Двое против Вечности. Пески Времени

Пески Времени

Далия проснулась от того, что сердце колотилось в груди. В темной комнате раздался грохот и стук в дверь. За дверью слышался голос:

— Ясмин-Далия Зейни-Бернарди! Сейчас же открывай дверь, я знаю, что ты дома!

Далия ответила:

— Здесь никого нет.

Ханна с возмущением крикнула за дверью:

— Кто же тогда мне говорит, что там никого нет?!

Далия, мыча и стараясь подняться, медленно переплетая ноги, подошла к двери и открыла её. В комнату залетела ее младшая сестра Ханна:

— Почему ты не отвечала на мои звонки? Я звонила сто раз! — оглянулась и продолжила. — Почему у тебя так темно? Сколько ты можешь спать? Ты вообще знаешь, который час? Открой шторы, посмотри, какая прекрасная погода!

Далия отдёрнула шторы, и комната наполнилась ярким светом. Солнце освещало каждый уголок. Ханна выглянула в окно:

— Посмотри, как Валенсия прекрасна в это время года! На улице слышно пение птиц, люди спешат по своим делам, слышен гул машин, летняя суета.

Она оглянулась по комнате:

— О боже, почему у тебя всё покрылось пылью? Давно ты убиралась? Цветы в вазонах уже засохли! Ты что, не поливала? И вообще, сколько ты уже сидишь дома? Я принесла тебе поесть: свежие булочки с корицей и кофе с молоком — твой любимый. Давай, взбодрись.

Ханна добавила:

— Мы должны с тобой пойти развеяться, погулять. Посмотри, как хорошо на улице. Давай, поешь, набирайся силы и собирайся!

Далия вздохнула:

— Ханна, дорогая, я понимаю, что ты хочешь меня поддержать, но я не готова сейчас никуда идти. Настроение не то, сил нет.

Ханна мягко, но настойчиво сказала:

— Просто тебе нужно поесть, подкрепись. И хватит уже переживать из-за этого Леона. Он того не стоит.

Далия вздохнула и сказала:

— Дорогая,ты говорила это про всех моих парней, что они меня недостойны.

Ханна ответила с улыбкой:

— Но это же так и есть! Они тебя недостойны. Посмотри на себя: какая ты красивая, умная, страстная, ответственная. У тебя всё по полочкам, ты настоящая, гениальная! Правда, сейчас выглядишь… не очень. Что это за странное гнездо у тебя на голове? Ну-ка, давай, приводи себя в порядок скорее и верни мне мою любимую Далию

Далия покачала головой и тихо сказала:

— Нет. Я хочу сидеть здесь, в этой комнате, в изоляции, смотреть грустные сериалы, жевать попкорн, заедать всё каким-нибудь вчерашним бургером и плакать. Может быть, если я выплачу все слёзы, вся моя грусть уйдёт вместе с ними. И боль — тоже. Ханна строго, но с улыбкой сказала:

—Ясмин-Далия, мы же не в голливудском фильме. Это реальная жизнь. Не нужно сидеть и плакать. Нужно жить дальше — вот так будет правильно. Не теряй ни дня больше на мысли об этом Леоне.Жизнь такая прекрасная и короткая! Нужно ловить каждый момент.

Далия вздохнула и сказала:

— Зачем мне приводить себя в порядок? Я никуда не хочу идти. Дай пострадать по-человечески.

Ханна улыбнулась и ответила:

— Зачем страдать, когда жизнь так прекрасна? Что, мало таких Леонов ходит по Воленсии? Пойдём погуляем!

Ханна хлопнула ладонью по столу и сказала:

— Так, ну всё, хватит разговоров! Собирайся, у тебя есть три минуты на сборы — мы идём на шоппинг!

Далия удивлённо подняла брови:

— На шоппинг? Но у меня же куча одежды!

Ханна хитро улыбнулась и сказала:

— Я знаю, что тебе нужно на шоппинге, это точно тебе поможет!

Далия недоверчиво посмотрела на сестру:

— Ханна, серьёзно? шоппинг? Ты правда думаешь, что новая блузка решит все мои проблемы?

Ханна уже начала разгребать груду одежды на кресле, отыскивая что-то подходящее:

— Не блузка решит проблемы, а то, что ты выйдешь из этой пещеры, подышишь свежим воздухом, увидишь людей. Плюс — я знаю одно местечко, где делают потрясающие churros. Помнишь, как мы в детстве с мамой ходили на рынок и она покупала нам по порции?

Упоминание матери и сладких воспоминаний детства слегка смягчило выражение лица Далии. Она взяла булочку с корицей, откусила и медленно прожевала.

— Три минуты прошли, — заметила Ханна, оглядывая сестру. — Ладно, даю тебе еще пять. Но это окончательный срок!

Далия закатила глаза, но уголки её губ предательски дрогнули в подобии улыбки:

— Ты невыносима.

— Я настойчива, — поправила Ханна, победно вскинув руку. — Есть разница. И я люблю тебя слишком сильно, чтобы позволить тебе превратиться в печальное привидение. Давай, Ясмин-Далия! Душ!

Торговый центр Nuevo Centro сиял стеклянными витринами, отражая яркое валенсийское солнце. Внутри царила приятная прохлада кондиционеров и атмосфера беззаботного летнего шоппинга. Ханна тянула Далию за руку, словно упрямого ребёнка, между рядами бутиков.

— Смотри, вот этот магазин! — Ханна указала на витрину с яркими летними платьями. — Тебе нужно что-то лёгкое, воздушное. Что-то, что кричит: «Я свободна, я прекрасна, и мне плевать на всех Леонов этого мира!»

Далия фыркнула, но позволила сестре затащить себя внутрь. Они перебирали вешалки, Ханна то и дело прикладывала к Далии то изумрудное платье, то коралловый сарафан.

— Это слишком яркое, — морщилась Далия.

— Именно поэтому оно идеально! — парировала Ханна, уже направляясь к примерочной.

Через час они вышли с несколькими пакетами — легкие хлопковые платья, купальники с восточными узорами, широкополые шляпы от солнца. Ханна болтала без умолку, строя планы на каждый день их путешествия, а Далия постепенно оттаивала, ловя себя на том, что улыбается шуткам сестры.

— А теперь, — Ханна остановилась перед магазином купальников и пляжной одежды, — главный сюрприз.

Далия подняла бровь:

— Мы же уже купили купальники.

— Не купальники, глупышка, — Ханна достала из сумочки два авиабилета и помахала ими перед носом сестры. — Билеты. В Каир. Послезавтра.

Далия замерла, глаза расширились:

— Что?! Ханна, ты серьёзно?

— Абсолютно. Две недели. Родственники, пирамиды, все твои любимые иероглифы в натуральную величину. Я уже все организовала.

— Но… но моя работа! — запаниковала Далия. — Библиотека, отчёты по новым поступлениям, каталогизация древнеегипетской коллекции, я не могу просто взять и…

— Можешь, — перебила Ханна. — Я уже позвонила синьору Рамиресу. Он сказал, что ты не брала отпуск два года и что твои книги никуда не убегут. А вот ты убежишь — от всех этих грустных мыслей. Мы поедем на экскурсии по всем этим твоим пирамидам и храмам. Ты же последние пять лет только и делаешь, что изучаешь Древний Египет! Пора увидеть все своими глазами, а не через пыльные фолианты.

Далия почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Египет. Храмы. Иероглифы на настоящих стенах, а не на страницах книг. Нил. Песок пустыни.

— Это… это невероятно, — прошептала она, и впервые за последние недели её глаза действительно загорелись. — Ханна, ты сумасшедшая!

— Я твоя сестра, — улыбнулась Ханна. — А теперь пошли, нам еще нужно купить солнцезащитный крем и нормальные солнечные очки. В Египте солнце не шутит.

Аэропорт Валенсия встретил их привычным гулом объявлений на трех языках и толпами туристов. Было раннее утро, но испанское солнце уже заливало огромные панорамные окна терминала золотистым светом. Снаружи виднелись ряды пальм, качающихся на легком средиземноморском бризе, а вдалеке — синева неба, сливающаяся с морем.

Далия остановилась на мгновение, вдыхая этот особенный запах — смесь кофе из ближайшего киоска, парфюма и предвкушения путешествий. На ней было новое белое льняное платье до колен с тонким вышитым поясом цвета охры, волосы собраны в небрежный низкий пучок, из которого выбивались непослушные кудри. Большие солнечные очки в тонкой золотой оправе придавали ей вид героини итальянского кино 60-х. Ханна, в ярко-розовой футболке и рваных джинсах, выглядела как её полная противоположность — взрывная, яркая, неугомонная.

— Давай быстрее, регистрация уже началась! — Ханна тащила за собой чемодан на колёсиках, который весил явно больше, чем положено.

— Ты уверена, что тебе не нужно было сдать половину этих вещей? — усмехнулась Далия, легко катя свой скромный багаж.

— Девочка, мы едем на две недели! Мне нужны опции!

Они миновали зону регистрации и направились к зоне досмотра. Народу было много — летний сезон в самом разгаре. Далия остановилась, чтобы достать документы из сумки, когда…

БАХ!

Кто-то врезался в неё сбоку с такой силой, что она пошатнулась. Её маленький чемодан опрокинулся, сумка выскользнула из рук, содержимое рассыпалось по идеально чистому полу аэропорта — паспорт, блеск для губ, блокнот с заметками, ручка.

— Да вы что, смотреть не можете?! — возмущенно вскрикнула Далия, опускаясь на колени, чтобы собрать вещи.

— Эй, спокойнее, красавица, — раздался низкий, с лёгкой хрипотцой голос. — Я тоже пострадавший.

Далия подняла глаза — и на мгновение забыла, что собиралась сказать.

Перед ней стоял мужчина, который выглядел так, будто только что сошёл с обложки мужского журнала. Смуглая кожа, тёмные — почти чёрные — волосы, уложенные в модную причёску с лёгким объёмом сверху. Густые брови над карими глазами цвета горького шоколада. Короткая борода, идеально выбритая и ухоженная, подчёркивающая точёную линию челюсти. Белая рубашка расстёгнута на две пуговицы, открывая загорелую ключицу и намёк на рельефную грудь. Джинсы сидели так, будто были сшиты на заказ. Серебряные часы на запястье, массивные, но элегантные.

Он присел рядом, начиная собирать её вещи, и Далия уловила тонкий аромат его одеколона — что-то древесное, с нотками кедра и специй.

— Вот, — он протянул ей паспорт, и их пальцы на мгновение соприкоснулись.

Далия выхватила паспорт, стараясь не смотреть ему в глаза:

— Спасибо. Может, в следующий раз будете смотреть, куда идете?

Он усмехнулся — чуть наглая, самоуверенная улыбка:

— Может, в следующий раз ты не будешь стоять посреди прохода?

— Я не стояла посреди…

— Стояла, — он поднялся, протягивая ей руку, чтобы помочь встать. — Но я не жалуюсь. Не каждый день сталкиваешься с такой красоткой.

Далия проигнорировала его руку и поднялась сама, отряхивая платье:

— Как оригинально.

— Оу, — он театрально прижал руку к груди, — колючая. Мне нравится.

Далия закатила глаза и развернулась, чтобы уйти, но он шагнул ей наперерез:

— Эй, погоди. Меня зовут Макс. А тебя?

— А мне какое дело? — она попыталась обойти его, но он снова преградил путь, на этот раз с лёгкой, игривой улыбкой.

— Ну же, не будь такой неприступной. Один маленький ответ — это не убьет тебя.

Далия подняла на него глаза — действительно красивые, карие, с золотистыми искорками, обрамленные длинными ресницами. И в этих глазах плясали чёртики. Он знал, что он красив. Знал, что обычно девушки тают от одного его взгляда. И именно это бесило Далию больше всего.

— Далия, — бросила она сухо. — Доволен?

— Далия, — он словно попробовал это имя на вкус. — Красиво. Экзотично. Тебе идёт.

Он подмигнул ей, медленно, уверенно, ожидая увидеть смущение или улыбку.

Вместо этого Далия фыркнула — именно фыркнула, как лошадь, — развернулась и пошла прочь, таща за собой чемодан.

Макс замер, застигнутый врасплох. Она… фыркнула? И ушла? Обычно к этому моменту девушки уже просили его номер или хотя бы краснели. А эта… эта просто фыркнула.

— Эй! — окликнул он её. — Мы ещё увидимся!

Далия обернулась через плечо, скептически изогнув бровь:

— Вряд ли.

— Ты мне нравишься! — крикнул он ей вслед, и несколько голов в толпе обернулись. — Ты дерзкая! Мне нравятся дерзкие!

Далия только покачала головой и ускорила шаг.

Ханна бросилась к ней, глаза горели любопытством:

— О боже, о боже, о БОЖЕ! Кто это был?! Ты видела его? Он же… он же как с картинки! Ты с ним познакомилась?!

— Мы просто столкнулись, — отмахнулась Далия, но чувствовала, как горят щеки.

— Просто столкнулись?! Далия, он на тебя смотрел, как… как… как голодный волк на ягнёнка! И эта улыбка! И эти глаза! Он идеален!

— Он самовлюблённый индюк, — отрезала Далия.

— Идеальный самовлюблённый индюк! — Ханна захихикала. — Это же отличный способ забыть Леона! Небольшой курортный роман, никаких обязательств, только флирт и…

— Ханна!

— Что? Я же не говорю, что нужно выходить за него замуж! Просто… повеселись немножко. Флиртуй. Пусть он за тобой побегает. Это же так приятно — когда за тобой бегает красивый мужчина! Повышает самооценку, знаешь ли.

Далия вздохнула:

— Я не ищу никого. Ни для романа, ни для флирта.

— Именно поэтому тебе это нужно! — настаивала Ханна. — Слушай, мы едем в Египет. Море, пляжи, луна над пирамидами. Это же идеальное место для лёгкого, ни к чему не обязывающего приключения! Не нужно сразу в отношения бросаться. Просто… позволь себе быть свободной. Гуляй по пляжу, знакомься, флиртуй, пусть парни делают тебе комплименты. В этом весь кайф отпуска! Он должен быть лёгким, понимаешь? Лёгким и весёлым!

Далия посмотрела на сестру — та светилась энтузиазмом, искренне желая ей счастья. И, если честно, что-то внутри Далии отозвалось. Может, Ханна права? Может, пора перестать грустить и просто… жить?

— Ладно, — медленно сказала Далия, и впервые за долгое время почувствовала, как внутри разгорается что-то похожее на предвкушение. — Ладно. Давай сделаем этот отпуск незабываемым.

— Вот это дух! — Ханна обняла её за плечи. — А теперь пошли, нам нужно на посадку. И, кстати, — она хитро прищурилась, — готова поспорить на твою любимую книгу, что мы ещё увидим этого Макса.

Далия только фыркнула — но на её губах играла едва заметная улыбка.

Где-то позади, у стойки информации, Макс смотрел им вслед, все ещё не веря, что его — его! — только что проигнорировали. И почему-то это только раззадорило его ещё больше.

«Далия», — повторил он про себя, усмехаясь.

Интересно.

Очень интересно.

Телефон зазвонил неожиданно, вырывая Ясмин из мыслей о предстоящей поездке. На экране высветилось знакомое имя — Леон.

— Далия,— его голос звучал мягко, почти нежно. — Мне нужно с тобой поговорить. Давай встретимся сегодня вечером? В нашем месте.

Сердце ёкнуло. “Наше место” — так они называли маленький уютный ресторанчик “El Jardín Secreto” в старом квартале Валенсии, где познакомились два года назад.

— Хорошо, — прошептала Ясмин, чувствуя, как по телу разливается волна надежды. — Во сколько?

— В восемь. Жду тебя.

Когда трубка отключилась, Ясмин замерла посреди комнаты, прижимая телефон к груди. Два года. Два года они были вместе, и вот сейчас, когда все казалось таким запутанным, он зовёт её в то самое место, где все началось. Это не могло быть просто совпадением.

Она бросилась к шкафу с такой решимостью, словно собиралась на самое важное свидание в своей жизни. Перебрав десяток нарядов, Ясмин остановилась на лёгком летнем платье цвета слоновой кости с тонкими бретелями и расклёшенной юбкой до колена. Ткань была настолько воздушной, что платье казалось сотканным из солнечного света. К нему она подобрала изящные кожаные сандалии медового оттенка и небольшую плетёную сумочку. Распустив волосы, она оставила их ниспадать мягкими волнами на плечи, а на губы нанесла нежно-розовую помаду. Последним штрихом стали тонкие золотые серьги — подарок мамы.

Выйдя из дома, Ясмин почувствовала, как вечерняя Валенсия обнимает её своим теплом. Июльское солнце клонилось к закату, окрашивая старинные здания в медово-золотистые тона. Она шла по узким улочкам Баррио-дель-Кармен, мимо выцветших фасадов с облупившейся краской терракотового и охристого цветов, мимо крошечных балкончиков, увитых геранью и жасмином.

Воздух был напоен ароматом апельсиновых деревьев, которые росли вдоль улиц, смешиваясь с запахом свежеиспечённого хлеба из пекарни на углу. Из открытых окон доносились звуки гитары и смех — кто-то устраивал вечеринку. На террасах маленьких кафе уже начинали собираться люди: элегантные испанки в ярких платьях, мужчины в светлых рубашках, туристы с фотоаппаратами. Официанты сновали между столиками, разнося тарелки с паэльей и кувшины с сангрией.

Ясмин миновала крошечную лавку антиквариата, где в витрине красовались старинные веера и керамические тарелки ручной работы, затем цветочный магазинчик, откуда выглядывали охапки роз, лилий и гвоздик. Пожилая продавщица улыбнулась ей, и Ясмин непроизвольно улыбнулась в ответ.

На площади Пласа-де-ла-Рейна фонтан весело брызгал водой, а вокруг него сидели на лавочках влюблённые парочки. Уличный музыкант играл на скрипке что-то печально-прекрасное, и прохожие бросали монетки в открытый футляр у его ног.

Не выдержав, Ясмин достала телефон и набрала номер Ханны.

— Представляешь! — выпалила она, едва сестра ответила. — Леон пригласил меня в наш любимый ресторанчик! Тот самый, где мы познакомились!

— Серьёзно? — Ханна ахнула. — Далия,это же…

— Я знаю! — Ясмин почти подпрыгивала от волнения. — Это значит, что он… ну, ты понимаешь. Предложение! Я ждала этого два года, Ханна. Два года! Я так счастлива! Я надела свой самый любимый наряд, и я так волнуюсь, что руки дрожат!

— Вот и замечательно! Прекрасно! — голос Ханны звучал искренне радостно. — Как же все хорошо складывается! Далия,я так рада за тебя! Ты это заслужила, честное слово. Ты была такой терпеливой, такой любящей.

— Спасибо, — Ясмин почувствовала, как глаза увлажняются от нахлынувших эмоций.

— Обязательно расскажешь мне, как все прошло, ладно? Буду держать за тебя кулачки, дорогая. И, Далия?— Ханна помолчала. — Ты будешь самой красивой невестой на свете.

Сердце бешено колотилось, когда Ясмин подходила к знакомой двери “El Jardín Secreto”. Ресторанчик прятался в тихом дворике, увитом плющом и виноградной лозой. Внутри горели свечи, создавая интимную, романтичную атмосферу.

Леон уже сидел за их обычным столиком у окна. Высокий, с темными волосами и внимательными карими глазами, в светлой рубашке — он выглядел безупречно, как всегда. Но когда Ясмин подошла ближе, она заметила, что его лицо напряжено, а на столе не было ни цветов, ни шампанского. Только два бокала воды.

Что-то внутри сжалось тревожным предчувствием.

— Привет, — она села напротив, стараясь сохранить улыбку.

— Привет, Далия,— он не встал, чтобы поцеловать ее, как обычно. — Спасибо, что пришла.

Молчание повисло между ними, тяжёлое и неловкое.

— Помнишь, как мы здесь встретились? — наконец заговорил Леон, обводя взглядом зал. — В этом ресторане. Ты сидела одна, читала какую-то книжку об археологии, и я не смог пройти мимо. Мы периодически сюда приходили, чтобы вспомнить, как все начиналось. Как завязывались наши отношения, как прекрасно нам было вместе.

— Да, конечно, — Ясмин кивнула, чувствуя, как ладони становятся влажными. Она ждала. Ждала, что он достанет маленькую бархатную коробочку. Что улыбнётся той своей особенной улыбкой.

— Поэтому я и хотел, чтобы все закончилось здесь же, — Леон посмотрел ей в глаза, и в его взгляде не было ни тепла, ни нежности. — Нам нужно расстаться, Далия

Время остановилось.

— Что? — Ясмин моргнула, не веря своим ушам. — Это шутка? Ты издеваешься надо мной?

— Нет, — он покачал головой. — Я серьёзно.

— Как это так?! — голос предательски дрожал. — За что? Почему? У нас же все было прекрасно!

— Нет, Далия,— Леон вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Давно уже все не прекрасно. Я просто не хотел себе в этом признаваться. Меня не устраивают наши отношения. Ты для меня слишком… загадочная. Закрытая. Ты не хочешь открыться, постоянно зависаешь на работе, в этой своей огромной библиотеке, изучаешь странные вещи, которые мне непонятны.

Ясмин сжала руки в кулаки под столом.

— Последнее время ты погрузилась в изучение египетских иероглифов, каких-то древних сказок, — продолжал он, и в его голосе звучало раздражение. — Ты стала для меня совершенно чужой. Я недавно это понял, и мы с тобой просто не подходим друг другу. Я хочу легкости, беззаботности. Я не хочу семейности, скучной жены, которая проводит вечера за книгами.

— Я бы не была скучной женой! — вырвалось у Ясмин, и она почувствовала, как гордость поднимается волной, затмевая боль. — То, что я люблю изучать историю, древние культуры, это не значит, что я была бы скучной женой или матерью. Это совершенно разные вещи! Книги — это мое хобби, моя страсть!

— Может быть, — Леон пожал плечами равнодушно. — Но я не хочу это проверять.

Ясмин медленно встала, чувствуя, как внутри все обрывается, но заставляя себя держаться с достоинством.

— Знаешь что, Леон? Если ты меня не ценишь такой, какая я есть, то мой любимый роман продолжится только с книгами. — Её голос звучал на удивление твердо. — И да, мне больно. И это неожиданно для меня. Но я согласна — нам нужно расстаться. Если в отношениях кто-то не ценит другого, им не место вместе.

Она подняла голову, расправила плечи и развернулась. Каждый шаг к выходу давался с трудом — хотелось бежать, хотелось кричать, хотелось упасть на пол и зарыдать. Но она шла медленно, величественно, держа спину прямо, пока не вышла за дверь.

И только когда она свернула за угол, скрывшись из виду, слезы хлынули потоком. Ясмин прислонилась к стене старого здания и заплакала — беззвучно, отчаянно, чувствуя, как рушится все, во что она верила. Она не позвонила никому. Просто шла по ночной Валенсии, и слезы катились по щекам, размывая мир вокруг в мутное пятно огней и теней.

Больно. Так невыносимо больно.

— Дамы и господа, — голос пилота прорезал сон, как нож. — Приветствуем вас на борту рейса в Каир. Через пятнадцать минут мы начнем снижение. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности и приведите спинки кресел в вертикальное положение.

Ясмин резко открыла глаза, и сердце колотилось так яростно, словно пыталось вырваться из груди. Лицо было мокрым от слез, дыхание — прерывистым.

Сон. Это был всего лишь сон.

Но он был таким реальным. Настолько живым, что казалось, будто она прожила тот вечер заново. Боль, стыд, разочарование — все нахлынуло с прежней силой, разрывая на части. Как будто та встреча в ресторане случилась не месяц назад, а прямо сейчас.

Ясмин зажмурилась, пытаясь отогнать воспоминания, и машинально посмотрела в иллюминатор.

И мир изменился.

За окном самолёта расстилалось бескрайнее небо — настолько яркое, такое невероятно голубое, что казалось написанным кистью художника-романтика. Солнце разливалось по этой синеве золотыми ручьями, искрясь и переливаясь на пушистых белоснежных облаках. Облака напоминали взбитые сливки, легкие и воздушные, словно их можно было потрогать рукой. Где-то далеко внизу проглядывала земля — желтоватая, древняя, хранящая тысячелетние тайны.

Египет.

Дыхание постепенно выровнялось. Слезы высохли. И вдруг, словно луч этого волшебного солнца коснулся ее сердца, Ясмин почувствовала, как внутри что-то тихо оживает. Надежда. Вдохновение. Предвкушение.

“Как же хорошо, что я лечу в Египет,” — подумала она, не отрывая взгляда от сияющего неба. — “Чтобы отпустить это все. Чтобы забыть навсегда.”

— Ты в порядке, дорогая? — тёплая рука легла ей на плечо.

Ясмин обернулась. Ханна смотрела на неё с беспокойством, но в глазах светилась нежность.

— Как ты себя чувствуешь? — продолжала сестра. — Не грусти. Я вижу, что тебе все ещё немного тоскливо. Может, и не настолько, как раньше, но все равно. Послушай меня, — Ханна наклонилась ближе, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Уверена, что на нашем отдыхе ты совсем отпустишь эту ситуацию и станешь по-настоящему счастливой. Лёгкой, беззаботной — такой, какой ты была до этого Леона.

Она выдержала драматическую паузу и добавила:

— И вообще, он мне никогда не нравился. Я тебе уже сто раз об этом говорила, но повторю ещё раз: он тебя не достоин! У него были уши, как у Дамбо, кстати говоря. Я всегда это замечала, но молчала, потому что ты его любила.

— Ханна! — Ясмин фыркнула, невольно улыбаясь сквозь остатки грусти. — У него были совершенно нормальные уши!

— Ага, конечно, — Ханна театрально закатила глаза. — Нормальные для слонёнка. И ещё у него была привычка чавкать, когда он ел. Чавкать, Далия!Как ты вообще это терпела два года?

— Он не чавкал!

— Чавкал. Я свидетель. — Ханна подняла руку, как будто давая клятву. — А ещё он носил эти ужасные рубашки с пальмами. Серьёзно, кто в здравом уме носит рубашки с пальмами после двадцати пяти лет?

Ясмин уже откровенно смеялась.

— Ладно, одну рубашку с пальмами он действительно носил…

— Одну?! Штук пять у него было! — Ханна победоносно ткнула пальцем в воздух. — Я считала! Красная с пальмами, синяя с пальмами, жёлтая с пальмами — он что, коллекционировал их?