Заклятые супруги. Книга 2. Леди Смерть

5

5

Самая лучшая часть любого плана - импровизация. В этом я убедилась, щедро ополоснув рот коньяком в оперной туалетной. К счастью, удалось улучить минутку, когда обитель роскоши в светло-сиреневых тонах, с зеркалами в золоте и широкими рукомойниками, некоторые дамы уже покинули, а прочие еще не зашли. Все-таки от лорда Фрая тоже есть польза, читай крепкая рука джентльмена, на которую можно опереться, и имя ей - Ивар Раджек. Он не задавал лишних вопросов, не учил уму-разуму, просто принес все, что требовалось. Не знаю, где, но он раздобыл серебряную флягу, которая перекочевала в ридикюль. Наполненная наполовину. Разглядывая себя в зеркале, я пришла к выводу, что выгляжу достаточно нетрезвой: глаза лихорадочно сверкают, даже руки слегка дрожат. Последнее от напряжения, но кому какая разница. Вряд ли можно отличить алкогольную тряску рук от безалкогольной.

По пути назад мне попадались лица знакомые и не очень. Я ловила заинтересованные взгляды: до большинства уже добралась новость, что граф де Ларне появился под руку с графиней д’Ортен. На лестнице мы обменялись улыбками с женой известного делового человека - что интересно, в Вэлее расположение к богатым людям, не отмеченным титулом, было обычным делом. В большинстве случаев снисходительное, с высоты своего положения, но все равно не идущее ни в какое сравнение с холодным отчуждением энгерийцев.

Когда мы с ней поравнялись, она едва уловимо наклонилась ко мне и прошептала:

- Он вас недостоин.

К сожалению, ответ: «Еще бы», - был стратегически неверным, поэтому я просто потупила взор и прерывисто вздохнула. Прерывисто - потому что чем ближе становилась ложа и встреча с Анри, тем больше мне не хватало воздуха.

Муж уже вернулся и стоял рядом с Иваром. Обманчиво спокойный, лишь взгляд полыхнул золотом при моем появлении. Анри всегда прекрасно владел собой, но мой побег ему не понравился. Стоило подойти ближе, подал мне руку: мягко, словно кот вытянул лапу. Как будто я не знала, что при случае он способен выпустить когти. А чтобы больше не сбежала, еще и переплел наши пальцы. Я едва удержалась, чтобы не отдернуть ладонь, настолько привычным и забытым был этот жест.

- Сегодня вам уже не придется сопровождать графиню, месье Раджек, - вежливая улыбка мужа не могла отменить прохладного тона. Ивару вежливо предлагали забыть обо мне и больше никогда не вспоминать. - Своей супругой я займусь сам.

Только мне показалось, что это прозвучало зловеще?

- При всем уважении, это решать не вам, граф, - мягко, но решительно отозвался Ивар. - Леди Тереза?

Вообще-то ни о чем подобном я его не просила, но сейчас почему-то стало тепло.

- Я к вам обязательно вернусь, - одними губами ответила я, - еще до третьего звонка, обещаю.

После чего вскинула голову и с вызовом посмотрела на мужа.

- Я бы не стал на это надеяться, - бросил Анри через плечо, увлекая меня подальше от публики. Мимо мраморных статуй и изящных подсвечников. Остановился только чтобы отодвинуть тяжелую штору и быстро втолкнуть в нишу. На людях он улыбался, но сейчас прожигал меня взглядом. Шагнул так близко, что пришлось задирать голову, поморщился - видимо, коньяк сыграл свою роль. В полумраке, разрываемом только тоненькой полоской света, льющегося из-за неплотно задернутой портьеры, я отчетливо видела яростно бьющуюся на его виске жилку.

- Вы в самом деле пьяны.

- Да как вы смеете!

Я пошатнулась, промахнулась пощечиной и чудом не влепила ее бюсту Антуана Руале - известного вэлейского архитектора, гипсовому двойнику которого предстояло стать свидетелем моего позора. Оперлась о стену, искренне надеясь, что не переигрываю. Мои познания о любителях приложиться к бутылке были не то чтобы обширны, вряд ли по трем с половиной извозчикам и уволенному отцом конюху можно делать какие-то выводы.

- И давно? - негромко, но от его голоса по телу прошла ледяная волна.

- Что именно? - Я вздернула подбородок.

- Давно вы пьете?

- К вашему сведению, - пришлось расправить плечи, якобы стараясь держаться прямо, - я просто немного расслабилась.

Он навис надо мной, прикоснулся горячими пальцами к подбородку - крепко, не отвернуться, и пристально всматривался в лицо. От запаха лаванды и легкой шоколадной горчинки, от собственных воспоминаний голова закружилась по-настоящему, но я плывущим взглядом смотрела мужу в переносицу. Незаметно раскрыла ридикюль, осторожно рассматривая Анри: подозрительность, неверие, гнев, сожаление и, наконец, разочарование. Этого и добивалась, вот только сейчас в сердце как будто нож всадили. С другой стороны, если бы я сама видела то, что пыталась изобразить, в лучшем случае брезгливо отошла бы в сторонку.

- Похоже, разговор придется отложить, - негромко произнес он и крепко взял меня за локоть. - Сейчас вы отправитесь в отель, а завтра мы поговорим.

Я рванулась и резко шагнула вперед. Ридикюль перевернулся, фляга с глухим стуком свалилась к ногам.

- Немного расслабились, говорите? - Анри приподнял бровь, и не позволив мне наклониться следом за ней, крепко перехватил за талию. Не вырваться без риска остаться без куска платья. Его голос дрожал от ярости, пальцы впились в корсет, и я отвела взгляд. К счастью, даже притворяться не пришлось - кровь прилила к щекам, пульс гулко ухал, точно я пробежала всю рю де Руан: от моста святого Альена до парка Лемуа. Положение спас звонок, мелодичным эхом разнесшийся по фойе, лестницам и коридорам, прокатившийся по мраморным полам и колоннам, отразившийся от высоких сводчатых потолков. Это напомнило о том, где я нахожусь, а главное - зачем.

- Отпустите! - Прозвучало хрипло. - Вы не имеете на меня никаких прав. И не имеете права указывать мне, что делать.

Анри рассмеялся, прижал меня к себе, потянул за волосы, заставляя запрокинуть голову. Словно боролся с желанием сломать мне шею... или поцеловать. Его губы почти коснулись мочки уха, кожу согрело дыханием. Немало времени прошло, но разгоравшееся в глубине глаз золотое пламя словно до сих пор бежало по моим венам, выжигая изнутри.

- Пока ты не развелась со мной, Тереза, я все еще твой муж. И могу делать с тобой все, что захочу.

Не то откровенное безразличие в голосе, не то злая насмешка. Даже если бы он в самом деле нашел меня под кустом, в том самом состоянии, когда невозможно вспомнить собственное имя, наверное, я бы и тогда протрезвела. Второй звонок перекрыл шум голосов, по ту сторону портьер доносились шаги и шуршание платьев. Публика оживилась, все торопились вернуться на места.

- Графиня д’Ортен будет против, - даже не стала сдерживать звенящую в голосе злость. - А если вы испортите мне прическу, я вас убью.

Упершись ладонями мужу в грудь, я подалась назад. Анри неожиданно резко меня отпустил, секундное замешательство позволило быстро нырнуть за штору. Вот теперь я почти бежала - подальше от этой ниши, подальше от кольца его рук и от невыносимой дурманящей близости. Успела как раз к третьему звонку - Ивар сидел в ложе нарочито-расслабленный, вполоборота ко входу. Заметив меня, окинул встревоженным взглядом, но я беспечно улыбнулась и без сил рухнула в кресло - между ним и баронессой.

Он смотрел на меня, а я на сцену. Занавес поднялся, зал замер, хотя многие наверняка знали, что будет дальше. Девушке не прощают связь с сильным магом, общество преследует ее, а возглавляют травлю родственники невесты. Она бежит из города, чтобы уберечь семью от гонений, а он безуспешно уверяет себя в том, что поступил правильно. До тех пор, пока ему не приходит весть о ее смерти.

- Все в порядке?

Ивар наклонился ко мне до непристойности близко. Рука его легко лежала на подлокотнике, но пальцы неслышно отбивали какой-то ритм.

- Все замечательно.

- Тогда что у вас с лицом?

В дамской комнате у меня с лицом все было нормально. Хотя может статься, после разговора с Анри перекосило от избытка чувств. Не каждый день встречаешь мужа с его с любовницей в опере, а заодно признаешься ему в том, что пристрастилась к выпивке. Для леди моего положения такое - страшный позор, если не сказать больше. А еще меня наизнанку выворачивало ото лжи. Надо привыкать, скоро она станет частью моей сути. По крайней мере, на ближайшие месяцы.

- Тереза, - негромко, но почему-то удивительно мягко.

Ивар коснулся моей руки - едва уловимо, кончики пальцев за кончики пальцев, без напора или настойчивости.

- Что? - все-таки обернувшись, рыкнула я.

Зрачки его едва уловимо расширились, недоверие сменилось удивлением, а затем и непониманием.

- Вы в него влюблены.

Он не спрашивал, но я все равно ответила:

- Нет.

Сказала, как отрезала, и снова уставилась на сцену: в зале по-прежнему царила напряженная грусть, но я больше не была ее частью. Ничего не изменилось, просто ушел настрой. Сложно окунуться в выдуманный мир, когда реальный обрушивается на плечи всей своей тяжестью. Сложно проникнуться чужой трагедией, когда тебя саму рвет на тряпочки. Хотя если так подумать, она тоже была влюблена, и ничем хорошим это не кончилось.

- Вы расскажете мне, что задумали?

- Нет.

Он замолчал, а я старалась не рассматривать ложи, в которых темный бархат мешался с позолотой. Приходилось себя одергивать, потому что нет-нет, но взгляд нырял в зал, скользил по лицам в тщетной попытке разглядеть мужа. А потом я вспоминала, что он не один, и радовалась, что мне это не удалось.

Весть о смерти героини оказалась ложной - ее подтасовал брат невесты, но герой, разумеется, ничего не проверил, отказался от своего рода и предстоящей женитьбы, уехал далеко-далеко и всеми силами искал смерти. Когда до нее дошли слухи о его бесстрашии, граничащем с безрассудством, она отправилась за ним, и всякий раз не успевала самую капельку. Его магия целителя в эти страшные времена была бесценна, он постоянно находился в местах катастроф или в самой гуще разгорающихся болезней. Однажды оказался в городе, который невероятное по силе землетрясение разрушило до последнего камня. Там она его и нашла - за несколько часов до того, как город полностью ушел под землю со всеми выжившими.

Влажность на совместной арии в зале ощутимо повысилась, я же сидела с каменным лицом.

До тех пор, пока Ивар не накрыл мою руку своей.

- Вы можете на меня рассчитывать, - просто сказал он.

- Ну разумеется. Вы же не можете отказать лорду Фраю.

- Хотел бы я посмотреть на того, кто может ему отказать.

Спустя миг у меня на глазах все-таки выступили слезы. Я чувствовала себя на редкость по-идиотски, давилась смехом на одной из самых проникновенных трагедий, но остановиться не могла. Радовало одно: меня все-таки отпустило. Отпустило не полностью, но я даже позволила себе натурально всхлипнуть и принять из его рук платок.

- Надеюсь, если я вытру глаза, мне не понадобится противоядие?

Он нахмурился, но уголки губ задрожали.

- Я оставлю этот трюк вам. Так что вы хотите сделать?

Герои отмучились, и зал взорвался шквалом аплодисментов.

Я самую капельку подалась вперед и прошептала так, чтобы слышал только Ивар:

- То, что должна была сделать сразу. Развестись.

6

6

Вырваться из оперного театра после представления не проще, чем из переполненного вагона третьего класса. Пестрый людской поток тек бесконечной рекой. Перед глазами мутилось, но к счастью, рядом был Ивар. Он держал крепко, не сказать даже, что держал - скорее, поддерживал. Я же смотрела исключительно под ноги и надеялась только на то, что больше не увижу Анри. По крайней мере, сегодня. Миновав залитые светом лестницы, мы уже направлялись к выходу, когда к нам подскочил капельдинер в форменном темно-красном сюртуке с черными манжетами.

- Мадам Феро, прошу прощения. Вам письмо от графини д’Ортен.

Я приняла из затянутой в белоснежную перчатку руки бледно-голубой конверт. Благоухал он тонким ароматов цветов, точно мы разом перенеслись на весенние горные луга. Если честно, не представляю, как пахнут горные луга весной, но по ощущениям приблизительно так. На природе все окрестные шмели были бы моими, а заодно пчелы и осы.

Я поблагодарила кивком головы и спрятала конверт в ридикюль.

- Не хотите прочесть?

- Не здесь.

Стоило оказаться на улице, вздохнула с облегчением и запрокинула голову. Яркий свет, льющийся из окон оперы Руале, не позволял увидеть звезды, небо над нами было темнее самых черных чернил. Поданный экипаж остановился прямо напротив входа, Ивар помог баронессе взойти на подножку, а после обернулся ко мне. Я представила, как бодро трясусь по мощеным ольвижским улицам, беседуя на светские темы, потом поднимаюсь в номер, чтобы предаться воспоминаниям о случившемся, и мне поплохело. Слегка.

- Я лучше пройдусь.

- Одна? По улицам Ольвижа? В такое время?

- Тут недалеко.

Ивар покачал головой, будто всерьез сомневался в моих умственных способностях.

- Тетушка, вы не возражаете, если я провожу графиню де Ларне?

- Разумеется, нет, - она помахала мне и расплылась в улыбке, - буду рада снова свидеться, милая.

Я выдавила ответную - надеюсь, она не выглядела так, будто я зажевала десерт свежей кисликой - северной ягодой с говорящим названием, Ивар захлопнул дверцу и махнул извозчику. Экипаж отъехал, на смену ему подкатил следующий, мы же направились по улице в другую сторону - туда, где под мостами в черной воде Лане переливались зыбкие светлячки фонарей. Идти было не то чтобы близко, но и не очень далеко: сразу за мостом князя Лунгера квартал до рю де Руан, а там уже по прямой.

- Вы это всерьез?

Признаться, ждала этого вопроса. Хотя ответа на него не было, равно как и на многие другие. В частности - как я смогу играть рядом с Анри, когда вся моя выдержка рассыпается тленом, стоит мне взглянуть в его глаза. Я почти убедила себя в том, что все получится, но разговор в нише срезал мою уверенность под корень, как неопытный садовник кустовую розу.

- Серьезнее некуда.

- Развестись? Именно сейчас?

- Согласна, это надо было сделать намного раньше.

- То, что вы творите, не поддается никакому описанию.

- Если бы я творила то, что описанию поддается, он бы ни за что мне не поверил.

- Не стоит все рушить, Тереза.

Я чуть было не сказала, что все рухнуло уже давно, но вовремя опомнилась. Он говорит о другом, я же просто смешна. От злости на себя захотелось побиться головой о бронзовые перила - благо, мы как раз взошли на мост. Подсвеченные фонарями прямоугольные колонны возвышались над нами подобно окаменевшим колоссам, а застывшие на них изваяния светлых в мраморных тогах слепо и бесстрастно взирали вниз. Мимо с грохотом прокатил экипаж, поглотивший шаги немногочисленных прохожих и шелест платья.

- Помните историю этого моста? - Если хочешь сменить тему - говори об архитектуре.

- Загорский князь не только лично спроектировал, но и оплатил все расходы по его возведению, в качестве свадебного подарка королю Гавари V, с которым был очень дружен.

- Вот только свадебный подарок был достроен как раз к рождению первенца королевской четы.

- Хорошая попытка. Но мы говорили о делах.

Не отвяжется ведь, налипень болотный.

- Вы должны оставаться замужем, и вы это прекрасно знаете.

- Я никому ничего не должна. Мы с лордом Фраем заключили соглашение, в котором не было ни слова о том, что я останусь графиней де Ларне. Мне нужно войти в окружение Симона Эльгера, и я это сделаю. Как - не вашего ума дело. Это вообще ничьего ума дело.

Я отняла руку и зашагала быстрее, но на спуске с моста под ногу невовремя бросилась ступенька. Полет вниз был недолгим: Ивар перехватил меня за талию и крепко прижал к себе. Рванулась - тщетно, держал он так, словно стальными цепями опутало. От неожиданности заморгала, а в следующий миг меня резко развернули, и его лицо оказалось непростительно близко от моего.

- Вы влюблены в человека, рядом с которым нужно работать. - Говорил Ивар быстро, будто опасался, что перебью, либо начну вырываться, но у меня и в мыслях не было. Я рассматривала мотылька, колотящегося о манящий золотым светом фонарь. Светом настолько ослепительным, что резало глаза. - Дело не столько в том, разведетесь вы или нет. Дело в том, что вы чувствуете рядом с ним. Вам придется выбрать, Тереза.

С реки ощутимо потянуло прохладой: не осенней свежестью, а продирающей до костей ледяной сыростью, от которой потом долго не можешь согреться. А может, прохладой потянуло изнутри.

- Это уже точно не ваше дело. - Я прищурилась. - Или вы решили, что я увидела мужа с другой женщиной, и у меня напрочь отшибло ум?

Ивар кивнул.

Ну ладно, отшибло. Ненадолго.

Но сейчас уже все в порядке. Почти.

Снова прогрохотал экипаж, чьи-то шаркающие шаги по левую сторону моста доносились словно из другого мира. Там, где угольно-черная тень наползала на ступеньки, был бессилен даже свет. Так почему я постоянно сомневаюсь в себе?