- -
- 100%
- +
Анхель Экрот
— Поддельные документы на имя Нины Руцвик, настоящее имя Мишель Монро. Имани. Незарегистрированная, — отчитался Брэд как по нотам.
Я перевел взгляд на девчонку, которая смотрела на меня так, будто готова была покусать. Даже со всклокоченными огненно-рыжими волосами и в драной одежде она выглядела очень привлекательно и пахла так же умопомрачительно, как могла бы пахнуть моя истинная. Предки миловали. Истинность — слишком замороченная штука, от нее мозги отъезжают, а мне еще стаю в узде держать надо.
Первый год, когда я стал альфой, выдался просто на редкость мерзотным. Многие считали, что отец мне поддался в драке. Те, которые так не считали, говорили, что я слишком молод. Вдобавок выродки, изгнанные из стай и сбивающиеся в преступные группировки, решили, что могут устанавливать свои собственные законы в Крайтоне, в том числе на моей территории.
Таких мы и накрыли сегодня. Старый склад на окраине, где держали девчонок и проводились аукционы. Живой товар продавали пачками, но хорошо шифровались. Если бы не Дэя, наш агент, наверное, мы бы еще полгода за ними бегали.
— Ты в порядке? — спросил я девчонку, которая работала с нами. Хоть немного отвлекся от дурманящего аромата, который врезался в мысли.
— Ага, — она взъерошила длинные светлые волосы, выразительно посмотрела на меня. — Все супер.
Точно так же, очень выразительно, но с другими эмоциями, на меня смотрели дворняжки-отщепенцы, подраные моими волками и мной лично. Сбившиеся в кучу, они сейчас представляли собой жалкие биологические отходы, о принадлежности к нашему виду говорили разве что горящие желтым глаза. Особенно у того, кто был у них за главного, но я не обманывался. Истинного главаря здесь не было. Ни один из них ни по запаху, ни по силе не дотягивал до самопровозглашенного альфы.
— Проследи здесь за всем, пока не приедет полиция. — Мы сотрудничали с людьми и, надо сказать, вполне успешно. Детективы в управлении Мантон-Бэй работали лучшие, и звонил я одной из них.
— Тара расстроится, если вы не пересечетесь, — хохотнул Брэд. Он, пожалуй, единственный изо всей стаи дотягивал до меня по росту — наследственность, доставшаяся от матери с отцом, сделала меня самым высоким альфой на всем Западном побережье.
— Тара знает, где меня найти, — хмыкнул я и кивнул на рыжую. — Ее я забираю с собой. Если потом потребуются свидетельские показания, разберемся.
— Ты не имеешь права! — натурально зарычала имани, когда ее потащили к машине.
— На имани? Как раз имею.
Имани — идеальная самка. Не будучи волчицей, она может составить отличную пару даже альфе, наравне с самой родовитой женщиной стаи. От имани рождалось сильнейшее потомство. С тех пор, как их стали находить во всем мире, их стали регистрировать, в том числе и для того, чтобы защитить от таких вот ушлепков. Обычно их сразу забирали под лапу сильнейшие альфы, и дело с концом. Регистрация, если у тебя открылся ген имани, была обязательна, девчонка нарушила закон, и прекрасно об этом знала. Больше того, она использовала поддельные документы. Если бы не моя особая база данных, мы бы еще долго выясняли ее настоящее имя.
То ли она прочитала что-то в моем взгляде, то ли просто поняла, что спорить бесполезно, потому что замолчала. Позволила запихнуть себя в машину на заднее сиденье, я сел рядом, и Джей, мой бессменный водитель с того самого дня, как я волчонком скакал по Морийскому лесу, завел двигатель.
Внедорожник сорвался с места и, сверкая фарами, полетел по ночному Крайтону. Недавно прошел дождь, поэтому огни сверкали на мокрой полупустой трассе и делали блестящими металлические опоры мостов и стальные каркасы высоток. Я просматривал почту, стараясь не обращать внимания на сидевшую рядом рыжую: в замкнутом пространстве салона ее запах перебивал даже здравый смысл.
Хотелось плюнуть на все, содрать с нее грязные мокрые тряпки и оттрахать прямо на заднем сиденье, и, клянусь предками, она это отлично понимала. Потому что несмотря на всю свою браваду и вызов во взгляде, сейчас отодвинулась к заблокированной двери и чуть ли не вжалась в нее.
Несмотря на то, что от нее буквально веяло враждебностью, я поморщился. Женщины никогда не смотрели на меня так, если, разумеется, это не входило в правила игры. Игры, интересной обоим.
— Итак, Мишель…
— Прима Монро, — поправила девчонка.
Так в Крайтоне обращались к людям. Официально. Официальнее некуда.
— Мишель, — усмехнулся я, открывая ее досье, которое Брэд скинул сразу же. — Рассказывай, как ты докатилась до жизни такой.
Реально ведь докатилась. Чуть не пошла с аукциона у оборзевших псов: при мысли о том, что ее лапали, волк внутри зарычал. Я посоветовал ему заткнуться и думать о стае, если, конечно, эту зверюгу сейчас интересовало хоть что-то кроме инстинкта размножения.
На ее запястье, где должна была стоять отметка о регистрации, ничего не было. На ней не было и метки, символизирующей о том, что она занята. Чем она вообще думала, когда полезла в логово этих выродков?
— Ничего я тебе говорить не буду! — выплюнула она, и Джей чуть не выпустил из рук руль.
Его наверняка тоже крыло от присутствия имани, что уж говорить об интонациях, которыми она покрыла меня. Круче чем многоэтажными языковыми конструкциями.
Я нажал кнопку, и заслонка, предназначавшаяся как раз для таких случаев, отгородила нас от водителя.
— Давай сначала. Ты не знаешь, кто я такой…
— Я знаю, кто ты такой! — выплюнула она. — Анхель Экрот, альфа Морийского леса. Считается, что сильнейший в Крайтоне, но некоторые поговаривают, что твой отец поддался тебе в бою, и это место ты получил по блату.
Сказать, что я охренел — значит, ничего не сказать, а девчонка продолжила:
— Я передумала, кое-что я все-таки могу тебе сказать. — Глаза ее яростно сверкнули. — Пошел в жопу, Анхель!
Со мной никто так не разговаривал. Никогда. Наверное, я должен разозлиться, но сейчас странным образом на меня накатывает совсем другое чувство. Хотя почему странным: это все будоражащий аромат имани. Тот самый, который заставил вервольфов в прошлом передраться за одну-единственную девчонку. Сильнейшие альфы рвали друг другу глотки за возможность провести ночь с такой, как она. Вот только та девчонка этого не знала, а она — та, что сидит рядом со мной, отлично знает. И все равно провоцирует.
Поэтому сейчас оказывается у меня на коленях раньше, чем успевает пискнуть. Ее лицо — над моим, а мои пальцы сжимают ее волосы, второй рукой я прочно фиксирую ее у себя на коленях. Теперь она не вывернется, даже если захочет. Хотя… эта Мишель наверняка полна сюрпризов.
— В жопу так в жопу, — говорю я. — Все, как ты пожелаешь.
И с наслаждением втягиваю горьковато-пряный аромат ее кожи. Большинство женщин любят сладкие, цветочные запахи. Всякую ваниль, ягоды и прочий весенний мозговынос, а я обычно не люблю запах духов. Ни один вервольф не любит, потому что он ощущается как очень резкий и чужеродный, на этой молочно-белой коже незнакомый парфюм смешивается с ее запахом так одуряюще, что мне даже не хочется открыть окно и начать чихать. Она наверняка использует какой-то мужской аромат, чтобы отбивать свой, но меня ей точно не обмануть. Запах другого мужчины я бы точно на ней почувствовал. И не только.
— Пусти, — шипит девчонка, ее ногти, неровные, с облезшим лаком, впиваются в мои плечи.
Ну чисто волчица.
— Подожди, — прихватываю губами бешено колотящуюся на ее шее жилку. — Я еще не сходил в жопу, в твою аппетитную маленькую задницу, радость моя.
— Тебе это нравится, да? Нравится издеваться?! — рычит она. Сейчас в моих руках девчонка как бабочка на булавке. В таком захвате она может только попытаться расцарапать мне лицо или выцарапать глаза. Впрочем, уверен, ей сейчас не до этого.
Не только имани действуют на альфу, альфа тоже может действовать на имани. Если я сейчас отпущу свою силу, она подставит мне и свою задницу, и свою киску, и будет умолять, чтобы я продолжал. Искушение так и сделать велико, настолько велико, что мне приходится сдерживаться. Тем более что зверь внутри обезумел и рвется на свободу в обход меня, чего я не испытывал со времен волчьего пубертата.
— Я расскажу тебе, что мне нравится, как мне нравится, — говорю я. — И даже покажу.
Стягиваю волосы сильнее, и ее голова беспомощно запрокидывается, открывая шею. Самый беззащитный жест для волков, и от этого мне чуть не срывает крышу.
— Но сначала все расскажешь мне ты. Все, о том, кто ты такая, — я жестко проговариваю каждое слово, и эта жесткость нужна сейчас не только для нее, но и для меня. — Зачем приехала в Крайтон. Почему у тебя нет регистрации, и как ты попала в руки этих ублюдков. В твоих же интересах, Мишель…
У нее абсолютно не рычащее, мелодичное имя, но на моем языке оно сейчас надламывается, как хрусталь под лапой вервольфа.
— Рассказать мне всю правду. Потому что от того, что ты скажешь, — я чуть ослабляю хватку на волосах, чтобы встретить ее яростный взгляд, — зависит, какой будет наша с тобой история.
Я уже решил, что оставлю ее себе. Недостатка в женщинах я никогда не испытывал, но девчонка, сидящая у меня на коленях, разбудила во мне странное, незнакомое чувство. Желание обладать. Для меня это было в новинку, и я не собирался отпускать ее до тех пор, пока не исследую все его грани.
Она прочитала это в моем взгляде, потому что основательно напряглась. Не только физически: в отчаянную безрассудную ярость впитались нотки страха.
— У нас с тобой не будет никакой истории, — хрипло сказала она. И облизнула губы.
Зря. Этот простенький жест, как щелчок, вырубил мой хваленый контроль к псовьему хрену. Сила вырвалась на свободу, накрыла меня, ее и водителя: внедорожник дернулся и тут же выровнялся. Но мне было уже все равно. Я опрокинул девчонку на спину, не чувствуя ничего, кроме бархатной кожи под пальцами. Кроме раскрывающегося призывного аромата ее желания.
Визуал. Анхель Экрот
Знакомимся с героем, девочки )
Глава 1
За некоторое время до этого
Мишель Монро
— Нина!
Кто-то схватил меня за плечо, и я едва не подпрыгнула. От неожиданности и от того, что кто-то слишком бесцеремонно вторгся в мое личное пространство. Хорошо еще не сделала подсечку, как меня учил Венс, и не отправила желающую пообщаться однокурсницу в ближайшие идеально подстриженные кусты.
— Тебя же зовут Нина? — стройная блондинка обиженно наморщила нос. — Я уже минут пять тебя зову!
— Прости, задумалась.
А не потому, что так и не привыкла, что теперь в моем паспорте написано, что я Нина.
— Сиенна, — она протянула ладонь с длинными ногтями-стилетами. — Мы с тобой соседки по этажу в общаге. Видела, как ты въезжала в комнату напротив.
Теперь я ее вспомнила. Правда, тогда на Сиенне была пижама с неприлично короткими шортами, полотенце-тюрбан на голове и кислотного цвета патчи-бабочки, призванные увлажнять кожу вокруг глаз и носогубку.
— Нина, — я пожала ее ладонь, — но ты уже в курсе.
— Ты ведь из Триции? У тебя потрясающий акцент. И великолепные волосы! Это же натуральный оттенок?
Я в Легории несколько дней, но уже успела наслушаться про свой акцент. Каждый узнавал во мне трицианку: от бариста в кафе до преподавателей в КИУ (Крайтонском историческом университете). А мои рыжие волосы вовсе выдавали во мне северянку с головой. Такой вот каламбур.
— Спасибо, — я улыбнулась сквозь силу. Мне сложно общаться с незнакомцами или теми, кто просто живет в комнате напротив, но я поступила в КИУ с определенной целью, я прилетела с ней в Крайтон, поэтому мне бы не мешало казаться дружелюбной и завести друзей. Ради дела. — В детстве я была еще более рыжей, но, если честно, планирую покраситься. Всегда мечтала стать блондинкой, как ты!
Сиенна со смехом закатила глаза.
— Послушай моего бесплатного совета — не повторяй моих ошибок. Корни отрастают каждые две недели, и приходится много времени проводить в салоне. Не говоря уже о моем домашнем уходе.
Мой домашний уход начинался чисткой зубов, и на ней же заканчивался.
— О чем ты хотела поговорить? — уточнила я, возвращаясь к началу нашего разговора.
— Вообще-то мы с Бобби и Джасти хотели пригласить тебя в клуб. — Она кивнула на девчонок, которые болтали на ступеньках главного входа в корпус. — Сегодня первый выходной после учебной недели. Не хочешь расслабиться и повеселиться?
Никогда не любила клубы: я из тех, кому слишком темно и громко, и люди вокруг мешают книги читать. Но все изменилось, когда я узнала про шакалов, и то, для чего они держат целую сеть ночных заведений в Крайтоне. Теперь мне было жизненно необходимо попасть в определенные клубы. Поэтому мой пульс ускорился.
— С удовольствием, — сейчас моя улыбка была искренней, потому что я собиралась идти в клуб в одиночестве, но одинокая девушка привлекает гораздо больше внимания, чем компания студенток. — Куда пойдем?
— В «Паранойю» или в «Курок», там дешевый алкоголь…
— Что насчет «Шангрила»? — по словам Венса, это главный офис шакалов.
— Ого! — округлила глаза Сиенна. — А ты высоко целишься!
— Я оплачу вам по коктейлю, — невозмутимо бросила я. Мне не нужен поход в клуб, мне нужен поход в определенный клуб.
— Другой вопрос, — хохотнула Сиенна. — Тогда встречаемся в холле в девять вечера! Позже не имеет смысла, иначе мы застрянем в очереди и никуда не попадем.
— Договорились, — улыбнулась я. Клянусь, у меня губы заболели, столько улыбаться! Обычно я столько не улыбаюсь. Если честно, я вообще редко улыбаюсь.
Моя улыбка растаяла, когда я увидела высокую темноволосую девушку, прошедшую мимо нас. Не сказать, чтобы в КИУ учились бедные студенты, он был одним из лучших вузов Легории, но такие, как эта брюнетка, все равно отличались лоском. Люксовая одежда словно с модных показов, идеальная укладка, кожа без единого дефекта, летящая походка победительницы по жизни. И дорогая тачка с водителем, который распахнул для нее двери.
— Натали Лакруз, — проследила за моим взглядом Сиенна. — Счастливая обладательница гена «И» и невеста альфы Нирейских гор. Она просто выиграла бесову генетическую лотерею и теперь живет в шоколаде.
— Завидуешь ей? — вырвалось у меня.
— Кто в здравом уме не будет ей завидовать? — громко рассмеялась моя соседка, взмахнув своими «стилетами». — Она сорвала джекпот, потому что просто родилась имани! Теперь у нее жених-вервольф, который исполняет все ее желания, приличная сумма от государства и…
— И отсутствие права выбора.
Несвобода.
— Да кого интересует этот выбор, когда у тебя жених — красавчик-миллионер?! — пожала плечами Сиенна и посмотрела на меня с вызовом.
Я могла привести еще с десяток аргументов против «красавчика». Для кого-то быть имани было счастьем, для кого-то проклятием. Мы тысячи лет жили рядом с вервольфами: оборотнями, двуликими, которые могут принимать звериное обличье. Жили, пересекались в повседневности, но не смешивались. Все потому что у пар вервольфа и человека не рождались дети. Поэтому ни о каких полукровках и речи не шло. Более четверти века назад выяснилось, что на самом деле это не так. Точнее, не со всеми. Есть женщины, которые способны забеременеть от альфы и подарить ему сильное потомство.
Все началось с Шарлин Экрот, она написала книгу о своем опыте. Как обычная женщина смогла зачать и родить от сильнейшего вервольфа. Книга быстро стала мировой сенсацией и бестселлером, и правительства всех стран обязали всех женщин сдавать кровь на ген «И». Найденных имани обязали рожать новых верфольфов. Дело в том, что у оборотней до этого были большие проблемы с рождаемостью: мальчиков появлялось на свет больше, чем девочек, неудивительно, что в имани альфы вцепились мертвой хваткой.
Сейчас это вроде как романтизируется: родилась с геном «И», будешь жить как у Владыки за пазухой. Богатой, счастливой… производительницей волчат! Если, конечно, анализ подтвердит у тебя наличие гена «И». Например, мой показал результат «отрицательный» еще в восемнадцать. Спасибо Венсу!
Впрочем, мое мнение об эксплуатации имани было непопулярным. Кому надо жить с человеком, если есть красивые, богатые и агрессивные альфы? Поэтому я не стала спорить с Сиенной. Я по-прежнему хотела в клуб. Мне туда нужно было!
— Наверное, — бросила я. — До встречи.
Она убежала: очевидно, чтобы рассказать девочкам, куда мы идем, а я направилась в общежитие. Пульс вновь зашумел в ушах, словно я нырнула глубоко под воду. Каждый шаг будто отсчитывал время до моей цели.
«Шангрила» находился в южной части Крайтона. Элитный популярный клуб: как среди людей, так и среди вервольфов. Здесь можно было замечательно отдохнуть, потанцевать и повеселиться. По крайней мере, так было написано на огромном баннере-афише, который я успела изучить вдоль и поперек, пока мы с девчонками стояли в длинной очереди к дверям, украшенным экзотичными колоннами с восточными драконами. В отличие от меня, соседки по общежитию для похода в клуб принарядились: высокие каблуки, мини-юбки и макияж смоки-айз. В моем гардеробе отродясь не было юбок, поэтому я надела темно-синие джинсы, блестящий топ и черную косуху. Чтобы совсем не выделяться, нарисовала черные стрелки, отчего взгляд стал томным. То что нужно, чтобы невзначай задать пару невинных вопросов. Девочки шли веселиться, я — искать информацию.
Потому что этот клуб принадлежал мафиозной организации, называющей себя шакалами. Никто в здравом уме и светлой памяти к ним бы не сунулся, но я искала очень важного для меня человека, и след привел меня сначала в Крайтон, а затем в «Шангрилу».
В клуб нас впустили ближе к двенадцати, вервольф на фейсконтроле смерил меня оценивающим взглядом, а затем объявил очереди:
— Пока все. Клуб переполнен.
Очередь неодобрительно загудела, но мы уже нырнули в распахнутые двери.
В клубе было громко. Не просто громко, а ГРОМКО. Кажется, я не слышала даже собственных мыслей. Техно било по ушам, в беспорядочно двигающихся кислотных лучах люди и вервольфы на танцполе превращались в единое существо. Остальной клуб, словно зверь, притаился в полутьме. Бобби и Джасти сразу же убежали танцевать: играл известный в Крайтоне трек, а мы с Сиенной сразу направились к бару, островку света в этом царстве тьмы. Мое соседка тут же заказала себя шот и скривилась, когда я взяла пиво.
— Ты что, Нина? На детском утреннике? — поддразнила она меня.
— В Крайтоне очень вкусное пиво, — ответила я заготовленную ложь, — ничего не могу с собой поделать!
На самом деле я не собиралась пить даже его. Сейчас как никогда мне требовались трезвые мозги.
Пока Сиенна флиртовала с барменом, я осмотрелась. На первый взгляд «Шангрила» был клуб как клуб, но я знала, что здесь проворачиваются самые темные дела и заключаются самые противозаконные сделки. Правда, не здесь-здесь, возле бара и на танцполе. Я подняла взгляд и посмотрела в темноту VIP-лож. Туда, где наслаждались вечером вервольфы.
Мне нужно туда.
Поднимаясь по лестнице с прозрачными ступеньками, я проигрывала план в голове. Подобраться ближе к кому-то из шакалов и обратиться в слух. Внедриться в их стаю и слушать-слушать-слушать. Я знала, что у меня яркая привлекательная для мужчин внешность. Поэтому я собиралась воспользоваться старым как мир способом: понравиться кому-то из шакалов, втереться в доверие. Это было меньшее, что я могла сделать ради нее. Ради нее я готова была на все.
По дороге я стянула косуху и без ее тяжести на плечах почувствовала себя практически обнаженной. Но взгляд встретившего меня в конце секьюрити был еще более тяжеловесным.
— Вход только для VIP-клиентов и сопровождения, — произнес он.
— Так я и есть «сопровождение», — кокетливо выдохнула я и улыбнулась.
Правда, на охранника это не подействовало. Зато подействовало на другого вервольфа: меня вдруг обхватили за талию и тесно прижали к себе. Я дернулась на инстинктах, и, будь обнимавший меня мужчина человеком, он бы улетел с лестницы. Но он был вервольфом.
Забавный факт: все вервольфы выглядят как сверхлюди. Они очень красивы и развиты физически, мощные, сильные, высокие. Незнакомец, в объятиях которого я оказалась, исключением не был, и мог бы даже мне понравиться.
Если бы я не ненавидела всех оборотней.
— Испугалась? — со смешком поинтересовался брюнет с раскосыми глазами, сияющими в полутьме желтизной. — Привет.
Больше всего мне захотелось отодвинуться: все во мне буквально вопило об этом. Я и раньше сталкивалась с вервольфами, даже прикасалась к ним, но сейчас то ли разнервничалась, то ли что-то было не так, но такой близкий контакт заставил мое сердце грохотать громче музыки, а во рту пересохло.
Я заставила себя замереть в его руках. Не время паниковать, Мишель! И точно не время сдаваться.
— Привет.
— Любишь кататься на волках, птичка?
Второй забавный факт: некоторые человеческие девушки западали на вервольфов и заводили с ними кратковременные романы. Их называли волчьими наездницами. Понятно, почему.
— Очень, — выдохнула я, глядя на него из-под опущенных ресниц.
— Покатаешься сегодня на мне, — пообещал он, проведя пальцем по моей скуле.
Меня всю перетряхнуло. От омерзения и от чего-то еще. Низ живота свело болью.
— Альфа Шимлан, — кивнул охранник, убирая перед нами ограничительную ленту.
Альфа? Я готова была взять свои слова обратно. Я пересекалась с вервольфами, но впервые видела альфу так близко. Не просто видела, чувствовала, потому что он продолжал прижимать меня к своему бедру.
— Сладко пахнешь, — сообщил он на ушко, вцепившись в меня, словно в добычу. Не отпустил, даже когда мы опустились на диванчик. За соседними столиками было много вервольфов, и это совершенно меня не успокаивало. Наоборот, я будто сама почувствовала их запах. — Аромат чистоты. Ты из новеньких?
— Новеньких? — я все-таки осторожно отстранилась, когда он ткнулся мне носом в шею.
— В «Шангрила» много наездниц, но я вижу тебя впервые.
— Я переехала в Крайтон на прошлой неделе.
— Это многое объясняет. Одного не пойму, зачем такой невинной крошке искать себе вервольфа?
Внутри все не просто похолодело, замерзло. Как он вообще почувствовал?
— У меня хорошее обоняние, — расхохотался альфа и провел пальцами по моему предплечью. — Хочешь продать девственность подороже?
— Ничего я не собираюсь продавать, — оскорбилась я и только после поняла свою ошибку.
Взгляд Шимлана стал пронизывающе-подозрительным. Пришлось исправляться:
— Я хочу, чтобы мой первый раз был с альфой.
Черты его лица мгновенно заострились, выдавая хищную натуру.
— Это можно устроить, птичка.
До чего же они мерзкие! Считающие себя королями мира!
Пришлось яростно сжать зубы, чтобы не выдать своих настоящих чувств, но, когда альфа положил мне ладонь на обнаженное плечо, я почувствовала приступ тошноты. Причем самой настоящей. Низ живота снова резко запульсировал болью: если бы я не сидела, то, наверное, согнулась бы пополам. Боль была характерной, знакомой каждой взрослой женщине в мире.
— Прости, мне надо в уборную, — пробормотала я, вырываясь из объятий альфы.
Хорошо, что я увидела указатель, потому что боль накатила вновь, когда я ворвалась в туалет на втором этаже. Вбежала в крайнюю кабинку и стянула джинсы вместе с бельем, чтобы убедиться, что ощущения меня не обманывают.
На светлом хлопке алело красное пятно.
— Твою мать! — зарычала я.
Этого не должно было случиться.
Просто не должно…
Месячные прошли десять дней назад, и я вколола себе антиген. Который нужно вводить в первый день цикла. Но еще ни разу в жизни мой цикл не вел себя словно пьяный!