Невеста поневоле

Алиша

— Ты почему никогда не отвечаешь на звонки? — Меган едва не набрасывается на меня, стоит только переступить порог дома. Я даже не успеваю расстегнуть верхнюю пуговицу пальто и стянуть шарф.

Мы, конечно, подруги и даже какие-то очень дальние родственницы, но обычно она не требует перед ней отчитываться и нормально относится к тому, что когда я задерживаюсь в университете, то отключаю звук на телефоне.

— Я увидела твои пропущенные уже в машине и решила, что все равно возвращаюсь в поместье. Двадцать пять звонков, Мег, у нас что, пожар?

— Хуже, Алиша! Приехал старший сын дяди Кирана.

— Тот самый?! — вырывается у меня.

— Да, и сегодня они с Августом будут сражаться за место альфы!

Если до этого мои глаза были не как блюдца из старинного сервиза тетушки Сесиль, то по ощущениям сейчас стали. Клянусь предками!

— Именно поэтому я тебе звонила. Пойдем, — она хватает меня за руку и тянет обратно на улицу, в морозный вечер, — иначе все пропустим.

Мне не нужно объяснять, куда идти. Место для советов — деревянный павильон в сердце нашего волчьего поселения. Если бы я выбрала главную дорогу, то не могла бы не заметить, что там собралась вся стая, но я по привычке свернула на короткую, ведущую к особняку Прайеров, в котором жила большую часть своей жизни.

Я действую по инерции, бегу сломя голову за подругой, но где-то на середине пути, к счастью, эта самая голова включается.

— Меган, ты что-то путаешь. Он не может сражаться с Августом, еще целых пять месяцев до традиционных боев с альфой.

— Так было раньше, Али. До того, как дядю Кирана выперли из Совета старейшин за обман. Теперь Доминик Экрот новый старейшина, и он переписал почти все законы. По ним Августу нужно подтвердить свое право на место альфы Черной долины, сражаясь с новообретенным братом.

Это заставило меня снова ускориться, и последнюю сотню метров до павильона советов мы буквально пробежали. Хорошо, что сегодня я надела кроссовки, иначе могла бы растянуться на заледеневших дорожках, припорошенных снегом. Никакая волчья грация не помогла бы. Правда, перекинься я в волчицу, смогла бы добежать туда в мгновение.

Ох, не о том ты думаешь, Али! Совсем не о том!

— Август справится, — говорю я, изрядно запыхавшись. Говорю уверенно, потому что я не из тех, кто паникует. — Он же альфа. Я о том, что альфой стать непросто, а он очень долго к этому шел. Зачем переживать раньше времени?

— Затем, что его противник — чемпион Волчьего ринга, — почти рычит Мег.

— Волчий ринг?

— Бои без правил для вервольфов. Нелегальные. Запрещенные.

Испугаться или удивиться я не успеваю: мы вбегаем в широко раскрытые двери и врезаемся в распаленную, многоголосую толпу остальных жителей долины. Кажется, здесь собрались действительно все. Даже те, кто давно перебрался в Крайтон. Ну еще бы! Появился вервольф, претендующий на место альфы, а это практически дворцовый переворот. Потому что каждая волчья стая — это маленькое королевство! А в случае Черной долины совсем не маленькая: наша стая самая многочисленная и владеет огромной территорией.

Альфа владеет.

И его место хочет занять какой-то… Криминальный авторитет?! Кем еще может быть чемпион боев без правил?

Август — мой кузен. Наши матери были родными сестрами, поэтому я знаю его почти с детства. Скажем так, он не без недостатков, и мне известно, что некоторые только обрадуются его поражению. Но он наш альфа, тот, кого мы знаем. И совершенно другое дело, если его место займет чужак.

Нам удается протиснуться вперед, чтобы можно было рассмотреть хоть что-либо. Для волчицы у меня совсем небольшой рост, поэтому я всегда в первых рядах и в гуще событий.

— Где вы были? — интересуется Тая, сестра-близнец Меган, когда я оказываюсь рядом с ней.

Но я не отвечаю.

Потому что бой уже начался. Хотя вернее сказать — закончился.

Стая образовала круг, и в его центре дерутся двое волков: один темный, почти черный, а второй — серебристый с пятнышками на спине и с боков. Точнее, дрались двое волков. Как раз в тот момент, когда я наконец-то увидела их, темный рухнул под ударом лапы серебристого, захрипел, заворочался, но больше не поднялся.

— Нет! — крикнула я, и в резко затихшей толпе это получилось особенно громко.

Серебристый волк повернулся.

Конечно же, он повернулся!

Наши взгляды встретились, и я вздрогнула, потому что вместо привычного желтого цвета, его глаза горели синевой. Такой, какой бывает осеннее небо. Он вообще был огромным, этот волк. Я видела много вервольфов, но этот был самым большим. И жутким. Будто не вервольф, а какое-то чудовище.

Которое вдруг обернулось в мужчину.

Тая рядом охнула, хотя, может, это была Мэг. Я не разобрала, потому что в этот момент пялилась на, пожалуй, самого красивого мужчину, которого я когда-либо видела. Высокий, с широкими плечами и тонкой талией, с литыми мускулами, с чертами лица, будто вытесанными из камня скульптором-перфекционистом. Но больше всего завораживали глаза: из них ушла мистическая синева, но я не могла понять какого они цвета — карие или голубые. Вот это точно мистика!

Осознав, что по-прежнему глазею на незнакомца, я вспыхнула до самых кончиков волос.

Потому что «чемпион» был не просто красивым, но и абсолютно обнаженным.

Мужчина улыбнулся, да так будто видел меня насквозь, будто только что прочитал мои мысли, и мой пульс снова сорвался на бег. А вот виновник всего этого уже обернулся к двум вервольфам, которые принесли ему одежду. Я тоже отвела взгляд, раздираемая противоречивыми чувствами: крепко-крепко зажмуриться или продолжить за ним наблюдать, украдкой.

К счастью, Тая и Мэг ничего не заметили. В отличие от меня они не сводили взглядов с чемпиона. Никто не сводил.

В каждом поселении, а Черная долина не исключение, каждый год проходят традиционные бои вервольфов. Это как человеческие ярмарки, с музыкой, продажей сладостей и игрушек, только еще и с мордобоем. Причем «мордобой» не для красного словца, потому что сражаются мужчины в звериной форме. Особое развлечение — бой альфы, потому что против него выходит один их самых сильных вервольфов стаи, претендующий на его место. Место сильнейшего. Кто бы ни выиграл в том бою, альфа или новый альфа, победителя приветствуют бурно. Кричат, аплодируют, всячески поздравляют.

В этот раз в павильоне стало так тихо, что даже собственный вдох-выдох казался мне громким. Все прятали взгляды, склоняли головы, растерянные, мрачные, пораженные до глубины души. И я их прекрасно понимала.

Потому что альфой всегда становился член стаи. Тот, кого знали, зачастую любили, или, по крайней мере, уважали. Но сегодня все было не так.

Сегодня альфой Черной долины стал чужак.

И мы все — вся стая — не знали, чего от него ждать.

Но может, я зря волнуюсь, и он оставит все, как есть? Возьмет наши традиции. Это было бы честно по отношению к стае.

К тому времени новый альфа уже натянул брюки, рубашку и ботинки, и сейчас лениво скользил по толпе взглядом. На мне он не задержался, и я к своему отвращению почувствовала разочарование. Еще не хватало вздыхать по узурпатору!

Чужак оглядел всех и кивнул высокому светловолосому вервольфу, в котором я узнала альфу Доминика. Точнее, теперь уже старейшину Доминика. Старейшины издавна были судьями таких боев, а еще они следили за тем, чтобы альфы и их стаи придерживались традиций. Именно таким был мой дядя, каким окажется новый старейшина оставалось только проверить на собственных шкурах. Но ни для кого не секрет, что идея устроить этот бой принадлежала ему.

— Приветствую тебя стая, — обратился ко всем новый альфа. — Меня зовут Хантер Бичэм. С сегодняшнего дня — Хантер Прайер, я так полагаю.

У него должен был быть ужасный голос. Такой высокий и писклявый, или же глухой, будто кто-то говорит в трубу. У него должен был быть хоть какой-то недостаток! Но природа и здесь решила потрудиться и наделила его прекрасным баритоном с легкой хрипотцой. При этом говорил он так, будто каждый день проводил, выступая перед толпами.

А имя! Кто бы ни придумал это имя, оно подходило ему идеально. Охотник. Когда ты растешь среди хищников, когда ты сама хищница, ты перестаешь их бояться, воспринимаешь нормально. Но рядом с Хантером казалось, что я не волчица, а маленький белый кролик, который щиплет травку и не подозревает, что жить ему осталось недолго. Какая глупость!

Странно, но его имя мне тоже показалось знакомым. Где-то я его уже слышала. Или я ошибаюсь?

Я повела плечом, стряхивая это ощущение, и сосредоточилась на речи нового альфы.

— Я не собирался становиться альфой. Это точно не было целью моей жизни. Я жил среди людей, и меня это полностью устраивало. Но Доминик напомнил мне, что я вервольф, он убедил меня, что несмотря на то, что мой отец оказался тем еще говнюком, это и моя стая тоже. Стая, которой нужен лидер получше моего братца. Стая, которая нуждается в поддержке и переменах. Поэтому нравится вам или нет, отныне я ваш альфа. Кто с этим не согласен — дверь там.

Захотелось выйти. Нестерпимо захотелось. Потому что я даже не представляла, что меня ждет. Что нас ждет с таким альфой!

Это меньше всего напоминало пафосные речи моего кузена, но в правдивости его слов никто не засомневался. Решивших покинуть стаю тоже не нашлось: остаться без поддержки стаи — означало стать изгоем. Старейшина Доминик гневно прищурился, а Хантер снова переглянулся с ним и поинтересовался у толпы:

— Принимаете ли вы меня как вашего альфу?

— Принимаем, альфа, — в унисон ответила стая, а я не смогла вытолкнуть из себя ни слова.

Все равно это лишь формальность. Дань. Традиция. А новый альфа уже дал понять, как он относится к традициям. Поэтому я плотно сжала губы и на секундочку почувствовала себя победительницей.

Как назло, при этом снова поймала взгляд Хантера. Если раньше я краснела, то сейчас кровь отхлынула от лица. Потому что каким бы ни был альфа, того, кто ему не повиновался, ждало наказание.

Я тут же напомнила себе, что Хантер жил среди людей, он сам об этом сказал, а значит, он не знает наших законов. Кошмар! Альфа, который не знает волчьих законов. Это страшнее всего. Но лучше не усугублять.

Поэтому я просто опустила взгляд в пол, как и положено волчице.

Старейшина Доминик выступил вперед и объявил:

— В течение следующих трех дней альфа Хантер ждет вас в своем доме для того, чтобы вы могли принести ему клятву верности.

Первым из павильона вышли старейшины и альфа, за ними последовали тетя Сесиль, старшая волчица стаи, и Руперт — вервольф, отвечающий за безопасность поселения. Стоило им скрыться, я рванула к Августу. Он был по-прежнему без сознания и в облике волка, что означало — дела совсем плохи, и ему нужна медицинская помощь и много времени на регенерацию. Бегло осмотрев черного волка, заметила кровь от глубокой раны на боку.

— Ему нужна помощь, — крикнула я, пригладив густую шерсть и пообещала ему: — Не волнуйся, все будет хорошо.

Хотя, наверное, потеря статуса альфы для Августа станет невосполнимой. Он слишком гордился этим. Слишком жаждал этого, поэтому и бился сегодня не на жизнь, а практически на смерть. Вот только на его противнике я заметила только пару царапин, которые полностью затянутся за час-два. Еще бы! Он же вроде как профессионал.

Осознав, что никто не собирается мне помогать, я обернулась к стае, точнее, к тем, кто не успел разойтись. В том числе, к Мег, Тая уже куда-то подевалась.

— Эй! Он сильно ранен, нужно перенести его в дом и позвать Элтона.

Еще бы кто-то сдвинулся с места! Я, конечно, понимаю шок и все такое, но они же волки, а не овцы.

— Алиша, ты не должна его касаться, — пробормотала обычно решительная Мег.

— Он мой родственник, без сознания, — напомнила я, и добавила: — К тому же я доктор.

На самом деле будущий, и, правда, совсем не тот, который нужен сейчас Августу. Вот когда он поправится, возможно, ему понадобится психологическая помощь.

Очевидно, тон я выбрала правильный, потому что никто не напомнил мне, что учусь я на психолога.

— Но альфа не сказал, что с ним делать.

— То есть не отдал приказ оставить его валяться на земле, — сказал подоспевший Макс. Он первый, кто бросился помогать мне с Августом, и я благодарно улыбнулась:

— Спасибо, Макс.

— Всегда пожалуйста, Али.

Макс всегда мне помогал. С тех пор, как я появилась в стае. Пока мы были детьми, вместе играли, бегали в лесу, собирали черную землянику. Потом мы подросли, и тетя Сесиль сказала, что теперь я буду общаться и дружить исключительно с волчицами, чтобы на мне не оставалось мужского запаха, и чтобы не давать мужчинам пустых надежд.

Дело в том, что девочки у вервольфов рождаются гораздо реже мальчиков, поэтому я вроде как большая ценность, но при этом отдадут меня замуж за союзника альфы. Так сказать, продадут как можно выгоднее.

Таковы законы вервольфов.

Наилучший вариант — стать супругой альфы. Но мне это не грозило. Во-первых, неженатых альф в Легории раз, два — и обчелся, поэтому им обычно предлагают родственниц ближнего круга, а не сирот вроде меня. Во-вторых, я сама к этому не стремилась, в смысле, к браку в принципе, но если все равно придется выйти замуж, то я бы предпочла обычного мужа, такого как Макс, чем альфу, у которого семь любовниц на неделю.

Да, благодаря тому, что я жила в доме альфы, успела насмотреться самого разного.

Мужчины принесли носилки и осторожно переложили на них раненного Августа.

— Куда его? — поинтересовался невысокий Кайл.

— Домой, конечно же.

На меня посмотрели, как на сумасшедшую.

— Но теперь это дом альфы Хантера, — тихо напомнила Меган.

Ну да, дом ведь тоже переходит «по наследству» от альфы к альфе, и с сегодняшнего дня мне придется жить под одной крышей с чемпионом. А я наивно полагала, что хуже быть не может?

Впрочем, решила, что сейчас думать об этом не стану. Не время.

— Это и наш дом тоже, Мег. Несите Августа в его комнату. Кто-то позвонил Элтону?

Конечно, стоило сначала спросить разрешения тетушки, но так как ее больше интересовал новый альфа и, вероятнее всего, сохранение собственного статуса, то и спросить мне было не у кого. Не сообщение же ей писать! Сесиль не любит мобильные, еще больше она не любит, когда ее отвлекают от дел.

Поэтому я взяла всю ответственность на себя и открывала двери, показывая самый короткий путь до спальни Августа. Через черный ход, через кухню, где я захватила большую миску, по боковой лестнице и по коридору второго этажа. Парни осторожно уложили вервольфа на кровать, а я прошла в ванную, набирая в миску воды. В шкафчике нашлась аптечка, и я практически обработала рану, прежде чем в комнату влетел ураган по имени Элтон — врач нашего поселения.

Дальше все понеслось, я на время стала его ассистентом, и подавала ему инструменты, пока Элтон «латал» так и не очнувшегося Августа. Оказалось, что у него еще сломана лапа.

— Бегать будет, — бросил свою коронную фразу доктор, когда мы закончили, а после резко обернулся и побледнел.

Я вообще впервые видела, чтобы Элтон бледнел, но у меня от пристального взгляда в спину пробежал холодок по коже. Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, кому он принадлежит. И взгляд, и холодок. Но я все-таки оглянулась.

На прислонившегося к дверному косяку Хантера.

Здесь было много народа, но смотрел он почему-то на меня, будто в два счета вычислил виновницу «беспорядка». Недобро так смотрел. По крайней мере, мне показалось, что недобро, и судя по остальным, им тоже так показалось.

— Что все это значит? — поинтересовался Хантер тоном школьного директора, застукавшего своих подопечных за написанием на доске нецензурных слов. Могу поклясться, именно таким тоном!

Поэтому первым порывом было опустить взгляд, но я его задушила в зародыше. Мы не сделали ничего ужасного. Я не сделала ничего ужасного!

— Я позаботилась о том, чтобы Августу оказали первую медицинскую помощь.

— Молодец, — похвалил меня новый альфа. Вроде похвалил, но я отчетливо расслышала сарказм в его словах! — Спрошу по-другому. Что он делает здесь? В этом доме? В этой спальне?

— Это его спальня.

— Больше нет.

С этим я поспорить не могла, и пока придумывала, что сказать, Хантер приказал:

— Всем выйти.

Вот теперь тон был таким жестким, что даже я направилась к двери. Но в меня жестко припечатали взглядом к месту:

— Кроме тебя.

Макс покинул спальню последним, с беспокойством оглядываясь на меня. Но что он мог противопоставить альфе? Ничего.

Впрочем, как и я.

Оставалось только надеяться, что я отделаюсь простым выговором, но его первый вопрос меня удивил:

— Кто он тебе?

Я не сразу нашлась с ответом, потому что мне казалось, что где-то в этой простой фразе кроется подвох. А еще новый альфа подошел ближе, и я наконец-то смогла рассмотреть цвет его глаз. Вернее, цвета, потому что радужка правого глаза Хантера была холодной голубой, а левого — теплого шоколадного оттенка.

Гетерохромия. Аномалия даже среди вервольфов, которые больше звери, чем люди. По правде говоря, я впервые видела вервольфа с такими глазами и вообще напрочь забыла, о чем он меня спрашивал. Пока меня не отрезвила его усмешка.

— Слишком сложный вопрос?

Мне захотелось выругаться. Вслух. А потом побольнее себя укусить. Потому что сравнение с кроликом снова всплыло в моей голове, и на этот раз это касалось моих умственных способностей. Никогда не жаловалась на отсутствие мозгов, но рядом с этим мужчиной второй раз за этот вечер они меня подводили. Р-р-р! Пора это исправить!

Я сложила руки на груди и ответила:

— Август мой кузен. Родственник по матери.

— И все?

Да он мастер сбивающих с толку вопросов! Кем он еще может быть?

— Еще альфа моей стаи, — добавила я, и тут же исправилась: — Был альфой. Теперь ты решаешь его судьбу.

— Уверена, что я? Не помню, чтобы распоряжался притащить его в мой дом.

Хантер больше не улыбался, но и не злился. Или злился? Я вообще не понимала, в каком он настроении.

— Я решила, что ты забыл приказать позаботиться о раненном.

— Нет, волчица, я надеялся, что это животное, — он кивнул на кровать, — подцепит какую-нибудь инфекцию и медленно сдохнет.

Он говорил о смерти Августа так буднично, так спокойно и так искренне, что я невольно вздрогнула.

— У вервольфов прекрасный иммунитет.

— Жаль. Значит, ему ничего не грозит, и, раз ты сегодня взяла на себя обязанности моей помощницы, позаботься о том, чтобы его перенесли куда-нибудь еще. В Черной долине много домов и много желающих угодить новому альфе, то есть мне.

— В этом доме много спален!

— Но эта самая большая и окнами выходит на восток, а я люблю солнце.

То есть пусть лучше Август сдохнет, чем его волчье величество перебьется спаленкой поменьше?! Которых, кстати, в особняке целых двенадцать. Свободных.

— Ему нужен покой, — настаиваю я. — Ты уже победил, так позволь ему остаться на одну ночь. Все равно здесь нужно прибраться и хорошенько проветрить. Везде запах Августа.

— Согласен, — кивает Хантер. — И на тебе тоже.

А это даже не намек. Все прямым текстом.

От меня дурно пахнет. В смысле, я, конечно, касалась Августа, помогала Элтону, и это нормально, что на мне остался чужой запах, на что тут обижаться? Но у меня вспыхнули щеки от обиды и гнева, раньше, чем я успела это остановить. Я прищурилась и сжала кулаки:

— Это невежливо.

— Невежливо тащить в мою постель других мужчин, волчица. Против тебя я ничего не имею.

Против меня? Или против меня в постели?

По ощущениям, я вся стала красной, потому что кожа уже горела. Здравый смысл подсказывал, что нужно извиниться перед альфой и уйти, я уже и так сделала все, что могла. Но моя звериная часть больше всего на свете хотела его тяпнуть за нанесенное оскорбление.

— Август никогда не позволял себе такого, — процедила я.

— Я вижу, — холодно отрезает Хантер. — Здесь все делают всё, что захотят. Но я это исправлю. Одна ночь, Алиша, и чтобы завтра я получил свою спальню в самом лучшем виде.

Откуда он знает мое имя?!

— Это по поводу спальни. Что насчет тебя… Прими душ и приходи в столовую. Ужин сегодня в восемь.

ГЛАВА 2

— Прими душ и приходи на ужин, — передразнила я Хантера, влетая в свою комнату.

Приказы альфы не оспариваются, они выполняются строго и в срок. Но у меня до сих пор не укладывалось в голове, что он теперь мой альфа, и мне нужно его слушаться. Потому что слушаться совершенно не хотелось. Не хотелось ужинать, не хотелось даже в душ!

Ладно, с душем я погорячилась, но после его приказа первой мыслью было не мыться недели две. Потому что это мой выбор: как выглядеть и как пахнуть. Но если душ я сейчас принять не успевала, так как сидела с Августом, пока не убедилась, что его дыхание выровнялось, и он уснул, то не прийти на ужин означало откровенное пренебрежение приказам альфы. Это я понимала. Это вдалбливали в мою голову с детства. Поэтому быстро переоделась в серую тунику из кашемира, сменила кроссовки на балетки, расчесала волосы и спустилась в столовую.

Где тут же пришлось ловить собственную челюсть. Потому что, кажется, приказ «В душ!» получила не только я.

Конечно, семейные ужины в этом доме отличались от ужинов в доме моих родителей. Там все действительно было по-домашнему уютным. Здесь же это было своеобразным ритуалом, на который нельзя было прийти в тапочках и пижаме со смешными волчатами. От последнего тетя Сесиль отучила меня в первые дни. Но сегодня семейство Прайеров и все приглашенные на это событие буквально сияли.

Особенно, это касалось женщин. Сесиль надела новое платье от кутюр, темно-вишневое, сшитое на заказ, и свои любимые бриллианты, которые сияли в ее ушах, отражая пламя в большом камине из черного мрамора. Близняшки тоже не отставали от тети: Мэй сделала локоны, а Тая, наоборот, выпрямила непослушные волосы плойкой. Правда, в отличие от Сесиль сестры переборщили с яркостью в образах — такие платья уместнее бы смотрелись на вечеринке. Хотя, учитывая, что все мужчины тоже пришли в деловых костюмах, как на вечеринке выглядели все, кроме меня. Рядом с ними мой горячо любимый кашемир был той самой пижамой с волчатами.

Надо было хотя бы мамин кулон надеть, чтобы не выделяться! Я даже повернулась, чтобы сбежать обратно в комнату, но врезалась в Хантера.

Я — волчица — и не услышала его приближения! Да еще и отдавила альфе ногу. Больно, судя по тому, что он поморщился.

— Прости, ты слишком тихо подошел, — пробормотала я, и с удивлением осознала, что в отличие от остальных он переоделся в джинсы и футболку. — Я случайно.

— Нарушаешь приказы ты тоже случайно? Или это касается только моих?

— Я не понимаю, о чем ты, альфа. Я спустилась на ужин.

Он повел носом, вдыхая воздух.

— Но проигнорировала остальное. Плохо со слухом? — участливо поинтересовался чемпион.

— Просто не успела, — я смело встретила его взгляд, пусть даже для этого пришлось задрать голову — слишком близко мы стояли друг к другу. — Но если тебя не устраивает мое присутствие, то я могу уйти.

— Алиша! — Как тете удается рычать мое мягкое имя загадка даже для меня, но ей это удается прекрасно.

Она же напомнила мне, что мы, в общем-то, здесь не одни, и теперь на нас все пялятся. Точнее, не на нас, на Хантера. Но так как я стою рядом с ним, то и на меня тоже. Несоблюдающую дресс-код. Впрочем, мне в голову пришла идея.

— Мне стоит подняться в свою комнату и переодеться.