- -
- 100%
- +
Сглатываю вставший в горле ком, а взгляд парня медленно, но неотвратимо поднимается к лицу моего мужа. И в его глазах я не вижу никаких эмоций. Лишь абсолютное, ледяное спокойствие… под которым клокочет такая ярость, что воздух начинает трещать от напряжения.
- Малец, ты бы топал обратно в тачку, пока цел, - глухо, из-за сжатых зубов, цедит Ян. Он выставляет вперёд грудь, и отводит руку, которой удерживает меня, себе за спину.
Незнакомец делает ещё шаг вперёд. Расстояние между нами сокращается до метра.
Блондин медленно вынимает руки из карманов… и я замечаю на его пальцах сбитые, покрытые только поджившими тёмными корочками костяшки.
- Руку отпусти, - парень произносит тихим, ровным голосом, но каждое слово как остро заточенное лезвие режет ночь. – Сейчас.
- Вон пошёл, щенок! – уже не сдерживаясь рычит Ян. – Это моя жена!
Впервые незнакомец переводит на меня взгляд.
Его глаза в свете фонаря кажутся мне серо-голубыми, как зимнее небо перед бураном. В них нет вопроса. Его взгляд лишь быстро, оценивающе проходит по мне, а потом снова возвращается к Яну.
- Тогда зачем делаешь ей больно? – ледяному спокойствию в его голосе я могу только позавидовать. – Отпусти. Последний раз говорю.
- Да пошёл ты! – взрыв ярости, скопившейся за последний час, вырывается у Яна наружу. Он резко отталкивает меня в сторону и бросается вперёд, занося кулак для удара.
Едва удерживаясь на каблуках, делаю несколько шагов назад, а потом испуганно замираю на месте. Рука пульсирует мучительной болью, и я инстинктивно обхватываю ноющее место пальцами и растираю.
С ужасом смотрю на сцепившихся около парковки мужчин. Всё происходит так быстро, что мой мозг едва успевает фиксировать их молниеносные передвижения.
Незнакомец не отскакивает от Яна. Наоборот. Он делает полшага навстречу, и его левая рука быстро захватывает запястье Яши в воздухе, останавливая его удар на полпути… и резко заводит его руку назад, совершая стремительное, выкручивающее движение... отточенное годами тренировок движение.
Раздаётся негромкий, но отчётливый щелчок, и следом – приглушённый, хриплый вскрик Яна. Его туловище наклоняется вперёд, голова опускается вниз, а лицо искажается гримасой невыносимой боли.
Быстро закрываю рот ладонью, ловя собственный громкий крик, а мой испуганный взгляд в этот момент встречается с холодными голубыми глазами незнакомца… и он лёгким кивком головы в сторону даёт мне знак – «Беги!»
Поддаюсь этому сигналу и делаю шаг назад, сердце колотится в груди, как сумасшедшее.
- Ты… сука! Я тебя убью! – Ян, согнувшись, хватается за руку, но его ярость пересиливает боль. Он резко срывается с места, пытаясь корпусом ударить блондина сбоку.
Мужчины сходятся снова.
Я слышу уже не крики, а глухие, тяжёлые звуки ударов, и вижу резкие движения в полумраке.
Боже... надо бежать…
Разворачиваюсь и быстро подхожу к застывшей у стены подруге, беру её за руку, но она не обращает на меня внимания. Её рот приоткрыт в форме буквы «О», а взгляд прикован к сцепившимся мужчинам.
- Маша! Ключи! - шиплю я, спотыкаясь о глубокую трещину в асфальте.
Трясу её за руку, и Маша медленно, словно не в силах оторвать своего взгляда от жуткой драки, поворачивает ко мне свою голову, но в её глазах абсолютная пустота и шок.
- Чёрт! – шиплю и быстро наклоняюсь вниз, заметив упавшую Машину сумку у неё в ногах. Подхватываю её, открываю и нащупываю холодную связку ключей.
За моей спиной слышны отборные маты и жуткий хруст, с которым мужчины снова и снова наносят друг другу мощные удары.
Меня пробивает сильная дрожь, но я заставляю себя схватить Машу за руку и открыть дверь подъезда.
Мы влетаем в него, как две перепуганные, дрожащие мыши. Дверь с грохотом захлопывается за нами, но я не чувствую никакого облегчения. Не пользуясь лифтом, взлетаем на шестой этаж по ступеням. Страх быть пойманными подгоняет нас в спину.
Пролетая очередной этаж, я бросаю быстрый взгляд в грязное окно. Сквозь стекло видно лишь мутные, дерущиеся силуэты.
Качаю головой и бегу за проскользнувшей вперёд Машей.
Сердце безумно грохочет в груди, когда мы закрываем на все замки входную дверь в квартире.
Делаю один жадный вдох и сбрасываю свои сапоги на пол. Ноги сами несут меня на кухню… к окну, выходящему во двор.
Что мне делать?!
Звонить в полицию?
И что говорить?
Вопросы один за другим вспыхивают в моей голове.
Когда подхожу к окну, сердце стучит уже не только в груди… оно бьётся в висках, в горле... везде.
Касаюсь дрожащими пальцами тонкой занавески и робко отодвигаю её…
Глава 7
Алиса
Касаюсь дрожащими пальцами тонкой занавески и робко отодвигаю её... а там пусто.
Нет никого.
Сердце стремительно падает в пятки.
Они же должны быть здесь… не могли так быстро уйти…
Наклоняюсь ближе к холодному стеклу и задеваю его своим лбом.
Всматриваюсь в мрачную темноту ночи.
В жёлтых бликах одинокого фонаря видно лишь пятачок у Машиного подъезда и край почти полностью забитой стоянки для машин, но я всё равно взволнованным взглядом быстро окидываю весь двор, но, конечно, никого не нахожу. Ни одной тени!
Что за ерунда?
Закусываю губу от досады и непонимания.
- Куда они делись? – тихо шепчу себе под нос.
Ян бы точно ни за что просто так не ушёл…
Ещё раз медленно, более внимательно прохожу взглядом по освещённоу краю стоянки и понимаю, что две чёрные, квадратные машины, из-за которых вышел парень, который помог нам, исчезли.
Взволнованное сердце делает кульбит и прыгает в горло.
Быстро поворачиваю взгляд влево и вижу, что место, где стоял огромный железный монстр Яна, тоже пусто.
- Уехал, - неверяще произношу и отодвигаюсь назад. Выпрямляюсь.
Что-то внутри меня в этот момент дёргается от тревоги – не сильно ли Ян пострадал?
По спине ползёт неприятный холодок... и вдруг перед глазами ярко вспыхивает картинка – его сильные руки на обнажённой спине почти полностью голой танцовщицы…
Гнев снова опаляет нутро.
Да, к чёрту!
Зло сжимаю руки в кулаки и гоню от себя ненужное никому волнение о муже.
Если Ян и пострадал, то только из-за себя.
Боль в руке, которую муж с силой сжимал, снова начинает пульсировать, и я неосознанно накрываю ноющее место пальцами.
Понимая, что ничего больше в окно не увижу, делаю шаг назад и тут же натыкаюсь спиной на что-то.
Испуганно вскрикиваю и резко отскакиваю в сторону.
Сердце нервно отбивает бешеную чечётку в груди, когда я поворачиваю голову и встречаюсь глазами… с Машей.
- Маша! Как же ты меня напугала! – громко выдаю и прикладываю ладонь к груди, чтобы унять встревоженное сердце и успокоиться.
Делаю жадные глубокие вдохи, а подруга, будто не замечая меня, подходит к окну. Она совершенно бесцеремонно отдёргивает белый полупрозрачный тюль полностью и упирается лбом и носом в окно.
- Где они? – её голос звучит слишком тихо, но я слышу. – Куда исчезли?
Она вертит головой, и её глаза испуганно и слишком долго и внимательно осматривают потонувший во мраке двор.
- Может, кто-то вызвал полицию, и их забрали? – Маша переводит встревоженный взгляд на меня, и я вижу в её глазах сильный страх… страх, который откликается и во мне.
- Нет, - качаю головой, и отхожу к двери на кухню. Громко щёлкаю выключателем и тут же жмурюсь от яркого света. – Машины Яна нет во дворе. Он уехал.
- Он... уехал? Ты шутишь наверно? – Маша запинается, словно это что-то совершенно невозможное. Она с силой впивается пальцами в подоконник, нагибается, прилипая лбом к холодному стеклу, а потом тихо выдаёт: - Точно… нет его…
Разворачивается ко мне, опускает голову и несколько раз потирает лицо.
- Я не понимаю, Лис, - наконец Маша приходит в себя и растерянно смотрит на меня, - я думала, он… - подруга громко сглатывает, - он убьёт меня там… у клуба. Ты не представляешь, как он орал.
Я подхожу к ней и обнимаю за плечи, а Маша протяжно выдыхает. Её облегчение такое сильное и безмерное, что я почти ощущаю его в воздухе… только вот мне легче не становится.
Сегодня Ян исчез, но это не значит, что завтра он не будет ждать меня у подъезда или у дверей квартиры Маши… и вряд ли кто-то мне поможет в следующий раз.
Сегодня я увидела мужа совсем с другой стороны… и эти новые открывшиеся в нём качества не просто пугают меня… я в ужасе!
Сейчас я даже думать не могу о том, почему я всего этого раньше не замечала.
Я просто не в состоянии...
Страх ещё растекается холодом по венам.
Маша тоже не в силах обсуждать произошедшее сегодня.
От пережитого у нас обеих до сих пор все поджилки трясутся.
Пока я принимаю душ, содрав с себя наконец-то дурацкое платье, Маша раскладывает мне в гостиной диван.
Спать ложусь в своей пижаме – часть самых нужных вещей и документы из дома я до всей этой катавасии перевезла к Маше.
Да, верить не хотела, что Ян изменяет мне, но подруга уговорила меня подготовиться на всякий случай… и оказалась права.
Ночью я долго ворочаюсь с боку на бок, уснуть не получается… и в итоге около шести утра я совершенно вымотанная поднимаюсь и медленно плетусь в ванную. Смотреть на своё лицо в зеркало страшно, но я заставляю себя поднять голову… и натянуто улыбаюсь, завидев своё жуткое отражение.
Ух… красавица…
Бледное как сама смерть лицо, тёмные круги под красными опухшими от слёз глазами, искусанные в кровь губы.
Тяжело вздыхаю и начинаю старательно приводить себя в порядок. Чтобы бы ни случилось, но в таком страшном виде появляться в университете я не хочу. Слухи там расползаются со скоростью молнии, а быть в центре всеобщего обсуждения студентов то ещё удовольствие.
Через час поднимается Маша и совершенно сонная садится за стол.
Я наливаю ей в чашку её любимый чай с чабрецом и подкладываю в тарелку сырники.
Нет, сил готовить у меня сегодня не было, поэтому я просто разогрела в микроволновке заготовленные Машей для такого случая полуфабрикаты.
Следующие несколько минут мы обсуждаем с подругой произошедшее, делаем это слишком тихо, будто неосознанно боимся повысить голос. Это странное затишье на самом деле очень пугает.
Я проверяла свой телефон всю ночь и утром тоже – там нет ни одного звонка или сообщения от Яна… и это странно. Хотя я не знаю, конечно, как ведут себя в таких случаях мужчины, но мне кажется, что не так всё должно быть.
Вот и Маша замечает, что Ян ведёт себя странно. И это она не только про вчерашнее его безумное поведение, но и про его непонятное молчание сейчас тоже.
Нервы мои напряжены до предела. Я понимаю, что на этом всё не закончится.
Это только начало.
Внутренне вся подбираюсь, настраиваюсь на жёсткий отпор собственному мужу и, когда неожиданно раздаётся звонок в дверь, я сильно вздрагиваю и проливаю свой чай.
Обжигаюсь.
И пока я дую на свои пальцы и вытираю разлитое, Маша подходит к двери и неуверенно спрашивает:
- Кто там?
Ответ, сказанный громким мужским голосом, я слышу даже на кухне:
- Доставка для Алисы... Осиповой.
И моментально узнаю его.
Боже…
Мир замирает. Воздух мгновенно вылетает из лёгких, а холод ползёт вниз по позвоночнику под лёгкой тканью футболки.
- Ааа... - протягивает Маша и открывает дверь, в тот же момент, когда я кричу ей:
- Не открывай!
И опускаю голову, когда понимаю, что поздно.
Глава 8
Артём
Хлопаю дверцей перед растерянным лицом Элис и резко срываюсь с места, хотя желание остаться и переломать все кости её мужу зашкаливает.
Отъезжаю несколько метров и жадно… сука, по-звериному вдыхаю её аромат, оставшийся в салоне.
- Твою мать… - шиплю сквозь зубы.
Прикрываю на мгновение веки, за грудиной шарашит так, что вот-вот разнесёт всё к чёрту.
«Элис-Элис-Элис» - гулко бьётся её имя в крови.
Заноза.
Мелкая.
Пигалица!
Моя пигалица!
- Сукааа… - протягиваю, сжимая до побелевших костяшек руль, и кожаная оплётка тихо скрипит.
Сколько лет я ждал этого.
Жил в заморозке, будто сон видел.
А теперь… теперь хрен ты от меня куда денешься… замужняя…
Резко вдавливаю педаль в пол.
Мотор ревёт, а я быстро выбиваю из пачки и подкуриваю сигарету.
В моей горячей крови снова начинает растекаться давно забытое чувство. Оно впивается острыми иглами в кожу, бежит кипящим адреналином по венам, заставляет спящий комок в моей груди снова с силой биться о рёбра.
Я слишком хорошо знаю его.
Открываю окно и осенний ветер тут же обжигает лицо холодом.
Пальцами барабаню по рулю.
Выдыхаю горький дым и усмехаюсь.
Ну, привет… одержимость.
Тёмная, выжигающая, опасная… не для меня, нет.
Опасная лишь для неё одной.
Для Элис.
В памяти появляется яркая каритинка - её испуганно-распахнутые голубые глаза, смотрящие на меня.
Боится, мелкая. Чувствует, что хищник вернулся за ней.
Я пришёл взять своё.
Элис принадлежала мне с того момента, как я впервые взглянул на неё... и если бы не наши отцы...
- Блядь.
Выныриваю из воспоминаний и выбрасываю окурок в окно, смотрю в зеркала. Охрана, приставленная папашей, по-прежнему рвёт за мной.
Отлично.
Набираю Беса.
- Ты видел? - бросаю без приветствий, нервы сейчас совсем в хлам. Всё ещё хочется вернуться и расхерачить этого её козла... блядь, мужа, в хламину.
В ответ – тишина, а потом медленный, протяжный выдох.
- Вижу, - ровно произносит Бес, но я, чёрт возьми, слышу его улыбку. – Твоя охрана в панике умчалась за тобой. Глупо было лезть к девчонке с эскортом на хвосте, Тёмыч. Что так сильно припекло? – С нотками непривычного для него веселья отвечает мне друг.
Прикалывается надо мной. Очень умно. Ага.
«Припекло».
Он знает. Всё знает. И сейчас ржёт про себя.
- Вариантов не было, - отрезаю, держа руль одной рукой. – В лес его вывези. Тачку с мобилой – в отстойник. Пусть этот её… муж отдохнёт.
Это слово ядом горит на губах.
Муж, блядь...
Замуж она вышла.
Замуж!
Зараза бесячая!
Внутри кипит всё от бешенства.
- С девчонкой как быть? – снова Бес. Он мастерски держит паузу, зная, что каждый его вопрос для меня, как игла под ноготь.
Снова закуриваю. Затягиваюсь так глубоко, что лёгкие горят от дыма.
- К подруге пусть идёт.
- Лады, - отвечает и отбивает звонок Бес.
Бросаю телефон на пассажирское сиденье.
Знаю, что друг сделает всё чисто.
Ян Осипов на пару дней выпадет из жизни, и это будет мой шанс.
В боковом зеркале снова ярко мигают фары. Папины сторожа.
Надо было догадаться, что Виктор Хмельницкий не оставит единственного отпрыска без охраны.
Чёрт.
Резко вдавливаю газ в пол. Машина рычит и рвётся вперёд, заходя в опасный манёвр между двумя рядами.
Сегодня переночую в квартире, а завтра утром я буду первым, кого моя заноза увидит.
Мысль об этом заставляет кровь бежать быстрее.
Мчу по ночному городу, и теперь каждый поворот, каждый светофор – это отсчёт времени до утра. До той секунды, когда я снова посмотрю в её лицо.
Я одержим.
Знаю.
Да, это нездорово.
Неправильно.
И её отец-следак сжёг бы меня на костре за мои мысли… но его больше нет, и я никому другому не позволю встать у меня на пути.
Ни моему папаше.
Ни её мужу.
Ни ей самой.
Визуал Беса
Никита Андреевич Бессонов
Он же Бес
Друг Артёма
26 лет
Глава 9
Алиса
Дыхание обрывается, будто меня бьют поддых. Весь кислород резко вышибает из горящих огнём лёгких. Паника мгновенно вспарывает сознание.
- Привет, - звучит из прихожей его голос.
Довольный. Ровный. Спокойный.
Словно хищник пока прячет свои острые когти, не обнаруживая себя перед добычей.
Только я не Маша!
Я прекрасно знаю, кто он такой!
Внутренне вся сжимаюсь. Мышцы напрягаются, и похолодевшую от волнения кожу начинает покалывать, будто тысячи игл впиваются в меня разом. Прячу руки под стол, чтобы никто не увидел, как сильно подрагивают мои пальцы.
- При… вет… - запинается Маша, но уже слишком поздно – Артём входит в квартиру и закрывает за собой дверь. Его уверенные шаги и негромкий щелчок замка я хорошо слышу. – Ой… а ты не доставщик… - растерянно тянет Маша. Её голос всё ещё звучит сонно и… глупо.
- Ну почему же, - слышу я в ответ. И даже отсюда, из кухни, чувствую в дерзком голосе хищника улыбку. Такую же опасную и обольстительную, как в школьные годы. Она даже всплывает в памяти и появляется у меня перед мысленном взором – кривая и самодовольная.
Боже…
Зажмуриваюсь и мотаю головой, стараясь выбить из себя этот образ.
- Я вам завтрак привёз.
- Ты друг Алисы? – всё ещё растерянно спрашивает Маша.
- Ага. – И снова я слышу, как Артём довольно лыбится!
Ненавижу!
- Эмм… ну, проходи тогда на кухню. Мы как раз завтракаем. Сырники будешь?
Боже, Машка, что же ты творишь??
Ладони сами сжимаются в кулаки.
Я бы даже закричала сейчас, но в горле пересохло, а язык к нёбу прилип.
Я слышу, как Артём снимает обувь... и уверенно идёт на кухню.
Стук собственного сердца в этот момент заглушает все остальные звуки.
Я забиваюсь в самый дальний угол кухонного диванчика… и тут же ругаю себя, ведь сбежать отсюда никак не получится, но уже поздно - Маша с Артёмом входят на кухню.
Поднимаю голову и замираю, встречаясь своим испуганным взглядом с зелёными глазами хищника… и тут же опускаю взгляд ниже. Мне до сих пор сложно смотреть Артёму в глаза.
Взгляд быстро проходится по его фигуре – стальным мышцам рук и груди, очерченным чёрной водолазкой, и тёмным джинсам – и задерживается на двух полных бумажных пакетах в его правой руке.
- Доброе утро, Элис, - Артём произносит слишком бодро и смотрит на меня с наглым прищуром, а я понимаю, что мы с Машей на его фоне смотримся двумя невыспавшимися взъерошенными клушами в смешных пижамах.
Интересно, а он вообще когда-нибудь спит?!
Почему этот монстр всегда выглядит как бог?!
- Доброе, - тихо бурчу, заставляя себя выше поднять голову.
Зелёные лезвия его глаз, вонзившиеся в меня, не отпускают, и я сильнее напрягаюсь... но сегодня во взгляде Артёма читается удивительно тёплый, почти ласковый интерес… от которого мурашки бегут по моим рукам.
Он явно что-то задумал, раз пришёл сюда.
- Как ты меня нашёл? – сглотнув вязкую слюну, спрашиваю и сильнее сжимаю пальцами край дивана.
- Ты действительно думаешь, что это для меня было проблемой? – парень ухмыляется и уверенно проходит к столу.
Качаю головой и опускаю взгляд.
Нет. Для Хмельницкого узнать, где находится человек никогда не было проблемой.
Это я хорошо помню.
Артём ставит на стол бумажные пакеты и как ни в чём не бывало достаёт из них мои любимые румяные круассаны, а ещё кексы и картошку фри.
- Не знал, что нравится твоей подруге.
- Лис, а ты не познакомишь нас? – спрашивает Маша, и я понимаю, что её голос сейчас звучит иначе. Я с ужасом распознаю в нём лёгкие ноты флирта.
Боже. Только не это…
Она тоже повелась на смазливое лицо и напускные манеры... Она, как и все девчонки, не видит за этой ширмой монстра.
- Маша, это Артём. Артём, это Маша, - знакомлю их, не зная, куда деть глаза.
Внутри всё кипит.
Нужно встать!
Нужно выгнать его отсюда!
Вся подбираюсь и отталкиваюсь, чтобы подняться… но Артём опережает меня на долю секунды.
Плавным, почти небрежным движением он занимает место рядом со мной на диване, полностью отсекая мне путь к отступлению.
Тихо протяжно выдыхаю, а Артём, будто специально, бедром касается меня, и моя кожа вспыхивает от его близости. Ненавистный аромат лайма проникает в лёгкие и раздражает рецепторы.
Мой потерянный взгляд падает на его руки, лежащие на столе.
Широкие ладони, увитые паутиной выпуклых вен, длинные пальцы.
«Красивые», - сказала бы я, если бы это был кто-то другой.
Но это Его руки.
Руки монстра, которые когда-то жадно касались меня…
- Очень приятно, Артём, - Маша оживляется. Она начинает быстро порхать по кухне: включает чайник, ставит перед Артёмом чашку, подвигает к нему сахарницу. Теперь и не скажешь, что пять минут назад она мечтала только об одном – снова залезть под одеяло.
Увы, Артём ей явно понравился.
Эта мысль вызывает во мне какие-то странные чувства… колючие и неприятные, но я тут же заталкиваю их поглубже.
Рядом с хищником нельзя расслабляться.
Я затаиваюсь в своём углу, пока Маша с моим «другом» оживлённо беседуют. Артём остроумно шутит про невозможную сложность найти приличные круассаны в семь утра, и я какого-то чёрта замечаю, что Маша на это слишком звонко смеётся.
Ломаю пальцами тёплый круассан, не замечая, как превращаю его в крошки.
- Лис, - Маша теребит меня за руку, выдергивая из оцепенения. – Ты здесь?
- А..? Да, конечно! — Хочу сказать бодро, но получается сипло и надтреснуто. Прокашливаюсь в кулак. Нервы, натянутые до предела, начинают гудеть.
- Артём предложил подкинуть нас до универа. Чай допивай и одевайся. – Маша говорит мне, но смотрит на Артёма и широко улыбается ему.
Заставляю себя растянуть губы в ответ. Улыбка получается кривой и фальшивой, как на маске.
Странно, но ещё вчера все мои мысли были заняты Яном, его предательством… болью… а теперь в моей голове неоновыми буквами бьётся только одна надпись: «Артём Хмельницкий вернулся. Нужно бежать!»
Замешкавшись в своих мыслях, я не успеваю ничего возразить – Маша стремительно исчезает с кухни, и я слышу, как она включает воду в ванной.
Сердце делает прыжок высоко в горло и замирает.
Всё. Это конец.
Я осталась наедине со своим личным монстром.
Артём медленно поворачивается ко мне, и это его движение заставляет меня инстинктивно вжаться в жёсткую спинку дивана.
Сталкиваемся взглядами.
Сильно дёргаюсь, будто меня бьёт током, когда в следующее мгновение Артём протягивает руку и касается всего лишь кончиками пальцев уголка моих губ, убирая крошки круассана.
- Воу-воу, полегче, - говорит он, и в его голосе снова звучит эта чёртова, снисходительная усмешка. – Не укушу. Пока что.
- Что тебе надо? – пытаюсь говорить ровно, но внутри всё разносит в щепки. Он слишком близко. Его ненавистный, цепляющий, слишком мужской, аромат, смешанный сейчас с запахом кофе и свежей выпечки, заполняет всё пространство между нами.
- Соскучился, - легко бросает Артём, чуть наклоняя голову ближе ко мне. Его взгляд, пронзительный, неотрывный, скользит по моему лицу, будто считывая каждую мою эмоцию: страх, гнев, растерянность.
- А я нет! – выпаливаю на автомате, и тут же внутренне сжимаюсь от ужаса. Грубить ему – всё равно что тыкать палкой в спящего тигра.