- -
- 100%
- +
Глава 1
ВСТУПЛЕНИЕ
Слово от Филина Ухастика
Ух-ух! Ты слышишь?
Нет, не меня. Лес.
Если прислушаться по-настоящему — услышишь, как скрипит старый дуб, как шуршит мышиная норка под корнями, как капает с листа капля росы и падает в мох без единого звука.
Меня зовут Филин Ухастик. Я живу на самой высокой ветке Старого Дуба и вижу всё. Я видел, как падали звёзды. Я видел, как распускались ночные цветы. Я видел, как однажды из Изумрудного леса пропали ВСЕ звуки — и стало так тихо, что мне, старому филину, стало страшно.
Но самое интересное, что я видел за последние годы, — это то, как в нашем лесу появилась она.
Белочка по имени Ася.
Не такая, как все белки. Ася не прятала орехи — она прятала разгадки. На голове у неё — шляпка-напёрсток, на шее — янтарная лупа, в лапках — берестяной блокнот и острый уголёк. Если в лесу пропадало эхо, если кто-то украл утреннюю росу или если в древнем сундуке оказывались не сокровища, а светлячки — Ася была тут как тут.
Но одна она не ходила никогда. Потому что даже лучший сыщик в лесу — не воин.
С ней были её друзья. Но об этом ты узнаешь сам. А пока запомни три правила настоящего лесного детектива:
1. Смотри внимательно.Улики прячутся там, где другие видят просто траву или пыль.
2. Слушай чутко.Лес никогда не молчит — он просто говорит на своём, тихом языке.
3. Будь добрым.За каждым проступком часто скрывается не зло, а одиночество, ошибка или желание сделать что-то красивое.
Ну что, ты готов?
Тогда переворачивай страницу. Приключение начинается.
ЧАСТЬ I. ВЕСЕННИЕ РАССЛЕДОВАНИЯ
Глава 1. Как родилась команда
Тайна упавшей звезды
Давным-давно в Изумрудном лесу каждый зверь жил сам по себе. Белочка Ася гуляла одна и разгадывала загадки старых пней. Ёжик Пых ворчал в одиночестве, прокладывая тропинки. Сорока Стрекотушка сплетничала сама с собой. Мудрый Филин Ухастик молча смотрел на всех с высоты.
И только маленький безымянный Зайчонок бегал по полянам и прислушивался к каждому шороху своими огромными ушами. Ему было одиноко. Но он ещё не знал, что скоро всё изменится.
А началось всё с неба.
Однажды ночь разорвал яркий свет. Что-то маленькое и звонкое пролетело сквозь ветви и упало в колючие кусты на самой окраине леса.
Дзынь-дзынь...
Зайчонок не спал. Его большие уши уловили звук — тонкий, как паутинка, и печальный, как дождь по стеклу. Ему было страшно идти одному. Но звук замирал с каждой секундой, и Зайчонок понял: если он не побежит сейчас, будет поздно.
Он бросился в кусты — и тут же застрял.
— Пых! Кто тут топает? — раздалось ворчание из-под ветки. — Хвост мне мешай, колючки рви...
Из-под листа выкатился Ёжик. На его иголках, как всегда, застрял сухой лист.
— Я... я слышу, как что-то звенит, — пискнул Зайчонок. — И мне кажется, ему больно.
Ёжик нахмурился. Потом вздохнул.
— Пых... Я знаю здесь каждую колючку. Иди за мной. Только хвост не подставляй.
Они пробирались всё глубже — и вдруг увидели Сороку Стрекотушку. Она отчаянно тащила в своё гнездо странный голубоватый камешек.
— Моё! Блестит! Переливается! — стрекотала она. — Никому не отдам!
Камешек был тяжёлый. И он обжигал Сороке лапы — она то и дело роняла его, и каждый раз он звенел всё тише.
— Спокойствие, только спокойствие, — раздался голос.
На поляну вышла Белочка Ася. Шляпка-напёрсток, янтарная лупа, блокнот в лапках. Она подошла к камешку, приложилась ухом к земле и замерла.
— Это упавшая звезда, — сказала она тихо. — Послушайте. Она дышит.
Зайчонок приложил ухо к земле. И услышал — еле-еле — тихое, как вздох: *дзынь... дзынь...*
— Ей холодно на сырой земле, — продолжила Ася. — Если мы не вернём её на высоту до рассвета — она погаснет. Навсегда.
Над ними ухнул Филин.
— Я знаю, куда её нести, — сказал он. — На самую вершину Старого Дуба, туда, где ветви касаются неба. Но я не смогу поднять её один. Мои когти — для охоты, а не для таких тяжестей.
Ася посмотрела на небо. До рассвета оставалось совсем немного. Тьма уже начинала сереть по краям.
— Тогда нам нужно помочь друг другу, — сказала она. — Быстро.
И тут произошло то, чего никто не ждал. Сорока прижала камешек к груди и отскочила.
— Моё! — взвизгнула она. — Я первая нашла! Я понесу!
— Стрекотушка, послушай, — мягко сказала Ася. — Если ты понесёшь одна, ты не донесёшь. Он слишком тяжёлый. А если не донесём до рассвета —
— МОЁ! — ещё громче стрекотала Сорока. И рванула в сторону своего гнезда.
Но не успела она взлететь, как камешек в её лапах вспыхнул — и погас наполовину. Голубой свет стал тусклым, серым. Звук *дзынь* оборвался.
Сорока замерла. Посмотрела на камешек. Посмотрела на небо, которое уже начинало светлеть. И вдруг — тихо, почти шёпотом:
— Ему... ему правда больно?
Ася подошла и положила лапку ей на крыло.
— Правда. И он выбрал тебя, Стрекотушка. Потому что ты первая его увидела.
Сорока молчала долго. Потом осторожно протянула камешек Асе.
— Тогда несите. Вместе. А я... я полечу впереди. Я знаю самую короткую дорогу к дубу.
Звери взялись за дело. Ёжик ловко подкатил под звезду свёрнутый лист папоротника, чтобы не обжигал лапы. Зайчонок подталкивал снизу своим лёгким носом. Ася командовала: «Левее! Осторожно, корень! Правее!». Сорока летела впереди и выкрикивала: «Здесь чисто! Здесь ветка! Здесь прыгайте!».
Филин Ухастик летел выше всех и освещал путь.
Небо светлело. Серость ползла по краям горизонта. Звезда в листе папоротника становилась всё тусклее.
— Быстрее! — крикнула Ася.
Они вбежали на вершину Старого Дуба — и Сорока аккуратно выпустила лист. Звезда скатилась на самую верхнюю ветку, коснулась коры — и на секунду замерла.
А потом — вспыхнула.
Ярко. Так ярко, что все зажмурились. Звезда поднялась в воздух, сделала круг над их головами и с тихим, счастливым *Дзынь!* улетела обратно в небо — как раз в ту минуту, когда первый луч солнца коснулся верхушки дуба.
Звери стояли и смотрели, как лес наполняется золотым светом. Никто не говорил ни слова.
Потом Ёжик Пых — впервые, наверное, за много лет — улыбнулся.
— Пых, — сказал он. — А вместе-то мы ничего.
Зайчонок навострил уши.
— А я буду слушать лес для всех нас! — пискнул он.
Филин Ухастик посмотрел на него сверху.
— Тогда тебе нужно имя, — ухнул он. — Раз твои уши нашли звезду, когда никто другой не услышал — зовись Ушастик.
С тех пор в Изумрудном лесу что-то изменилось. Звери больше не жили поодиночке. Они стали командой.
И это было только начало.
Глава 2. Дело о пропавших звуках
Наутро в Изумрудном лесу случилось страшное.
Птицы открывали клювы — но песен не было. Ручей бежал по камням — но не звенел. Ветер пролетал сквозь листья — и не шуршал, а лишь беззвучно шевелил ветвями, как немой.
Зайчонок Ушастик бегал по поляне и дёргал ушами.
— Я ничего не слышу! — пищал он в панике. — Совсем ничего! Даже собственного дыхания!
Ёжик Пых топтал сухие листья — и не слышал хруста. Сорока Стрекотушка пыталась стрекотать — и её клюв открывался беззвучно, как у рыбки.
А потом Ушастик заметил: листья на деревьях начали желтеть. Не от осени — от тишины. Лес умирал без своих звуков.
— Это не просто тихо, — сказала Ася, делая пометки в блокноте. — Звуки украли. И если мы их не вернём до заката — лес забудет, как звучать. Навсегда.
Она обвела взглядом друзей. Все поняли без слов.
— Ищем улики, — сказала Ася. — Тихо. Внимательно. И ничего не трогаем без меня.
Команда разошлась по лесу.
Через час Сорока вернулась первой.
— Видела! — стрекотала она беззвучно, и Асе пришлось читать по её клюву. — Барсук! С моноклем! С красной бабочкой на жилете! Ходил с большими стеклянными бутылками и что-то в них собирал!
— Барсук... — задумалась Ася. — Я знаю одного. Барон фон Хрумс. Держит лавку редкостей у Водопада Шёпота.
Ёжик Пых вернулся с поляны, где раньше всего пропал звук.
— Пых, — сказал он. — Смотри.
На траве, там, где ступал барсук, остались маленькие блестящие кристаллики. Ася поднесла один ко рту и тихо дунула. Кристаллик звякнул — и на секунду в воздухе прозвучал обрывок: *...чик-чирик...*
— Птичья песня, — прошептала Ася. — Замерзшая. Он роняет то, что собирает. Идём по следу.
Они шли по кристалликам, как по нитке. Ушастик бежал впереди и прислушивался — не уцелел ли где-то обрывок звука. Пых прокладывал путь через колючки. Сорока летела сверху и высматривала. Ася шла с блокнотом и записывала каждую деталь: *куда шёл, где задерживался, какие бутылки были полнее*.
Наконец они добрались до лавки Барона фон Хрумса. Уютная деревянная будка с крышей из мха. На прилавке — десятки бутылок, и в каждой что-то светилось и переливалось.
Ася подняла лапку — *стоп*. Она огляделась.
На подоконнике лежала крошечная засушенная птичка. Не мёртвая — спящая, без звука. Рядом — банка с надписью *«Тишина. Редкость. Не продавать»*.
Ася постучала в дверь.
Барсук открыл — и побледнел.
— О нет, — выдохнул он. — Вы пришли за звуками.
— А вы их украли, — сказала Ася. Не вопросом. Утверждением.
Барон фон Хрумс опустился на стул и снял монокль.
— Я не хотел... Я просто собирал редкие звуки для коллекции. Шёпот листьев на рассвете. Пение птиц, которых уже никто не слышит. Звук, с которым распускается самый первый весенний цветок. Но моя воронка... она оказалась слишком мощной. Она вытянула ВСЁ. Даже то, что я не хотел.
— И что теперь? — спросил Ушастик.
— Я могу разбить бутылки, — вздохнул Барсук. — Но если разбить все сразу — звуки перемешаются. Птицы будут журчать, как ручьи. Вода будет петь, как соловьи. Лес сойдёт с ума.
Ася открыла блокнот.
— Тогда мы не будем разбивать все сразу. Мы откроем их по одной. По порядку.
Она распределила задания:
- Сорока — летит выше всех и указывает, какой звук к кому принадлежит.
- Ушастик — слушает и проверяет, правильно ли вернулся звук.
- Пых — аккуратно открывает бутылки коготками.
- Филин — наблюдает сверху, чтобы ни один звук не потерялся.
- Барсук — медленно выпускает звуки, контролируя процесс.
Работа закипела.
— Это пение синички! — стрекотала Сорока. — Открывай бутылку с синей крышечкой!
Пых откупоривал — и тихое *чик-чирик* взлетало в воздух. Где-то в ветвях просыпалась синица.
— А это шёпот листьев!
Пых открывал следующую — и деревья начинали шелестеть.
Бутылка за бутылкой. Звук за звуком. Лес оживал.
Последней осталась большая бутылка с золотистой жидкостью. На ней не было крышечки — только пробка, запечатанная воском.
— Это что? — спросил Ушастик.
Барсук опустил глаза.
— Смех лесных зверят. Я собрал его вчера. Он... он самый редкий.
Ася посмотрела на него долго. Потом сказала:
— Открывайте.
Пых снял пробку. И по лесу покатился звонкий, счастливый смех — такой, какого не слышали даже самые старые деревья.
Лес ожил полностью. Птицы запели. Ручей зазвенел. Ветер зашуршал листьями. Листья на деревьях, которые начали желтеть, снова стали зелёными.
— Ура! — закричал Ушастик. — Я снова слышу, как стучит моё сердечко!
Барон фон Хрумс смущённо поправлял монокль.
— Простите меня. Я был так увлечён коллекцией, что не подумал...
— Ваша коллекция ценная, — перебила его Ася. — Но звуки живут только в лесу. В банках они умирают.
Она помолчала.
— Может, договоримся? Вы собираете звуки — но с разрешения. И только на короткое время. А потом отпускаете. А мы будем приходить к вам — послушать те, что обычно не слышны.
— Например? — тихо спросил Барсук.
— Например, — мечтательно сказал Ушастик, — как снежинка касается земли.
Барсук просиял.
— У меня есть такой! Я бережно его храню!
С тех пор Барон фон Хрумс стал не торговцем, а хранителем редких звуков. По особым дням он устраивал «Концерты тишины» — и все звери приходили послушать то, что обычно невозможно услышать: как распускается цветок, как падает роса, как бьётся сердце друга.
А команда белочки Аси получила нового союзника. Потому что даже у ворчливого барсука с моноклем оказалось доброе сердце и удивительные сокровища.
И это было только второе дело.
Впереди у Аси и её друзей было их много.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.