Лиарха

Глава 9. Игра по правилам

Вирна Мэйс

— Еще раз, нисса, что вы делали на берегу в это время? — политари, кажется, издевался.

— Я вам уже сто раз сказала, — повторила спокойно. — Приехала в свой старый дом, потом захотела немного пройтись, там, где никого нет. Мне было грустно.

— Настолько грустно, что вы решили нарушить закон?

Его лицо, рябое, широкое, как сковорода для хрустящих лепешек, было отталкивающим. Маленькие глазки напоминали выбоины, оставленные поваром металлическими лопатками.

— Я уже оплатила штраф, — напоминаю, глядя ему в глаза. — Вы не имеете права больше меня задерживать.

Выражение его лица меняется, брови сдвигаются к переносице.

— Ты в отделении политари, девка. Хочешь, чтобы мы передали дело в Подводное ведомство?

— Передавайте.

Я знаю, что ничего и никуда они не передадут. В моих вещах не обнаружили ничего подозрительного, на мне тоже — хотя и заставили раздеться догола и обыскали во всех местах. Буквально.

Сейчас, когда я оплатила штраф за административное нарушение (внушительную сумму, надо сказать, за которую мне еще предстоит разбираться с Дженной), задерживать меня они больше не имеют права. Не считая того, что этот политари хочет, чтобы я заплатила ему. Поэтому продолжает запугивать.

— Хорошо, — говорит он зловеще и тянется к тапету. Я продолжаю изучать потолок и мрачные стены, с которых вот-вот осыпется краска, затертый до черноты пол, под ножками стула — выемки. Неудивительно, что местные сотрудники зарабатывают как умеют.

Все это проходит сквозь мои мысли со странным спокойствием: то ли дело в том, что я уже пережила все, что может меня сломать, но оно не сломало. То ли в том, что меня гораздо больше занимают мои открытия, нежели чем происходящее сейчас.

Политари медлит еще какое-то время, а потом со злостью шарахает ладонью по столу:

— Пошла вон!

— И вам чудесного вечера, — сообщаю с милой улыбкой и поднимаюсь.

Лицо его перекашивает, но он больше ничего не может сделать. Только оттолкнуть меня в сторону, когда я иду к двери, окатив кисловато-резким запахом, и первым вылететь в коридор. Я расписываюсь за получение вещей, мне отдают сумку со всем содержимым, и, когда я уже разворачиваюсь к выходу, взглядом натыкаюсь на входящего в распоротую трещиной на стекле дверь политари.

Того, который предлагал мне поиски Лэйс в обмен на…

Он смотрит на меня в упор и расплывается в мерзкой улыбке.

К горлу снова подкатывает тошнота, я перехватываю вещи и вылетаю из участка с такой скоростью, как если бы за мной гнался едх и вся его подводная армия.

Сколько еще времени должно пройти, чтобы я забыла «это»?!

Лайтнер был тем, с кем я почти забыла. До того, как наши прикосновения — прикосновения, которые я себе позволила — не стали тем, что нас убивает. Я думала, что справилась с этим, но нет, сейчас все смешивается воедино, и мне приходится привалиться к стене ближайшего здания, чтобы восстановить дыхание и справиться с головокружением, от которого начинает мутить.

Лайтнер научил меня не бояться прикосновений, но этот детский страх до сих пор во мне. Я спокойно выдержала допрос на предмет того, что я делала на побережье, но одно только воспоминание о случившемся выбивает почву у меня из-под ног.

Попытка заказать эйрлат ни к чему не приводит: если привезти меня привезли, то забирать с Пятнадцатого отказываются. Приходится ждать платформу и ехать на ней, потом пересаживаться на гусеницу. Все это напоминает о моей прошлой жизни как нельзя лучше, из размышлений о том, что я узнала на берегу, выбрасывает на раз. Потом я на бегу общаюсь с Митри, которая мрачнее тучи, потому что «Рикард Дроган сидел за столиком с девчонкой», узнаю, сделала ли уроки Тай.

У сестер все в порядке, им скоро ложиться спать, а мне надо лететь в «Бабочку».

В эйрлате я и вспоминаю о том, о чем думала на берегу. О Кэйпдоре и его тайнах, о том, способно ли навредить въерхам подводное море. И о том, что это все вообще значит.

Я должна в этом разобраться.

— Привет, подруга, — Тим собирает рыжую копну в узел, чтобы сесть в кресло к визажисту. — Слышала новости?

— «Бабочку» закрывают из-за подпольного бизнеса?

Кто-то из девчонок прыскает, Тимри закатывает глаза.

— Ха-ха, очень смешно. Не считая того, что это не в наших с тобой интересах: где мы еще заработаем столько, сколько здесь? Но вообще-то новость не в этом, а в том, что у нас теперь новый управляющий.

Девчонки хихикают.

— Симпатичный, — говорит одна, и визажист шлепает ее кисточкой по плечу, чтобы не вертелась. — Я его видела. А еще он…

Меня это совершенно не беспокоит, а вот Тимри, очевидно, да, потому что она вскидывает руку, и Кит, собиравшаяся что-то сказать, замолкает.

— Точнее, управляющий тот же, но этот вроде как будет заведовать нами. Угадай, как его зовут?

Я не имею ни малейшего желания играть в угадайку, поэтому пожимаю плечами.

— Ну-у, скучная ты, — фыркает Тимри. — Нашего нового управляющего… внимание… зовут Лайтнер К’ярд!

Вы издеваетесь?!

Хорошо, что я не спросила этого вслух, и к счастью, Тимри явно была настроена поговорить без лишних вопросов.

— Так вот, сегодня он приходил на собеседование, он и еще несколько парней перед ним, но взяли, разумеется, его. Нет, ты представляешь?! Сын Диггхарда К’ярда будет работать в «Бабочке»! Будет работать с нами!

Представляю. Это задница.

Лично для меня.

— У него идиотский характер.

— Ты его знаешь?!

Надо приучить себя держать язык за зубами.

— Могу себе представить, потому что он сын Диггхарда К’ярда.

— Брось, это просто стереотипы!

— Угу.

К нам прислушиваются, поэтому я предпочитаю замолчать.

— Я вообще не понимаю, когда людей судят, будучи с ними даже не знакомой!

— Он въерх.

— А, так в этом все дело? У нас владелец клуба тоже въерх! И что?

И все. Владелец вашего клуба — въерх-заговорщик, но это к делу не относится.

— Нет. Ничего.

— Умеешь же ты разрядить обстановку, Вирна. — Тимри складывает руки на груди. — Вообще-то, он еще и красавчик! Ты его видела?!

Я закатываю глаза.

— Он не просто красавчик, — подхватывает еще одна девушка, Дия, — он просто секси!

Выпустите меня отсюда.

Просто выпустите меня!

— Пойду скину сумку в раздевалку, — сообщаю я. — И умоюсь. Все равно очередь на визаж.

Тимри кривится и показывает мне язык, а я забираю сумки и направляюсь в сторону раздевалок. Хотя на самом деле мне впервые в жизни хочется закурить — к Дженне что ли завернуть, за сигаретами? Может, именно так и начинают курить, когда самым нелепейшим образом рядом с тобой постоянно крутятся всякие… Лайтнеры К’ярды!

Я выдыхаю, выразительно хлопаю дверью раздевалки и складываю туда вещи. Вешаю куртку, достаю костюм. Что ни говори, а костюмы официанток в «Бабочке» просто огонь. Даже если не вспоминать тот, юбилейный, эти напоминают коктейльные платья, украшенные передничками. Если убрать передничек, девушек будет легко спутать с гостьями.

Прокручиваю в голове эти философские мысли, пытаясь не думать о том, что К’ярд вообще здесь забыл?! Работать ему в принципе не надо, поэтому единственный вариант, который приходит в голову — он здесь, чтобы доставать меня. Правда, это тоже совершенно не в тему, учитывая, что у него теперь есть девушка.

С кривым носом.

Злая я, и ничего не могу с этим поделать.

Возвращаюсь в гримерную, где уже вовсю обсуждают, как им будет работаться с сыном Диггхарда К’ярда. У девочек чуть ли сердечки в глазах не прыгают, и я спасаюсь единственным возможным способом — погружаюсь в размышления о Кэйпдоре и силе въерха.

Пока мне делают макияж с элементами арта, вспоминаю все, что мне известно о въерхах. Лайтнер смог использовать силу на побережье, но это его «выпило», и он почти полностью лишился силы. Не думаю, что въерхи стали бы размещать под Кэйпдором то, что раз за разом вытягивает силу из их наследников. Но как тогда объяснить мой всплеск, если моя сила отзывается только на живую воду?

— Вирна, не грызи губы! — Селеза, наш визажист, повышает голос.

— Ты их еще не красила!

— И не накрашу, потому что если у тебя получится перекошенное лицо, и мне придется переделывать весь макияж, я тебя оставлю делать его самостоятельно. Пропустишь полсмены — будешь знать!

Девочки во главе с Тимри (тех, кого уже отпустили после макияжа) сбились в стайку возле диванчика для отдыха и хихикают. То и дело доносится:

«Он такой… хи-хи».

«Он сякой… хи-хи».

«А вы видели его бицепсы…»

«Нет! Я вообще хочу на него посмотреть».

Остальные, кто, как и я, сидит на стульчиках для макияжа, перед зеркалами, пытаются вытягивать шеи и уши под шиканье визажистов. Впрочем, не скажу, что визажистам не интересно, и только мне хочется, чтобы это оказалась просто дурная шутка. Потому что видеть К’ярда каждый день — выше моих сил.

С другой стороны, если не обращать на него внимание, может быть, он просто уйдет?

— О-о-о-о-о-о… — доносится сдавленный вздох с диванчика, и я понимаю, что внимание ему обеспечено.

Не мое.

Но точно обеспечено.

Как раз в тот момент, когда мне и еще трем девочкам заканчивают макияж (до выхода остается полчаса), к нам забегает секретарь Дженны.

— Девочки, наш новый помощник управляющего хочет с вами познакомиться, — сообщает она.

Меня не сдувает только каким-то чудом, потому что все желающие познакомиться устремляются к двери. С одной стороны, у меня есть сильное желание остаться и никуда не ходить, с другой — это может породить много вопросов, поэтому идти придется. Я поднимаюсь и направляюсь за Дией, которая последней выбежала из кабинета.

«Новый помощник управляющего» ждет нас в общей комнате, где с нами (то есть с официантками) проводят всяческие коллективные беседы. Поскольку желающих на беседу много, в двери возникает небольшая пробка, а я стою в ее хвосте и думаю, как легко, обладая всего лишь одним именем, заранее создать себе образ. Ну и еще о том, как можно так быстро бегать на каблуках, как это делают девушки, желающие познакомиться с Лайтнером К’ярдом.

Впрочем, когда я захожу в небольшой зал, все мысли вылетают у меня из головы. А если что-то недовылетело, вылетает в тот момент, когда наши взгляды встречаются.

Он смотрит на меня так, будто хочет убить и скормить раг’аэне. Этот взгляд — злой, в упор, я очень хорошо знаю. Равно как знаю эти хищно раскрывшиеся крылья носа. В эту минуту я вспоминаю другой нос, и, кажется, понимаю, в чем дело: Лайтнер К’ярд злится, потому что я побила его девушку.

Ну упс.

Я складываю руки на груди и спокойно встречаю его взгляд, хотя вру. Спокойно — это не про меня. Взглядом даю ему понять, что шел бы он в океан вместе со своей Лирой, а заодно и новую должность туда прихватил.

Наши взгляды медленно размыкаются — с той же аккуратностью, с которой нужно размыкать электрическую цепь, чтобы не произошло короткого замыкания. Ему и без меня есть куда смотреть: девушки застыли, готовые внимать каждому слову своего кумира. Кумир, к слову сказать, приоделся. Нет, Лайтнер всегда выглядел стильно — что в форме студента Кэйпдора, что в джинсах, но сегодня он в стильном костюме и не менее стильной рубашке, а когда улыбается, комната прогревается настолько, что кажется, сейчас дым повалит.

— Добрый вечер, девушки, — сообщает он со свойственной ему небрежностью и в то же время так, что девушки уже готовы за него убивать. — Рад нашему знакомству, а особенно тому, что вместе мы выведем сервис «Бабочки» на качественно иной уровень.

Я хмыкаю, и на меня оборачиваются чуть ли не все разом.

— Вам есть что сказать? — Он делает вид, что прищуривается, чтобы рассмотреть мой бэдж. — Вирна Мэйс.

Тон у него в точности такой, каким он разговаривал со мной в самом начале нашего знакомства, в Кэйпдоре.

Поэтому я мило улыбаюсь:

— Нет.

— В таком случае буду обязан, если все посторонние звуки вы будете издавать в другом, специально отведенном для этого месте.

По комнате проносится волна смеха, но тут же стихает, стоит ему продолжить:

— Уверен, что каждая из вас делает для этого все возможное уже сейчас, и я горжусь тем, что буду работать с такими красотками.

Который раз я сегодня закатываю глаза? Уверена, если бы считала, получилась бы приличная цифра, но почему-то все остальные девчонки на это ведутся. На этого самоуверенного смазливого… засранца!

— Прежде всего, хочу сказать, что этот клуб не только для гостей, но и для вас. От того, насколько комфортно вы себя чувствуете на рабочем месте, во многом зависит и ваша работа, и ваш оклад. Поэтому я хочу, чтобы вы чувствовали себя комфортно во всем. Вы можете обращаться ко мне по любому вопросу в любое время.

Если бы восхищение было можно измерять, столбик сейчас выбило бы к едховой бабушке, а нас всех окатило горячим измерительным раствором. Особенно на заключительной части его пламенной речи:

— Был рад познакомиться с вами лично. Крутого вечера и легкой работы.

Поскольку я вошла последней, соответственно, и стояла у самой двери. Именно поэтому меня почти вынесло толпой восторженных «бабочек», когда я услышала:

— Вирна Мэйс. Задержитесь.

Он дождался, пока все выйдут, и только после этого шагнул к двери, чтобы запечатать электронный замок.

— Ого, — сказала я. — Нам предстоит серьезный разговор?

— Будешь продолжать в том же духе — уволю.

Я приподняла брови:

— Ну попробуй. Между прочим, то, что мы сейчас заперты наедине, говорит не в твою пользу.

— Заткнись, Мэйс. Просто заткнись. Какого едха ты избила Лиру?

О, так я была права. Его просто не по-детски штормит.

Я, разумеется, приложила эту самую Лиру хорошо, но «избила» после одного четкого удара в нос — это совершенно точно перебор!

— Нечего было хватать меня за руки.

В его глазах полыхает сила въерха.

— Ты совсем рехнулась? Нельзя бить людей просто потому, что они тебе не нравятся!

— Въерхов, — поправляю я.

— Что?

— Въерхов. Въерхов — можно. Они не такие беззащитные, какими могут показаться на первый взгляд.

Губы Лайтнера складываются в жесткую линию и делают его очень похожим на отца. Тот разговор с Диггхардом К’ярдом я помню очень хорошо. Помню, как он на меня смотрел. Но еще я отлично помню, как целовала эти самые губы — когда Лайтнер склонялся надо мной, и, прежде чем меня успевает затянуть в этот поцелуй, вовремя вспоминаю, в чем дело. Почему я не могу быть рядом с ним, и Лира тут ни при чем.

Злость растворяется, словно ее и не было.

Я не хочу становиться ему врагом. Я вообще не хочу иметь с ним ничего общего, но сейчас как идиотка стою и пялюсь на его губы, хотя должна уже выйти за дверь.

— Хочу, чтобы ты поняла, Мэйс. Я не позволю тебе портить жизнь девушке, которая ни в чем не виновата.

Что я там говорила про злость? Это я совершенно точно не контролирую.

— Когда я в следующий раз ее увижу, просто спихну с лестницы.

Лайтнер прищуривается.

— Хочешь ты этого или нет, но теперь мы будем играть по моим правилам. Пока я работаю здесь — а я здесь надолго, ты будешь делать то, что скажу я. Облажаешься — вылетишь из клуба. И знаешь, почему? Потому что я — все еще Лайтнер К’ярд, а ты — все еще никто. Девочка с Пятнадцатого, которой просто удалось раздобыть немного денег.

От пощечины его спасает стук в дверь и мое промедление. Когда я подаюсь к нему и шепчу:

— Много денег, Лайтнер. Очень много. Твоя Лира уже сказала тебе, откуда они? — меня трясет от злости.

Я вылетаю в коридор, распечатав панель замка, и только в этот момент понимаю, что сказала.

Лайтнер думает, что я живу на деньги его отца. Лире я сказала, что мне их дает любовник.

По-моему, это полный и безоговорочный хидрец.

Глава 10. Ночная смена

Лайтнер К’ярд

— Наводишь порядки, Лайтнер? — интересуется Дженна, когда я выхожу в общий зал. Туда, куда меня приводит миниатюрная брюнетка, прервавшая наш разговор с Мэйс и заявившая, что я срочно понадобился ниссе Карринг.

За парочку коридоров мне удается успокоиться, унять силу, которая вихрями сосредотачивается в ладонях, и не сверкать раскалившейся докрасна радужкой — последнюю я заметил, проходя мимо зеркал, которых в клубе огромное множество. Сейчас я уже спокоен. Настолько спокоен, чтобы ответить Дженне с привычной для меня небрежностью:

— Для этого вы меня и наняли.

— Для этого, — соглашается она. Управляющая «Бабочкой» наблюдает за приготовлениями клуба к открытию. — И потому что увидела в тебе потенциал.

Ну да. А еще потому что моя фамилия К’ярд.

Оказалось, что для должности управляющего ночным клубом это несомненное достоинство. Плюс в карму ниссе Каринг за то, что не испугалась возможного гнева моего отца. Но, как я понял, она не из пугливых. Я вообще совсем иначе представлял начальницу Вирны. Яркая привлекательная брюнетка не была похожа на эмру, океанскую хищницу с острыми, как бритвы, и в множество рядов зубами, которая прогрызла себе путь наверх по карьерной лестнице и добилась высокого статуса управляющей «Бабочкой». Я вот въерх, но у нее в подчинении.

Когда я увидел должность в списке новых вакансий, то сначала не поверил глазам, а в следующее мгновение уже набирал нужный номер. Секретарь сказала, что я могу подъехать через час или следующим вечером, но тут же намекнула, что завтра, возможно, ловить здесь мне будет нечего. Конечно, я согласился, и через час уже проходил собеседование.

Наверное, все решилось, когда Дженна услышала мою фамилию. Но для приличия она спросила про опыт работы и про умение общаться с клиентами. Я ответил, что помогал устраивать вечеринки и званые обеды в отцовской резиденции, и знаю, что нужно въерхам, которые приходят в «Бабочку». В конце концов, я сам въерх.

— Должность твоя, если выйдешь сегодня ночью, — сказала она.

— Во сколько нужно быть на месте? — поинтересовался я.

Хорошо, что у меня был нормальный костюм для работы, потому что другой я смогу приобрести только после выплаты основной части гонорара в Эрре. А еще повезло, что в «Бабочке» у меня в основном ночной график, который ничуть не помешает съемкам рекламного ролика.

Идеальная работа.

Это не считая того, что я буду как можно ближе к Мэйс. Как можно ближе к ее секретам.

Интересно, что она имела в виду, когда говорила, что Лира рассказала мне про то, откуда у нее деньги? То, что не от отца, я уже понял. Синеглазка вообще путается в показаниях и врет, как дышит.

— В «Бабочке» хороший коллектив, который я собирала не один год, — возвращает меня в реальность основного зала голос Дженны. — Так что если не сможешь разобраться сам, зови меня.

— Вирна Мэйс тоже давно здесь работает?

Дженна хищно прищуривается.

— Достаточно давно, чтобы влиться в нашу дружную компанию. Я в курсе, что вы знакомы. Я в курсе всего, что происходит в клубе. Если ты здесь, чтобы мешать ее работе, то мне такой вариант не подходит.

— Нет, — отрезаю жестко. — Я здесь исключительно ради себя, и для того, чтобы делать свою работу.

Дженна расслабляется, превращаясь из хищницы в загадочную управляющую:

— Хорошо. Мы друг друга поняли. Но не забывай, что ты на испытательном сроке.

Не знаю, верит она мне или нет, но больше не задает вопросов. Это и к лучшему, потому что эта работа мне нужна. Не только из-за Мэйс и ее тайн, а и из-за того, что здесь хорошо платят. К тому же, мне очень нравится моя должность. В мои обязанности входит следить за тем, чтобы в «Бабочке» всё работало и все работали, и решать проблемы, которые могут создать клиенты клуба. Хотя Дженна называет это «сгладить возникшее недоразумение». Вроде тех, когда синеглазые официантки опрокидывают подносы с закусками на уважаемых въерхов.

Вот собирался больше не думать о Мэйс, а все равно думаю!

Как не думать, если ее красная шевелюра, как факел, мелькает в зале то тут, то там? Особенно сейчас, когда верхний свет еще не приглушили. Официантки расставляют живые цветы, зажигают свечи на столах, поправляют скатерти. Каждая из девушек как картинка, но вижу я именно Вирну.

Вернее будет сказать, настолько зациклился на ней, что даже не сразу заметил, как ко мне подошла другая официантка. Тоже рыженькая, но явно проигрывающая рядом с мэйсовской яркостью.

— Ньестр К’ярд, принести вам чего-нибудь? Воды? «Лавы»?

От последнего предложения я едва не давлюсь воздухом. Только не «Лаву»! У меня теперь даже любимый напиток ассоциируется с Мэйс.

— Благодарю, Тимрана, — читаю имя девушки на ее бейдже, — может, позже. Не хочу ничего упустить.

— Пока можно немного расслабиться, все самое интересное начинается через пару часов после открытия, когда зал забивается до отказа.

— Благодарю, что предупредила, — я улыбаюсь, чтобы смягчить отказ, и немного для того, чтобы после сегодняшней беседы Мэйс мое имя не связывали с ее. Мне действительно нравится моя новая работа, по сути, она лучшее, что я мог бы найти с учетом объявленной мне отцом холодной войны.

— Но мне все равно пока ничего не нужно.

Девушка просто светится в ответ и возвращается к своим делам, а я снова взглядом нахожу Вирну. Она как раз о чем-то разговаривает с Дженной.

Что их связывает? Карринг сказала, что у нее сплоченный коллектив, что она встанет скалой за каждую из этих девочек. Но так ли это? Или Вирна Мэйс все-таки занимает особое положение? Это мне еще предстоит узнать.

Вечер в «Бабочке» начинается, и, несмотря на заверения Тимраны, расслабиться мне не удается. С самых первых минут выясняется, что паре въерхов неправильно забронировали столик, и они не хотят сидеть возле сцены. Приходится их пересаживать, и все это при условии стопроцентной загруженности! Конечно, этим занимается хостес, но мне нужно обязательно присутствовать и убеждать гостей, что всё прекрасно. Потом выясняется, что доставили не весь заказ продуктов для кухни, то есть не привезли свежую партию крабов-тубру — любимого деликатеса завсегдатаев «Бабочки». Приходится разбираться, в чем дело, и придумывать, какой новинкой заменить крабов. Про новинку подсказывает Дженна, потому что я сам будто краб бегаю между кухней и залом. Но это все оказывается ерундой по сравнению с тем, что я совершенно не учел собственной популярности и узнаваемости.

На меня пялится практически каждый гость: и въерхи, и сопровождающие их люди. Кто-то дырявит спину взглядом, кто-то рассматривает прямо, забывая о приличиях, а с кем-то мы даже оказываемся знакомы.