- -
- 100%
- +
Соня
Их стоны я слышу ещё в коридоре.
Животные. Громкие. Пошлые.
Слышу, но упрямо заставляю себя идти дальше, хотя ноги почти не держат меня. От жёсткого выброса адреналина малыш внутри начинает пинаться, и я осторожно касаюсь похолодевшими пальцами выпирающего живота, медленно поглаживаю его круговыми движениями.
Конечно, напряжение не проходит, но мысли о ребёнке отрезвляют меня.
Не паникуй, не вздыхай, не реви, Соня!
Они не сломают тебя!
Не прячь голову в песок, это не поможет!
Лучше узнать горькую правду сейчас!
Останавливаюсь на пару секунд, рукой опираюсь на шершавую серую стену.
Глубоко дышу, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями и удержать внутри ту адскую боль, что сейчас выкручивает меня, ломает, с глухим треском перемалывает всю душу.
Хватит!
Чёрт возьми, хватит, Соня!
Не смей сдаваться!
Ты сильная и тебе есть ради кого жить!
Выпрямляюсь, с силой, которой в себе совершенно не чувствую, отталкиваюсь от стены и медленно продолжаю свой путь к эшафоту… к той правде, которая разрушит меня и, возможно, убьёт.
Мрачный коридор с тусклым приглушённый светом сейчас напоминает мне туннель в ад… мой личный ад с персональным дьяволом… до невозможности любимым дьяволом, который решил сегодня вырвать мне сердце.
Подхожу к распахнутой настежь двери. Почти не дышу, когда медленно делаю шаг внутрь.
От представшей передо мной мерзкой картины меня начинает трясти.
Дикая боль мгновенно ошпаривает все внутренности, кипятком несётся по венам, выжигает всё… я замираю в проходе, а она ни на секунду не останавливается и продолжает крошить всё внутри меня, ломать кровоточащее сердце на части, в безжизненные лоскуты раздирает смертельно раненную душу…
Одно мгновение и внутри остаётся выжженная пустыня.
Нет меня больше.
Убита, повержена, разодрана этими ненасытными тварями.
Как же хорошо они притворялись, как здорово играли свои роли, как весело, наверно, смеялись за моей спиной…
Любимый жених, отец моего ребёнка и лучшая подруга, почти сестра…
Мерзкие двуличные твари.
Они, не замечая меня, продолжают дико жёстко сношаться, а я прикрываю рот рукой, чтобы меня не вывернуло наизнанку от боли, злости и ненависти, что бушуют сейчас внутри… а потом ярость вдруг накрывает и глушит все другие эмоции.
Я расправляю опущенные плечи, заставляю себя сделать глубокий вдох и громко бросаю в пропахшее их сексом пространство:
- Браво, животные! – нахожу в себе силы аплодировать предателям стоя.
- Ох…
- Соня…
Испуганно поворачиваются, быстро отскакивают друг от друга и выдыхают эти твари одновременно.
- Надень трусы, подруга, простынешь, – говорю, а у самой язык еле ворочается. Безумная боль яростными волнами накатывает снова и снова.
Не прохожу дальше в кабинет, потому что ног совершенно не чувствую, но хрен они у меня догадаются, насколько мне плохо.
Прислоняюсь плечом к дверному косяку и перевожу взгляд с одного на другого.
Любимый жених и подруга… предатели, лжецы… убийцы!
Как же тошно смотреть сейчас на них!
Щёки раскраснелись, движения рваные, натянутые на лица скорбные гримасы… неужели им стыдно?!
- Зачем ты так? – сипло шепчет Лена и быстро опускает задранное до талии платье.
- Как?! – зло рявкаю. Сил сдерживать эмоции совершенно нет.
- Соня, давай успокоимся и поговорим как взрослые люди, - о, глядите-ка, дипломат прорезался! Ширинку ещё не успел застегнуть, а уже вещает что-то народу!
Козлина!
Устремляю на жениха полный лютой ненависти взгляд.
Он ещё смеет мне что-то говорить?! Советы раздавать вздумал?!
- Пошёл ты в задницу со своим разговором, Андрюша! – вкладываю в эти слова всю свою боль и ненависть, что бурлят сейчас внутри меня, режут, рвут сердце на части, а у Андрея брови удивлённо вверх приподнимаются.
Что не ожидал от меня таких слов, милый?!
Думал, я буду терпеливой овечкой, которая схавает твоё скотское блядство?!
Что ж я тебя разочарую, лю-би-мый!
Андрей шумно выдыхает, а мне так хочется чем-нибудь запустить в него, аж пальцы покалывает.
- Соня, ты не в себе. Я понима…
А вот на этой фразе я не выдерживаю и начинаю смеяться.
Громко. Безумно. Страшно.
Сквозь выступившие на глаза слёзы замечаю, что Андрей делает шаг ко мне, и быстро выставляю вперёд руку. Смех резко обрывается.
- Понимаешь? – сиплый хрип, - ни хрена, ты, кажется, не понимаешь, Андрюша. Ты только что в её трусах потерял не только свой член, но и наше будущее!
- Соня, мы сейчас поедем домой и поговорим, обсудим всё, - спокойно произносит Андрей, но в его голосе я чётко улавливаю сильное волнение.
- Вот тут ты прав. Я поеду домой и соберу твои вещи, а вы поедете к Леночке и решите, как будете жить дальше.
- Соня, я не хотела, чтобы так всё… - что-то тихо мямлит у стены растрёпанная подруга, закусывает нижнюю губу и смотрит на меня полными слёз глазами.
Невинный оленёнок, ага-ага.
- Ой, вот не нужно этих твоих игр, Лена! Я не лопоухий кобель, чтобы на них вестись! – окидываю любовников брезгливым взглядом, - короче! Счастья вам, твари!
Усилием воли заставляю себя развернуться. Больно цепляюсь плечом за косяк, но не издаю ни звука. Если сейчас открою рот, то вся боль из кровоточащей раны безумным криком вырвется на волю, а я не могу позволить себе этого!
Только не рядом с ними!
Ни за что!
Быстро шагаю по коридору. Непослушные ноги запинаются, меня мотает, и я то и дело задеваю рукой или плечом стену, но эта боль ничто по сравнению с тем, что сейчас творится у меня внутри.
С каждым шагом моё сердце в груди стучит всё тише, все медленней… его будто безжалостно вырезают из меня по сантиметру ржавым тупым скальпелем без наркоза, с холодным убийственным удовольствием… на живую выдирают из меня жизнь…
- Соня, постой! – слышу крик Андрея и выскакиваю на улицу.
Останавливаюсь на мгновение на площадке перед лестницей. Морозный ветер бьёт в лицо, бросает в меня ледяные снежинки, и я с удовольствием полной грудью вдыхаю холодную свежесть декабрьского вечера.
Позади хлопает дверь, и Андрей резко хватает меня за руку.
- Отпусти! Не смей трогать после неё! Предатель!!! – голос срывается, а я пытаюсь вырваться из его захвата.
- Нет, - с каким-то сумасшедшим отчаянием смотрит мне в глаза, - это ошибка, я люблю тебя, Соня, дай мне всё исправить, - полным решимости голосом произносит, и я бы поверила ему… раньше, а сейчас я знаю, грош цена всем его красивым словам.
- Отпусти, - спокойнее повторяю, но в голосе моём холод и сталь.
Андрей несколько мгновений смотрит в мои глаза диким безумным взглядом, а потом резко притягивает к себе, крепко обнимает, что-то шепчет мне в макушку.
Я слышу, как быстро и гулко бьётся его чёрное лживое сердце… а потом… Боже, я чувствую её сладкий аромат, исходящий от него... и снова обжигающая ненависть растекается внутри, в груди всё тут же болезненно сжимается, и я громко кричу, отчаянно вырываясь:
- Ненавижу! Предатель! Отвали от меня!
Задыхаюсь от вновь вспыхнувшей в душе боли. Малыш сильно пинается, а живот вдруг напрягается и начинает мучительно ныть.
Ледяной ужас прокатывается по спине.
Нет… нет, только не ребёнок…
Прекращаю сопротивляться.
Да к чёрту их обоих!
Главное – мой малыш!
Пытаюсь выровнять дыхание, но через секунду сгибаюсь пополам в ненавистных объятиях от жуткой боли прострелившей низ живота.
Безумный страх ледяной волной прокатывается по телу.
Боже, нет! Только не мой малыш…
- Соня, что с тобой?! – кричит Андрей и наклоняется ко мне. От него фонит таким же неподдельным ужасом, как и от меня.
- Скорую… вызови скорую… - едва шевелю губами, резкая боль раскалывает сознание.
- Сейчас… Соня, я сейчас!
Андрей приподнимается, аккуратно придерживая меня одной рукой, а второй вытаскивает телефон… а дальше всё происходит так быстро, что я ничего не успеваю понять и сделать.
Дверь резко открывается и на Андрея налетает Лена. Он двигается вперёд, толкает меня, не удерживает одной рукой и в следующее мгновение я, громко вскрикнув и взмахнув вверх руками, лечу по крутой лестнице вниз…
Глава 2
Соня
Время замирает, дыхание останавливается, пульс исчезает.
Кажется, кто-то кричит… или это я молю о пощаде?
Мир вокруг меня кружится, тело бьётся об острые железные ступени, адская боль раздирает, и страх… ледяной ужас пульсирует сейчас вместо крови внутри.
А потом всё резко замирает, и я вижу над собой тёмное зимнее небо, снежинки ворохом кружат вокруг меня, словно заворачивая меня в тончайший белый саван.
Хочу, но не могу поднять руки. Кажется, из носа течёт кровь, попадает мне в горло, и я сильно закашливаюсь… между ног тепло, липко и больно, голова начинает кружится, и я закрываю глаза… а внутри с каждой секундой всё быстрее разливается кромешная пустота…
А дальше свет… много яркого света и руки… я чувствую чьи-то тёплые пальцы, сжимающие мою ладонь…
Снова выпадаю из реальности, а потом слышу голоса.
Громкие. Надсадные. Отчаянные.
Или это один голос… мужской… почему-то он кажется мне знакомым…
- …её… спасите её!!!
-… сильная кровопотеря… разрыв… ребёнок не…
- Она должна жить!!! – снова этот отчаянный крик.
Я слышу его сквозь ту пустоту, которая уже захватила меня… сейчас она правит балом, а я совершенно не чувствую себя, не ощущаю своё тело, не владею сознанием.
Снова яркий свет и чьи-то глаза надо мной… или мне это кажется?
И снова я проваливаюсь в пустоту… и плач… детский плач, который рвёт в кровь мою душу, заставляет материнское сердце гулко отчаянно биться о рёбра…
А потом всё резко обрывается, и я возвращаюсь в реальность. Слышу унылое пищание приборов, ощущаю едкие запахи лекарств и хлорки, разлитые в воздухе, чуть двигаю рукой и чувствую иглу, воткнутую в вену.
Я в больнице.
Только успеваю осознать это и снова проваливаюсь в крепкий сон.
- Нет. Вы не смеете мне указывать! Вы пациентке никто! – недовольный мужской голос будит меня.
Очень хочется пить, горло совсем пересохло и ужасно болит, как собственно и всё тело. Молчу, глаза не открываю, веки будто налились свинцом. Прислушиваюсь к себе, а кто-то совсем рядом продолжает тихо ругаться.
- Я Вас уничтожу, слышите?! Вас и вашу больницу, если посмеете открыть рот, и она хоть что-то узнает! – это Андрей? Никогда не слышала его такой злой шипящий голос.
Почему он кричит?
Что со мной?
- Как Вы не понимаете, я не имею права молчать о таком, - уже тише произносит незнакомый мне голос, - София Ивановна, всё равно рано или поздно узнает о том, что произошло. Я не пойду на подлог!
О чём они говорят?
Хочу спросить, но не могу открыть рот. Я совершенно не владею собой.
- Я не прошу менять что-то в карте, я прошу только молчать, если вдруг что-то спросит и…
- Ммм… - всё же тихо простонать получается, и я поворачиваю голову на голоса. Морок ещё туманит сознание, и я не уверена, что всё, что я слышу реально.
- Соня, любимая, как ты?
Андрей.
Ответить не могу, горло дерёт, и открыть глаза и моргнуть не получается.
- Выйдите из палаты! Вам нельзя здесь находится!
- Не смейте! Я надеюсь, Вы меня поняли! – и снова зловещее шипение рядом.
Хочу потянуться к Андрею, но неожиданно слышу ещё один голос и меня мгновенно окатывает ледяной волной:
- Андрей, пойдём, пусть врачи работают.
Лена. Подруга. Предательница.
И тут же яркие образы всплывают в памяти.
Он и она в кабинете, боль в животе и падение.
Сердце заходится в рваном ритме, пальцы начинают подрагивать, бешеный пульс отдаётся в висках.
Морок рвётся, и сознание становится кристально ясным.
Я всё вспоминаю.
Громкий писк приборов разрывает тишину палаты, кто-то зовёт на помощь, вокруг начинают бегать, со скрежетом двигаются приборы, выдвигаются ящики… а я задыхаюсь в безумном отчаянии.
Чувствую, как мне что-то вкалывают, и сознание быстро затуманивается, но я из последних сил продолжаю снова и снова безмолвно кричать в утягивающую меня пустоту:
- Что с моим малышом?! Что с ним?!
Визуал Сони
Мои дорогие!
Рада приветствовать вас в моей новой истории!
Наша главная героиня - Соня.
35 лет, ветеринар
Визуал Андрея
Подлец и предатель
Андрей
35 лет, вырос в состоятельной семье. Владеет частью ветеринарной клиники, в которой работает Соня
Визуал Лены
Лучшая подруга, хотя с такой дамочкой и врагов не надо ((
Лена
34 года. Дружат с Соней с самого детского сада
Глава 3
Андрей
Пиздец!!!
Пиздец!!!
Полный, блядь, пиздец!!!
Не видя ничего вокруг, не замечая прохожих и почти не дыша, срываюсь с места и несусь вниз по больничной лестнице до первого этажа. Задеваю кого-то плечом, некоторых просто сшибаю.
Плевать!!!
Не останавливаюсь, лечу на грёбаном автопилоте дальше.
В груди печёт, горит, ломает.
До хруста сжимаю ладони в кулаки, задыхаюсь, не знаю, что сделать… как потушить тот пожар, что внутри сейчас всё к херам сжигает, как унять бешеные эмоции, что не дают жить, дышать, думать??
Как это возможно?!!!!
Как это всё произошло?!!!!
Как случилось?!!!!
Добегаю до первого этажа и, не задерживаясь ни на секунду, выскакиваю из больницы на улицу. Дверь за мной с грохотом закрывается, а я впиваюсь онемевшими пальцами в железные перила, задыхаюсь от безумной боли, что разрывает меня изнутри, и, наконец, поддаюсь ей, сгибаюсь пополам.
Боже… как это возможно?!
Как?!
Я за секунду потерял всё… всё… абсолютно всё!!!
Бушующий внутри меня ураган уничтожает всё, крушит, ломает, а адская боль раздирает остатки моего дико бьющегося в агонии сердца…
Соня… Боже, за что это всё ей?!
Почему она?!!!!
Почему наш сын?!!!!
Перед глазами тут же встаёт перепачканное кровью и грязью бледное безжизненное лицо моей девочки, и меня вновь охватывает тот же смертельный ужас и безумный страх потерять её.
Задыхаюсь, бешеный рваный стук сердца закладывает уши, а я сдохнуть хочу от того ада, в который я с каждой секундой всё глубже и глубже проваливаюсь.
«Ребёнка не удалось спасти».
В памяти вновь звучат холодные, сказанные без каких-либо эмоций слова хирурга, и я впервые в жизни чувствую, как слёзы подступают к глазам.
Поднимаю голову вверх, выпрямляюсь, задерживаю на несколько мгновений дыхание, а потом с дикой яростью бью кулаками по заледеневшим перилам… ещё, ещё и ещё, выпуская наружу всю ту боль, что сжирает меня.
Железные перила дёргаются, гнутся, издавая жалобный скрип, но я продолжаю бить, всё сильнее раздирая руки. Кровь густыми каплями падает вниз, но я не чувствую физической боли. Она ничто по сравнению с тем, что творится внутри.
- Андрей, остановись, - тихо раздаётся позади и меня будто током прошибает от этого голоса.
Лена.
Резко оборачиваюсь, впиваюсь глазами в её лицо… бледное, осунувшееся, заплаканное.
Смотрю на неё и не понимаю, что чувствую.
Сейчас не понимаю, а ещё несколько часов назад эта женщина вызывала у меня азарт, дикую страсть и безудержное желание.
Запретный плод.
Лучшая подруга моей невесты… блядь, да какая Соня мне невеста?!
Жена она моя уже была!
Да, не по бумагам, но по совести и по жизни!
Жена!
А я предал её. Не пожалел, не подумал… не уберёг от себя.
- Зачем ты здесь? – хрипло спрашиваю, а она тянется к моим окровавленным рукам.
Отдёргиваю их, не хочу, чтобы прикасалась, и впиваюсь хмурым взглядом в её большие зелёные глаза, в которых сам утопал ещё совсем недавно.
- Я её… подруга, - запинается на последнем слове, и одинокая слеза медленно стекает по её щеке, а Лена вдруг всхлипывает и обхватывает себя руками.
Наверно, мне нужно обнять её сейчас, но я не двигаюсь. Не могу.
Мы с ней сейчас как два комка грязи, которым даже к друг другу прикасаться противно.
Я предал любовь.
Она наплевала на дружбу.
Мы предатели оба.
Лицемеры.
Лжецы.
Стоим напротив друг друга и молчим.
В её зелёных глазах стоят слёзы, в моих, наверно, видно отчаяние.
Лена всё чаще и громче всхлипывает, будто сдерживается из последних сил, а потом её всё-таки срывает:
- Я не хотела… не хотела, чтобы всё так случилось, - голос хриплый надрывный, она быстро вытирает ладонями текущие по лицу слёзы, кусает до крови губы, - я… Боже, как всё это ужасно…
Закрывает руками лицо и тихо плачет.
Несколько секунд я смотрю, как приподнимаются её маленькие плечи, скрытые сейчас синим пальто, когда она всхлипывает, как она трясётся вся, и не выдерживаю. Делаю шаг вперёд и обнимаю её окровавленными руками.
Она тут же прижимается ко мне, прикасается дрожащими пальцами, а я утыкаюсь носом в рыжую макушку и нехотя вдыхаю её аромат… сладкий, медовый… совсем не такой как у Сони…
Глава 4
Соня
Не знаю сколько времени я провожу в реанимации. Я постоянно сплю, иногда резко выныриваю в реальность, но быстро уплываю обратно.
Возможно, я просто прячусь от жуткой действительности?
Просто не хочу быть здесь?
Или… я просто не хочу жить?
Возможно, так и есть.
Я уже знаю, что моего малыша больше нет.
В одно из моих первых пробуждений я ощутила её… жуткую вымораживающую пустоту внутри… она с каждым моим натужным вздохом разрасталась… и тогда я отчётливо поняла, что его больше нет.
Моего мальчика больше нет со мной.
Я осталась одна.
В тот момент слёз ещё не было, я лишь подрагивающими пальцами осторожно дотронулась до своего живота… абсолютно плоского живота… и вот тут эмоции захлестнули.
Чёрные. Страшные. Безумные.
Они обжигающей лавой пронеслись по телу, выжигая все внутренности, раскаляя моё полуобморочное сознание.
Я хотела одновременно кричать, выть, скулить раненым зверем, биться о стены в спасительной истерике… но я молчала и задыхалась. Хватала ртом воздух, но дышать не могла.
Рядом пищали приборы, но я не слышала их. Слёзы двумя горячими ручейками стекали по моим щекам, а руки, намертво вцепившиеся в больничный матрац, удерживали сотрясающееся в агонии тело.
Тогда мне снова что-то вкололи, и я опять исчезла из этой реальности… из этого ада, спряталась там, где не чувствовала ничего, где не было времени, не было никаких эмоций… не было жизни.
А сегодня я просыпаюсь уже в другой палате.
Белой. Чистой. Стерильной… как большой саркофаг.
Я взираю на больничные стены безразлично, с долей апатии. Эмоций больше нет… вернее, они живут, где-то во мне, но за несколько часов я превратилась в кусок холодного льда, который не способен что-либо чувствовать.
Я больше не могла выдерживать этой безумной боли, и моё сознание просто заморозило все чувства вместе со мной.
Наверно, это правильно и закономерно… чтобы выжить, только вот нужна ли мне эта жизнь?
Рядом со мной сидит моя мама и ласково гладит меня по лежащей поверх одеяла руке. Я вижу, в её глазах стоят слёзы, и она иногда ладонью быстро стирает скатывающиеся по её бледным впалым щекам прозрачные капли… а я смотрю на неё и не чувствую ничего… абсолютно ничего…
Пустота внутри... холодная звенящая пустота.
- Как ты, доча? – слышу взволнованный голос мамы и застывшим взглядом смотрю ей в глаза.
- Бывало и лучше, мам, - пытаюсь шутить, но получается глупо и неуместно, а во рту растекается горечь.
- Ничего-ничего, Сонечка, до свадьбы заживёт, родная моя, - мама старается улыбнуться, подбодрить меня. Легко похлопывает по моей руке.
Вздыхаю. От разговоров горло снова начинает саднить, а распухшая губа болезненно ноет.
- Не будет никакой свадьбы, мам, - без эмоций, холодным ровным голосом произношу.
- Как не будет?? Что ты такое говоришь, Соня? Андрей скоро при…
- Свадьбы не будет, - жёстко перебиваю её, прерывая поток ненужных слов, и мама обиженно замолкает, - обзвони, пожалуйста, всех приглашённых и сообщи, что свадьба отменяется, - глухо из-за боли в горле произношу.
Откидываюсь удобнее на подушку и отворачиваюсь к окну.
На улице уже темно, белые хлопья снега вырывает из вечернего сумрака старый фонарь.
Красиво.
А ведь совсем скоро Новый год…
- Соня, объясни мне. Это… это из-за ребёнка ты так решила? – осторожно спрашивает мама.
Медленно поворачиваюсь к ней и смотрю в растерянные глаза. У нас с мамой всегда были доверительные отношения, поэтому и сейчас я не буду от неё ничего скрывать.
- Он изменяет мне, мамуль… с Леной изменяет… думаю, давно.
Мама охает и прижимает ладони к груди, и я даже отсюда чувствую гулкий рваный стук её сердца.
- Но как же так… Соня, как же так? – она растерянно повторяет один и тот же вопрос, и в этот момент дверь с глухим щелчком открывается.
Все волоски на моём теле мгновенно приподнимаются, а сердце сжимается в дёргающийся кровоточащий комок… тело реагирует ещё не видя, но уже чувствуя бешеную энергетику вошедшего.
Не поворачиваюсь, набираю в грудь побольше воздуха.
Я знаю, что это Андрей… и не удивляюсь, когда слышу его низкий немного хрипловатый голос, от которого я совсем недавно сходила с ума:
- Лидия Васильевна, дайте нам, пожалуйста, поговорить с Соней наедине.
Быстро перевожу встревоженный взгляд на маму и нервно сглатываю. Этот её тяжёлый убийственный взгляд, которым она сейчас смотрит на Андрея, я прекрасно знаю.
- Мамуль, успокойся, не надо… - начинаю, но мама меня перебивает:
- Подожди, доча, - спокойным голосом произносит она, но мы все слышим, как звенит в нём раскалённая сталь.
Мама похлопывает меня по руке и поднимается, перегораживая дорогу моему бывшему жениху.
Глава 5
Соня
Рвано дышу. Сердце, чувствуя рядом Андрея, сбивается с ритма и стремительно рвётся вперёд, больно бьётся о рёбра. Длинный шов, прикрывающий мою пустоту, начинает мучительно ныть.
Говорю себе, что переживаю за маму, но ещё… я каждой клеточкой своего изрезанного, изуродованного царапинами и синяками тела ощущаю его внимательный, заставляющий меня нервничать взгляд.
Он словно острым скальпелем водит им по моей коже, оставляя незаметные никому, кровавые раны в моей душе…
Какого чёрта он смотрит?
Для чего пришёл? Поглумиться?
Ненавижу!!!