- -
- 100%
- +
Сквозь шум в ушах доносились голоса, приглушенные, незнакомые.
— Бедняжка… как она будет жить дальше…
— Что же делать-то теперь?
— А это еще ар Эрхольд не знает…
Я попыталась открыть глаза, но веки казались тяжелыми, просто неприподъемными.
— Что ж, я сделал все, что мог. Дальнейшее зависит от воли небес и ее здоровья.
Мужской голос, а он явно принадлежал мужчине, показался надтреснутым, сиплым, словно его обладатель был давно и хронически простужен. Он ввинтился в сознание, как ржавый шуруп, спровоцировав приступ головной боли, от которой даже в закрытых глазах замелькали искры. Да что со мной такое вообще? Что происходит?
Последнее, что я помнила, это как просила Настю подать мне сумку, в ней лежали ампулы антигистаминного и шприцы. Потом наступила темнота, а потом — вот это вот… Что это — вот?
Я в больнице? Но почему тогда все вокруг так странно выражаются?
Я все-таки приоткрыла глаза и обнаружила, что лежу в совершенно незнакомой комнате, меньше всего похожей на больницу. Если, конечно, кто-нибудь не решил бы стилизовать частную клинику под средневековый замок, а точнее, комнату какой-то принцессы. Потому что лежала я на кровати с тяжелым темно-красным балдахином. Столбики, этот самый балдахин удерживающие, возносились ввысь метров на пять. Пять метров! Потолки! Я даже когда останавливалась в «Национале», будучи в командировке, таких потолков не видела.
Помимо кровати с балдахином здесь наблюдались узорчатые арочные окна, одно я увидела, слегка повернув голову, свет из второго лился на двух перешептывающихся девушек в длинных платьях, напоминающих горничных из какого-нибудь викторианского романа. Они стояли ко мне спиной, спиной ко мне развернулся и невысокий пузатый человечек с явно намечающейся лысиной. Судя по тому, что он собирал в саквояж — какие-то склянки, пузырьки, и прочее, это был местный лекарь.
Местный?! Где я вообще?
— Где… я… — это был не мой голос. Не мой от слова совсем! Мой всегда звучал низко, даже грубовато, мне даже говорили временами, что я слишком много курю, хотя я никогда в жизни не курила! Просто такая особенность связок. Этот же зазвенел, как ручеек весной или как чириканье подбитой птички, но на это чириканье обернулись все.
И горничные, которые вытаращили глаза так, словно я восстала из мертвых, и лекарь, который сдвинул свои негустые брови, полосками разбросанные над глубоко посаженными глазами.
— Госпожа Альви! Госпожа! — Первой опомнилась одна из девушек и бросилась ко мне, чем повергла меня в еще больший шок.
Какая я им госпожа? Я Аглая Лисовицкая, ведущий менеджер в крупной ивент-компании. Аллергик со стажем, двадцати семи лет от роду (вот все двадцать семь и аллергик), не замужем, детей нет.
— Как вы себя чувствуете? Вам нельзя вставать! — воскликнула девушка, когда я попыталась приподняться. — У вас снова может открыться кровотечение!
— Служанка права. — Надтреснутый голос принадлежал именно лекарю, хотя сейчас и прозвучал надменно и высокомерно-снисходительно. — Вы не далее как неделю назад пережили процедуру магического оплодотворения, которое закончилось неудачей. Теперь вам нужно лежать минимум два дня, если хотите остаться в живых.
Че-го?! Он нес какую-то совершенную околесицу, но в этой околесице была доля правды: мое тело напоминало беспомощный кулек или побитую о камни тряпичную куклу. Даже на одно маленькое усилие, попытку присесть, ушли все силы, и я рухнула на подушки. Это мгновенно аукнулось мне болью в висках и в низу живота, словно раскаленная спираль внутри полыхнула.
Я не сдержала стона, перед глазами все поплыло. И именно этот момент выбрало мироздание, чтобы оглушить меня еще сильнее. Дверь распахнулась, служанки и лекарь синхронистично согнулись пополам, как будто у них разом случился принцип аппендицита.
В силу своих ограниченных способностей я могла только слушать, вот я и слушала: тяжелую поступь сильных шагов, пока передо мной, а точнее, перед лекарем, не нарисовался мужчина в пару метров ростом, с военной выправкой и странной, физически осязаемой исходящей от него мощью. На меня он даже не взглянул.
— Что с моим наследником? — жестко спросил он.
На этом сознание меня благополучно оставило, и я провалилась в темноту.
Часть 1. Ненужная жена. 1
Аглая
Следующее пробуждение было слегка получше: мое тело больше не напоминало куклу вуду, которую злобный колдун методично тыкает иголками. По крайней мере, когда я вновь вернулась из царства Морфея, ничего не болело, низ живота не напоминал раскаленный комок, мигрень тоже больше не возвращалась. Это было первое, о чем я подумала, когда снова осознала себя живой. А второе — я сошла с ума.
Потому что когда я открыла глаза, средневековая больница никуда не делась, кровать с балдахином была на месте, я на ней, вся тяжелая мебель того же давящего цвета бордо — кушетка в изножье, кресла, стол на массивной резной ножке, увенчанный четырьмя лапами. Диван, незнакомые мне пейзажи, высоченные потолки и окна… словом, все атрибуты сумасшествия на месте.
Я ущипнула себя за руку, надеясь проснуться, но тщетно. Разве что на тонкой бледной кисти тут же возникло смачное красное пятно. Ай!
На тонкой бледной? Я всегда была смуглой, даже когда не получалось выбраться на пляж и позагорать, а это… что это?! Это не мои руки! Это не мои пальцы! А-а-а-а-а-а-а!
Отличавшаяся изрядной выдержкой, я не выдала это вслух, зато окончательно подскочила на постели. Подскочила и обнаружила, что в еще одном придвинутом вплотную к кровати кресле спит миловидная блондинка. Закутавшись в тонкую узорчатую шаль, девушка в длинном пудровом платье, украшенном кружевами, спокойненько себе сопела в две дырки!
В отличие от меня. Я спустила ноги с высоченной кровати: правда высоченной, пятки даже не коснулись пола, пришлось спрыгивать. Босые ступни тут же утонули в густом ковре с ворсом, который кончался примерно там же, где и изножье кровати. Полы тут были просто ледяные, но я все равно метнулась к большому напольному зеркалу, которое заметила у дальней стены.
— О… о… — В ответ на мое «о» отражение округлило ротик.
Мягкие пухлые губы. Голубые глаза. Овальное личико, как у куколки, длинные, до талии, густые волосы: каштановые, с красноватым отливом. Этой девочке было от силы лет девятнадцать! Невысокая, нежная, хрупкая, как тростиночка, в белой сорочке до пят, с тонкой светлой кожей.
Я закрыла руками рот. Отражение повторило все один в один, голубые глаза расширились.
Я убрала руки, и девушка в зеркале сделала все то же самое.
Зря!
— А-а-а-а-а-а! — все-таки закричала я.
— А-а-а-а-а-а! — донеслось из-за спины. Что-то скрежетнуло по полу, я обернулась.
Блондинка смотрела на меня с вытаращенными глазами, с такими же вытаращенными, как мои. Если бы только это… они еще были подозрительно похожи на мои, такие же небесно-голубые. Мы что…
— Сестра! — взвизгнула девушка. — Сестра, ты очнулась! Слава небесам! Я так волновалась!
Она подлетела ко мне быстрее молнии, обхватила руками, грозя задушить в объятиях. Правда, в следующий момент уже отстранилась:
— Ой! Тебе наверное больно! Прости!
Мне не больно, я с ума сошла. Киса ку-ку.
Нет, тот факт, что я умерла от анафилактического шока и попала… куда? Я еще могла принять. Но то, что я тут хожу, двигаюсь и говорю, совсем как живая…
— Вернись в постель, немедленно! — тут же напустила на себя строгий вид девушка. — И, пожалуйста, больше так не вскакивай! Для тебя это может плохо закончиться!
Да-да, магическое оплодотворение, которое уже плохо закончилось. Это мне подсказала память. Больше она мне пока ничего не подсказывала. Хотя нет. Еще она подсказала мне мужской образ: тот, что я успела мельком выхватить перед тем, как потеряла сознание в этой самой комнате. Высоченный мужчина с волосами цвета… да вот в точности того же цвета, что у меня: как древесная кора с алыми всполохами. Широкоплечий, в военной форме, который спрашивал про своего наследника.
Дабы не вызывать лишних вопросов, не сболтнуть лишнего и не попасть в местную психбольницу (если они тут имеются), я послушно направилась к кровати, забралась под одеяло.
— Вот так, — сестра этой куколки, в теле которой я сейчас находилась, заботливо подоткнула мне одеяло. Потом тяжело вздохнула и опустилась в кресло. — Хочешь чего-нибудь? Чего угодно! Я распоряжусь, чтобы нам принесли.
Хочу понять, что происходит!
Но, прежде чем я успела открыть рот, та уже снова защебетала:
— Когда придет ар Эрхольд, веди себя потише. Ничего не говори, чтобы он тебе ни высказывал, он в своем праве, и, возможно, тогда…
— Ар Эрхольд?
Сестра уставилась на меня. Я на нее.
— Ар Натаниэль Эрхорд. Император Вейсмейстрии. Твой супруг. Ты что, забыла?
Император? Ладно, предположим, я умудрилась выйти замуж за императора. Точнее, не я, а вот эта куколка, как там ее зовут? Точно, Альви! Зато в таком контексте понятно, почему ко мне обращались с приставкой «госпожа».
— Разыграть меня решила, что ли? — обиженно пробормотала блондинка. — Ты еще скажи, что меня, родную сестру, не помнишь!
Не просто не помню, я тебя не знаю…
Мысль оборвалась яркой картинкой в сознании: вот мы бежим детьми по саду, светловолосая девочка взлетает на мостик, протянувшийся через небольшой водный канал, а я кричу:
— Анаста! Анаста, постой!
— Уже и пошутить нельзя, Анаста, — хмыкнула я, заворачиваясь в одеяло.
— Раньше за тобой таких шуток не водилось, — недовольно пробурчала та.
Откровенничать с ней почему-то не хотелось, поэтому я только пожала плечами и откинулась на подушки. Так, значит, я замужем за императором. Облажалась с магическим оплодотворением. Что еще? Должно быть что-то еще, иначе бы они все не причитали так: и горничные, и моя сестра. За что я еще должна оправдываться перед ар Эрхольдом… то есть перед супругом?
— На самом деле я не помню, что произошло, когда мне стало плохо, — попыталась зайти с этой стороны. — Я что-то натворила?
Местная Настя моргнула на меня. Раза три.
— Ну, за что мне будут высказывать.
— Ты правда какая-то странная, — блондинка сложила руки на груди. — Разумеется, натворила! Уже год со дня вашего брака ты, его Искра, не можешь зачать и родить наследника императору драконов! Этого более чем достаточно!
Прежде чем я успела переварить то, что мой муж еще и дракон, сестрица добила:
— В лучшем случае он отправит тебя в изгнание, а в худшем — казнит!
Дорогие читатели! Мы с Ксенией очень рады приветствовать вас в новой истории :)
Она обещает быть зимней, снежной, празднично-новогодней и уютной. Будем очень рады, если история вам понравится!
Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять, ставьте звездочки, чтобы придать нам дополнительное ускорение в виде Вдохновения и просто порадовать :)
Всем приятного чтения и наслаждения историей!
С любовью,
ваши Марина и Ксения
Визуалы. Альви и Анаста
Альви
Анаста
Как вам девочки? Что думаете про сестру Альви?
2
Допрыгались, как сказала бы моя мама. Увы, мамы уже несколько лет как не было, как и отца. Они ушли друг за другом, и, можно сказать, меня в том мире вообще ничего не держало. С отношениями у меня не складывалось: в университете я встречалась с парнем, который потом переехал в Москву и нашел себе девушку поближе. С московской пропиской. После этого я долго не подпускала к себе мужчин, были попытки ходить на свидания, за мной пытались ухаживать. Как раз одним из последних пытался владелец крупного промышленного холдинга. Мы познакомились, когда я занималась праздником для одного из их предприятий международного уровня. Было много иностранцев, высокопоставленных и низкоположенных (если вспомнить, как некоторые тогда напились), от мероприятия все остались в полнейшем восторге. Именно тогда он обратил на меня внимание: мужчина с внешностью голливудской кинозвезды, завидный холостяк из списка Форбс, которого в нашем городе все то ли боялись, то ли боготворили. Но я ровным счетом ничего не чувствовала…
Возможно, именно поэтому я очутилась здесь. В том, что я жива, хотя и так странно, в теле этой самой Альви, сомнений не было. Выяснить бы еще, где это здесь. Если за одну только невозможность родить здесь можно без головы остаться. Средневековье как есть! Не зря я этот замок сравнила с декорациями того времени.
— А можно, я сама уеду? — поинтересовалась я у «сестры». От греха подальше. Как-то не тянуло меня второй раз за несколько дней? Неделю? Умирать. — Без предварительной встречи.
Анаста выпучила глаза.
— Ты правда умом повредилась? За такое точно казнит!
Понятно, встречи с венценосным супругом не избежать. Что ж, ладно. Будем изображать дурочку, кивать и соглашаться со всем, и очень надеяться, что меня ждет изгнание, а не что-то похуже. Изгнанию лично я буду очень рада: с таким мужем, который за потерю ребенка может казнить, и врагов не надо. Чем дальше от него, тем лучше.
— Я просто очень расстроена, — объяснила свое поведение блондинке, которая и так смотрела на меня очень подозрительно. Стоило мне это сказать, как подозрение с ее лица тут же ушло, она сочувственно закивала.
— Еще бы! Тебе, как Искре, от такого вдвойне больнее.
Искра! Снова в памяти полыхнуло, коротким, но емким воспоминанием. Искру для сильнейших драконов этого мира выбирают еще в детстве: по силе крови, по совместимости с тем, кому предстоит рожать наследника и поддерживать на протяжении всей жизни. Только Искра способна выдерживать полную силу мужа, забирать ее излишки, которые могут свести дракона с ума. Только Искра способна произвести на свет наследника, и, чем сильнее дракон, тем больше ответственность.
Когда Искра избрана, в ее тело помещают частичку драконьего пламени, и с самого детства ее тело развивается, подстраивается под него, для того, чтобы в будущим принимать силу, выдерживать ее, суметь выносить ребенка с драконьей кровью, и, может быть, даже не одного. Драконами в этом мире рождаются только мальчики, девочки, даже с драконьей кровью, остаются просто наследницами знатных родов и удачно выходят замуж, но, увы, уже не за драконов. Дочерям драконов никогда не стать искрами, и крыльев им не дано.
Не успела я переварить полученную из памяти Альви информацию, как Анаста снова защебетала:
— Ну что, сестрица, хочешь поспать? Или пойдем прогуляться?
— Так мне же, вроде, лежать надо, — произнесла я.
— Ох уж этот мне Барви, — сестрица махнула рукой. — Тот еще перестраховщик.
Значит, Барви королевский лекарь. Точнее, императорский. Запоминай имена, Аглая, запоминай. Точно лишним не будет.
— Тогда я, конечно, хотела бы погулять, — честно призналась я, — если за это, разумеется, не казнят.
Шутку юмора Анаста не оценила, снова выпучилась, и я решила, что больше шутить не стоит. По крайней мере, с ней.
— Я помогу тебе одеться, — сказала она, когда я поднялась. — На улице уже совсем холодно. Вчера выпал первый снег, растаял, разумеется, но от этого не легче.
Первым делом я заглянула в ванную, которая прилегала к моей комнате. Что меня определенно порадовало, так это то, что она была. И ванна в ней была, сверкающая жемчужным перламутром, стояла на массивных бронзовых ножках. Никаких тебе средневековых бочек и лоханей, здесь вообще все больше напоминало стилизованный отель, чем настоящий замок. Отполированная двухцветная плитка под ногами: темно-красная, и белая, на стенах — просто холодная белая, массивное зеркало в половину моего теперешнего роста, куча баночек, скляночек, масел на полках. Полотенца, мягкие пушистые тапочки, халаты.
В тапочки я влезала с удовольствием, равно как и халат надела. Все-таки в замке было достаточно прохладно, в ванной камина не было, как в комнате, а тело Альви еще недостаточно восстановилось после выкидыша. Сама мысль об этом отозвалась грустью, и я невольно приложила ладони к животу.
Что это? Откуда такие чувства? Почему так больно от того, что моим никогда не было, ведь я никогда не носила этого малыша…
Дабы окончательно не провалиться в эту жгучую горечь, я занялась приведением себя в порядок и совершила все гигиенические процедуры, как и в своем мире. Унитаз здесь тоже наблюдался, в небольшой, отведенной специально для этого дела нише. Стоял на постаменте, как трон, и работал по принципу умной сантехники: попу поднял — услышал слив. У местной ванны не было крана, а вот у местной раковины был, правда, без вентилей. Срабатывал, стоило сунуть под него руки, но таким и в нашем мире никого не удивишь, вода из него сразу шла идеально комфортной температуры. Поэтому раковиной я пока и обошлась, решила не искушать судьбу расспросами Анасты по этому поводу. А там, глядишь, и память что-то да подкинет про купания.
Когда снова вышла в комнату, увидела лежащие на кровати наряды и поняла, что местная ванная комната, похоже, единственное благо цивилизации. Потому что там лежали нижнее платье, панталоны, более плотная нижняя юбка, корсет, кринолин, верхнее платье, короткая курточка, муфточка… Плюс еще один вес к весу Альви.
— Садись, приведем тебя в порядок, — скомандовала сестра.
Но сесть я не успела, потому что дверь в мою спальню распахнулась так, что чудом не сорвалась с петель. Меня окатило волной мощной, яростной силы — как будто я оказалась в эпицентре извержения вулкана.
— Реверанс, Альви, реверанс, — еле слышно зашипела Анаста, которая уже присела, опустив глаза в пол.
Я же застыла как вкопанная и глаз не опустила, поэтому ударилась об огненный взгляд шагнувшего в комнату императора.
3
Глаза у дракона оказались бирюзово-синие, как вода подо льдами, и такие же холодные. Впрочем, под этим взглядом усомниться в том, что этот мужчина привык к власти, не довелось бы даже самой наивной девушке, я же наивной не была. Этот взгляд пронзил меня навылет, а еще, помимо моей воли, в груди полыхнуло жаром, тогда как по телу прошел озноб. Муженек был одет в военную форму, мундир и брюки, словно пропитанные темной бронзой, только добавляли его образу властной силы. Резкая линия скул, мужской волевой подбородок, сила мышц, очевидная даже под форменной одеждой — и едва ощутимая, исходящая от него угроза. Дракон возвышался надо мной, подобно скале, я примерно прикинула, что даже если бы Альви надела каблуки, она едва-едва доставала бы ему до плеча.
— Тебе уже разрешили вставать? — без приветствий поинтересовался он. Перевел взгляд на разложенную на постели одежду: — И куда же ты собралась?
— Погулять, — брякнула я, совершенно не понимая, что со мной происходит.
Потому что передо мной стоял совершенно незнакомый мужик, ну император, подумаешь, а внутри творился какой-то кавардак, коктейль из чувств, эмоций и… гм, определенных реакций моего тела. Должно быть, так влияло то, что Альви была его Искрой. Была и оставалась.
— Простите Альви, мой император, — пробормотала за моей спиной сестра, краем глаза я уловила, что она так и не разогнулась, и всерьез задумалась о том, что так и радикулит недолго заработать. — Она так хотела выйти на свежий воздух… и я не смогла отказать.
Чего? Ты вообще-то это и предложила!
Я не стала тыкать в Анасту пальцем в лучших традициях школьных разборок, тем более что император по-прежнему на нее не смотрел, он рассматривал меня. Словно мысленно разбирал на молекулы и собирал снова.
— Теперь я ни на секунду не сомневаюсь в том, по чьей вине произошел твой выкидыш, — закончив сканирование, холодно произнес этот робот, ой, простите, дракон. — Ты безответственная, неприспособленная к жизни во дворце, не умеющая даже позаботиться о жизни внутри себя.
Э-э-это что еще за абьюз?! Нет, я не ждала, что тот, кто может выгнать или казнить жену за неспособность родить, будет рассыпаться в нежностях и комплиментах, но все-таки как-то помягче, наверное, можно было, да?
— Решение моего отца сделать именно тебя Искрой было ошибкой. Завтра же отправишься в Лавуаль и начнешь подготовку к извлечению искры. После чего останешься там до конца своих дней!
Вот так! Приговор озвучен, будет приведен в исполнение, и обжалованию не подлежит.
— И на том спасибо, — пробормотала я, когда венценосный муженек развернулся ко мне спиной. Негромко пробормотала, правда, можно сказать, прошептала, но он тут же развернулся обратно, шагнул вплотную: так, что еще чуть-чуть, и я бы нежно поцеловала его в массивный орден.
Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы снова посмотреть в эти иссиня-ледяные глаза.
— Ты что-то сказала? — холодно произнес он.
— Сказала, что счастлива вашему решению, — я была больше чем уверена, что со слухом у него все в порядке, — жить-то хочется, даже несмотря на всю мою маленькость, безответственность и никчемность.
За моей спиной раздался звук, похожий на тот, с которым кошка срыгивает шерсть. Поскольку кошек здесь не наблюдалось, я предположила, что это Анаста подавилась, или задыхается, или у нее сердечный приступ. Что касается последнего, я к такому была близка сама, потому что по моему телу прокатилась волна драконической мощи, заставив волоски на всем моем теле встать дыбом. Спасибо хоть на голове все осталось как есть, а то, к слову о кошках, мамина Пуська очень сильно линяла, когда пугалась. Интересно, что бы сказал император, если бы из меня волосы начали пучками выпадать? Прямо у него на глазах!
Представила себе эту картину и, не сдержавшись, хихикнула. Смешок был больше нервный, но супруг сдвинул брови и неожиданно прорычал:
— Тебе смешно, Альви?
— М-м-мне? Нет. — Я никогда раньше не впадала в истерику, но сейчас чувствовала, что очень к этому близка. Сказывалось напряжение, близость венценосного супруга и реакция владелицы тела на этого мужчину. Кожу рядом с ним просто невидимыми иголочками покалывало, будто от невозможности к нему прикоснуться я плавилась изнутри.
Прежде чем я успела опомниться, его ладонь легла мне на шею. Обманчиво-мягко, но я прекрасно понимала, что он может свернуть ее в один миг, как цыплячью.
— Ты должна была родить мне наследника к этому дню. Вместо этого ты плясала на балах, развлекалась, не сумела зачать, а когда магическое оплодотворение превратило тебя, пустышку, в потенциальную будущую мать моего ребенка, ты даже с этим справиться не смогла.
Меня крыло то ли от его близости, то ли от его прикосновения, то ли от всего, что на меня навалилось, а может быть, и от первого, и ото второго, и от третьего разом. Крыло, крыло, крыло и накрыло так, что я на мгновение выпала из реальности, а когда вернулась…
— Я должна была? — уточнила я. — Насчет зачатия, я, конечно, не претендую на звание эксперта, но в этом обычно участвуют двое. А насчет развлечений — вы знали, что даже куры в неволе хуже несутся?
— А-а-альви, — донесся из-за спины испуганный выдох.
Что ж, значит сердечный приступ Анасту миновал, и то хлеб.
Что же касается императора, похоже, сейчас он был к этому близок, как никогда. Цвет его глаз даже несколько раз сменился, пробежался от темной синевы ночного моря до легкой летней бирюзы и обратно.
— Как ты смеешь мне дерзить?! — прорычал он.
— Я? Я не смею! Кхе-кхе! — Я вцепилась в руку, которая сжалась на моей шее сильнее, чем планировалось. — Я п-п-просто попыталась уточнить: дело точно во мне одной?
Последнее я точно сказала зря. Рука на моей шее разжалась, а вот сила, плеснувшая в меня, вскипятила кровь. Показалось, что в каком-то смысле буквально, ощущения были такие, что во мне плавится каждая косточка, каждая мышца и каждая клеточка тела. Пол словно пошел волнами, и, лишившись такой важной опоры, я рухнула к его ногам.