Наследник для звёздного захватчика

Глава 1

Это было истинное сумасшествие. Крики, запах крови, удушливый дым. Ангар пылал в нескольких местах, и никто не стремился тушить огонь. Всем было совершенно не до этого.

Они уже почти были здесь. Я их слышала – ритмичный топот десятков ног.

Где-то снаружи рвануло, и земля под ногами отдалась гулом. Я никого не видела и не слышала. Шейн сказал, ни под каким предлогом не высовываться на поверхность, но я не послушалась. Но ведь кто-то должен был вернуться за раненым разведчиком. Да и что толку-то было сидеть в бункере: кого кроктарианцы не вытравили газом, тех просто завалило от очередного взрыва, превратив бункер в душную, пыльную могилу.

Если бы только добраться до того люка, который показал мне брат.

Но между мной и заветным спасительным ходом было более ста пятидесяти метров, а в этом аду на их преодоление потребуется целая жизнь. Но я должна хотя бы попытаться, хотя бы попробовать.

Стиснув зубы, я зажала рану на боку ладонью и снова поползла в сторону железных контейнеров. Где-то сзади раздался крик, я обернулась, но в густом задымлении разглядеть ничего не смогла. Топот приближался, мне было уже никак не успеть.

Может, они убедятся, что тут все погибли, что почти ничего и никого не осталось после обстрела, кроме нескольких раненых, и уйдут?

А мне просто нужно попытаться спрятаться среди плотно стоящих контейнеров, авось не отыщут.

Где-то на улице послышался окрик, и спустя минуту в светлой широкой полосе, что прошила задымление, попадая в распахнутые ворота ангара, появились высокие тени.

Кроктарианцы шли слаженным отрядом, держа наперевес оружие. Высокие, все в чёрном, с закрытыми шлемами на головах. Их топот отдавался животным страхом в мозгу, плавил внутренности в жидкую обжигающую магму.

Я заползла за один из контейнеров и скривилась от боли. Рана не была серьёзной, но кровоточила и была открытыми воротами для инфекции. И даже если я смогу сбежать (что маловероятно), то могу просто не добраться до своих за медицинской помощью. А свою сумку с медикаментами я потеряла, когда меня отбросило взрывом как раз на ту развороченную бочку. Я приземлилась боком, ржавый металл, слава богу, скользнул лишь по рёбрам, распоров кожу, а потом я свалилась на землю. Если бы сантиметров пять ниже, то меня бы уже не было. И кто знает, может, тогда бы всё закончилось намного проще.

Из моего укрытия было хорошо видно пришельцев. В центре остались пятеро, а остальные бросились россыпью по ангару. В том числе и в мою сторону.

Я притихла, но сердце колотилось так сильно и так громко, что хриплое дыхание не получалось давить в горле. Подобрала колени и уткнулась носом. Зажмурилась, когда услышала шаги совсем рядом.

И чуда не произошло.

Уже через пару мгновений задохнулась от боли, когда крепкая рука в жёсткой перчатке вцепилась мне в волосы и вытащила волоком из укрытия.

Меня и ещё человек шесть швырнули под ноги тем пятерым, что стояли в центре ангара. Я упала лицом прямо в пыль и гарь, едва не взвыв от боли в боку.

– Больше никого, – минут через десять отчитались те, кто рыскал по ангару. – Остальные мертвы или сбежали. Что делать с этими, командор?

При последнем слове я вздрогнула. Но ведь это просто звание, их таких сотни.

– Расстрелять, – спокойный ответ и голос, очень схожий с тем, что я слышала неоднократно, только чуть более низкий и хриплый.

Сзади послышался короткий отрывистый свист – так их оружие приводилось в готовность. Я глубоко вдохнула и выпрямилась. Даже умирая, стоя на коленях, можно выглядеть достойно Земли. Видит бог, я боролась. Защищалась. Делала всё, что могла для своего дома и своей расы.

Мою руку нашла влажная ладонь. Я посмотрела в сторону и узнала Нину – нашу кухарку. Молодая женщина, добрая и мягкая. Она молчаливо плакала, глядя на меня. Мне тоже не хотелось умирать, но я давно смирилась с мыслью, что рано или поздно придётся. Таков сейчас наш мир. Цель – принести как можно больше пользы общему делу, борьбе. И мы с Ниной сделали, что смогли.

– Не бойся. Всё хорошо.

Я сказала это как можно спокойнее, сжав ладонь девушки, хотя у самой внутри всё выворачивало от тошнотворного страха.

– Подожди, – тот, к кому обращался кроктарианец, вытянул вперёд ладонь, останавливая казнь.

Он снял шлем и немного склонил голову, вперившись в меня взглядом.

Грязную, в крови и пыли, со свалявшимися, обожжёнными взрывом волосами, но он узнал меня. А я его. Голубые глаза полыхнули ледяным пламенем, а губы сжались в тонкую полосу.

Это был Тайен Яжер.

Тот, кому для существования на моей планете нужна моя кровь.

Тот, кто сделал из меня непонятное существо, превратив моё тело в единственный во всей Вселенной сосуд, что может дать ему потомство.

Тот, чьи прикосновения некогда разбудили во мне странные ощущения, до сих пор хранимые памятью.

– Эту, – он кивнул на меня, – в машину. Остальных убрать.

Он отвернулся и широкими шагами направился вон из ангара, игнорируя мой крик мольбы пощадить несчастных. То ли я видела раньше лишь одну его сторону, то ли он стал другим. Совсем другим. Словно это и не был Тайен Яжер.

Меня подхватили под руки, отодрали от Нины и потащили к выходу, и я даже не смогла зажать уши руками, когда снова раздался свист оружия и сдавленный крик. А потом всё стихло.

Глава 2

Даже в первый раз, когда меня привели в Центр адаптации, не было так страшно. Тогда я знала об ужасах этого мира, но жила в своём гетто в относительной безопасности и комфорте. Теперь же я познала все ужасы этого жуткого времени, все страхи и боль войны с чужаками. Я видела смерть своими глазами, видела жертв пыток и экспериментов. И сейчас сама могла стать одной из них.

«Чёрные плащи» привезли меня в центр и передали в руки сотрудникам. Меня вымыли в камере очищения и дезинфекции, переодели в больничную белую сорочку. Только вот я была не больна и прекрасно понимала, что меня ждёт.

Двое санитаров привели меня в большую светлую палату с несколькими креслами, разделёнными шторами. Но здесь мы не остались, а прошли дальше. За широкой металлической ширмой стоял стол, похожий на операционный. Блестящий и холодный. Возле светящейся знаками и символами большой электронной панели врач набирал в шприц какое-то вещество. А рядом с врачом, такой же холодный и беспристрастный, как эта операционная, стоял Тайен Яжер.

– Тайен! – крикнула я и попыталась вырваться, но мои руки только сильнее сжали, усмиряя и сдерживая на месте.

Меня дотащили до стола и водрузили на холодную поверхность. Я не могла не сопротивляться, хотя и понимала всю тщетность своих попыток. Ноги и руки зафиксировали стальными браслетами, на лоб лёг удерживающий ремень. Солёная влага обожгла щёки.

– Тайен, пожалуйста… – взмолилась я, глядя на него.

Мужчина, который стоял рядом со столом, напоминал моего командора лишь отдалённо. Холодный и беспристрастный, он смотрел мимо меня.

– Тридцать пять процентов крови в запас, – отдал распоряжение, от которого я вся похолодела внутри. – Возьмите часть яйцеклеток для исследования, а потом в анабиоз.

– Не надо, прошу! – взмолилась я. Анабиоз равен смерти. Меня уже никогда не вернут в сознание, им это не надо. Нужен только мой биологический материал. – Тайен, не надо!

И тут он словно впервые услышал мой голос. Обернулся и посмотрел в глаза. Ещё и слова не сказал, но уже по взгляду я поняла, что проиграла битву за собственную жизнь.

– Я пытался дать тебе подобие нормальной жизни, Лайлэйн. Но ты его отвергла. И теперь у меня нет на тебя времени – идёт война. Прощай.

Он не отвернулся, не ушёл. Склонился и смотрел в моё лицо, пока тёмная жидкость ползла по трубке к игле, ведущей в мою вену, а потом лицо командора стало расплываться. Мозг затуманился… и взорвался жутким писком.

Я рывком села на постели, сжав виски, резко запульсировавшие болью, и уставилась на пищащий на серой стене динамик.

Подъём.

Потёрла запястья и лодыжки, будто там и правда только-только захлопнулись браслеты. Сердце всё ещё колотилось о рёбра, хоть головой я и понимала, что это лишь сон.

С верхней полки спрыгнула моя соседка по отсеку – Нина. Она работала на кухне. Её спасли незадолго до меня, когда ту уже поместили в анабиоз для периодической откачки крови.

– Лили, доброе утро, – девушка мило улыбнулась. – Ты снова ворочалась во сне. Опять он снился?

О своём пребывании в доме командора Яжера, кроме как брату, я почти никому ничего не рассказывала. Но Нина возилась со мной, когда я кричала по ночам от кошмаров, и кое-что я всё-таки ей поведала. Иначе бы просто не смогла пережить первый месяц.

Я встала и заправила постель, надела тапочки и взяла полотенце. На утренние процедуры и завтрак у меня сорок минут, а потом, так как сегодня среда, нужно быть в тренировочном зале. На дежурство я заступала сегодня в двенадцать.

С ночи моего побега из дома командора прошло почти шесть месяцев. Шейн и тот парень, что помогал ему, – Том, привезли меня в заваленный хламом старый ангар, в котором был вход в бункер. Здесь сосредоточились те, кто всё ещё сопротивлялся захватчикам. Если я втайне и предполагала раньше, что кто-то ещё способен противостоять кроктарианцам, то уж точно не ожидала таких масштабов.

Это была целая машина, которая работала слаженно и чётко. Шейн сказал, что сопротивление сейчас насчитывает почти двадцать тысяч человек и постоянно растёт. Конечно, в масштабах планеты это ничтожно мало, но всё же это уже что-то. Это значит, что люди всё ещё способны бороться за свой дом, за свободу. Легко не будет, это всем понятно, но это как минимум дарит надежду.

Наш бункер насчитывал почти две тысячи повстанцев. И каждый занимался своим делом, принося сопротивлению посильную пользу. Физические тренировки были обязательны для всех более-менее здоровых, даже дети, которых тут было не так уж и много, должны были тренироваться и учились стрелять.

У меня с этим выходило не очень. Обучать меня взялся тот самый парень, что помогал Шейну с моим побегом, – Том. Ему в этом нелёгком деле я совсем не завидовала.

На внимание и время Шейна у меня оказалась соперница. Дина – его девушка. Они вместе жили в отсеке, вместе ходили на задания и вместе тренировались.

Признаться, я ревновала. Умом всё понимала, но сердцу-то не прикажешь. К тому же Дине я явно не нравилась. Она морщилась каждый раз, когда я оказывалась рядом. Однажды я даже услышала, как она себе под нос буркнула, назвав меня «коллабой».

Я знала, что это значит – сокращённо от «коллаборационисты» – сочувствующие захватчикам, те, кто перешёл на их сторону и содействует им.

Была ли моя вина в том, что случилось со мной?

Я не понимала, почему Дина была так обозлена. К её несчастью, тогда это услышал и Шейн, и между ними произошла крупная ссора.

Дина больше не выказывала в мою сторону негатива открыто, но и я не хотела становиться постоянной причиной их с Шейном ссор. Я видела, что она дорога моему брату. За то время, пока я была в доме командора, многое произошло, и ничего обратно не вернуть. Поэтому я сама решила облегчить Шейну выбор и согласилась тренироваться с Томом.

Том оказался весёлым и задорным парнем, его шутки иногда вводили меня то в ступор, то в краску. Но на тренировках он заставлял меня едва ли не умирать. Я звала его просто – Извергом. В очередной раз падая спиной на маты и обливаясь потом всем дрожащим телом в планке, единственное, чего я желала, – оказаться в воде. А потом притопить в ней Тома.

Тягу к воде приходилось тщательно скрывать по совету брата и Тома. Их я была вынуждена посвятить в подробности того, что со мной произошло. И Шейн предупредил, что таких, как Дина, может быть много. Люди подозрительны, их не за что винить, времена сейчас такие.

Походы в душ были для меня сродни походам в детстве в парк аттракционов. Но с водой было трудно, и душ был лишь дважды в неделю или после вылазок для тех, кто в них ходил. В остальное же время бочка с водой на день на десять человек – предел роскоши.

В восемь тридцать я вошла в зал, где некоторые уже приступили к тренировкам. Довольно большое, немного сырое помещение. Сырость и неудивительна: мы находились глубоко под землёй и с отоплением тут всё непросто.

Вдоль стен самодельные – боксёрские груши, сделанные из мешков, набитых соломой и песком, на полу сложены стопками маты. Чуть дальше была полоса с препятствиями, сваренные металлические снаряды: лестницы, турники, какие-то странные сетки.

– Привет, Лили. – Мне навстречу вышел Том и широко улыбнулся, уперев мощные руки в бока. – Как настроение?

– Привет, – Я улыбнулась в ответ и потянулась руками к волосам, чтобы стянуть их резинкой. – У меня сегодня дежурство в госпитале, так что ты будь снисходителен.

– Попросишь об этом вампиров, когда будешь удирать, – усмехнулся он. – Давай, Лил, десять кругов для разогрева, пятьдесят приседаний, тридцать отжиманий. Потом жду тебя на матах. Сегодня без стрельбы, только рукопашный.

Ну спасибо, ты очень щедр, Том. Мистер Изверг.

Я едва не застонала вслух, представляя, как после пятидесяти приседаний у меня будут ещё пару дней деревенеть ноги, а все кости станет ломить после того, как он раз двадцать приложит меня на жёсткие маты.

Но делать нечего. Физическая сила и выносливость в определённый момент могут стать решающими и спасти жизнь мне, а может, ещё и тому, кто будет рядом.

Я вздохнула, потуже затянула пояс на комбинезоне и побежала трусцой вдоль зала.

Глава 3

В медблок, куда меня определили работать, я вошла на дрожащих ногах. После тренировки ныло всё, даже пальцы, потому что сегодня Том заставил меня отрабатывать хват противника за одежду. Его форма довольно грубая, и я едва не содрала кожу с пальцев.

Быстро ополоснувшись, я стянула волосы в тугую косу, завернула её низко на затылке и поспешила к выполнению своих прямых обязанностей, на ходу застёгивая белый халат.

– Лили! – воскликнул доктор Ховард, едва увидев меня у входа в лабораторию. – Выглядишь слегка помятой. Опять Том тебя на тренировке загонял?

Да, это был именно тот самый врач, который принимал меня в Центре распределения пришельцев. Он работал на них под прикрытием, выведывал информацию о программе «Источник», о разработках захватчиков и, что самое важное, изучал их самих: как работает их организм, чем отличается от нашего и где у них слабые места. Именно благодаря его работе мы узнали о кроктарианцах многое. То, чего земляне не узнали на протяжение более чем пяти десятков лет.

Но с моим побегом доктор Ховард оказался под угрозой раскрытия, и его пришлось срочно выводить. Здесь же он продолжил свои исследования, потому как материала накопил достаточно, а теперь и меня подключил. Он обучал меня врачебному делу, позволив помогать ему и в лаборатории.

О том, что командор Яжер провёл реверсивное переливание, Ховард решил пока умолчать в отчётах. Не знаю почему, но он оберегал меня, хотя знал достаточно, чтобы ему отдали приказ свыше и надо мной проводить эксперименты.

О том, что сказал мне командор в ту ночь, я не сказала никому. Даже Шейну. Иногда мне казалось, что этого разговора и вовсе не было, настолько невероятным казались слова Тайена Яжера. Мы с братом просто не можем быть наполовину кроктарианцами. А если об этом кто-то узнает, то случиться может всё что угодно. Как минимум нас арестуют, а если уж захотят исследовать, так и думать о таком страшно.

Ни свои, ни чужие. Нам придётся бежать и прятаться от всех. Сколько мы так протянем, когда на нас откроют охоту и люди, и пришельцы?

– Лилиан, в пятой палате тебя ждёт Дик Мэдис. Осмотри его раны, отдай распоряжения медсёстрам и возвращайся, сегодня мы ставим первый эксперимент.

Мы с доктором, а точнее, конечно, доктор, а я так, просто помогаю, разрабатываем уже вторую неделю вакцину от странной болезни, которая поражает большие участки кожи, покрывающиеся болезненными тёмными пятнами. Доктор предполагает, что эта инфекция была занесена на Землю пришельцами, потому что соответствия симптомов мы не нашли ни у одной земной болезни, даже сопоставляли по старым книгам. Примечательно, что заражение происходит в основном у солдат на вылазках, но не передаётся тем, кто остаётся в бункере. И сегодня мы будем впервые вводить вакцину мыши, специально заражённой доктором, который пересадил ей участок поражённой кожи больного.

Я взяла необходимые документы и инструменты и отправилась в конец больничного отсека, где находились палаты с ранеными.

Дик Мэдис пострадал во время последней вылазки. Он и команда ещё из четырёх парней разведывали обстановку на бывшем бетонном заводе, где теперь пришельцы возвели странное сооружение, раз в пять часов выпускающее облако голубоватого дыма, которое рассеивается в течение семи-восьми минут.

Судя по всему, для них это стратегически важный объект, а значит, прежде чем совершить диверсию, нам нужно узнать как можно больше о том, что же они там делают.

Наших ребят кроктарианцы обнаружили, когда те подобрались совсем вплотную. Выжили только двое: Дик и ещё один парень, которому повезло чуть больше, и вот уже как пару дней Ховард отпустил его в свой отсек отлёживаться ещё пару дней.

– Здравствуйте, мистер Мэдис, как себя чувствуете? – я улыбнулась мужчине, лежащему на кровати, а он в ответ улыбнулся мне.

– Хорошо, Лили, а теперь, когда ты пришла, ещё лучше. Скоро мне уже разрешат уползти в свою нору?

Показатели анализа крови, которые отдала мне медсестра свидетельствовали, что в свою нору пациенту уползать ещё рано, потому что раны, полученные на задании, всё ещё были воспалены, что и отразилось в анализах.

– Ещё немного, мистер Мэдис, отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь. Набирайтесь сил.

– Да как же тут не беспокоиться, – черты лица его вдруг заострились, – когда эти вампиры…

Он осёкся и помрачнел. Отвернулся и надолго уставился в стену. Год назад Дик потерял семью, когда бежал из своего гетто к повстанцам. Его жену поймали, когда они должны были встретиться в условленном месте, а потом казнили, а малолетнюю дочь забрали в «питомник» – место, где растили детей преступников, которые потом все становились участниками программы «Источник» без права на хотя бы временную нормальную жизнь.

И теперь Дик старался принимать участие во всех вылазках и самых опасных операциях повстанцев. Ранен за год был уже не впервые и вот снова торопился вернуться в строй. Как по мне, так он просто искал смерти, наказывая себя за то, что не смог сберечь семью, что вообще рискнул и решился на побег.

Передав распоряжения доктора Ховарда медсестре, я покинула палату и направилась в процедурную, где меня ждал Шейн. Он поранился недавно на тренировке, и мне стоило огромного труда и угроз заставить его явиться в больничный отсек, чтобы обработать рану, которая не заживала вот уже третий день.

– Ну что, Лил, руку не отрежешь? – продолжал стебаться брат, пока я осматривала припухший разрез на его плече.

– Я пока не уполномочена проводить ампутации самостоятельно. – Я прижала марлевую салфетку, смоченную спиртом, посильнее, чтобы знатно запекло. – Но если ты так будешь относиться к своему здоровью, то всякое может случиться.

– Да ладно, Лили, мы же на войне, не время обращать внимание на каждую царапину.

Дёрнувшись, Шейн всё же зашипел. Поделом ему.

– И тогда до тебя точно не доберётся ни один кроктарианец, потому что ты склеишь ласты от инфекции. – В комнату зашла Дина и сложила руки на груди, глядя из-под скептически поднятой брови.

Наверное, это впервые, когда мы с ней были солидарны. Но меня она продолжала игнорировать, даже не соизволив поздороваться. Дина мне не доверяла и на контакт идти не хотела. А может, она просто ревновала брата ко мне, потому что теперь ему нужно было заботиться о ком-то, кроме неё.

Признаться, я испытывала те же самые чувства. Но ведь это случилось бы когда-нибудь так или иначе. Если бы даже мы до конца своих дней не попали в Программу, Шейн всё равно когда-нибудь женился и я бы перестала быть для него самым близким и единственным человеком.

– Слышал, Том сегодня тебя хорошо в рукопашке погонял.

– Слышал? Он тебе докладывает о своих издевательствах надо мной?

– Ну почему сразу об издевательствах? – Шейн спрыгнул со смотрового стола и развернул рукав рубашки. – В наше время, Лили, любой навык может вовремя спасти жизнь. А лучше сходи с ним на свидание, чтобы не так зверствовал.

– Чего?!

Я шокировано посмотрела на брата, моргнув несколько раз. Меня будто водой окатили. Во-первых, от Тома никогда не поступали даже намёки никакие, а во-вторых, слышать это от моего брата, который обещал открутить голову каждому, кто хоть только посмотрит не так в мою сторону, было ещё более странно, чем познакомиться с лиаймусом в саду командора. А в-третьих…

– Лили, тебя доктор Ховард зовёт. – В смотровую заглянула медсестра Бетти. – Давай скорее, это срочно.

Брат поцеловал меня в макушку, и я убежала, выбросив его глупое предложение из головы.

Глава 4

Я вошла в столовую и вздохнула от длины очереди у раздаточного окна. Думала, если приду ближе к концу обеда, стоять долго не придётся, но я ошиблась. Народ толпился с разносами у окошка в ожидании своей пайки.

Еда в свободном доступе в бункере не находилась. Её выдавали бесплатно, но строго по времени три раза в день. Не успел – твои проблемы. Оставляли только тем, кто ушёл на вылазки, но часто потом оказывалось, что еды больше, чем вернувшихся человек.

Продукты были простые и в режиме экономии, потому что со снабжением были проблемы, что неудивительно. Мне в целом хватало, но насколько достаточным было питание для крепких мужчин типа Шейна или Тома, трудно было сказать.

Я дождалась своей очереди и поставила на столик в окошке разнос.

– Приятного аппетита, Лили, – сказала Нина, опустив тарелки и кусочек серого хлеба, сегодня как раз была её смена на раздаче.

– Спасибо! – поблагодарила я её и, взяв свой поднос, отошла в сторону.

Сегодня на обед был свекольный суп и пшеничная каша с жареным луком, кусочек хлеба и даже две сушки к компоту. Вполне прилично, да и перебирать харчами сейчас не время. Дважды в неделю даже бывают мясо и молочные продукты, а если их не хватает, мы стараемся оставлять их детям. У них растущий организм, нутриенты из этих продуктов им необходимы. Да и не так много детей тут у нас.

Вообще, для многих такое питание оказалось шикарным. Я думала, что все люди жили в примерно одинаковых условиях – весьма неплохих, если судить по нашему гетто. Но это оказалось далеко не так.

Том из Северного гетто, а у них там всё было совершенно иначе. Никаких домов, белых заборчиков, школ и маленьких милых магазинчиков. Никаких собачек и мальчишек на велосипедах. Мы думали, что нам было жить страшно из-за программы «Источник», но мы глубоко ошибались.

В Северном гетто царил хаос. Никакой медицинской помощи, болезни, безработица, люди жили в грязных, неотапливаемых бараках. Сбивались в банды и воевали между собой.

И умирали.

Том говорил, что встретить на улице несколькодневный труп под забором – обычное дело. Обыскать его на предмет каких-то грошей или других сомнительных ценностей – тоже.

Нет полиции, нет никакой даже видимости правительства, как было у нас. А кроктарианцы просто приезжают на машинах, хватают нескольких человек прямо на улицах или в первом попавшемся бараке и увозят.

И таких гетто, как Северное, не одно. Их множество. Где-то ситуация чуть лучше, где-то примерно как в том, где родилась я, а где-то совсем худо. Говорят, что если в каком-то гетто начинается болезнь или сильные междусобойные стычки, то захватчики просто-напросто проводят полную зачистку. Им не с руки возиться.

Дина, девушка Шейна, как раз из такого. Брат говорил, она из гетто «Аква», которое располагалось на берегу моря. Там четыре месяца назад разыгралась эпидемия, люди стали умирать один за другим от кишечной инфекции. А однажды явились они – кроктариацы. Приехали на огромных машинах, извергающих из больших пушек огонь, и сожгли всё дотла. Дине же удалось спастись просто чудом. Она как раз была на нелегальной вылазке за рыбой.

Нелегальной – потому что само гетто от моря было огорожено высоким забором и людям на берег было нельзя. А Дина знала лазейку и, когда возвращалась, увидела, что творится что-то страшное, вернулась и спряталась в ущелье, несколько недель жила там одна, пряталась в морской пещере, вход в которую был через воду, пока её там не обнаружили повстанцы.

С тех пор она ещё более люто ненавидит всё, что связано с кроктарианцами, и говорит, что готова в любой момент жизнь положить на борьбу с ними.