- -
- 100%
- +
Глава 1
Лера
Тук-тук-тук…
Едва стучит моё сердце, когда я медленно открываю дверь нашего загородного дома.
Переступаю порог, и внимательный взгляд тут же цепляется за женские сапожки на тонкой шпильке рядом с чёрными ботинками мужа.
Тихо выдыхаю.
Всё внутри меня сжимается в тугой болезненный ком.
Бесшумно закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.
Глаза закрываю и дышу-дышу-дышу...
- Только не реви, Лера! – шепчу себе, - Боже… только не реви!
Ты же знала, что увидишь именно это, когда поехала за машиной мужа, бросив все дела в садовом центре.
Горько усмехаюсь.
Да, я поняла всё мгновенно, как только увидела Бориса, выходящего из ресторана с довольной улыбкой и ведущего под руку шикарную блондинку…
Я всё поняла… но моё глупое сердце верить в предательство любимого отказывалось.
Открываю глаза и отталкиваюсь от стены.
Медленно поднимаюсь по широким ступеням на второй этаж… и слышу их громкие стоны.
Увы, чуда не случилось.
Блондинка явно не дизайнер и не штукатур-маляр.
Я всё сразу правильно уловила – она любовница моего мужа.
Бесшумно подхожу к нашей спальне.
Строители на втором этаже ещё не успели поставить двери, поэтому я прислоняюсь плечом к холодному бетонному проёму. Мой пустой взгляд отрешённо скользит по обнажённым телам любовников, я слышу их пошлые надсадные стоны… и медленно умираю.
Тут-тук-тук…
Яростно бьётся кованое изголовье кровати в свежеокрашенную стену нашей спальни.
- Ты перегородку… сломаешь... – задыхаясь от страсти томно шепчет блондинка в объятиях моего мужа и громко стонет в его губы.
- К чёрту! Рабочие завтра поправят! – возбуждённо хрипит Борис.
Они не замечают меня.
Не останавливаются ни на секунду, охваченные животной страстью, а у меня жизнь рушится в эти мгновения. Словно хрупкое стекло она тихо трещит и разлетается вдребезги.
На любовниках нет одеяла или простыни, поэтому я вижу, как красиво перекатываются стальные мышцы на теле Бори под её тонкими пальцами. Вижу, как длинные алые ногти блондинки впиваются в его плечи, оставляя на них яркие царапины…
Я всё вижу… а чёрная кованая сталь, узорно сваренная по моему эскизу, продолжает таранить светлую стену нашей супружеской спальни.
Тук-тук-тук…
Закусываю губу, чтобы от боли не закричать, и… наконец, прикрываю глаза, не в силах больше смотреть на предательство мужа.
Тихо поворачиваюсь и прислоняюсь к стене со стороны коридора. Несколько мгновений просто стою, пытаясь осознать то, что сейчас произошло… происходит за этой стеной.
Рвано выдыхаю.
Внутри всё замерзает... и вдруг гнев – яркий, беспощадный, неконтролируемый – безумным пламенем вспыхивает в груди.
Да, какого чёрта я здесь стою!
Зачем рву себе сердце?!
Сжимаю руки в кулаки.
Едва слышимая пульсация сердца вдруг гулким эхом отдаётся в ушах.
Резко распахиваю глаза и отталкиваюсь от стены.
Не будь тряпкой, Лера!
Соберись!
Под громкие стоны любовников прохожу по коридору, быстро сбегаю по лестнице и выхожу на улицу.
- Предатель! Как же я тебя ненавижу!!! – злой надсадный крик вырывается из моего горла.
Гнев сжигает все мои чувства.
Сердце замерзает, покрываясь толстой коркой холодного льда.
Нет больше любви.
Есть ненависть.
Кипящая. Злая. Абсолютная.
Ты за всё ответишь, лю-би-мый!
Подбегаю к своей синей малышке и одним резким движением открываю багажник.
- Грабли или лопата, Лера… грабли или лопата? – нервный шёпот срывается с моих губ, когда я смотрю на орудия моей будущей мести... и уверенно хватаюсь за черенок граблей.
Медленно подхожу к чёрному мерсу мужа… и замечаю на переднем сиденье женскую сумочку... и белые стринги.
Всё. Мои предохранители окончательно срывает... вернее, я их вырубаю сама.
Уверенно. Резко. Безвозвратно.
Удобнее сжимаю в руке деревянный черенок граблей, замахиваюсь и с силой бью по лобовому стеклу.
- Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!!!
С каким-то ненормальным наслаждением смотрю, как сначала стекло идёт мелкими трещинами, а после очередного сильного удара частично вваливается внутрь салона, погребая под собой её кружевные трусы и сумку.
Отхожу к водительской двери.
Ударная доза адреналина шпарит в крови.
Сильно сжимаю обеими руками садовые грабли, снова замахиваюсь и молча начинаю крушить новую машину мужа.
Яростно. Методично. С силой и наслаждением.
Металл противно скрежещет, когда я провожу по нему железными зубьями граблей, оставляя глубокие царапины.
Моё тело кипит от злости, а руки вновь и вновь наносят тяжёлые удары по любимому автомобилю мужа.
- Лера… - раздаётся позади меня сначала удивлённо, а потом громко и зло. - Твою мать! Лера, ты что творишь?! Ты с ума сошла?! Я его только месяц назад купил!!!
Разворачиваюсь к этому чудовищу, а Боря стоит на крыльце и быстро застёгивает свои брюки.
Да хоть бы ты прищемил свои причиндалы!
Какая же мерзость!
Сталкиваемся с ним взглядами… и в этот момент на крыльцо высоко задрав голову выходит его блондинка, укрытая только белой рубашкой моего мужа.
Она прищуривается, внимательно разглядывая меня и совершенно не обращая внимания на покорёженный мерс, а потом довольно хмыкает.
- Так вот как выглядит, твоя голодранка, - она поворачивается к моему мужу и обнимает его, - теперь я понимаю, почему ты выбрал меня.
Глава 2
Лера
Её слова как пощёчина мне.
Сильная. Смачная. Безжалостная.
Презрительным взглядом блондинка снова проходится по мне, а на её пухлых губах появляется торжествующая улыбка.
Боже… а ведь она знает, что я из простой семьи… получается, Боря рассказывал этой девке обо мне.
Горечь растекается на языке.
Как же это гадко.
Он обсуждал со своей любовницей меня…
- И что ты стоишь, Борь, надо вызвать полицию. Пусть заберут эту нищенку отсюда, – продолжает пассия мужа, всё-таки бросив быстрый взгляд на разбитый мерс.
Вскипаю.
«Голодранка», «нищенка»…
Да, какого чёрта она себе позволяет?!
Впиваюсь пальцами в грабли, открываю рот, чтобы сказать всё, что я думаю о ней, но Борис меня опережает – он поворачивается к любовнице, отдирает от себя её руки и грубо бросает:
- Жанна, оставь нас.
- Вот ещё! – блондинка недовольно кривит накаченные губы, но под тяжёлым взглядом Бориса всё-таки возвращается в дом… в наш дом… и от этого становится ещё больнее.
А мой муж переводит сначала свой мрачный взгляд на разгромленный мерс, громко вздыхает, а потом смотрит на меня. Я вижу, как быстро его голубые глаза темнеют и становятся похожими на штормовое море.
- Лера, давай всё обсудим, - уже спокойнее произносит Борис и медленно спускается с крыльца. Неосознанно делаю шаг назад... и муж, замечая это, останавливается. - Лера... чёрт, - он своей пятернёй нервно ерошит светлые волосы, видимо, не зная, что мне сказать, и отчаянно подбирая слова.
- Не старайся, - в моём голосе слышится лишь горечь.
Рукой поправляю растрепавшиеся тёмные волосы.
Внутри пусто. Весь запал я спустила на машину.
- Что? - Боря внимательно смотрит мне в лицо, хмурится.
- Не старайся говорю. Нет таких слов, которые способны объяснить твоё предательство.
- Не надо бросаться словами, Лера! Я не предавал тебя!
Отлично!
Он ещё и возмущается!
- Серьёзно? – сквозь боль смеюсь, - а как же Жанна, которую ты только что ублажал в нашей кровати, ммм?
- Не паясничай, тебе не идёт, - недовольно бросает мне пока ещё муж и я замечаю, как в его глазах появляется что-то неприятное, агрессивное. - Да, я иногда провожу время с Жанной, но это не значит, что я что-то хочу менять в нашей жизни! – уверенно произносит свою речь Борис, будто сам действительно верит в эту чушь.
- Борь, да что ты перед ней распинаешься, она же ничтожество! – снова выползает из дома эта дрянь с силиконовыми губами и влезает в наш разговор.
- Жанна, да зайди ты уже в дом! Исчезни отсюда! – рявкает на любовницу Борис, и она быстро разворачивается и дефилирует обратно к двери.
Раздаётся громкий щелчок замка, и мы с мужем остаёмся вдвоём.
- Лер... любимая, послушай… - его голос звучит значительно мягче, когда он обращается ко мне.
- Не надо, Боря. – Нагло перебиваю его. – Ты не хотел ничего менять в нашей жизни, а я, знаешь ли, теперь очень хочу. – Снимаю с пальца обручальное кольцо и кладу его на исцарапанный капот мерса. – Не утруждайся, на развод подам сама.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, а муж зло бросает мне в спину:
- Да, кто ты без меня, Лер?! Ну подумай! Обычная голодранка! Ты же без моих денег ничего не сможешь! На что жить-то собралась, а? Ты ж нищая - ни кола, ни двора! - прицельно бьёт словами.
Рвано выдыхаю и разворачиваюсь. Злость даёт силы держаться и не разреветься позорно перед этим козлом, которого я восемь лет считала любимым мужем.
Подхватываю с газона свою сумочку, достаю из кошелька все банковские карты и швыряю их Боре в лицо.
Пусть подавится, мажор хренов!
Но муж лишь весело ухмыляется на это.
Руки убирает в карманы чёрных брюк и плечом опирается на деревянное крыльцо.
Открываю дверь своей ласточки, чтобы наконец убраться отсюда и вдруг слышу:
- Машина тоже по документам моя, Лера, - довольно скалится Боря.
Горько улыбаюсь себе.
Какой же я была дурой всё это время.
Я думала, что муж любит меня, а он считал меня присосавшейся к нему голодранкой и нищенкой, которая очевидно должна была терпеть все его походы налево.
Не дождётся!
Быстро наклоняюсь, заглядываю в бардачок, достаю оттуда вроде бы и ненужные уже мне вещи – упаковку влажных салфеток, блеск для губ, блокнот, ручку. Запихиваю их в свою сумочку.
Выпрямляюсь и громко хлопаю дверью своей малышки, которую Боря подарил мне год назад на день рождения.
- Спасибо за подарок, Борис. Это было очень щедро с твоей стороны, - бросаю мужу напоследок и выхожу за ворота участка.
- Дура! - орёт он мне вслед, - сама ещё на коленях ко мне приползёшь!
Улыбаюсь сквозь боль.
Смотри, как бы не пришлось ползать тебе, лю-би-мый!
Глава 3
Борис
Ушла.
Чёрт возьми, ушла!
Смотрю на гордо выпрямленную спину Леры, исчезающую за воротами, и тупая самодовольная улыбка быстро сползает с моего лица.
Внутри всё вскипает.
Рычу от бессилия и злости, а мой кулак с силой врезается в деревянные перила.
Не чувствуя боли бью ещё и ещё... до тех пор, пока светлое бревно не окрашивается алой кровью от моих разбитых костяшек и содранной кожи.
Внутри всё горит, полыхает, взрывается. Меня будто выворачивает наизнанку.
- Сука! Сука! Сукаааа!!! – рычу и снова кулаком врезаюсь в перила.
Дерево жалобно скрипит.
Останавливаюсь. Руками обхватываю окровавленные перила. Широко расставляю ноги, наклоняюсь вперёд… и снова смотрю на тихо закрытые Лерой ворота.
Перед глазами по-прежнему стоят её гордо расправленные плечи, прямая спина и уверенная походка, которой она ушла из моей жизни.
- Бля-я-ядь!!!
С силой впиваюсь пальцами в деревянное ограждение.
Меня просто разрывает в ошмётки от взгляда, каким смотрела на меня Лера... взгляда полного разочарования и боли…
На несколько секунд задерживаю дыхание, а потом тяжёлый рваный выдох вырывается из болезненно ноющей груди.
В лёгких настоящий пожар. Заходящееся словно в приступе сердце выталкивает из себя кипящую, наполненную адреналиновым безумием кровь. Грудная клетка высоко вздымается, не в силах вместить всё, что сейчас разрывает меня изнутри.
Наклоняю вниз голову, подношу к лицу свои окровавленные ладони, долго смотрю на них.
Замираю в этом моменте и отчётливо понимаю, что физическая боль ничто по сравнению с тем, что творится в моей душе в этот миг.
Резко запускаю обе руки в волосы, нервно ерошу и с силой тяну их у самых корней.
- Твою же мать... – шиплю, чувствуя, как горит сейчас моя наглая рожа, нахрен сжигая весь покерфейс, который старался держать при жене. – Вот же дерьмо!
Перекатываюсь с пяток на носки и обратно. Прячу разбитые кулаки в карманы брюк.
- И чё теперь делать?! – шепчу в пустоту. – Бежать за ней?
Мой взгляд медленно опускается на разбитый мерс. Лобовое стекло в паутине трещин вдавлено в салон, весь капот и двери – в жутких вмятинах.
Хорошо оторвалась моя девочка.
Ладонью растираю лоб.
Пожалуй, сейчас Лера просто добьёт меня этими же граблями.
- Идиот… сука, какой же я идиот!
С размаху пинаю какой-то мешок, оставленный строителями на крыльце. Пыль серым облаком тут же взмывает в воздух, а я быстро сбегаю по деревянным ступеням вниз.
Бешеный ток крови чечёткой бьётся в висках. Растираю их пальцами, но ни хрена это не помогает!
Так. Надо понять, что Лера видела.
Медленно обхожу разгромленную машину... и понимаю, что всё.
Она видела всё!
Тихо смеюсь.
Отравленный горечью звук рвётся, кажется, не из горла, а из самого адского пекла, что сейчас сжигает меня заживо изнутри.
Прячу руки в карманы, поднимаю голову к хмурому осеннему небу. Адреналин уже схлынул, и в голове проносятся обрывки нашего диалога… её глаза, пустые и бездонные. Мои слова...
- Ой, придурок... – приседаю на корточки и подбираю с земли разбросанные карты. – Идиот конченый.
Вместо того, чтобы просить прощения, я орал на жену и обзывал её…
Смотрю на оставленную Лерой машину и мне так сильно хочется втащить себе!
- Оу, наконец-то эта твоя нищебродка свалила! - эта грубая фраза бьёт меня словно хлыстом.
Поднимаюсь и резко оборачиваюсь.
Жанна грациозно спускается по ступенькам и даже не пытается прикрыться.
Мой взгляд сам цепляется за её напряжённые коричневые соски, округлые бёдра, медленно проходится по гладкой коже живота. Член в штанах независимо от моего желания начинает пульсировать и быстро наливается кровью… но я лишь качаю головой и резко бросаю:
- Заткнись и прикройся.
- Борь, ну чего ты такой недовольный?
Жанна подходит и прижимается ко мне всем телом, трётся голой грудью о мою руку.
Вдыхаю её сладкий парфюм, но он больше не возбуждает. Сейчас он кажется мне пошлым и удушающим.
Поворачиваюсь к ней и хватаю за локоть. Не больно, но так, чтобы она почувствовала мою силу и злость.
- Я тебе один раз уже сказал. Не смей открывать свой рот в сторону моей жены. Она не голодранка. Она женщина, которую я люблю!
Жанна на это лишь театрально закатывает глаза и широко улыбается.
- Но трахаешь ты меня.
Глава 4
Лера
Иду вперёд.
Сначала быстро, зло, а потом... медленно и отрешённо.
Внутри уже не боль и не ярость.
Внутри меня пульсирует горьким набатом леденящая пустота.
Холодная, мрачная, зябкая.
Если там, у нашего дома, мной двигала безумная злость, то сейчас, когда эмоции улеглись, я просто гасну, как тонкое пламя на огарке свечи.
Расфокусированным взглядом скольжу по мелькающим сбоку участкам – высокие кирпичные заборы вокруг шикарных домов, красивые, сделанные под старину, кованые ворота, а за ними ухоженные газоны и безупречные сады.
Элитный посёлок. Закрытая территория. Общество богатых людей.
Это место для строительства нашего дома мы с Борей выбрали за тишину, безопасность и близость к городу.
«Здесь нет посторонних, хорошая охрана, везде камеры», - говорил муж, обнимая меня за плечи, пока мы смотрели на наш пустой участок. – «Тут есть большая детская площадка. Да мы и свою можем на участке построить». – Помню, как Боря притянул меня к себе и поцеловал в висок. – «Нашим детям здесь будет комфортно и безопасно…»
Его голос, звучащий в моей голове, - словно напоминанием о потерянном счастье.
Такой родной и любимый…
Сердце болезненно щемит в груди.
Останавливаюсь.
Опускаю голову и только сейчас замечаю, что в правой руке до сих пор с силой сжимаю деревянный черенок граблей. Растерянно смотрю на орудие своей мести, на погнутые тонкие зубья с кусочками чёрной краски на острых концах…
Рвано вдыхаю, с трудом проталкиваю в лёгкие влажный и пахнущий прелыми листьями осенний воздух… и в этот момент меня прорывает. Словно все заслоны, которые я отчаянно держала при муже и его любовнице, взрывает изнутри, выламывает, сносит.
Тихий, предательский всхлип вырывается из моего горла, за ним – другой... третий...
Я быстро зажимаю ладонью рот, но уже не могу остановить слёзы. Они тёплыми дорожками стекают по щекам, солёным привкусом оседают на моих искусанных губах, капают на тонкий свитер.
Громко всхлипываю и с силой и ненавистью отшвыриваю от себя грабли. Они с противным металлическим лязгом ударяются о бордюр, а я, обессиленно опускаюсь на корточки. Спиной прислоняюсь к жёлтому кирпичному забору.
Холод прошивает насквозь.
Мелкая противная дрожь проходит по телу.
Прижимаю колени к груди и опускаю на них гудящую голову.
Почему-то сейчас так хочется стать маленькой и незаметной.
Вокруг тишина. Только ветер шелестит жёлто-бордовыми листьями клёнов.
Некоторое время просто молча сижу. Выравниваю сбитое дыхание, успокаиваюсь... а потом задумаюсь о своём будущем.
Как я теперь буду жить?
Куда пойду?
Я осталась совершенно одна в этом огромном, циничном и равнодушном мире.
После того, как не стало моей любимой мамули, Боря остался единственным близким мне человеком. Он был не просто мужем – он был моей опорой и целой вселенной… а я, как выяснилось сейчас, была его «голодранкой».
Это мерзкое слово разъедает меня изнутри, как кислота, ошпаривает.
Горько усмехаюсь, пальцами сжимаю обтянутые голубыми джинсами колени.
Поднимаю голову к низкому, уже затянутому свинцовыми тучами небу.
Холодное и безразличное оно давит на меня, но я не опускаю голову.
Именно сейчас я отчётливо понимаю, что теперь я сама по себе.
- Я научусь жить без него, - голосом сиплым от слёз шепчу в пустоту. Даю себе обещание и решительно, почти с яростью, ладонями стираю слёзы с лица.
Хватит!
Мокрыми пальцами нащупываю позади себя холодную стену, упираюсь в неё и собираюсь подняться, но резко замираю.
Внутри что-то важное и светлое окончательно гаснет...
Мимо меня быстро проносится моя синяя ласточка, за рулём которой сидит Боря, а рядом с ним на пассажирском сиденье – его Жанна…
Они не замечают меня.Машина скрывается из виду, а я растерянно хватаю ртом холодный осенний воздух.
Видеть их вместе – это выше моих сил.
Острая жгучая боль снова полосует моё сердце словно тонкий хирургический скальпель и скручивает все внутренности в тугой узел… но я заставляю себя встать.
К чёрту!
Плевать на них!
Выпрямляю спину. Бросаю последний взгляд на валяющиеся на серой плитке тротуара грабли и делаю шаг вперёд. Потом другой. Заставляю себя передвигать ноги и двигаться вперёд!
Прохожу несколько метров… и вдруг живот сжимается словно от судороги.
Резко останавливаюсь. Инстинктивно прижимаю ладони к низу живота, пытаясь унять боль, но следующий, ещё более сильный спазм заставляет меня согнуться пополам.
Тихий болезненный стон срывается с моих губ.
Левой рукой опираюсь о холодную кирпичную стену.
Делаю медленные рваные вдохи, но боль по-прежнему не отпускает, она словно пульсирует в моём животе… и вдруг я чувствую, как по моим бёдрам стекает что-то тёплое, липкое…
Медленно, нерешительно опускаю взгляд вниз и вижу, как на голубой ткани быстро расплывается алое пятно. Оно растёт на глазах.
Боже...
Сердце сбивается с ритма.
Мир вокруг пропадает.
Шум в ушах, свист ветра, мокрый запах асфальта – всё исчезает в этот момент.
Остаётся только ужас.
Дикий. Безумный... Настоящий.
Мои дрожащие пальцы тянутся вниз и касаются влажной ткани, а потом я, не веря в происходящее, медленно подношу руку к лицу… и с ужасом смотрю на свои окровавленные пальцы…
Глава 5
Лера
Я испуганно пячусь назад и медленно оседаю у холодной стены.
От ужаса меня бросает то в жар, то в холод.
Пальцы дрожат и не слушаются, когда я пытаюсь открыть свою сумочку.
- Нет-нет-нет... это невозможно… не может быть... – шепчут мои губы, будто повторяют заклинание, способное отменить реальность.
Пальцы нервно дёргают собачку на молнии вперёд, но она не двигается, и у меня не получается пробраться внутрь сумки за телефоном.
Всхлипываю и зло отбрасываю сумку в сторону.
Живот скручивает новой судорогой, и я обнимаю его ледяными ладонями.
Прислоняюсь затылком к холодному кирпичу и зажмуриваюсь. Пытаюсь дышать ровно.
Давай, Лера…
Ну же!
Вдох-выдох.
Ещё.
Ещё.
Но как я ни стараюсь, паника, липкая и всепоглощающая, сжимает горло, не давая дышать.
Будто в лихорадке тело начинает бить крупная дрожь.
Безумный страх растекается по венам, пробирается под похолодевшую кожу.
Слёзы тонкими дорожками спускаются по моим щекам – я ничего не могу сделать... я просто чувствую, как кровь вместе с маленькой жизнью вытекает из меня…
Боже…
- Валерия, вам плохо?
Мужской голос звучит совсем рядом.
Резко распахиваю глаза.
Передо мной на корточках сидит один из охранников посёлка, крепкий мужчина с серьёзным лицом и хмурым встревоженным взглядом.
Он быстро опускает его на мои окровавленные ладони, задерживается на тёмном липком пятне на джинсах. Я вижу, как дёргается его кадык, а в следующее мгновение громкое шипение его рации врывается в напряжённую застывшую тишину между нами.
- Лёха, срочно врача на Кленовую, двадцать два. Я здесь подожду…
Он говорит что-то ещё, но я не слушаю.
В ушах набатом отдаётся пульсация моего испуганного сердца.
Опускаю руки и ладонями касаюсь влажных листьев.
Стук собственного сердца оглушает.
- Сейчас приедет скорая, - твёрдо произносит мужчина, глядя мне в глаза. – Всё будет хорошо. Не волнуйтесь.
Я киваю, не в силах вымолвить слова… я знаю - он лжёт.
Ничего хорошего уже не может быть.
...
Прихожу в сознание после наркоза резко, с судорожным вдохом.
Меня будто выплёвывает в эту реальность… реальность, в которой мне совсем не хочется быть.
Первое ощущение – тупая, пульсирующая боль внизу живота.
Сознание ещё мутное, но инстинкт уже ведёт мои дрожащие, непослушные ладони, и они медленно, будто опаской, осторожно ложатся на мой впалый… пустой живот...
Больно… Господи, как же больно…
Нет, не физически. Эту тупую боль можно выдержать.
Моя растерзанная душа горит, полыхает, воет…
Крупные бусины слёз, не истеричных, а тихих, безнадёжных, скатываются по моим холодным щекам, оплакивая малыша, которого я даже не успела почувствовать… маленькое сердечко, которое перестало биться, едва успев начать.
Закусываю кожу на пальце и тихо скулю в сжатый до побелевших костяшек кулак… и в этот момент дверь открывается. В палату уверенно входит врач – мужчина лет пятидесяти, с усталыми глазами за линзами круглых очков и седыми прядями в волосах.
Прикрываю на мгновение веки, пытаясь собрать себя по кусочкам, но получается откровенно паршиво. Слёзы отказываются останавливаться, а дыра в душе не затягивается…
- Валерия Александровна, вы меня слышите? – раздаётся у моей кровати его тихий, внимательный, почти отеческий голос.
Я киваю и наконец открываю глаза.
- Не стоит так расстраиваться, - врач пытается успокоить меня, а я лишь горько улыбаюсь сквозь слёзы, которые тут же начинаю вытирать руками. – У вас произошел самопроизвольный выкидыш. – Мужчина делает паузу, давая мне осознать то, что сказал, а потом тяжело вздыхает, когда слышит мой тихий всхлип. Он присаживается на край моей кровати и своей тёплой ладонью накрывает мои ледяные пальцы. – Операция прошла хорошо. Не отчаивайтесь. Вы ещё молоды, организм восстановится. Вы обязательно сможете снова забеременеть и родить здорового малыша.
Медленно перевожу на доктора свой безжизненный взгляд. Горечь разливается по всему телу.
- Я... я даже не знала, - шепчу хриплым, совершенно чужим голосом, – не знала, что беременна.
Врач грустно улыбается.
- Срок был совсем маленький. Такое, к сожалению, бывает. Часто на таком сроке женщина ещё не ощущает изменений. Ваш организм просто... не справился. Возможно, сказался сильный стресс.
Стресс.
Одно слово, которое вмещает в себя весь сегодняшний ад.