Вирус

Катя.

- Да чтоб тебя!

Я выронила из рук ключи уже перед машиной. Не успела настроить звонки на новом телефоне и, тем более, к ним привыкнуть. Новая смс-ка от Ники:

«Приеду раньше. Не встречай. Буду рада ужину. Где и во сколько?»

- Черт!

Антон.

Здорово. Полный трупов морг, лысый патологоанатом, пропитанный кофе, и два зомби, один из которых в пагонах. У Олега зазвонил телефон:

- Да… Сейчас выйду, - он положил трубку и повернулся к нам с таким выражение лица, что неимоверно захотелось ему врезать. – Катюшка подъехала. Я пойду встречу её, а вы пока пообщайтесь, - я бы убил его, вот только жаль поздно.

Я в человеческом-то состоянии людей не особо любил, особенно таких жизнеутверждающих, а сейчас тем более.

- Как жизнь? – о, как мило, он решил нарушить неловкую паузу и начать разговор. Социальные нормы – бессмысленная трата времени, сил, терпения и актерских способностей.

- Помер, а в остальном нормально. А твоя как?

- А… жив, - и он попытался улыбнуться.

- Ну, это временное состояние, - и Егор перестал улыбаться.

С минуту он мешкался, потом залпом выпил крепкий кофе, словно это была стопка водки. Он мне уже начинал нравиться, но в нем снова проснулись правила приличия:

- Ты, наверное, на тех странных парней хочешь взглянуть?

Как же я хочу, чтобы мое лицо в том момент выразило все моё неприятие к этому человеку:

- Безмерно.

- Помоги мне достать их, пожалуйста.

Интересно, Олег сильно обидится, если я его съем?

- Зарасти! – мне кажется, я в тот момент подпрыгнул. Катя – прекрасная девушка, но очень любит … эффектные появления. – Привет, Андрюш, - она подошла, и, как всегда, поцеловала меня в щечку. Олег первое время даже ревновал, один раз «случайно» попал мне по ребрам, но после успокоился. При жизни Олег был верующим, да и сейчас наверняка верит. И его условием последующих отношений с Катюшкой было венчание. У меня был шок, когда они меня пригласили на это странное мероприятие. Одним прекрасным майским утром в одном из лучших соборов старой православной Руси венчались два безумно влюбленных зомби в присутствии друзей, некоторых родных и меня, умирающего от концентрации абсурда этой ситуации.

- Бубенчик, это Егор, - Олег решил представить окончательно ошалевшему Егору свой «Труп Невесты».

- А… Бубенчик?

А Катюшка уже была в ярости:

- Катя, - прорычала она, протягивая свою руку с длинными красными ногтями. Егор, видимо, сначала хотел её галантно поцеловать, но, увидев эти красные орудия смерти, просто потряс. (А Катя в этот момент от души сжимала его руку до полного оттока крови.)

- Рад знакомству, - прохрипел Егор. – Катя, - и она с самодовольным видом выпустила его побледневшую руку.

- Так, где эти… ребята?

- В криокамере2[2]. Олег, не поможешь? – только теперь я понял, в каком состоянии тогда был этот бедняга, ведь вокруг него были пожиратели его вида.

- Я могу помочь, - честно хотел ему помочь, даже без тени иронии. Вот только он это не понял.

- Не стоит.

Спустя десять минут на двух столах перед нами лежало то, что раньше было людьми. На первом столе лежали останки какого-то парня. Рука оторвана, следы в районе предплечья напоминали укусы, было такое ощущение, что его руку вырвали из сустава с нечеловеческой силой. Радужка глаза посерела (нас троих спасали линзы). В местах рытвин странного происхождения была серая с фиолетовым отливом кожа и черная запекшаяся кровь.

- Когда я его проверял, у него в теле ещё теплообмен проходил, учитывая, что с момента смерти прошло около двух суток, - после Егор нам показал второго несчастного.

Это был уже мужчина лет тридцати пяти. Половины солидной шеи не было; видны были кости. Все та же серая кожа и запекшаяся кровь. Но было такое ощущение, что его кожа живая, то есть митоз3[3] не останавливается, и раны понемногу затягиваются. У меня только тонкая полоска на руке от укуса осталась через неделю.

- Похоже, их кто-то понадкусал и убежал, - это был мой единственный вариант происхождения подобных ран. – А ещё рытвины или следы есть?

- Есть, - Егор запнулся. – Но здесь девушка…

- Ясно.

- Ну и что нам с ними делать? Если есть яд, то нужно действовать, - Олега трясло от нервов. – И поживее.

- А если нет?

Тут вмешалась Катя:

- А может ближе к ночи решим? – она тоже нервничала, но тут была явно другая причина. – Может, пока в наш любимый ресторан сходим? Обсудим все. С Егором поближе познакомимся, к тому же он наверняка голодный. А сейчас мы все равно ничего не сможем сделать – разгар дня, - все это она протараторила с неимоверной скоростью, хотя Олегу с Егором было совершенно все равно: один шумел мозгами на все помещение, а второй, судя по всему, впервые в жизни грехи свои замаливал.

Я толкнул Олега локтем в бок:

- А? – он все ещё был занять мозговым штурмом. – Ах, да! Давай их пока снова в морозилку. Передохнем, перекусим – к ночи вернемся.

- А они не… очнуться? … оживут? – у Егора срывался голос. – Я просто не знаю, как это называется.

- Не должны. При таких температурах все процессы должны останавливаться. Ведь так?

- В человеческом теле – да, но это же…

- До ночи протянут?

- Теоретически.

Катюшка не сдержалась:

- Ну, тогда убирайте этих товарищей, и в ресторан. Жду тебя в машине, - она поцеловала Олега и упорхала. Что же она так торопиться? Неужели по человеческой еде соскучилась?

- Я и Антон их сейчас уберем, а ты иди, переодевайся, - сказал Олег Егору, потом обернулся ко мне и бросил ключи от машины. - Мою поведешь. Егор едет с тобой.

- Уверен? – надеюсь, у меня поднялась бровь.

- Да. Мне с Катькой надо поговорить.

- А…

- Поднимай.

Мы убрали тела обратно в прохладу. Олег ушел, хлопнув дверью. Егор «сиял» от предвкушения поездки со мной в одной машине. Всю дорогу говорило только радио.

Олег.

Катя припарковалась в каком-то мрачном дворике и стала поправлять мое лицо. Мы уже успели заехать домой, чтобы я переоделся, но остатки моего лица Катя заметила только спустя пятнадцать минут от квартиры.

- Уверен, что стоило Егора в это посвящать?

- Да, он может нам помочь.

- А зачем тебе были нужны документы вчерашней антоновой дурочки?

- Я хотел их в наркопритон подбросить. Они там какое-то ритуальное сожжение планировали, но, когда мы там оказались, застали только гору пожарной пены и несколько гниющих трупов, двое почти полностью сгорели. Пытаться пришить к делу эти документы уже поздно – Геннадьевич сам решил на место съездить и все досконально осмотреть. Он мужик классный, но иногда как кость в горле.

- И что теперь будешь с ними делать?

- Это, - я открыл дверцу машины, достал документы из кармана и положил их под колесо. – Сдай назад.

- А если нас заметят? – вот когда не надо у нее объявляется логика.

- Потом в канал по дороге выбросим.

- А если…

- Все будет хорошо, - я её поцеловал, потому что другого способа заставить ее замолчать я не знаю. – Сдай назад, пожалуйста.

Две немецкие тонны и русское подобие асфальта перемолотили водительские права почти до полной неузнаваемости.

До ресторана оставалось не более пятнадцати минут, и Антон уже строчил от нетерпения десятую смс, но мы застряли в пробке, где Бубенчика постоянно тянет на разговор:

- У меня, кстати, новый визажист в салоне. Прелестная девочка, так быстро и качественно из Юленьки кинозвезду сделала. Просто умничка.

- Здорово, - мне все равно было. Для задушевных разговоров настроя совсем не было, но, видимо, Катерину это особо не волновало.

- А Егор милый. Особенно прическа, - попыталась пошутить, попыталась улыбнуться. – Может, примем его в наш круг друзей?

- А разве мы это уже не сделали?

- Ну, это как-то неофициально, - она могла и что-то другое сказать, я ее не слушал, думал. – Давай его сейчас поздравим, выпьем.

- Давай.

- Ну не все же нам втроем постоянно веселиться, - я обернулся, не понимал, о каком веселье она говорит. – Да и с этими непонятными ребятами будет проще разобраться, - обернулся обратно.

- Согласен.

- А может нам ещё кого-нибудь пригласить? А то как-то три зомби с одним патологоанатомом составляют очень странную компанию, - она снова попыталась пошутить, а я снова ее не слушал (как оказалось позже – зря).

- Давай, - я откинулся на сиденье и закрыл глаза. – Давай пригласим мера города, Боярского, какую-нибудь балерину из Мариинского, и наша компания станет совершенно нормальной.

- Классная компания получится… - она ещё что-то говорила и говорила, а я не слушал и со всем соглашался. Всю мою голову занимали те будущие зомби. Я был абсолютно уверен, что это точно яд, мутация, вирус. Но точно не «пополнение в клубе». За столько лет я так и не понял, что мы из себя представляем: неудачный научный эксперимент или невезучие проклятые ребята. Но уже несколько лет я не встречал в Питере ни одного похожего на нас, и мне это очень нравилось. Что делать теперь я понятия не имел.

Катя.

Мне сейчас плохо станет. Егор уже половину меню перепробовал, а Антон половину бара. Этот персонаж не пьянеет и радуется. Олег был мертвее обычного. Не ел, не пил, не говорил – ничего; словно мы Ленина похитили и с тут с нами посадили.

Они меня убьют, когда узнают, что Ника обо всем знает даже больше них, а когда она придет… Моя рука непроизвольно потянулась к телефону:

- Ведь ещё не поздно позвонить… - я это вслух сказала! В мою сторону метнулись три пары глаз. – Да ничего. Я просто… Не важно, - все отвернулись, кроме Антона. Ненавижу всех авторов книг по психологии, книги которых он прочитал.

Я бы ни в коем случае не рассказала бы Нике ни о нас, ни о каких-то наших проблемах, но она обо всем этом знала, ещё когда никто из нас и зомби не был. Если бы я знала, кем была моя новая однокурсница, я бы её за километр обходила стороной. А когда истинный род её деятельности стал мне известен, я уже разлагалась.

Мы сидели в самом дальнем и темном углу ресторана. С дверей раздался до боли знакомый запах трав, смешенных с какой-то химией и чем-то по-человечески вкусным.

Антон.

Это уж вторая бутылка скотча, а я в прекрасном трезвом состоянии. Или нет? В дверях появилось то, что невозможно классифицировать. Какая-то девушка в черном длинном пальто с капюшоном, закрывающим глаза, шла в нашу сторону, нагло привлекая всеобщее внимание.

Она подошла вплотную к нашему столику и сняла капюшон. Бледное открытое лицо, острые ушки, черные брови и убийственные глаза. Взгляд действительно взрывал мозг – словно это были глаза Саурона4[4], а не человека. Волосы были убраны в причудливую косу, солидного размера. Откуда я её знаю?

Дальнейшему не верили мои глаза. Катя сидела, как бы не замечая, что за её спиной стоит утрированная версия Йеннифэр5[5]. Мы трое смотрели, понемногу теряя свои челюсти. «Йен» положила руку в перчатке Кате на плечо и сказала:

- Привет, Катюш! - а голос у нее оказался на удивление приятный.

Неожиданно для всех Катя подскочила, обняла девушку и поцеловала в щечку:

- Привет, Никочка! – она обернулась к нашим ошалевшим лицам, не отпуская её плечи. - Дорогие друзья, это – Вероника! Вы её должны были на венчании видеть, - вот откуда мне её лицо было знакомо.

У Олега вновь проснулся мозг и объявились гланды:

- Кать, можно тебя на минуту? Поговорить, - он немного приподнялся, чтобы выйти из-за стола.

- Она все о нас знает, - Катька не успела договорить, а Олег уже рухнул обратно.

Минуту все молчали. Вероника улыбалась. Как ни странно, первым взорвался Егор, угостив некоторых не пережёванной отбивной:

- Что!?

Следующим был Олег:

- Какого…!?

А я немного удивился своему сравнительному равнодушию:

- Откуда…? – я не успел договорить, а Вероникин взгляд уже пробурил остатки моей черепной коробки. Я ещё что-то хотел сказать, но забыл.

Пока Катя садилась на свое место, её подруга пододвинула ещё один стул, скинула пальто и повесила на спинку. Черный рюкзак рухнул у её ног. Но это уже было не важно. Вы бы видели это тело, обтянутое черной водолазкой без горла и джинсами! И не смогло бы заставить меня оторвать глаза, если бы не…

- Что это за… белка!? – хорошо, что у Егора в этот момент ничего не было во рту.

Из-за плеча Вероники, из-под косы вылезла обычная рыже-русая белка6[6]. Она пробежала по руке хозяйки и уселась на столе. У белки была окольцована правая передняя лапка и связана тонкой, вероятно прочной, и очень длинной серебряной цепочкой с левой рукой Вероники. Это рыжее чудо осмотрелось, понюхала Катюшкину руку и вернулась на плечо.

У Олега дернулась бровь:

- Белка?

- Екатерина Великая, если точнее, - пояснила Катерина. – Или просто Екатерина.

- Что!? – Егор так и неунемался.

Видимо, Веронике надоело молчать:

- Белочку будем обсуждать? Мне казалось несколько недоеденных людей немного важнее Екатерины, - сказала она, поглаживая белку; после обернулось к ней. – Не обижайся, дорогая.

- Так тебе Катя все рассказала? – в Олеге проснулся следователь, он одним грозным глазом косился на Катьку, другим недоверчивым - на её подругу.

У Вероники ни один мускул на лице не дрогнул:

- Нет.

- Кто же тогда?

- Никто.

- Это как?

- Просто я…

К нам неуверенной походкой подошла официантка.

- Простите, - для нее это явно была непривычная ситуация. – К нам с животными нельзя, - у несчастной девочки дрожал голос.

Вероника обернулась в её сторону, посмотрела в глаза и чертовски убедительно и быстро сказала:

- Это ручная белка. Привита от всего чего можно и нельзя. Насколько я знаю, к вам нельзя только с собаками и кошками. А это белка, к тому же на поводке, - она подождала с минутку, чтобы мозг официантки успел это переварить. – Претензии?

Официантка покачала головой.

- Я хочу сделать заказ.

Официантка достала блокнот.

- Мне, пожалуйста, что-нибудь из говядины, какой-нибудь салат на ваш вкус, орешков с фруктами и чего-нибудь попить. Спасибо.

- Хорошо, - официантка тихо ушла.

- Так, о чем мы говорили? – она снова повернулась в нашу сторону.

Олег немного замялся, но все же вспомнил:

- Откуда ты про нас знаешь?

- А… я ведьма.

Я, кажется, услышал, как переваривается гарнир в желудке Егора. Никто не произнес низ звука. Катя, сложив руки замком, отбивала ими по столу. Вилка патологоанатома остановилась на полпути, а глаза Олега с каждой секундой становились все шире и шире. Мое счастье – я не видел себя.

Нашу минуту молчания по логике и адекватности в нашем и без того странном мире нарушила официантка, она принесла огромную круглую тарелку с фруктами, орехами, каким-то крекерами и ещё чем-то. Как только тарелка коснулась стола, белка соскочила с плеча и принялась за ужин.

- Спасибо, - сказала Вероника побледневшей официантке. Егор уронил вилку. Я очнулся.

- Оригинальная шутка, - не знаю, что было на моем лице, но я старался улыбнуться.

Вероника хотела ответить, но Катерина её опередила:

- Она не шутит, - я тогда впервые видел серьезное выражение на её лице.

- А я тогда фея, - первый раз за все время нашего знакомства Олег язвил. Он бы так и продолжал ухмыляться, если бы почти нетронутый коньяк в его бокале не загорелся синем пламенем. Я перевел глаза с бокала на Веронику и ошалел: радужка её глаз была точно цвета пламени и как-то странно пульсировала. Олег долго не стерпел. – Уговорила, верю, - пламя сразу же потухло.

Она перевела уже нормальный, но все же напрягающий, взгляд на Егора и меня.

- Верю, верю, - я поднял руки, кивая головой.

- И я, - Егор откинулся на спинку и одним глотком осушил неизвестное мне содержимое бокала.

- Ну и замечательно… - Катя хотела разрядить обстановку, но не успела договорить.

Вероника облокотилась на стол с серьёзным выражением лица:

- А теперь расскажите мне все, что вы знаете о недоеденных.

Олег.

Ника? Что за имя для ведьмы? Что это вообще за фокус с коньяком? Если я – исчадие ада, то кто она? Сатана? Черт? Кто? Зачем ей наши проблемы?

Какая-то наглая девка с обожравшейся белкой столько лет дружит с моей Катюшкой и знает о нас явно больше чем мы сами. На Егоре не было лица, а на Антоне было, но полное страха и какого-то непонятного обожания. Он конечно извращенец, но эту девку, кем бы она ни была для Кати, следует аккуратненько обезглавить.

- А почему бы нам просто не убить тебя?

На её лице просияла ирония:

- Не сможете. «Даже у всех троих силы не хватит», - сказала Ника. – Ваш вирус куда мощнее предыдущих, но все равно вы – трупы, а я – живая ведьма.

- Мы старше тебя лет на пятнадцать.

- Сомневаюсь.

- И сколько же тебе лет? Не поверю, что больше двадцати пяти.

- Я родилась 6 января 1731 года. Надеюсь, сможете посчитать.

- Когда!? – хорошо, что Егор уже не ел и не пил.

Официантка принесла Никин ужин, и пока последняя на него набрасывалась, первая совершенно не понимала, почему у мужчин за столом такие лица. Катя была совершенно спокойной, а Ника – совершенно довольной.

- Она не врет, - сказала Катя.

- Почему ты ей так безоговорочно веришь?

- Потому что мы живы благодаря ей! – она не первый раз на меня кричала, но не так.

- Стой, Бубенчик… - Нику прорвало на хохот. Глаза у Катюшки открылись до такой степени, что глазные яблоки чуть не вывалились. – Чем же она нам так помогла?

Она обернулась к умирающей от смеха подруге, та кое-как кивнула.

- Когда мы с тобой только познакомились, я убила парня, обычного студента, следов не оставила, все как полагается, - голос Бубенчика немного дрожал. – А через неделю меня поймали несколько крупных парней. Одного я попробовала укусить, но только коснулась зубами кожи – потеряла сознание. Очнулась уже в каком-то спорт зале на матах. Ника стояла недалеко и отчитывала тех самых парней. Это были такие же маги, как она, только младше и слабее раза в три. Они толи привиты чем-то, толи кровь у них какая-то хитрая, из-за чего мы не можем их заразить. И даже травимся. А просто порвать нам не хватит силы. Ника что-то ввела мне в висок, иначе я бы умерла. Уже насовсем. Потом я это же подливала вам в вискарь, но в большей дозе, что бы точно достигло мозга.

- То есть мы можем тебя укусить, и нам ничего не будет? – спросил Антон у ведьмы.

- Нет. Вы так же отравитесь, но не умрете. Просто не сможете двигаться пока не пройдёт отравление.

Я не мог в это поверить. Наше существование противоречит всем законам, какие мне вдалбливали в голову при жизни, а тут ещё и ведьма.

- Это правда?

- Да, - ответила Катя. Не могла она мне врать.

- А почему вы всем от нас эту «прививку» не выдадите? Мы ж «зло», - мой нормальный ненормальный мир всё ещё не складывался.

- Мы пока точно не знаем, что именно вас отравляет – это раз. Не факт, что «это» хорошо скажется на самих людях, создания, знаешь ли, хрупкие – два.

- А что же тогда в том «противоядии» для нас от вас?

- Ваш же вирус. Его мы определили.

Я было продолжил допрос, но Антон опередил меня с вопросом:

- А почему твои же подчинённые угрожают твоей же подруге?

Ника как раз запивала завершенный бифштекс:

- Они не мои подчиненные. У нас очень сложная иерархия, но они обязаны мне подчиняться, - она отложила бокал, подвинула белку и облокотилась на стол. – Так или иначе, как только вы стали зомби и убили своего первого человека, вы попали под наш надзор, даже под мой личный. Первый месяц вашей «новой жизни» вам прощается. Но потом все ваши жертвы должны быть оправданы, иначе вас убью за вред человеческому роду. Вы в этом плане были просто новогодними подарочками. Тот парень был единственным промахом Кати, все остальные были откровенными уродами, маньяками, насильниками, педофилами и мошенниками. Ты, Олег, - она посмотрела точно мне в глаза. – Мой любимчик: ни одной живой зарегистрированной жертвы; тебя даже оправдывать ни разу не пришлось, в отличие от Егора и Антона. Люди вообще не должны догадываться о вашем существовании, а Егор одного из вас ещё и подкармливает, - Ника обернулась к Антону, его передернуло. – С тобой сложнее всего, ты выбираешь наугад и чаще всего истребляешь именно «генетический мусор», почти все твои девушки просто набиты были патологиями и заразными заболеваниями. Но ты частенько поначалу промахивался. Помнишь, тебя вытолкали из клуба двое амбалов, твердя, чтобы ты не приближался к их сестре? – Антон кивнул. – Это были те же парни, что до этого, по ошибке, познакомились с Катей. А девушку они после сразу с её подругой отправили домой на такси. Последнее полгода ребята сидят без работы.

Поверить не могу, что мы были марионетками в руках… А кого кстати?

- А что у вас вообще за организация?

- Если вкратце – специфическая организация защиты, охраны и регулирования людского рода, о которой знает небольшая часть правительства, но её не контролирует, ещё небольшая часть ученых и интеллигенции вкурсе.

А мир продолжает тебя удивлять, даже когда ты мертв.

- Там только ведьмы?

- Нет, - я хотел её ещё спросить, но она не дала мне сказать и слова. Ника обернулась к Егору. – Егор, что ты нашел на телах пораженных. Все мне расскажи.

Егор уже никого не боялся, не запинался, был таким же отмороженным патологоанатомом, каким я его знал. Что с ним сделала Ника, я либо не заметил, либо не понял, но он впервые расслабился за последние несколько часов.

- Много ран, напоминающих укусы, после наступления смерти тело долго оставалось теплым, практически исчезла радужка глаза. Страннее всего то, что клетки в местах рытвин делятся, хотя из более-менее функционирующих органоидов остались только митохондрии7[7].

- Что? – я, Катя и Антон сидели и хлопали глазами.

- У Википедии спросите, нет временя объяснять, - Егор уже мало того не чувствовал страха, но и пил с белкой чай из одной чашки (именно его чай, почему-то, ей больше всего понравился). – У меня в морге двое таких, оба в криокамерах. Одного доставили около двух суток назад, но «окончательно» он не умер.