"Предназначенная"

- А вас что выгнали с работы и вам совсем нечем заняться?

- Нет. Просто сегодня у меня выходной.

- Ага. И дома у вас нет никаких дел и забот.

- Да там … - осёкся Скотт. – Там всё в порядке. Поверьте, мне.

- Да? – подозрение в Марте только усилилось.

- Да-да. Я совершенно свободен сегодня. Так чем я могу вам помочь? – мужчина растянул улыбку ещё шире.

Марта помолчала, обдумывая его предложение. В принципе если он оплатит ей экипаж и обход пациентов можно закончить гораздо быстрее, то и на прогулку время останется, и усталости такой у неё не будет. Хотя нет. Зачем ей всё это? Ни на какую прогулку с ним она точно не желала идти, а вот если он хочет прогулку, будет ему прогулка.

- Мне нужно отправляться на обход к своим пациентам. Можете составить мне компанию и понести мой саквояж. Такой вариант вас устроит? Заодно совместим мои дела и ваше желание прогуляться. – невинно похлопала ресницами Марта.

- Да-да! Я согласен. – радостно воскликнул Скотт.

- Хорошо. Ждите меня здесь. Я соберусь и выйду, а то времени с вами и так много потеряла. – закрыла дверь перед его носом и пошла в лабораторию собирать саквояж для своего сегодняшнего носильщика.

- «Сам напросился. Нечего было меня тиранить столько времени». – мстительно подумала Марта, складывая в саквояж дополнительные банки с мазями и зельями. – Как раз и заказы разнесу заказчикам. И они обрадуются и мне денежка». – подхватила саквояж и, накинув в коридоре плащ, вышла на улицу.

Скотт ожидал её, привалившись плечом к косяку двери. Увидев её, расплылся в счастливой улыбке, правда та немного померкла, когда Марта передала ему саквояж. Он крякнул и выпрямился, скрывая тот факт, что ноша оказалась для него неожиданно тяжёлой.

- Вы всегда носите столько всего? – пыхтя, спросил Скотт.

- Нет. Что вы. Сегодня саквояж почти пустой. – с наивным видом ответила Марта.

- Да? – с сомнением уточнил мужчина.

- Абсолютно. В последнее время заказов мало. Это так, - она махнула на саквояж, - мелочи.

Скотт буркнул что-то невразумительное себе под нос, но Марта решила не переспрашивать. Пусть тащит. Сам вызвался помочь и за язык его никто не тянул.

Первым делом Марта отправилась к своим больным пациентам. Им её зелья и мази почти были не нужны, так как многие уже шли на поправку. Поэтому после полудня, когда она осмотрела последнего на сегодня больного, то саквояж весил так же, как и утром, а Скотт молча таскал его и сопел от натуги. Теперь пришёл черёд разнести заказы, и стражник заметно повеселел, так как вес саквояжа резко стал уменьшаться. Теперь он начал болтать без умолку. Рассказывал Марте забавные истории из своего детства и со службы. Иногда Марте казалось, что многие истории просто выдумка, слишком уж они были невероятные, но уточнять не стала, пусть себе болтает.

- Спасибо за помощь и за прогулку. – сказала Марта забирая саквояж из рук мужчины, когда они подошли к её калитке.

- Вам спасибо. Может быть, завтра я вам ещё помогу?

- А на службу вам разве не надо?

- Да. Служба. Надо. – вздохнул Скотт. – Тогда послезавтра? – с надеждой в голосе и во взгляде спросил.

- Хорошо. – после длительной паузы ответила Марта. – Послезавтра.

- Спасибо! – обрадовался Скотт и откланялся.

- «Зачем я согласилась на его помощь послезавтра? Хотя он и не принял бы мой отказ. Этот типаж людей отказы принимать не умеет. Его нужно отвадить так, чтобы он сам потерял ко мне интерес. - Марта стояла на улице возле калитки своего дома и смотрела в след мужчине. – Пойду-ка я ещё варить зелья и готовить мази для новых заказов. А то послезавтра кому-то достанется слишком лёгкий саквояж». – мстительно улыбнулась и зашла в калитку.

Остаток этого дня и весь следующий день, в свободное от посещения больных время, Марта варила зелья и готовила мази. Полученных заказов было ещё много. Да и свои запасы восполнить нужно было. Израсходовала Марта их в последнее время изрядно, так что работала она эти дни усердно, и когда Скотт Доррелл постучал в дверь утром, то саквояж был заполнен под завязку и весил даже чуть больше, чем в прошлый раз.

Мужчина с ослепительной улыбкой принял из рук девушки саквояж и гордо прошествовал к калитке, за которой их ждал экипаж, а Марта остолбенела, когда его увидела.

«А парень-то не промах. – подумала девушка. – Ладно. Ещё посмотрим кто кого».

- Прошу. – Скотт поставил саквояж на сидение и пригласил Марту садиться в экипаж.

- Спасибо. Я привыкла пешком. Так по пути я встречаю тех, кому нужна моя помощь, а в экипаже проедешь мимо всех нуждающихся в помощи, так что спасибо вам ещё раз, но я по старинке. – взяла свой саквояж и отправилась вдоль по улице.

Саквояж был очень тяжёлым, но ударить в грязь лицом Марта не могла и с гордо поднятым подбородком и прямой спиной шла по улице. Она надеялась, что стражник плюнет на неё и отправится восвояси, но не тут-то было.

- Марта! – раздалось за спиной, и стражник, выхватив из её руки саквояж, зашагал рядом.

- Вам совсем не обязательно это делать. – попыталась отвязаться от его настойчивого внимания.

- Обязательно. Я обещал вам помочь, и я помогу. – бодро заявил Скотт.

Марта поняла, что сегодняшний день ей придётся опять провести в его компании, и она смирилась.

- Хорошо. Помогайте, только без претензий потом. Вы сами вызвались. – устало высказалась Марта.

В этот день всё повторилось так же, как в прошлый раз. Только Скотт был сегодня более бодрым. Не сопел и не бубнил по поводу большого веса ноши, видимо смирился. Болтал опять без умолку и смешил девушку до колик в животе. Он так расположил Марту к себе, что под конец их пути, она даже взяла его под локоть и не придала этому особого внимания. У калитки они попрощались, условившись встретиться послезавтра, когда у Скотта вновь будет выходной.

- Доброе утро, мисс Марта. Это для вас. - Скотт явился в этот раз с презентом: красивой коробкой шоколадных конфет из самой дорогой кондитерской лавки предместья.

Покупать угощения в той лавке Марта позволяла себе крайне редко, хотя достаток у них с братом был, и позволить подобные покупки они могли себе и чаще, однако, Марта была рачительной хозяйкой и считала такое излишеством. Сладости в той лавке стоили баснословных, по мнению девушки, денег, но на вкус вся продукция была восхитительной, и сейчас, смотря на коробку, которую ей протягивал Скотт, Марта аккуратно сглотнула слюнки, а внешне постаралась остаться невозмутимой.

- Это мне? – сделала удивлённое лицо.

- Вам. Лучший шоколад для лучшей девушки нашего предместья! – воскликнул мужчина и приосанился.

- Шоколад. – разочарованно протянула Марта, хотя у самой рот наполнился слюной.

- Шоколад. – настороженно повторил Скотт. – А что не так?

- Аллергия. – с обречённым видом вздохнула девушка.

- Что? – видимо для мужчины это слово было не знакомым.

- Аллергия. Очень опасное заболевание. – трагичным голосом начала объяснять Марта. – У каждого проявляется по-разному. У меня, например, лицо краснеет, раздувается так, что глаз становится не видно, всё чешется и шелушится, а при сильной аллергии может даже сдавить горло так, что человек перестаёт дышать и умирает. – лицо девушки исказила гримаса ужаса, что Скотт отшатнулся от неё.

- Ужас! – выдохнул тот, побледнев, как полотно.

- И не говорите. – обречённо покачала головой Марта.

- А-а-а эта как вы сказали?

- Аллергия. – подсказала Марта.

- Да. Эта аллергия у всех или … - мужчина смотрел на девушку с затаённой надеждой.

- Вообще, - с видом знатока заговорила Марта, - аллергия очень коварна. Ты можешь прожить жизнь и никогда не страдать ею, но наступает такой момент, когда ты пробуешь что-то новое и незнакомое, и вот тут человека может ждать сюрприз в виде аллергии. А проявиться она может самым непредсказуемым образом. Очень, о-о-очень опасная штука.

Марта с трудом удерживала себя от того, чтобы не засмеяться, видя какими глазами Скотт смотрел на коробку с конфетами. На его лице было такое выражение, будто он самую ядовитую змею держит сейчас в руках. Покрутил головой, выискивая место, куда можно её выбросить, и замахнулся, чтобы забросить коробку в кусты у дома Марты.

- Стойте! – воскликнула девушка. – Вы что хотите сделать? Не надо мусорить ни здесь, ни в другом месте, тем более в этих кустах любят играть местные дети. Вы хотите, чтобы кто-то из них пострадал? – с укором смотрела она на стража.

- Нет. – прижал он коробку к себе, потом опомнился и резко отодвинул её от себя. – А что мне с ней делать?

Марта посмотрела на него долгим прищуренным взглядом, как бы раздумывая над его вопросом.

- Давайте так поступим. Я сейчас заберу коробку, а после выброшу её или лучше уничтожу, чтобы уж точно никто не пострадал. – деловым тоном предложила ему решение.

- Да-да, конечно. Поступим как вы сказали. Вот ведь. Никогда бы не подумал, что конфеты могут быть такими коварными. – с негодованием согласился Скотт.

Марта убрала коробку в саквояж, давя в себе смех, который норовил вырваться наружу.

- «Наивный. Или просто глупый и недалёкий, но хотя бы переживает, что из-за его неосмотрительности кто-то может пострадать». – подумала девушка, защёлкивая замочек на саквояже.

В другой раз Скотт пришёл с очень красивым букетом цветов. Цветы были оранжерейные с магической защитой от холода и увядания. Маленькие белоснежные лилии в окружении зелёных листочков какого-то неизвестного девушке растения смотрелись очень красиво, а аромат они источали просто умопомрачительный. Не сказать, чтобы Марта особо любила лилии, но букет её однозначно восхитил. Однако и тут она решила проучить этого самовлюблённого болвана.

- Цветы! – воскликнула Марта с болью в голосе.

- Цветы. – с недоверием в голосе произнёс Скотт.

- Бедненькие. – посмотрела с жалостью она на букет.

- Кто? – насторожился страж.

- Цветочки. – с недоумением посмотрела девушка на мужчину.

- Почему они бедненькие? – ничего не понимая спросил он.

- Ну как же! Их ведь срезали, сделали им больно, лишили источника жизни, да ещё магией продлевают их предсмертную агонию. – с видом дурочки просветила его Марта.

Скотт смотрел на девушку, как на малахольную, и не находил слов, только открывал и закрывал рот. Потом всё же справился с собой и выдал:

- Вы надо мной сейчас шутите?

- Почему шучу? – продолжила изображать дурочку Марта.

- Вы же варите сами зелья из растений. – протянул Скотт.

- «Ты смотри, - подумала Марта, - не совсем глупый, хотя дурочка в страже держать бы не стали».

- Варю. – вслух ответила она, кивнув.

- А как же вы их срываете и лишаете источника жизни? – прищурился мужчина.

- Я прежде чем сорвать, сначала прошу у цветочка прощения и объясняю, что он мне нужен для дела, для пользы. – вдохновенно врала Марта. – Я же не для праздности это делаю, а с благой целью.

Скотт долгое время стоял молча и переваривал услышанные от Марты слова.

- И всё же мне кажется, что вы меня разыгрываете. Признайтесь честно мисс Марта. – после долгих раздумий выдал страж.

- Давайте договоримся так мистер Доррелл. – приняв серьёзный вид, заговорила Марта после недолгих раздумий. – Вы больше не дарите мне никаких подарков. Хотите сопровождать меня во время обхода пациентов, пожалуйста, но только сопровождать и ничего кроме.

Скотт поджал губы, обдумывая её предложение. В его глазах мелькнула какая-то эмоция, но Марта её не успела определить: то ли он расстроился, то ли рассердился. Некоторые сомнения у неё на счёт его мотивов у неё поселились.

- Хорошо. – искренне улыбнулся страж. – Согласен.

Марта ещё некоторое время смотрела ему в глаза, пытаясь уловить ту же самую эмоцию, но больше ничего подозрительного не заметила. Сомнения отошли на дальний план и затаились, но совсем не ушли.

- Отлично. – кивнула она головой. – В путь?

- В путь! – согласился мужчина и забрал из рук Марты её саквояж, который каждый день был всё таким же неподъёмным, но страж героически терпел это неудобство.

Марта ещё несколько раз пыталась вызвать к себе отвращение или хотя бы неприязнь Скотта. Пыталась его разозлить и вывести из себя, чтобы в пылу ссоры он отказался с ней общаться. Однако страж был на удивление терпелив и сдержан. Смотрел на Марту с подозрением, но от своей цели не отступал. После нескольких попыток отвязаться от навязчивого кавалера, оставила свои тщетные попытки и смирилась с его присутствием в своей жизни.

Так они обходили пациентов Марты и разносили заказы почти два месяца, пока на пути им не повстречался начальник караульного отделения, где служил Скотт, и тот напрягся при его виде, но мистер Брайтон сухо поздоровался с ними и пошёл дальше, ничего не сказав. После этого Скотт стал немногословным и хмурым, а Марту это несколько напрягло. Она вспомнила слова мистера Брайтона о своём подчинённом. Тогда начальник караулки предупреждал, что со Скоттом нужно быть осторожнее. Однако, за всё проведённое с ним время мужчина ни разу не дал ни одного повода усомниться в его добрых намерениях, и Марта привыкла к нему и его вечной болтовне. Дни без него стали какими-то серыми и безликими. Всё свободное от работы время её мысли были заняты Скоттом, и вообще она смотрела на него теперь уже другими глазами.

Теперь Скотт ею воспринимался как самый красивый, добрый, чуткий мужчина. Он всегда был к ней внимателен, заботлив. Предугадывал её желания, и всегда был готов исполнить любой её каприз. Девушка постепенно сдавала свои позиции неприступной «ледяной девы», как её называли знакомые мужчины. Всем им она давала от ворот поворот сразу при первой же попытке распустить руки, а по-другому они почему-то не умели проявлять свой интерес к девушке, но со Скоттом всё было иначе.

Он не позволял себе ничего лишнего, и был с Мартой галантным и предупредительным кавалером, открывал ей дверь, предлагал руку при выходе из домов её пациентов или заказчиков зелий. С ним Марта почувствовала себя женщиной, и не просто женщиной, а любимой женщиной. Нет! О любви и о чувствах у них разговоров не было. Всё что Скотт позволял себе, так это поцеловать ей руку на прощание или предложить ей локоть, на который она могла опереться. Он всячески заботился о её репутации и никоим образом не пытался её дискредитировать в глазах окружающих. Никаких непристойностей он себе не позволял, руки не распускал, сальными взглядами её не одаривал, никакие пошлые намёки не делал.

Это-то Марту и подкупило, и она порхала на крыльях счастья. Всё у неё получалось хорошо и быстро. Её пациенты начали быстрее поправляться, даже люди с хроническими заболеваниями хвалили Марту за эффективное лечение. Им стало в последнее время значительно легче, и девушка радовалась и вдохновлялась ещё больше.

Так было ровно до момента, когда они повстречали начальника Скотта на улице и те сомнения, что когда-то появились в её голове вновь вышли на первый план. А на следующий день в дверь её дома постучал мистер Дерек Брайтон. Марта удивилась его визиту, но вида не подала и пригласила его войти в дом.

- Вам нужна моя помощь? – задала Марта вопрос.

- Нет. – сухо ответил Дерек Брайтон.

- Тогда может быть чай? – не понимая, зачем он пришёл, спросила Марта, а в груди кольнуло от нехорошего предчувствия.

- Спасибо, мисс Марта. Я не чаи сюда пришёл распивать. – серьёзно заявил он. – Вы девушка честная и ответственная, добились всего в жизни сами своим собственным трудом, вас уважают и ценят ваши пациенты. У вас безупречная репутация, поэтому не позволяйте сломать вашу жизнь. Вот. – он положил на стол лист бумаги свёрнутый в четверо. – Это адрес Скотта Доррелла. Я не буду ничего говорить, вы сами всё увидите и поймёте. Всего доброго, мисс Марта. – сказал и вышел.

Девушка ещё долго стояла на одном месте и смотрела на закрывшуюся за мистером Брайтоном дверь. Потом она перевела взгляд на стол, где лежал лист, оставленный начальником караулки, на ватных ногах подошла к столу, дрожащей рукой развернула бумагу и прочла.

Сегодня Скотт должен был быть на службе. Он работал только в дневные смены, а значит, через час его смена закончится, и он пойдёт домой. Этого времени Марте хватит, чтобы добраться до нужного места. Там у неё не было пациентов, это вообще была другая окраина предместья замка Скайбор-Холл, но она зачем-то пошла в лабораторию и проверила содержимое саквояжа. Положила в него недостающие зелья, мази и перевязочный материал. Что ею тогда двигало, она не понимала, но собиралась в дорогу основательно.

Накинула лёгкий плащ, хоть и был уже конец апреля, а в южных землях это уже было почти лето, но вечерами мог задуть прохладный степной ветер, и на улице без верхней одежды было холодновато. Так в плаще и с саквояжем в руках Марта отправилась по адресу, указанному в листке, оставленном мистером Брайтоном. Брать записку с собой не было никакого смысла, слова из неё стояли перед глазами, как будто их выжгло огнём в памяти девушки. На главной улице она поймала экипаж и назвала адрес пункта назначения.

На нужную улицу Марта попала через полтора часа, и, приближаясь к искомому дому, она заметила небольшую толпу возле него. Люди что-то бурно обсуждали, кидая взгляды в том направлении, куда собиралась идти Марта. Подойдя к толпе, она услышала громкие ругательства, которые неслись из дома, где, судя по записке начальника караульного отделения, должен жить Скотт Доррелл. Мужской голос, не стесняясь свидетелей, поносил кого-то самыми последними ругательствами. Судя по его выражениям, ругался он на женщину, и не просто женщину, а на жену. Марта подошла к толпе и аккуратно поинтересовалась происходящим.

Оказалось, что хозяин дома как всегда после смены срывал на жене и ребёнке свою злость. Откуда в нём столько злости соседи только удивлялись. Дня не проходило, чтобы Скотт, как назвали столпившиеся люди хозяина дома и звучавшего оттуда голоса, не устраивал скандала и побоев жены и ребёнка. Бедная женщина стала походить на привидение. Денег муж ей почти не давал, а требовал, чтобы обед был вкусным и сытным, рубашки всегда свежие, выстираны, выглажены и не штопаные, а новые. Требований у него было выше, чем сам мог заработать, но этого понимать он не хотел. Заставлял жену ходить на тяжёлую работу в поле и при этом ждал, что в доме будет всегда горячий обед и уют. Соседи вздыхали по поводу тяжёлой судьбы женщины и ребёнка, но помочь ничем особо не могли. Уговоры на мужчину не действовали, физически он был очень сильным, а в таком разъярённом состоянии, то уж и совсем никто с ним не мог справиться. Пробовали вызывать стражу, но это мало действовало на Скотта. Утром он возвращался обратно ещё более злым, и всё начиналось сначала.

Он даже ребёнка не щадил, тому доставалось наравне с матерью. Мальчик, по словам соседей, был худым и измождённым, и в свои восемь лет он ходил с матерью работать в поле, чтобы ей было не так тяжело.

Марту после услышанного окатила волна отвращения. Отвращения к себе в первую очередь. Она почувствовала себя последней дрянью, вспомнив, сколько цветов и подарков от Скотта она сожгла. Она их, конечно, не просила ей дарить, но факт нищенского существования его жены и ребёнка в то самое время отравил всё её существо. Да и потом Скотт тратил достаточно много денег на экипажи, в которых они возвращались к дому Марты, когда погода портилась, и идти пешком было не комфортно. Ей-то было комфортно, и комфорт этот был фактически оплачен рабским трудом жены и малолетнего ребёнка Скотта. Перекусы во время обходов пациентов тоже были оплачены деньгами, которые Скотт должен был потратить на жену и ребёнка, а не на неё. Радовало лишь то, что Марта категорически запретила ему покупать и дарить ей какие-либо подарки, и Скотт согласился.

Марта стояла и слушала рассказы соседей семьи Скотта Доррелла, а те, увидев свободные уши, разливались соловьями, выкладывая ей всю подноготную жизни семьи её … кого? Знакомого? Возлюбленного? Для этого человека у Марты больше не было определения. Он для неё теперь никто.

В этот момент Скотт разразился громкими и самыми страшными ругательствами, и в доме что-то грохнуло и зазвенело. Потом всё стихло, а дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился хозяин дома. Его лицо было перекошено не то злобой, не то страхом, глаза выпучены и озираются по сторонам. Толпа резко отхлынула назад и Марта оказалась в первых рядах, вернее, она осталась стоять на дороге одна, остальные отбежали и остановились далеко за её спиной. А она стояла, сжимая двумя руками ручку саквояжа, и смотрела на Скотта.

Теперь он не казался девушке таким красивым, добрым и чутким, как было раньше. Сейчас он был страшен в своей злобе. Его взгляд блуждал по улице, не видя никого и ничего, а потом он остановился на девушке и замер. Моргнул. Ещё раз. И ещё. Его лицо медленно начало меняться вместе с осознанием того, кто стоит перед ним.

- Марта. – простонал Скотт. – Я. Я не такой. Нет. Не смотри так. Я… Я люблю тебя. – прошептал он.

Из дома послышался стон и тихий детский плач, и Марта с деревянной спиной и ледяным взглядом прошла в дом. Скотт, стоявший в дверях, увидев её взгляд, отшатнулся и отступил в сторону.

В доме было перевёрнуто всё вверх дном. На полу валялись какие-то тряпки, черепки битой посуды, разломанный стул и другие, разбитые и раскуроченные, вещи. В углу за печкой сидела женщина в тёмном залатанном платье и держалась руками за голову. Руки её были в крови, которая стекала по локтю на пол. Рядом сидел и жался к ней мальчишка, на вид Марта не дала бы ему и пяти лет, а, по словам соседей, ему уже восемь.

Девушка подошла к женщине с ребёнком и опустилась на колени. Положила руку ей на голову и, призвав магию, проверила состояние женщины. От её прикосновений она вздрогнула и открыла глаза, но руки не опустила, инстинктивно защищаясь. Обследование показало, что у женщины была рассечена кожа на голове и небольшая гематома на затылке из-за падения, но кости черепа остались целы, и Марта вздохнула с облегчением. Кровь лилась из рассечённой кожи головы, которые требовалось срастить.

- Уберите руки, пожалуйста. Я лекарь. Я помогу. – тихо и ласково проговорила Марта.

Слово лекарь вызывало у женщины доверие, она послушно опустила руки на колени, а потом одной притянула к себе сына и прижала крепко. Марта кивнула и положила обе руки на рану женщины. Повреждение оказалось не сильным, и Марта быстро заживила рану. Теперь там был только шрам, покрытый новой розовой кожей, а гематома на затылке уже почти рассосалась. Резерв Марта в процессе лечения почти не растратила, поэтому заодно проверила весь организм женщины и ребёнка, головы которого она аккуратно коснулась. Серьёзных проблем со здоровьем у них не было, а только сильное истощение. Она выдала женщине и мальчику восстанавливающие зелья, и они безропотно их выпили.

- Теперь вам нужно поесть и поспать, и завтра всё будет в норме. – сказала и сама же себя обругала.

- «Кто же им даст тут спокойно поесть и поспать?»

Она сложила в саквояж свои вещи, достала оттуда пакет с орехами и сухофруктами, который носила для восполнения своего резерва. Сейчас она чувствовала себя отлично, и восстановление ей не требовалось. Поэтому она вложила в руки мальчика пакет с тёплой улыбкой, которую только смогла выдавить из себя в этой ситуации. Сейчас это всё что она могла для них сделать, и, покопавшись в саквояже, нашла мешочек с монетами, которые не выложила после обхода больных. Сегодня её пациент окончательно поправился и расплатился с ней этими самыми монетами. Их было немного, но на скромный ужин и завтрак вполне хватит.

Марта оглянулась. Скотта в доме не оказалось, и, вложив мешочек в карман передника его жены, она приложила палец к губам.

- Купите себе еды. И не вздумайте отдать их ему. – она кивнула в сторону двери. – Иначе лечение моё не будет эффективным. – соврала Марта с небольшой угрозой в голосе. Женщина кивнула и перепрятала мешочек в печку. Туда, видимо, её благоверный не имеет привычки заглядывать.

«Вот и славно». – подумала Марта. Встала, подхватила саквояж и, попрощавшись, вышла на улицу.

Скотт сидел на лавке, опустив голову на руки, которые он упёр локтями себе в колени. Услышав шаги, он поднял голову и, глазами побитой собаки посмотрел на Марту. Она только покачала головой, развернулась и пошла по улице. Спина прямая, подбородок гордо вздёрнут, а по щекам бегут крупные горькие слёзы обиды, досады и горечи, затопившей всё внутри.

На улицу уже спустились сумерки, когда Марта свернула в переулок и оказалась в темноте у стены какого-то сарая. Она прислонилась к ней спиной, сползла вниз, и, оказавшись на земле, горько заплакала. Рыдать навзрыд она себе не позволила, не хватало ещё привлечь чьё-то внимание в этом тёмном переулке. Она плакала молча, душа рыдания в груди. Плакала долго. Ругала себя за беспечность, за то, что позволила себе сблизиться с этим чудовищем так сильно и впустила в своё сердце, которое теперь рвалось на части.