принятие – это не слабость. Это высшая сила. Это признание того, что мир больше тебя и у него свой план.

– А если я не принимаю?

– Тогда ты всю жизнь будешь биться головой о стену. А стена не сдвинется. Только голова разболится. И в момент перехода ты будешь биться о стену смерти вместо того, чтобы принять её как дверь.

Третий навык: Управление вниманием

– Это умение направлять свой ум. Не позволять ему блуждать где попало, не кормить его страхами и тревогами, а давать ему ту пищу, которую ты выбрала.

– Как это тренировать?

– Наблюдать. Спрашивать себя: «О чём я думаю прямо сейчас? Это то, что я хочу думать? Это приближает меня к свету или уводит во тьму?» И выбирать. Каждый раз выбирать.

– И что даст этот навык при переходе?

– Там, за порогом, не будет внешних раздражителей. Только то, на что ты направишь внимание. Если ты не умела управлять им при жизни – там тебя захлестнёт хаос. Ты будешь метаться между своими же страхами, не находя выхода.

Четвёртый навык: Благодарность

– Это умение видеть дар в каждом мгновении. Даже в трудном. Даже в потерянном.

– Это трудно, – призналась Агата. – Когда теряешь близких, когда болит, когда всё рушится – какая тут благодарность?

– Самая главная, – мягко сказал Старец. – Потому что именно в такие моменты ты растешь быстрее всего. Боль – это учитель. Потеря – это урок. Если ты можешь поблагодарить даже за них – ты свободна.

– И как это поможет при переходе?

– В момент смерти ты будешь благодарна за каждое мгновение жизни. Даже за самое трудное. И эта благодарность станет мостом в свет.

Пятый навык: Прощение

– Это умение отпускать. Не потому что другой заслужил, а потому что ты заслуживаешь покоя.

– Прощать обидчиков?

– И их тоже. Но главное – прощать себя. За все ошибки, за все промахи, за всё, что сделала не так. Без этого прощения ты будешь тащить груз вины за собой. А с этим грузом далеко не уйдёшь.

– А если не прощу?

– Тогда останешься здесь. Будешь тенью бродить по лесу, как те, кого ты провожала. И ждать, пока дозреешь.

Шестой навык: Любовь без условий

– Это самое трудное. Любить не за что-то, а просто так. Любить, даже когда больно. Любить, даже когда не отвечают. Любить, даже когда кажется, что любовь убивает.

– Зачем?

– Затем, что любовь – это единственное, что остаётся, когда всё отнято. Если ты научилась любить безусловно, смерть не страшна. Потому что ты сама становишься любовью.

Седьмой навык: Покой в центре бури

– Это умение находить тишину внутри, когда снаружи всё рушится. Это якорь, который держит душу, даже когда мир сходит с ума.

– Как этому научиться?

– Тишиной. Каждый день – немного тишины. Сидеть и ничего не делать. Просто быть. Дышать. Слушать. Тогда внутри вырастает стержень, который не сломать никакой бурей.

– И при переходе?

– А при переходе самая большая буря – сама смерть. Если у тебя есть покой внутри, ты встретишь её как друга. Если нет – она сметёт тебя, как щепку.

Старец замолчал.

Семь навыков повисли в воздухе, как семь звёзд над горизонтом.

– Ты запомнила? – спросил он.

– Запомнила, – кивнула Агата. – Осознанность, принятие, управление вниманием, благодарность, прощение, безусловная любовь, покой в центре бури.

– Теперь тебе предстоит понять, как их взращивать. Не умом – жизнью. Каждая глава этой книги будет об одном навыке. Каждая история – уроком. Каждый герой – учителем.

– А ты? Ты будешь рядом?

– Я буду в тишине между словами, – улыбнулся Старец. – Там, где ты будешь искать ответы.

Он встал. Лес качнул вершинами – то ли в поклоне, то ли в прощании.

– Иди, – сказал он. – Пиши. Рассказывай. Свети.

И растворился.

Не исчез – стал частью утра, частью света, частью того самого покоя, о котором говорил.

Агата осталась на крыльце одна. Котофей мурлыкал у ног. Ключи на полке пели свою вечную песню.

– Ну что, – сказала она коту. – Будем писать?

– Будем, – ответил Котофей. – Только сметану не забывай. Осознанность осознанностью, а живот не каменный.

Агата улыбнулась и зашла в избу открывать гримуар.

Запись в гримуаре Агаты:

«Сегодня я встретила Того, Кто Помнит Начало. Он назвал мне семь навыков, которые душа должна освоить за время в теле. Семь умений, без которых переход будет трудным, а следующая жизнь – штрафным кругом.

Осознанность – быть здесь. Принятие – говорить „да" тому, что есть. Управление вниманием – выбирать, о чём думать. Благодарность – видеть дар в каждом мгновении. Прощение – отпускать себя и других. Безусловная любовь – любить просто так. Покой в центре бури – находить тишину внутри, когда снаружи всё рушится.

Теперь мне предстоит написать книгу об этом. О каждом навыке – главу. О каждом умении – историю. Чтобы те, кто прочитает, тоже начали учиться. Потому что жизнь – это школа. Самая долгая, самая трудная, самая прекрасная.

P.S. Котофей сказал, что у котов эти навыки врождённые. Особенно покой в центре бури. И благодарность за сметану. Я засмеялась, но подумала: а ведь правда. Котам не надо учиться – они уже умеют. Может, поэтому они живут меньше? Быстрее проходят программу».

ГЛАВА 1. ОСОЗНАННОСТЬ: ТОТ, КТО ПРОСПАЛ ЖИЗНЬ

Он появился на пороге в полдень, когда тени были короткими, а воздух – густым от зноя.

Мужчина. Лет пятидесяти, плотный, с лицом, на котором время оставило не морщины – пустоту. Будто он прожил полвека, но ни один день не отпечатался в нём по-настоящему.

– Можно? – спросил он, хотя дверь была открыта.

– Заходи, – Агата отодвинула травы, которые раскладывала на столе.

Мужчина вошёл, сел на лавку. Огляделся – без любопытства, без интереса, просто чтобы убедиться, что место есть.

– Я – Пётр, – сказал он. – Только… я не знаю, зачем пришёл.

– Обычно так и бывает, – отозвалась Агата. – Те, кто знает зачем, приходят реже.

Она поставила чайник на стол, придвинула кружку. Пётр взял её, но пить не стал – держал в руках, грел ладони.

– Рассказывай, – сказала Агата.

– Нечего рассказывать, – пожал он плечами. – Жил как все. Работал. Женился. Развёлся. Дети выросли, разъехались. Вышел на пенсию. А теперь… теперь не пойму: а было что?

– Что – было?

– Всё. Жизнь. Я оглядываюсь назад – а там ничего. Пусто. Как будто не я жил, а кто-то другой. Или я, но всё время спал.

– А сейчас проснулся?

– Не знаю. Может, только сейчас и проснулся. А уже поздно.

Агата всмотрелась в него. В его глаза, которые смотрели на мир, но не видели. В его руки, которые делали, но не чувствовали. В его душу, которая была где-то далеко – может, всё ещё в детстве, может, в той точке, где он в последний раз был по-настоящему живым.

– Скажи, – спросила она, – ты помнишь запах утра? Не вообще, а сегодняшнего?

Пётр задумался.

– Не помню. Я не обращал внимания.

– А вкус чая, который ты пьёшь? Какой он?

– Обычный. Чай как чай.

– А как чувствует себя твоё тело прямо сейчас? Тепло ему? Холодно? Удобно сидеть?

Пётр посмотрел на себя, будто впервые заметил, что у него есть тело.

– Не знаю, – растерянно сказал он. – Я как-то… не думал об этом.

– В этом и проблема, – тихо сказала Агата. – Ты не думал. Ты не чувствовал. Ты не был здесь. Никогда.

Он поднял на неё глаза – и в них впервые мелькнуло что-то живое. Боль? Страх? Узнавание?

– А где я был?

– В мыслях. В прошлом. В будущем. В тревогах. В планах. В воспоминаниях. Где угодно, только не здесь. А жизнь – она только здесь. В этом мгновении. В запахе утра, в вкусе чая, в тепле солнца на коже. Если ты не здесь – ты не живёшь. Ты спишь.

Пётр молчал долго. Потом его лицо дрогнуло.

– Я всю жизнь проспал, – сказал он. – Проснулся только сейчас. А жить уже нечем.

– Жить всегда есть чем, – покачала головой Агата. – Даже одно мгновение настоящей жизни стоит десятилетия сна.

– И что мне делать?

– Учиться быть здесь. Прямо сейчас. С этого мгновения.

– Как?

Агата встала, подошла к окну, распахнула его. В избу ворвался воздух – тёплый, сосновый, живой.

– Смотри, – сказала она. – Видишь лес?

– Вижу.

– А теперь слушай. Что слышишь?

Пётр прислушался.

– Птицы… ветер… где-то река…

– Чувствуешь запах?

– Сосны… и ещё… цветы, кажется…

– А теперь почувствуй своё тело. Как сидит, как дышит, как сердце бьётся.

Пётр закрыл глаза. Через минуту открыл – и в них стояли слёзы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.