- -
- 100%
- +
В мастерской.
Повсюду.
Потому что на холсте я вижу себя.
Девушка на нем - это я и не я одновременно. В оплетенном веревками теле, в каждом его изгибе - искушение. Волосы огнем разметались по покрывалу, губы чуть приоткрыты на вдохе, на миг даже кажется, что заметно, как вздымается грудь. На белоснежной коже выделяются потемневшие тугие соски, съежившиеся не то от холода, не то от возбуждения, и завитки рыжих волос в самом низу живота. Эти веревки, обжигающие кожу, я чувствую даже сейчас. Равно как помню то непристойное чувство: смесь стыда и желания, в котором еще не готова себе признаться.
Впрочем, на этой картине я вся - желание.
От кончиков пальцев рук, напряженных, дрожащих, до разведенных бедер.
Лица не видно под маской, разве что тонкие тени от ресниц на разлитом по серебру свете.
Все это настолько живо, настолько четко, настолько ярко и красиво прорисовано (каждая деталь, каждый штрих), что мне хочется дотронуться до волос девушки, чтобы почувствовать их под пальцами.
Если бы не знала, что смотрю на картину, решила бы, что смотрю в зеркало прошлого.
- Нравится? - хрипло спрашивает Эрик.
Он меня не касается, точнее... почти не касается. От его дыхания, скользящего по шее, по телу проходит дрожь.
Нравится ли мне? Я не знаю ответа на этот вопрос. Точнее, не хочу знать, потому что он не должен быть положительным. Мне не должно нравиться собственное распутство, но оно мне нравится. Мне нравится, какой меня видит он: соблазнительной, яркой, бесстыдной. Я никогда себя такой не считала.
Я никогда такой не была.
Или была всегда?
- Не молчи, Шарлотта, - он развернул меня к себе, вглядываясь в лицо.
- Мне нравится, - слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их поймать.
- Тогда она твоя, - он касается пальцами моей щеки, и меня обжигает.
Один короткий, невинный жест, одно легкое прикосновение.
Мне не хочется думать, что было бы, скажи я, что мне не нравится. Не хочется, но перед глазами почему-то вспыхивает изумрудный огонь, пожирающий холст, и разрастающаяся в глазах Эрика дикая тьма.
- Давно ты пишешь? - спрашиваю, осторожно выворачиваясь из его объятий.
Ночью мастерская совсем не такая, как днем. Залитая светом магии, она кажется волшебной или потусторонней, столь же чуждой этому миру, как элленари, волшебный народ из легенд. По сказаниям, они приходили с обратной стороны лесов и холмов, надежно укрытые собственной магией от людских глаз. Наделенные нечеловеческой силой, необычайно красивые и столь же жестокие.
- Десять лет.
- Десять лет? - ахнула я.
Обернулась, чтобы встретить его взгляд.
- Что тебя так удивляет, Шарлотта?
- Наверное, то, что я до сих пор не слышала твоего имени в мире искусства. Ты где-нибудь выставлялся?
Он усмехнулся.
- Нет. К моим картинам мир еще не готов.
Прежде чем я успеваю спросить, что это значит, он приближается ко мне.
- Иди спать, Шарлотта.
- А если я не хочу?
- Не хочешь?
- Не хочу без тебя.
Наверное, стоило промолчать, но эта ночь изначально была неправильной. Острой, отчаянной, пронизанной смелыми поступками и непонятными чувствами, от которых до сих пор перехватывало дыхание. Точно так же его перехватило сейчас, когда пальцы Эрика легли на мой подбородок.
- Какая ты все-таки непослушная девочка.
Почему-то от этих слов все внутри переворачивается и становится горячо-горячо. Настолько, что хочется выпутаться из покрывала, в которое я по-прежнему кутаюсь.
- Ты хочешь видеть меня такой? - спрашиваю я.
- Такой?
- Такой, - киваю на картину.
Эрик на мгновение прикрывает глаза, а когда открывает, в них тают отголоски расплавленного золота. Еще одна сторона его магии, о которой мне невыносимо хочется спросить, но наверное, это лучше оставить до завтра. До того, как мы начнем обучение.
- Давай оставим этот разговор до завтра.
Вздрагиваю и смотрю на него: он повторил мои мысли. Почти слово в слово.
- Почему?
- Потому что на сегодня с тебя достаточно потрясений, Шарлотта.
Потрясений?
Он подхватывает меня на руки прежде, чем я успеваю переспросить. Покрывало все-таки ползет вниз, я едва успеваю его поймать. Кожа мгновенно покрывается мурашками, но сейчас я не уверена, что это от холода.
- Замерзла? - Эрик снова нахмурился.
- Я просто выпуталась из одеял, а камин был не затоплен...
- Ты выпуталась из покрывал, ты замерзла, ты пришла сюда босиком, и ты об этом молчала все это время?..
Дверь открывается пинком, без каких бы то ни было церемоний. Он идет по коридору так быстро, что я даже не успеваю что-либо сказать. Впрочем, слова сейчас лишние, от того, как хмурятся его брови, уже невероятно тепло. Он злится, потому что я не сказала о том, что замерзла. Эрик бросает на меня всего лишь один взгляд, но брови на переносице сходятся еще сильнее.
- Я сказал что-то смешное?
Качаю головой, но улыбка становится только шире.
- Шарлотта.
- Да, месье Эрик?
- Почему ты смеешься?
- Потому что ты за меня беспокоишься.
- Я беспокоюсь за то, что ты свалишься с простудой и не сможешь обучаться.
Да, об этом я как-то не подумала. О нашем договоре и о пункте, где я должна ответственно относиться к своему здоровью. Или что-то вроде.
- Пусти, - говорю я и упираюсь кулаками ему в грудь. - Я могу идти сама.
- Босиком?
- А почему бы и нет? - с вызовом смотрю на него.
- Потому что я тебя отнесу. Сиди смирно, Шарлотта.
Что-то такое в его голосе, а может быть, в глубине глаз, заставляет оставить все попытки вырваться. Я делаю вид, что меня гораздо больше интересуют стены, чем он, например, завитки на светильниках.
Лестница, коридор и спальня.
Эрик толкает дверь плечом, а потом проходит внутрь и сажает меня в кресло.
- Сиди смирно, - повторяет он.
Как будто мне есть куда идти в этом особняке, где помимо нас только Тхай-Лао, призраки и эхо. Интересно, кстати, здесь есть призраки? Наверное, когда я освою магию, хотя бы немного, этот вопрос отпадет сам собой. Сама мысль о моей магии заставляет подтянуть колени к груди и обхватить их руками. Откуда у меня такая страшная сила? Насколько я помню, леди Ребекка магии не обучалась, да и ее отец, граф Велсфердский, не мог похвастать магическими способностями.
Может ли статься, что сила досталась мне от отца?
Каким он был?..
Эрик застает меня за этими мыслями, когда выходит из ванной. Прежде чем успеваю пискнуть, подхватывает и заносит внутрь. От кресла, которое зацепила магия смерти, не осталось даже воспоминаний, на его месте стоит другое. В него меня и опускают, заставляя сунуть ноги в глубокий таз с горячей водой.
- В ванную тебе сейчас нельзя, - говорит он. - Поэтому сиди здесь.
- Смирно? - я вскидываю брови.
Эрик замирает и смотрит пристально-пристально.
Потом произносит:
- Все верно. Смирно, Шарлотта.
Мне очень хочется проверить, что будет, если я не стану сидеть смирно, но он уже выходит за дверь. От горячей воды ноги согреваются мгновенно, а вместе с ними согреваюсь я вся. Покрывало больше не нужно, я позволяю ему сползти на пол, и только тут замечаю, что ковер тоже заменили. Ни следа испепеляющей темной силы.
Глаза закрываются сами собой, поэтому приходится подпереть ладонью подбородок.
Смотрю на поднимающийся от тазика пар и пытаюсь поймать какую-нибудь фигурку в дымке, но она расплывчатая, как... как проступающая сквозь стену белесая тень. На мгновение она замирает над пустой ванной, обретая смутные очертания мужской фигуры, а потом рывком бросается вперед.
На меня.
Сидеть и трястись под одеялом - не самое лучшее завершение вечера. У меня по-прежнему зуб на зуб не попадал, только теперь уже точно не от холода. Чувство, что в тебя вливается чистая ярость и злоба, ледяная и неумолимая, заставляло внутренне сжиматься. Зубы звучно клацнули о чашку с чаем и настойкой, которую мне принес Эрик.
- Шарлотта, здесь нет призраков.
- Да? Тогда что я, по-твоему, видела?
- Уверена, что это был не сон?
- Если я не сплю сейчас, то в ванной точно был не сон, - отрезала я. - Почему ты мне не веришь?
- Потому что будь здесь призрак, я бы его почувствовал. Увидел.
- Но...
- Я говорил тебе про свое проклятие, Шарлотта, - голос его прозвучал глухо. - Я не маг смерти, но я вижу смерть. Вижу Грань. Вижу обратную сторону жизни и все, что с ней связано, потому что я умирал.
От такого признания даже я похолодела. Отставила чашку, чудом не промахнувшись мимо тумбочки, осторожно коснулась его руки.
- Прости.
- Это часть моей жизни, - он отмахнулся от собственных чувств, как от ничего не значащей ерунды, и руку отнял тут же. - Просто я хочу, чтобы ты была спокойна.
Наверное, именно так и стоит успокаивать девушек. Небрежным тоном заявляя, что ты умирал.
- Я... - после такого даже толком и не знаешь, что сказать. - Просто это чувство было настолько ярким...
Поежилась, вспоминая, как в меня врезалась белесая фигура. Врезалась сквозь мгновенно утративший краски мир, заполняя меня собой, лишая возможности дышать, пошевелиться, хоть слово сказать. Никогда раньше я не чувствовала ничего подобного... никогда, и надеюсь, что уже не почувствую.
- Сны иногда бывают очень яркими, Шарлотта.
Да уж, кому как не ему это знать.
- Ты задремала, глядя на пар, а перед этим замерзла. Одно наложилось на другое...
В точности так же, как в предыдущем сне.
- Поэтому так и получилось.
- Надеюсь, - вздохнула.
- Только поэтому, - Эрик кивнул на чашку. - Допивай чай и спать. Помимо прочего, призраки не могут нападать на людей.
- Не могут? - я приподняла брови. - Почему?
Чашка в руках больше не дрожала, и это определенно радовало.
- Потому что это бестелесные существа, без сознания и тем более без разума. Отголосок испытанной человеком эмоции в последние минуты его жизни. Они остаются на местах смерти, привязаны к ним. Со временем их силы истощаются, и призраки просто развеиваются без следа.
- А люди... то есть... все так остаются после смерти?
- Нет, только те, кто испытал какое-то сильное чувство в момент гибели. Чаще всего призраки - последствия насильственной смерти.
Я поежилась.
- Они что-нибудь чувствуют?
- Только последние отголоски испытанного.
Брр, ужас-то какой. Все время чувствовать страх, боль или ярость...
И снова я мысленно вернулась к случившемуся. В моем сне, как уверял Эрик, этот призрак, это непонятное существо, точно было злым. Не просто злым, это был сгусток концентрированной ненависти, направленной на меня.
- Подозреваю, что совсем не так, как мы, Шарлотта. То, что остается, это уже не человек. Сгусток, всплеск, бесформенное неопределенное нечто.
- То есть призраки не могут обретать форму?
- Сейчас уже нет.
- Сейчас?
- Во времена расцвета цивилизации армалов существовала раса, которая изучала таинства некромагии. И не только некромагии, они собирали самые сильные заклинания из самых разных отраслей магии, экспериментировали и получали... иногда самые непредсказуемые результаты. Но об этом не стоит говорить вслух.
- Почему?
- Потому что большинство их заклинаний относится к запрещенным. Почти все они на крови, из-за этого настолько сильны. Они содержат в себе знания, повторить которые не брались даже сильнейшие маги Темных времен. Одно из таких - заключение сознания в оболочку призрака, накопление силы, принятие формы и возвращение разума.
- О... - только и сказала я.
Чай кончился, но я продолжала держать чашку в руках. Она немного грела ладони, или уже ладони грели ее?
- Так что живи ты в то время, призрак вполне мог броситься на тебя, - Эрик покачал головой. - Но не сейчас.
Ладно, это меня немного успокоило. Ключевое слово «немного», потому что мне все равно было не по себе. Глаза начинались слипаться (не представляю, что такого было в этом чудесном чае, но догадываюсь, что какая-нибудь настойка вроде усыпившей меня в прошлый раз в ванной).
- Это радует, - пробормотала я, сползая на подушки.
Камин был растоплен, и в комнате стало очень тепло. Языки пламени оживляли неуютную, безликую обстановку. Темно-синий в обивке стал густым и насыщенным, по вплетавшемуся в черное серебру узоров бежали теплые искры. Если забыть о том, что за дверями - огромный пустынный дом, то можно представить себе сияющий огнями особняк, наполненный голосами, шелестом платьев, перешептываниями горничных и звонким смехом детей.
Детей?
Эта мысль поразила меня настолько, что я широко распахнула глаза.
Чтобы наткнуться на внимательный взгляд Эрика. Живой огонь отблесками играл на его волосах, согревая даже иней пряди.
- Не бойся, Шарлотта. Призраки больше не потревожат тебя даже во снах.
- Почему?
- Потому что я буду рядом.
Он лег, притягивая закутанную в кокон покрывал меня ближе. Я выкрутилась из свертка и потянулась к нему, чтобы расстегнуть жилет, но Эрик перехватил мои руки.
- Я разденусь позже. Сам.
Почему?
Этот вопрос я поймала на губах, в ответ только молча кивнула. Холод, которым потянуло от него несмотря на прогретую спальню, отразился в серых глазах, но я все равно обняла. Обняла и прижалась, устраиваясь у него на плече, стараясь вложить в эти объятия все тепло, что во мне было.
«Потому что я умирал».
Не знаю, что произошло в его жизни, но после такого, должно быть, очень сложно согреться.
Не знаю, но постараюсь его согреть.
7
7
- Ты чудесно поработала, Шарлотта. Молодец!
Несмотря на то, что поработала я пока что относительно (мне все было в новинку в мастерской декораций, и я больше мешалась, чем помогала), щеки покраснели от похвалы. Возможно потому, что она была искренней: мистер Стейдж, художник-декоратор театра ее светлости, всегда говорил искренне. Среди его подчиненных я была единственной девушкой, но кажется, это никого здесь не смущало. Ко мне вообще отнеслись очень тепло, не только не бросали косые взгляды (чего, признаться, я очень боялась), но еще и всячески опекали.
- Спасибо, - ответила я. - Мне было очень приятно работать с вами.
- Вот и хорошо. Завтра продолжим, - он кивнул на начинавший обретать очертания эскиз, который мы воссоздавали с утвержденного макета, стоявшего на столе. - Тебе далеко добираться до дома?
- Нет, мне... - тут я вспомнила, что мне еще предстоят занятия с Эриком. - Просто нужно еще кое-куда по делам.
- Ну, хорошо, - мистер Стейдж кивнул. - В таком случае хорошего тебе вечера.
- Хорошего вечера, - я сделала книксен.
- Давай обойдемся без этих формальностей, - он махнул рукой. - Мы все здесь художники, и все немного сумасшедшие, верно? Так что нам простительно. Доброго вечера, Шарлотта.
Он поднялся, чтобы открыть мне дверь, и я вышла из кабинета.
Театр ее светлости был небольшой, но я все равно еще немного путалась в расположении коридоров. В служебной части на втором этаже располагались кабинеты антрепренера, мистера Стейджа и других руководителей, на первом устроились гримерные. Кажется, если пойти направо, будет выход к подъему над сценой, а вот налево как раз лестница, ведущая вниз.
Память меня не подвела, спустя несколько минут я уже стояла у служебного входа, раздумывая, как быть дальше. В Дэрнс не ходил общественный транспорт: действительно, кому он нужен в таком районе, где каждый может позволить себе личный экипаж или мобиль.
Похоже, придется внести в статью расходов поездки до Дэрнса. Вот только, наверное, выгоднее будет брать экипаж, доехав до ближайшей остановки.
Пока я об этом раздумывала, рядом раздался негромкий голос Тхай-Лао:
- Мисс Руа. Прошу вас.
Я настолько не ожидала его увидеть, что сейчас растерянно моргнула. Утром Эрик нанял мне экипаж, а впрочем, утро вообще выдалось суетным. Я проснулась на рассвете и вспомнила, что мне сегодня на работу. Не считая вечернего платья, которое благодаря небрежному отношению тоже было не в лучшем состоянии, у меня не было никакой одежды.
К счастью, пока мы завтракали (если так можно выразиться, мне кусок в горло не лез), Эрик послал за моим повседневным нарядом, и мне его привезли. Отглаженное и готовое к выходу светло-серое платье.
- Тебе пора переставать носить свои мышиные наряды, Шарлотта, - хмыкнул он, едва увидел меня в нем.
В другое время я бы искренне оскорбилась, но сейчас волновалась настолько, что даже оставила это замечание без внимания. Сейчас внимание вернулось: и к замечанию, и ко встрече Тхай-Лао, и к пробуждению. Проснулась я сегодня одна, подушка рядом была примята, но Эрика рядом со мной уже не было. Он вышел из ванной спустя пару минут, полностью одетый и невыносимо далекий, насколько мне показалось.
Возможно, только показалось.
По крайней мере, сейчас мне бы очень хотелось в это верить.
- Пойдемте, нас ждет экипаж, - иньфаец указал в сторону стоявшей у стены кареты.
Лошади перетаптывались, кучер откровенно скучал. Серое небо затягивали еще более плотные тучи, грозящие вот-вот разразиться снегом. Сумерки обволакивали серый камень мостовой, стирали цвета со стен лавочек и домов. Насколько я поняла, мой новый дом находился где-то неподалеку, но где именно, я пока не представляла. Вчера мне так и не удалось там побывать, потому что...
Тхай-Лао подал мне руку, помогая ступить на подножку, сам забрался следом и постучал по стенке. Экипаж тронулся.
Я отодвинула шторку, делая вид, что меня интересуют улочки Лигенбурга. На самом деле украдкой скосила глаза на мужчину, пытаясь угадать его настроение: как он на меня смотрит, не осуждает ли. Времени подумать о случившемся у меня было не то чтобы много, скорее, совсем не было. На новом месте приходилось вникать во все и стараться делать это быстро, чтобы не отвлекать от работы остальных, а по возможности еще и помогать. Сейчас же, когда основное напряжение схлынуло, вернулись сомнения, с которыми я вроде бы успешно справилась ночью.
В моем случае ключевым оказалось «вроде».
Иньфаец тоже смотрел в окно, поэтому мгновение, когда он обернулся, стало для меня полной неожиданностью.
- Пауль просил встретить вас, потому что занят, - пояснил он, спокойно глядя на меня. Интересно, его спокойствие и невозмутимость вообще возможно нарушить? - Но к нашему приезду он уже будет вас ждать.
Интересно, сколько мы будем заниматься?
Освободилась я не позднее, чем от Илайджи, то есть около четырех, пока доберемся, будет уже пять, в лучшем случае. Когда я утром ехала в театр, руки у меня холодели по одному поводу. Теперь - по-другому. Ведь я теперь не просто его ученица, я... а кто я, собственно, для него? Имеет ли для него значение то, что между нами случилось?
Вчера ночью мне показалось, что для него это значит не меньше, чем для меня. Но сегодня утром он вел себя так, словно мы... ну, просто снова писали меня в его мастерской.
Еще и эта картина...
Воспоминания о веревках снова плеснули на щеки румянцем.
Да уж, нашла чему смущаться, Шарлотта. После такой ночи.
- Как вы познакомились? - спросила я, чтобы немного отвлечься от темы предстоящей встречи.
И обучения.
- Я обязан ему жизнью.
Жизнью?!
- Это история вашего знакомства? - спросила я, улыбнувшись.
Но Тхай-Лао не ответил на улыбку.
- Именно так.
Голос его звучал по-прежнему приветливо, но прохладно, из чего я сделала вывод, что поднимать эту тему не стоило. Впрочем, едва я пыталась поднять какую-то мало-мальски серьезную тему, касающуюся Эрика, как натыкалась на вежливое отчуждение. Сначала в разговорах с ним, и теперь вот с Тхай-Лао.
- А Сюин? - попыталась зайти с другой стороны. - Она ваша сестра?
- Жена моего брата, мисс Руа.
И снова холодная вежливость.
Чувство было такое, что я разговариваю с кем-то из круга леди Ребекки или графа Вудворда, потому что рядом с Эби и другими никогда такого не испытывала. В общем-то, подобные разговоры всегда считались личными, но среди прислуги никогда не возбранялись. Я охотно слушала, как Эби рассказывает о своей сестре, о зяте, о внуках, и никогда не находила это скучным. Горничные, забегавшие к нам на кухню, тоже охотно делились семейными историями. Впрочем, возможно в Иньфае просто другие традиции.
- Я прошу прощения, если спросила что-то не то.
- Вам не за что извиняться.
Или Эрик запретил ему со мной разговаривать. Хотя с чего бы?
Понимая, что разговор затух, не успев разгореться, снова повернулась к окну. Вот только на сей раз руки похолодели еще сильнее.
Что, если Эрик действительно запретил ему говорить со мной?
Нет, Шарлотта, так невесть до чего можно додуматься.
Я сцепила пальцы, расцепила, поправила локон в простенькой, дальше некуда, прическе. Чем ближе становился Дэрнс, тем сильнее колотилось сердце.
Какой будет наша новая встреча?
Чем ближе мы становились к дому, тем отчетливее я хотела... сама не знаю, чего.
Чтобы Эрик вышел меня встречать? Чтобы сказал - что?
Дом спал: это было видно еще издалека. Он выделялся из роскошных особняков Дэрнса темными окнами и молчаливой уединенностью. Так может стоять на балу старая дева, чуть поодаль от стайки дебютанток, лишенная их красок и привлекательности, мрачная и нелюдимая.
Не представляю, откуда в голове возникло это сравнение, но мне оно показалось весьма подходящим.
- Не сложно управлять таким огромным домом? - спросила я у Тхай-Лао.
Инфьаец покачал головой.
- Не сложнее, чем лачугой.
- Но здесь же столько комнат, за которыми нужно следить...
- У каждого дома есть свое сердце, мисс Руа. Главное его сразу почувствовать.
Сказать, что я ничего не поняла - значит, ничего не сказать. Но если у этого дома и было сердце, оно билось в каком-то особом ритме. Холодное, жесткое, оттаивающее только в мастерской. Вот она всегда была полна света, даже в самый пасмурный день или в самый ужасный (для меня, как когда-то казалось). Даже вчера ночью мне было там спокойно и уютно, хотя за ее пределами брала дрожь.
В ту минуту, когда я об этом подумала, экипаж остановился.
Тхай-Лао вышел и подал мне руку, а после проводил до дверей. По холлу растекался ненавязчивый, приглушенный свет, но вопреки моим предположениям, встречать нас вышел не Эрик. Сюин едва уловимо поклонилась, когда мы вошли. Дождалась, пока мужчина примет у меня пальто, а после кивнула:
- Пойдемте, мисс Шарлотта. Я вас провожу.
- Можно просто Шарлотта, - напомнила я.
- Хорошо.
На ходу бросила взгляд в зеркало: волосы слегка примялись под шляпкой, но в целом я выглядела довольно-таки привлекательно.
И вовсе у меня не мышиные платья!
По просторному коридору мы направились в крыло, где мне раньше бывать не доводилось. По крайней мере, тот странный иероглиф опасности на потолке, кажется, остался в комнате по правую руку от холла. Сюин не торопилась, но и заговаривать не спешила, а идти в тишине было, по меньшей мере, странно.
- Я думала, ты здесь не бываешь, - произнесла, чтобы нарушить молчание.
- Очень редко. Когда требуется моя помощь, как сегодня.
- Помощь?
- Да, я готовила ужин, пока Тхай-Лао вас встречал.
- Ужин? - я даже чуть замедлила шаг. - Но...