Азарт

– Ты сегодня как реклама энергетика, – сказал Лёня, глядя на него поверх монитора.

– Завидуешь моей энергии?

– Я переживаю за свой стол. Ты ногой долбишь так, что у меня мышь прыгает.

Игорь посмотрел вниз. Колено действительно отбивало быстрый ритм под столом. Он остановил ногу ладонью и улыбнулся.

– Это ритм успеха.

– Это ритм человека, которому надо поесть, а не хлебать без конца свой горький кофе.

– Не обижай божественный напиток.

– Между твоим двойным эспрессо и богом ет ничего общего. Он просто не мог создать эту муть, от нее же потом трое суток бессонница.

– Зато кофе помогает мне быть в форме.

– Пошли на обед, а то скоро твоя форма станет на размер меньше, – Лёня закрыл папку с законченных отчётом и направился в кафе.

Игорь стоял в офисной кухне после обеда и ждал, пока кофемашина закончит свою капризную арию. Аппарат шумел, перемалывал зёрна, выпускал пар, а за спиной Катя рассказывала Диме, что клиент снова прислал правки «на вчера».

Игорь смотрел в телефон, и все офисные звуки отъехали в сторону, как фон в старом кино. Карта показывала, что у него пополнение. Сумма. Настоящая. Не картинка в игре, не мигающие цифры на сайте, а деньги в банке.

«Вот теперь это не фантазия. Вот теперь я не просто нажимал кнопки».

Он не стал улыбаться широко. Только губы дрогнули, и тёмные глаза на секунду блеснули в предвкушении.

Игорь открыл ипотечный счёт, проверил остаток, потом ещё раз проверил сумму на карте. Пальцы действовали быстро, уверенно, с деловым хладнокровием, которое ему нравилось в себе. Перевод. Подтверждение. Код. Готово. На ипотечном счёте цифра изменилась. Стала ниже. Чуть ниже, но ощутимо. Игорь стоял с пустым стаканчиком у кофемашины и смотрел на экран так, будто там была не банковская строка, а приоткрытая дверь в другую жизнь.

– Ты кофе забыл, руководитель, – Лёня подвинул Игоря плечом.

Игорь вздрогнул и поднял голову. Лёня стоял с кружкой «Работник года», серые глаза прищурены, лицо спокойное, но внимательное.

Он многое замечал, ноюесмотря на вечный жизненный пессимизм. Даже то, что Игорь прятал под улыбкой.

– Не забыл, – Игорь взял стаканчик. – Я даю кофе время раскрыться.

– В пластиковом стакане?

– Не всем нужен хрусталь, чтобы сиять.

Лёня глянул на его телефон.

– Что там?

Игорь щёлкнул кнопкой блокировки быстрее, чем успел подумать.

– Банк. Ипотеку подкинул.

– Зарплату же ещё не давали?

– Были деньги.

– Были и стали ипотекой?

– Именно. Такая вот у взрослых магия.

Лёня кивнул, но взгляд задержал.

– Не зазнавайся, тебе не так сильно зарплату то подняли.

– Лёнь, у тебя талант поздравлять так, будто ты моя ворчливая тетушка.

– Ворчание иногда полезнее шариков.

Игорь рассмеялся, но смех вышел короче обычного. Он ушёл к своему столу, сел, открыл почту и тут же снова потянулся к телефону. Проверить. Не потому что сомневался. Просто приятно было видеть новую цифру на ипотеке.

Минус шестьдесят тысяч с хвостом.

Не гора рухнула, конечно, но камень сдвинулся. «Чуть меньше полутора миллиона осталось. Всего полтора. Звучит страшно, если смотреть целиком. Но если дробить, если иногда вот так попадать…»

Мысль остановилась на слове «попадать» и загорелась внутри.

Игорь потёр переносицу, сделал глоток кофе. Горячий, для остальных слишком горький. Он попытался вернуться к письмам, но взгляд всё время цеплялся за телефон. Экран был тёмный, и не подавал признаков жизни. Обычная вещь. Только теперь в этой вещи была дорога к рывку.

Во время перерыва между созвлнами он открыл не те вкладки. Сначала хотел посмотреть курс валют, потом всплыло уведомление, потом в голове щёлкнула короткая мысль:

«Проверю, что там с бонусом, играть не буду».

Проверка заняла десять минут. Он сделал пару спинов на маленькой ставке, проиграл шестьсот рублей и закрыл приложение с выражением лица, будто ему недодали сдачу. Не сумма задела. Задело то, как барабаны снова показали два нужных символа, а третий остановился ниже линии.

«Опять мимо. Да что ты делаешь? Там же всё было рядом».

До конца рабочего дня он возвращался к этому проигрышу. Писал письмо клиенту – видел третий символ ниже линии. Слушал Катю – считал, сколько спинов мог бы сделать на другой ставке. Лёня что-то говорил про договор – Игорь кивал, а внутри пересматривал тот момент, в котором надо было выйти раньше или, наоборот, нажать ещё. Шестьсот рублей превратились в занозу. Незаметную, но он чувствовал её каждый раз, когда доставал телефон.

«Я не проиграл. Я просто не дождался нормального захода. Надо понимать ритм. В прошлый раз я же поймал».

Вечером дома было тепло и тесно от обычной жизни. Марк строил башню из кубиков посреди гостиной, Ева сидела за кухонным столом с ноутбуком и наушником в одном ухе. На экране у неё была открытая админка маленького сайта для блогера, который продавал марафон «собери себя за семь дней». Ева печатала быстро поджав губы, карие глаза бегали по строкам. Русые волосы спадали на щёку, она раздражённо убирала их за ухо, но через минуту прядь возвращалась.

– Я дома, мои дорогие, – объявил Игорь, снимая куртку.

Марк поднял голову.

– Пап! У меня башня будет до потолка!

– До потолка? Тогда нам надо согласование с управляющей компанией.

– Не надо! Это секретная башня.

– Тогда тем более.

Ева сняла наушник и улыбнулась ему устало, но тепло.

– Привет. Как день?

– Я блистал, терпел, руководил и поверь, мне это нравится. Непривычно пока, нужно только поймать волну.

В итоге он рассказал Еве. Не сразу. Сначала был Марк, который решил поиграть в коридоре с пластилиновым динозавром, потом ужин, потом мама уехала к сестре и оставила после себя кастрюлю супа, подписанный пакет с печеньем и фразу:

«Ева, следи, чтобы он ел, а то он на радости опять начнёт питаться воздухом».

Квартира после её отъезда стала тише. На кухне горел мягкий свет, из комнаты Марка доносились мультяшные голоса. Ева мыла чашку, Игорь стоял рядом, опираясь бедром о столешницу. Он чувствовал в себе ту самую новость, как спрятанный подарок. Ему хотелось достать её красиво, с эффектом, чтобы Ева удивилась, обняла, сказала, что он молодец. И в то же время внутри жила тонкая заноза: если она спросит, откуда деньги, придётся объяснять.

– Я сегодня кое-что сделал, – начал он. Ева повернулась к нему, вода стекала с её пальцев в раковину.

– Что?

– На ипотечный счёт положил деньги.

– Какие деньги?

Он улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка вышла лёгкой.

– Помнишь, я говорил, что после повышения будет полегче?

– Игорь, – в её голосе не было тревоги, лишь непонимание. Ева выключила воду, вытерла руки полотенцем и повернулась к нему полностью. – Откуда деньги?

Игорь провёл ладонью по волосам. Светло-русая прядь упала на лоб, он убрал её назад.

– Я выиграл.

Ева моргнула. Улыбка сползла С лица.

– Где выиграл?

– Ну… в онлайн-казино.

На кухне стало слышно, как в комнате у Марка бодро звучит мультяшная музыка. За окном проехала машина, шины прошуршали по мокрому асфальту. Ева смотрела на Игоря, не двигаясь.

– Сколько?

– Почти семьдесят две тысячи. – Игорь нарочно сказал сумму с учётом проигрыша.

Она медленно опустила полотенце на стол.

– Ты сейчас серьёзно?

– Да. И я не потратил их на ерунду. Я сразу положил всё на ипотечный счёт. Всё, Ева. Ни копейки себе. Осталось всего полтора миллиона, понимаешь? Полтора. И мы будем жить, не отдавая большую половину зарплаты на долги. Это же круто.

Он говорил быстрее, чем планировал. Слова сами выстраивались в защиту, в презентацию, в убедительный доклад с красивыми слайдами.

Ева молчала. Подняла руки к волосам, начала собирать их в пучок. Несколько прядей упрямо выскальзывали из пальцев. Она нашла на столе крабик, сколола волосы, потом поправила, стянула туже. Игорь знал этот жест. Ева так делала, когда нервничала и не хотела срываться.

– Скажи что-нибудь, – попросил он, пытаясь улыбнуться.

– Я думаю.

– Это звучит страшно.

– Игорь, не шути.

Он сразу замолчал. Ева выдохнула, села на стул, сцепила пальцы на столе. Спокойная, даже слишком. Вот это спокойствие било сильнее крика. Когда Ева злилась по-настоящему, она не повышала голос. Она говорила так аккуратно, как обычно раскладывает острые предметы.

– Ты играл ночью после клуба? Игорь отвёл глаза на секунду. Этой секунды хватило.

– Да.

– Когда я спала?

– Ты устала. Я не хотел будить.

– А играть хотел?

– Ева, я не планировал. Пару спинов. Праздник, настроение… И выпало.

– Ты понимаешь, что это опасно?

– Опасно было бы проиграть большие деньги. А я выиграл и положил на ипотеку.

– Игорь, опасно не только когда проиграл.

Он нахмурился. Внутри что-то сразу напряглось, будто она потянула за провод, который он хотел спрятать за плинтус.

– Слушай, ну давай без этого. Я взрослый человек. Я всё контролирую.

– Все так говорят.

– Не все только что закрыли лишний месяц ипотеки.

Ева посмотрела на него устало. Стало понятно, что разговор уже пошёл не туда.

– Я рада, что ты положил деньги на счёт. Правда. Но мне не нравится, как ты это говоришь.

– Как?

– Как будто нашёл золотую жилу.

Игорь усмехнулся, но губы не слушались.

– Может, и нашёл.

– Нет!

– Почему сразу нет?

– Потому что это не заработок. Это игра, и она не работает на тебя. Это всегда против.

Он отвернулся к окну. Там отражалась кухня: Ева за столом, его крепкая фигура у столешницы. Телефон лежал экраном вниз. Он заметил это и раздражённо подумал, что теперь сам вид этого чёрного прямоугольника будет против него.

«Да что я такого сделал? Деньги в дом принёс. Не пропил, не спрятал, не купил себе игрушку. В ипотеку. В нашу жизнь».

– Ты сама говорила, что денег мало, – сказал он тише. – Ты пишешь эти новостные статьи ночами, делаешь мелкие сайты-однодневки для блогеров, сидишь с правками, которые стоят как две пачки подгузников. Я вижу, как ты устаёшь. Я не слепой.

Ева вздрогнула, будто он задел больное место. Глаза блеснули.

– Я это делаю не для того, чтобы ты лез туда, где “легкие деньги”. Это все обман, нет лёгких денег. А работаю я чтобы конец не отупеть в декрете. И зарабатываю я не только на Марка, мои потребности тоже частично закрываются.

– Но этого все равно недостаточно.

– Всего три года осталось Игорь, мы выплатит ипотеку и станет легче.

Игорь открыл рот и закрыл. Возразить хотелось мгновенно, красиво, умно. Но слова застряли.

– Я хотел быстрее, – выдавил он.

Ева выпрямилась. Пальцы сжались на краю стола.

– Я не враг нашей семье, Ева.

– Я это знаю.

– Тогда почему ты смотришь на меня так?

– Потому что я тебя знаю. Ты ненавидишь проигрывать. Неудачи на работе ты воспринимаешь как личное оскорбление и начинаешь работать вдвое усерднее, а то и больше. Что будет когда ты проиграешь? Что ты почувствуешь? Что захочешь сделать?

Он замер. Ева говорила тихо, но каждая фраза попадала в цель. В кухне что-то щёлкнуло в остывающем чайнике, Марк в комнате засмеялся над мультиком, и этот детский смех вдруг сделал разговор ещё острее. Ева поднялась, подошла к нему, коснулась его руки.

– Послушай. Я горжусь тобой. Повышением, тем, как ты стараешься. Но, пожалуйста, не играй. Не надо искать там спасение. Мы справимся обычным способом. Медленно, да. С моими статьями, твоей зарплатой, подработками, экономией. Это не быстро, но это наше.

Игорь посмотрел на её пальцы на своей руке. Тонкие, тёплые. Ему захотелось согласиться. Поцеловать её в лоб, сказать: «Конечно, всё, больше не буду». И на этом закрыть тему. Но где-то в глубине уже шуршали барабаны. Не громко. Убедительно.

«Она не понимает. Она видит только риск. А я вижу возможность. Я же не глупый. Я не буду как те, кто сливает всё. У меня голова на месте».

– Я не собираюсь туда лезть постоянно, – сказал он. – Иногда, с маленькой суммой. Как развлечение.

Ева убрала руку.

– Игорь.

– Что?

– Ты сам слышишь себя?

Он хотел ответить, но из комнаты выбежал Марк.

– Пап! Пап, пойдём, там машина застряла! Надо спасать! Игорь моргнул, будто его выдернули из воды.

– Сейчас, сын.

– Ты всегда говоришь «сейчас», – Марк надул губы. Тёмные глаза, такие похожие на отцовские, смотрели строго. – А машина уже лежит.

Ева присела рядом с сыном, поправила ему ворот футболки.

– Папа сейчас придёт. Дай ему минутку.

Марк недоверчиво посмотрел на папу.

– Одну.

– Одну, – пообещал Игорь.

Марк убежал обратно. Мультик в комнате сменился рекламной заставкой, весёлый голос что-то рассказывал про фаст фуд. Ева посмотрела на Игоря.

– Пойдём к нему. Разговор потом закончим.

– Хорошо.

Но разговор не закончился. Он остался на кухне, в телефоне экраном вниз, в её слишком спокойном голосе.

Игорь пошёл к Марку, сел на ковёр, вытащил машинку из-под дивана, построил из кубиков мост. Он смеялся, делал голос диспетчера, спасал пластмассовый грузовик от «страшной лужи» из синего пледа. Марк сиял. Ева стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на них мягко, но беспокойство отражалось в глазах.

Следующие дни шли ровно. Игорь не играл при Еве. Он сам себе поставил правило: дома – осторожно, на работе – только в перерывах, на улице – если есть свободные пять минут. Правило выглядело разумным. Он не называл это игрой. Называл «проверить бонус», «посмотреть слот», «пару вращений», «закрыть мелочь».

Телефон стал ложиться экраном вниз сам собой. На столе, на диване, возле раковины, у кровати. Игорь не замечал, когда начал так делать. Вернее, замечал и сразу объяснял.

«Просто не люблю, когда уведомления мелькают. Нормальная привычка. Да вот такой я человек со своими странностями».

Ева замечала. Она не говорила каждый раз, но её взгляд цеплялся за телефон. Карие глаза скользили по чёрному экрану, потом поднимались к нему. Игорь в такие минуты начинал говорить бодрее обычного: про офис, клиентов, Лёню, смешные фразы сына. Слова сыпались, как конфеты из порванного пакета.

Однажды вечером он сидел на балконе, укутавшись в кофту. Двор снизу шумел поздними прохожими, кто-то катил чемодан по плитке, у подъезда хлопала дверь.

Игорь открыл слот «на пять минут». День был тяжёлый: клиент сорвал встречу, Виктор Сергеевич попросил переделать план, Лёня сказал, что новая должность не делает его бессмертным для дедлайнов. Игорь устал, но усталость была приятной. Игорь любил движение и неудачи только распаляли его, заставляя работать ещё усерднее. Хотелось не отдыха, а короткого яркого щелчка. Он поставил небольшую сумму. Проиграл. Ещё. Проиграл. На третьем спине выпали два бонусных символа, третий пролетел мимо. В груди неприятно сжалось.

«Опять. Опять мимо. Да сколько можно?»

Он увеличил ставку на один шаг. Вернул часть. Потом снова потерял. Сумма была не крупной, но каждый минус будто оставлял царапину на внутренней стенке.

Игорь сжал челюсти. В детстве он так же сидел над тетрадью, когда буквы прыгали и путались, а учительница просила прочитать вслух. В классе кто-то шептался, кто-то хихикал, а он путал, сбивался, краснел и чувствовал себя тем самым парнем, который опять облажался.

Вроде ерунда – одно слово не сказал, один ответ сорвался, одна игра не дала бонус. А внутри поднималось знакомое:

«Ты опять не смог».

Игорь нажал ещё.

– Игорь? – раздалось из комнаты. Он быстро заблокировал экран.

– Да?

Ева вышла на балкон с кружкой чая. Волосы были распущены, лицо устало после тяжёлого дня. Она посмотрела на телефон в его руке.

– Что делаешь?

– Новости читаю.

Ответ вылетел легко. Слишком легко. Ева нахмурилась. Пар от кружки поднялся между ними тонкой белой лентой. Она смотрела спокойно, прямо.

– Новости? – переспросила она.

– Ну да.

– Какие?

Игорь почувствовал, как в животе холодеет.

– Да так… рабочие. Экономика, клиенты, рынок.

Ева поставила кружку на подоконник балкона. Лицо у неё стало обиженным. Она медленно собрала волосы руками, скрутила в пучок, поискала крабик на резинке домашнего халата, заколола.

– Игорь, ты правда думаешь, что я не вижу?

Он попытался усмехнуться.

– Что ты видишь? Муж сидит на балконе, просвещается. Редкий вид.

– Не надо.

– Ев, ну…

– Не надо отшучиваться.

Он замолчал. Внизу проехала машина, свет скользнул по стене дома напротив. Где-то у подъезда засмеялась компания, потом голоса ушли дальше. Ева взяла кружку, но не пила.

– Ты мне соврал сейчас.

– Я не хочу начинать опять этот разговор.

– Поэтому соврал?

– Я просто… – Он провёл ладонью по лицу. – Я проиграл мелочь. Хотел вернуть и закрыть.

– Вот это и пугает.

– Да почему? Любой человек хочет вернуть, если потерял. Это нормально.

– Не любой человек потом сидит с таким лицом.

– С каким?

– Как будто у тебя украли дорогую вещь.

Игорь отвернулся. Ему не нравилось, что она попадает так точно. Не нравилось, что видит его насквозь.

В игре он сам решал, когда нажать, когда остановиться, какую сумму поставить. А рядом с Евой он снова становился человеком, которого вызывают к доске, и все ждут, когда он ошибётся.

«Не начинай. Она не враг. Она просто волнуется. Но почему это ощущается так, будто меня поймали и накащывают?»

– Я контролирую, – сказал он глухо.

Ева тихо усмехнулась без улыбки.

– Это слово ты говоришь чаще, чем следовало бы.

– Потому что ты не веришь.

– Потому что ты хочешь убедить в этом не меня, а себя.

Он резко поднял глаза. На секунду в лице появилось раздражение, но тут же смешалось со стыдом.

– Я сказал, что не хотел скандала.

– А я скандалю?

– Нет. Ты говоришь спокойно. Это хуже.

Ева моргнула, и в глазах появилась обида.

– Я говорю спокойно, потому что если начну громко, Марк услышит, – сказало Ева выходя из балкона.

Имя сына на секунду отрезвило. Игорь опустил взгляд на телефон. Экран был чёрный, но он знал, что там осталась незакрытая игра, остаток баланса, минус, который хотелось исправить. Не ради денег даже, пока проигрывал, то что выйграл и оставил на балансе в прошлый раз. Ради ощущения, что он не лажанул.

– Пап! – крикнул Марк из комнаты. – Пап, иди сюда! Я построил гараж!

Игорь не отрывал взгляда от телефона. Большой палец сам коснулся кнопки, экран ожил, слот вспыхнул цветом. Он быстро посмотрел: баланс, ставка, барабаны. Один спин. Только один, чтобы закончить на нормальной ноте.

– Сейчас, сын! – ответил он машинально.

Ева стояла в дверях и видела, как его лицо меняется. Только что он спорил с ней, оправдывался, злился, стыдился. А теперь взгляд провалился в экран. Челюсть напряжена, плечи застыли, дыхание стало коротким. Барабаны завертелись без звука, потому что телефон был на беззвучном, но Игорь слышал их внутри – быстрый, липкий, заманивающий ритм.

Выпали вишни, ключ, маска, молния. Пусто.

«Нет. Так нельзя заканчивать».

Он нажал ещё.

– Пап! – снова позвал Марк, уже обиженно. – Ты обещал!

– Иду! – бросил Игорь, не глядя в сторону комнаты.

Ева зашла обратно.

– Игорь.

– Секунду.

– Игорь.

– Да подожди ты, пожалуйста!

Он сказал это резче, чем хотел. Ева отступила на полшага. Лицо у неё не изменилось, но Игорь боковым зрением увидел, как она сжала кружку обеими руками. На экране выпали два бонусных символа. Третий прокрутился на последнем барабане, задержался внизу, поднялся, ушёл. Ничего. Игорь выдохнул сквозь зубы.

«Да что за издевательство? Опять один символ. Опять я рядом и мимо. Ну конечно. Как тогда. Всегда чуть-чуть не хватило».

В памяти вспыхнула школьная доска. Он стоит с мелом, ладонь белая, учительница терпеливо ждёт, класс шумит, а нужное слово застряло в горле. Не беда, не катастрофа, обычный урок. Только для него в тот момент весь мир сжимался до тизих смешков перед глазами. Сейчас смеха не было. Был экран. Но чувство оказалось тем же: ты ошибся, все увидели, даже если никто не смотрит.

– Я сейчас верну и всё, – сказал он, не поднимая головы.

Ева медленно поставила кружку на подоконник. Чай плеснулся о край.

– Кому вернёшь?

Он замер. Вопрос ударил не громкостью, а точностью.

– Что?

– Кому ты сейчас хочешь вернуть?

Игорь открыл рот, но ответа не нашёл. Себе? Тому мальчишке у доски? Еве? Марку, который ждал в комнате? Ипотеке? Деньгам, которые уже проиграны и в виде цифр осели где-то в чужой системе?

Он заблокировал экран. Слишком поздно. Поставил телефон на подоконник экраном вниз.

– Всё. Закрыл.

– Правда?

– Да.

– Покажи.

Он резко посмотрел на неё.

– Что?

– Покажи, что закрыл.

– Ты мне не доверяешь?

– Сейчас нет.

Эти два слова отозвались болью в груди. Игорь почувствовал, как внутри что-то провалилось. Он хотел возмутиться, но не смог. Вместо этого взял телефон, разблокировал, закрыл вкладку, вышел на главный экран и показал ей.

– Вот. Ева кивнула.

– Спасибо.

– Не за что, – сказал он сухо.

– Не надо так.

– Как?

– Делать вид, что я тебя унизила.

Он сжал телефон в руке.

– А как это назвать?

– Я пытаюсь понять, где мой муж. Тот, который обещал сыну одну минуту, а сам ушёл в виртуальный мир.

Игорь вздрогнул. Из комнаты Марк снова позвал, но уже тише:

– Пап…

На этот раз в голосе не было требования. Там была маленькая обида.

Игорь быстро вышел с балкона. В комнате Марк сидел на ковре возле гаража из кубиков. Красная машинка стояла у ворот, рядом валялись детали конструктора. Мальчик посмотрел на отца снизу вверх.

– Ты долго.

Игорь опустился рядом, положил телефон на пол экраном вниз, но тут же сдвинул его подальше, к креслу.

– Прости, сын. Я задержался.

– У тебя работа?

Игорь сглотнул.

– Нет. Я просто отвлёкся.

– На что?

Ева остановилась в дверях. Игорь почувствовал её взгляд спиной. Марк сказал это с любопытством, присущим всем малышам.

– На новости, – ответил Игорь после паузы.

Марк нахмурился.

– Интересно было?

Игорь посмотрел на сына. На его тёмные глаза, растрёпанные волосы, худенькие плечи в футболке с динозавром.

– Нет, – сказал он. – Это не важно.

– Тогда спасай машину.

– Спасаю.

Он взял красную машинку, провёл её к гаражу, изображая гудок. Марк оживился, начал объяснять правила: сюда нельзя, там яма, тут охрана, здесь надо объехать кубик. Игорь играл, кивал, смеялся. Но часть мыслей оставалась на балконе. Там, где на балансе остался минус, где два бонуса снова не дали третьего. Мысль о проигрыше царапала изнутри и не хотела уходить.

«Закрыл. Всё. Не думай. Поиграй с ребёнком. Вот он, рядом. Что с тобой не так?»

Но чем сильнее он пытался не думать, тем ярче вспыхивали барабаны. Невыпавший символ стоял перед глазами занозой. Он мог рассчитать иначе. Поставить ниже. Не увеличивать ставку после первого минуса. Или наоборот – войти выше, когда слот прогрелся.

Ева ушла на кухню. Там зашумела вода, звякнула чашка. Игорь вздрогнул от этого бытового звука, будто его снова поймали. Он посмотрел на Марка, который увлечённо строил второй этаж гаража, и почувствовал резкий стыд.

Позднее, когда Марк уснул и квартира стала тихой Игорь вышел на кухню. Ева сидела за ноутбуком, открыла текстовый редактор и вкладку с новостной лентой. На экране мигал курсор. Рядом лежал блокнот с наброском лендинга для очередного блогера: «быстро, ярко, продающе». Ева устало массировала переносицу.

– Ты опять работаешь? – спросил Игорь.

– Надо сдать текст до утра.

– Ева…

– Не начинай. Мне за него заплатят.

– Сколько? Она посмотрела на него поверх экрана.

– Не важно.

– Важно.

– Игорь, сейчас не про деньги.

– Всё у нас сейчас про деньги.

Ева закрыла глаза на секунду, потом открыла. Голос остался ровным.

– Нет. Сейчас про то, что ты начинаешь прятать от меня часть своей жизни.

Он сел напротив. Между ними стояла чашка, как маленькая граница.

– Я не хочу прятать.

– Тогда не прячь.

– Ты сразу пугаешься.

– Потому что мне страшно за нас, за тебя.

– Я выиграл и положил на ипотеку.

– А сегодня проиграл и расстроиля.

Игорь опустил взгляд. На деревянной столешнице была тонкая царапина. Он провёл по ней ногтем, туда-сюда.

– Мелочь.

– Сумма?

– Три тысячи.

Ева тихо выдохнула. Не громко, не с упрёком, но это было хуже.

– Для нас это не мелочь.

– Я верну.

– Вот опять.

– Что опять?

– Ты говоришь «верну», будто это долг самому себе. А это просто потерянные деньги. Он резко поднял голову.