Тот самый треск

Глава 1. Где же ты, Серёга?

15 июня, 2022 год

А на что я рассчитывала? Какой-то незнакомый дальнобойщик: «Встретимся у складов на Мамадышском тракте». Где это, чёрт возьми?! Ещё вчера я планировала отдыхать в палатке на берегу Волги, а сейчас брожу по казанским складам в поисках мужчины. Всё из-за того, что в кемпинге не осталось мест. Причём забронированных за три дня.

В промзоне среди зданий, обшитых серым профлистом, жара вытягивает из асфальта эфирный запах от ГСМ и опилок, а шлифует реальность — мигрень, которая мгновенно постучала молоточком невролога в каждый висок.

— Где же носит этого Сергея? — шёпотом ругалась я.

Проехать семьсот километров, лишь бы разогнать однотонные ежебудни: работа — сон, сон — работа. Да, фриланс великолепен. Но он медленно съедает личное время, оставляя взамен только синее свечение ноутбука и прогулки по бессменным улицам. Здесь хотя бы мало-мальское разнообразие: в цехах мельтешат рабочие, слева по-черепашьи ползёт лесовоз. Так и представляю: визг тормозов, брёвна с грохотом летят на асфальт, пыль оседает на губах, а рот приоткрыт в безмолвном крике! Финита ля комедия! Покаталась Марина. Лучше на гравийную тропинку отойду.

Отсюда дорога выглядит совсем иначе: сквозь трещины, пропитанные дизелем, растёт трава, а местами одуванчики непоколебимо стремятся к солнцу. И я, великовозрастная девочка тридцати четырёх лет с современным гаджетом, не могу найти человека, который находится в двух-трёх километрах от меня. Или вовсе за углом.

На экране смартфона блеснуло двадцать минут десятого. Сергей назначил встречу на половину девятого. Позвоню снова:

— Вы уже уехали? Я не могу вас найти!

— Да здесь я. Проблемы с грузом. Ты где идёшь?

— Слева — мебельный цех, справа — лавка со ржавой вывеской, сзади...

— Ясно. Сейчас в WhatsApp пришлю координаты. Иди по ним. Умеешь картой пользоваться?

— Сергей, ну неужели вы не поняли, что карта — мой неизменный спутник? Я ведь вчера вам рассказывала, что люблю походы. Алло?..

Ногти зазудели от желания вонзиться далеко не в лямки рюкзака: последнюю фразу я, скрипя зубами, произнесла в пустоту, потому что этот высокомерный тип бросил трубку. А его расхлябистый тон! На форуме, где автостопщики ищут дальнобойщиков, о Сергее только положительные отзывы. Совершенно не удивлюсь, если они купленные.

Всему виной моя импульсивность и склонность искать «знаки». Выдернула вчера фразу из разговора пенсионерок «...любая поездка — это шанс получить новый опыт». А контекст какой? И почему этим опытом должен стать автостоп, а не прыжок с парашютом? А вечерний стендап Севы Ловкачева. Просто смех. Зачем надо было примерять на себя его шуточное сравнение Петербурга с трясиной: «Я за яркими впечатлениями приехала или ботинки изнашивать»? «Ботинки изнашивать»... Вообще-то, сандалии, которыми истаптываю лабиринты мамадышских складов больше получаса. От возмущения даже сердце прорывается на волю.

От самого въезда вдоль дороги тянутся абсолютно одинаковые здания. Очередной ангар разевает пасть, она же — ворота, шипя химическим дыханием. Из-за едких паров в гортани запершило. Однако после двух хищных глотков воды плечи осели под тяжестью набитого рюкзака.

Телефон пискнул, и в чате WhatsApp высветилась локация — путь пролегает между складами-отравителями. Их стены безуспешно скрывают мужской смех и визг бензопил. К счастью, дизельные фракции планомерно растворяются в аромате светло-жёлтых опилок.

Постепенно дорога сужается в тропку, шум ангаров отдаляется. Справа от жары плавится посеребрённый гараж, а слева массивный вяз расширяет проход, отодвигая сетку-рабицу. Всё стихло внезапно. Почему? Почему шуршание листьев стало громче гудящих цехов?

— Сергей остановился в пятидесяти метрах, за поворотом, — пролепетала я, отрываясь от виртуальной карты.

14 февраля, 2026 год

Спустя четыре года — в две тысячи двадцать шестом — я понимаю, насколько эгоцентричным был мой нрав. Давайте-ка теперь расскажу вам о бесцеремонной «битве», которая длилась три дня, между наивной интеллигенткой и реальным миром. Там, за поворотом.

Глава 2. Вот и познакомились

15 июня, 2022 год

Из-за гаража я вынырнула на бетонную площадку. Впереди, имитируя осиное гнездо, гудел склад, справа чернела дорога на выезд, левее красовался чёрный КамАЗ-пятитонник — мордастенький тягач, похожий на «Газель», с капотом американского типа. Я глубоко вздохнула, ведь представляла огромный грузовик, а не его младшего брата. Хотя позднее выяснится, что это был полезный опыт, даже подарок судьбы.

Рядом с машиной, размахивая рукой, спорил по телефону поджарый мужчина среднего роста:

— Он развалится в пути!.. Это не моя ответственность... Пока не пришлёшь расписку, я никуда не поеду!.. Мне плевать!

Это Сергей. Точно. Выплеснув порцию отборного мата, он разъярённо сбросил вызов. В наэлектризованном воздухе кончики пальцев пронзил холодок. И как, скажите, к нему подойти? «Здрасьте, я Марина и готова ехать»? Да он и меня пошлёт по тому же адресу. Может, ну его этот автостоп. В Казани ещё много интересных мест для экскурсий.

Выдохнув, дальнобойщик прислонился спиной к кабине и, запустив ладонь в чёрные вьющиеся волосы, принялся изучать документы. Сомнения таяли: порой импульсивность поражает и меня, если рушатся планы, а потом всё налаживается. Нигде не писали, что будет легко. Я поправила бандану и широко шагнула вперёд:

— Я Марина. Еле вас нашла в этих лабиринтах.

— А я всё жду, когда подойдёшь. — Он оторвался от документов и засмеялся. — Что, навигатор бессилен против казанских складов, раз «еле нашла»?

«Есть же автобусы, поезда, самолёты. Нет, Мариночке автостоп подавай!» — проснулся мой рассудок. А когда сердце подскочило к самой глотке, в диалог влезла гордость:

— Почему вы говорите со мной в таком тоне и «тыкаете»?

— Тише-тише, — захохотал он. — Если хочешь, зови меня Серёга. Как добралась?

— Да, ты зна...

Рваный вдох шершавым комом застрял в горле. Диафрагму скрутило, и я закашлялась. Как добралась? Видел бы «как», не задавал бы идиотских вопросов. Со мной всю жизнь происходят нелепости. Особенно когда пытаюсь показаться серьёзной или совершить «взрослый» поступок. Ну не идёт мне строгий мир. Готовьтесь, дорогие читатели, видеть радугу в сером бетоне.

— Выпей большой глоток залпом.

Серёга протянул бутылку воды. Тёплую и горьковатую. «Чтоб тебя!» — от меня досталось даже солнцу. Буркнув: «Всё нормально?», он обошёл грузовик и лязгнул задвижкой кузова. Утихшая мигрень проснулась, и глаза заболели от яркого света. Я выпила бесполезный Цитрамон и, приглушив голос, засеменила следом:

— Сергей, я слышала ваш, ой, твой разговор. Всё понимаю. Но разве это моя вина? Может, мне вообще уйти?

Он неожиданно развернулся и по-кубански гаркнул:

— Делай как знаешь! Я через час трогаюсь. Или залазь в машину, или топай отсюда.

Фраза сталью повисла в густом воздухе. Ещё вчера в фантазиях мы с Сергеем мчали по шумным магистралям, рассказывали друг другу увлекательные истории. Сегодня же впереди плавится асфальт, по которому он вот-вот уедет. Дорогу пригревает бледное пятно, застывшее на ярко-синем небе, а с другой стороны к мебельным цехам змеится щебневая тропинка.

Во рту посолонело: я закусила изнутри шрам под губой, который остался после автомобильной аварии из детства. Тогда, находясь на заднем сиденьи, я не могла ничего сделать и при виде приближающейся бетонной стены закрыла глаза крохотными ладошками, крича: «Папа, мы сейчас врежемся!». Потом — белое солнце, беспечное щебетание птиц под шипение светло-голубого «Запорожца», струи солёной крови из прокушенной губы. Но теперь-то руль в моих руках. Пусть и не автомобильный. Ведь так?

— Я еду с тобой, — фраза вылетела дробью.

Позади КамАЗа раздался очередной лязг, спугнувший стайку воробьёв. Они мигом упорхнули, громко ругая Серёгу, а я мысленно похвалила пернатых хулиганов. Сергей еле слышно напомнил о проблемах с грузом, снял с моих плеч рюкзак и поставил на чистый резиновый коврик в ногах пассажирского сиденья. Сощурившись, дальнобойщик-педант закурил и выпустил пару колец дыма.

— Есть хочешь?

Ещё бы: желудок уже давно аккомпанирует сердечному ритму! Только вода и отвлекает. И то, бутылка скрипом известила, что и спасительница моя заканчивается. Я не ответила, но Сергей обратил внимание на пустую бутылку.

— Здесь тоже нет питьевой, по дороге купим. Ты сказывай, как дошла! — Облокотившись на капот, Сергей закинул руки за голову. — И есть-то хочешь?

— Потом поедим. А дорога была тем ещё квестом! — Я начала загибать пальцы. — Сначала таксист не хотел заезжать на территорию промзоны. Пришлось перебегать трассу. Зебры-то рядом нет. Потом блуждала в лабиринтах, потому что кто-то не брал трубку. Потом...

— А кто тебе координаты кинул? — Он выпрямился по струнке. — Ответил, как услышал. Забыли. Скоро поедем.

Сергей отвлёкся на пиликающий телефон и что-то начал строчить в ответ.

Сама бы я не осмелилась резко прервать напрасный спор, поэтому внутри завизжала от облегчения, пытаясь по-мальчишески запрыгнуть в кабину. Но КамАЗ ещё не принял незнакомку: стальная подножка скрипнула, нога соскользнула, а я в попытке удержаться едва не вырвала боковое зеркало. Через мгновение Сергей по-старшебратски вернул меня в вертикальное положение и показал, как безопасно сесть в машину. Если он смеялся, пусть и надо мной, значит, проблемы решены или близки к этому.

Серый велюр салона пропитался сигаретами, соляркой и едой. Я невольно поморщилась от непривычной ароматической композиции и приподнялась. Тут же нависший ламбрекен затанцевал на лбу золотистыми кисточками. Их шёлковые нити рассыпались сквозь пальцы. Рассудок же накидывал аргументы против автостопа: хамоватый дальнобойщик, вместо фамилии — псевдоним, мутная история с грузом. «Иди ты! Если мне и суждено пропасть, то явно не за ноутбуком в комнате со старым шкафом», — парировала я здравому смыслу и на пару минут закрыла глаза, играя с золотистыми нитями.

После отчётного селфи переложила телефон с шероховатой панели на сиденье и громко объявила, что готова ехать. Головная боль унималась. Сергей кузнечиком юркнул в салон со словами «Вот это другое дело!» и повернул ключ зажигания. КамАЗ довольно замурчал, отбросил плевок едкой копоти и тронулся. От предвкушения дорожных приключений у меня перехватило дыхание.

Несмотря на капризность, я не городская фифа. Мой папа при жизни работал машинистом тепловоза, а позднее — автомотрисы, и у нас дома всегда пахло литолом и мазутом. Ребёнком я постоянно лазила в папиных инструментах, умею паять и даже когда-то курила. Поэтому на местные запахи отреагировала спокойно. Первая реакция — от внезапности.

Петляя между ангаров, мы оставили жизнелюбивые одуванчики на складах Мамадышского тракта. Казань быстро удалялась в отражении зеркал. Сергей покосился на меня в полуулыбке. Я молчала. Мы съехали на трассу. Рубеж пересечён — на магистрали правит только ветер.

Глава 3. Урок на обочине

Всё-таки ветер обдувал моё лицо, и всё-таки мы смеялись. Часть деталей я уже забыла, но отчётливо помню, как Сергей возмущался некоторым автостопщицам, энергично жестикулируя:

— ... с ней даже поговорить не о чём, только глядит по сторонам: «Какие распрекрасные цветочки-василёчки!» — передразнил он девушку, но вышло по-доброму нелепо.

Сергей прикурил сигарету, швырнул зажигалку к мятой пачке и бурчал. Я же стянула бандану. Взбунтовавшиеся от ветра волосы защекотали шею, снимая напряжение от тряпичного обода. «Мечты сбываются», — проскользнула мысль. Тогда казалось, что вся поездка будет беззаботно-весёлой, и не только с Сергеем, но и с другими водителями. Я считала, что готова к любым ситуациям и всё контролирую, ведь дома так и было. Когда открыла глаза, то увидела волнительный взгляд Сергея на себе. Через мгновение он выбросил окурок в окно, положил руку на подголовник и продолжил:

— Другая не лучше! — вдавливая педаль газа, он перекрикивал рокот мотора. — Всё пыталась доказать, что я ничего не смыслю в жизни. Так я высадил её посредь дороги. Она ещё на форуме жалобу настрочила, мол, я приставал. А у меня, вообще-то, дома жена и сын подрастает.

Гул встречных машин заметно усиливался. Сжимая бандану, я напружинилась и почти выкрикнула сквозь ветер:

— А не слишком ли ты категоричен? Высадить девушку только из-за того, что у неё другая точка зрения. Я, конечно, всё понимаю, но ведь ты взрослый мужчина. Если бы смолчал, то и она бы успокоилась.

— Ага, прям всё понимаешь! — По громкости его смех не уступал рёву машины. — А когда я не брал трубку, то потерпеть без истерик не могла. Я подвожу людей не за тем, чтобы они учили меня, как жить.

Моя же громкость снизилась:

— Ну сказал бы, что не любишь, когда тебя учат. Или хотя бы предупредил, что высадишь.

— И где же высадить тебя?

Прижавшись к двери, я демонстративно повернулась в окно. Мы проезжали Займище. Прохладное дыхание Волги-матушки остужало пыл и освежало мысли, забирая остатки мигрени. За рекой показались зелёные ковры, которые сменились лугами с невообразимым разнотравьем. Как? Скажите мне, как не любить те самые цветочки-василёчки? Вот из-за этой нелюбви Сергей и автостопщиц без причины высаживает. Женская натура идентична природе: сходные циклы, смена настроения, умение созидать практически из ничего, в том числе скандал и бурю. Обе — женщина и природа заслуживают любви. Одинаковой.

— Серёж, ну неужели тебе не нравится эта зелень, запахи? — Я старалась говорить певучим голосом, поглаживая свои волосы. Не прокатило.

— Что мне твои лютики-цветочки? Каждый день мелькают. — Он потёр губы и, прищурившись, тихо произнёс: — Видела бы ты наше Чёрное море... А что с этими станет?

Ах, вот в чём дело! Не сухарь Серёжа, не сухарь. Но чем луга хуже моря? Оно ведь тоже неизменно. Более того, я вообще не люблю побережье: влажно, солнце не щадит, нормально дышать невозможно. Зато во мне пробуждают безмятежность поля, реки и горы.

Помнится, в мае две тысячи двадцать первого года я ездила в одиночный поход с ночёвкой. Всего двадцать пять километров от цивилизации, а вечером — сказка у костра под кваканье болотных красавиц. Свежей полынью измажешься, в огонь лопухов накидаешь, и ни один комар не подлетит. Только по неопытности дежурила ночью с ножом, думая, что у изголовья бродит человек, а это были ежи. Зато утром лягушачьи симфонии сменились бодрым маршем насекомых, вдали замычали коровы, трава в росе налилась сочным цветом, а река ускорила бег. Нет, любая природа хороша. Не прав Сергей, не прав.

В салоне подушнело. Сердце забарабанило. «Стоп!» — я вытаращила глаза на силуэт, перебегающий дорогу. Под скрежет зубов Сергей вцепился в руль. Мат. Визг тормозов. Машина заскрипела, нас повело. Я закрыла лицо ладонями и застыла. КамАЗ встал, беспокойно покачиваясь.

— Мудак! Куда лезешь! — Сергей повернулся в кабину, огрел кулаком клаксон и с громким выдохом опустился на руль. — Дай воды, пожалуйста. Бутылка под твоим сиденьем. Хочешь, попей. Но она техническая.

Последняя фраза вывела меня из ступора. От наклона в голове разыгралось бурлящее пламя. Бутылка выскальзывала. Оценив моё состояние, Сергей завёл машину и сказал, что сейчас поедем в кафе. Время терпит.

Спустя десять минут мы притормозили возле кирпичного здания с решётками на окнах. Двигатель затих. Сергей вытащил ключ зажигания и выпрыгнул из кабины. Я спустилась следом, крепко держась за горячий поручень. Двери захлопнулись, сигнализация коротко пискнула.

— Ты сегодня говорить будешь?

— Позднее. — Голос сипел. Тело вибрировало. — Я есть хочу.

Серёжка приобнял меня за плечи и посадил на лавку.

— Не зажимайся. Откинься, поставь ноги твёрдо на землю и положи руки на колени.

Отпустив мои ладони, он отошёл на пару шагов и закурил.

— Умница. Подыши.

Что Сергей рассматривал на горизонте — осталось загадкой. Вот только в моменте реальность исказилась: трасса опустела, солнце замерло, ветер стих, даже сверчки умолкли. Жил только табачный дым, который молочной струёй рисовал в небе узоры. Секунда? Минута? Чёрт её знает. Позади кафе вновь зашумели самосвалы, трассу заполонили автомобили. Сергей возвращался уставшей походкой, поглощая всё вокруг океаном глаз. Какие же они глубокие! Даже лёгкая небритость на обветренной коже стала к лицу... прикоснуться бы к этому ежу.

Я поплыла в улыбке. Дрожь отступила, хотя мысли ещё путались, а сердце торопилось жить, наливая щёки свекольным румянцем. Думаю, от стресса поднялась температура. Я уже смеялась, а Сергей опасливо покосился и произнёс:

— Пойдём, хохотушка.

После самомассажа плеч я поплелась за синеглазым водителем. Под ногами шуршал гравий, в траве пели сверчки, которых было слышно даже в прохладном кафе. Вот это живая музыка, а не ресторанные саксофонисты-гитаристы. Однако аромат борща и растворимого кофе перехватил обонятельно-эстетический интерес. Инстинктивно облизнувшись, я устремилась на кассу. Вы ведь догадались, что было в моём заказе?

Закончив ужинать, Серёжа начал рассказывать о премудростях автостопа:

— Теперь запоминай: никогда, слышишь, никогда не голосуй на узкой обочине и не выходи навстречу машине на близком расстоянии! — Он поставил одну ладонь ребром на стол и параллельно — солонку. — Летом, особенно в жару, очень сложно увидеть человека. Зеркала бликуют, солнце высоко и воздух кажется белым. Когда будешь голосовать, становись только в карман. Поняла?

Допивая кофе, я согласно кивнула, и Сергей сказал, что пора в путь.

Дневной шум превратился в монотонный гул. Грузовики проезжали реже, КамАЗ покашливал подвеской на кочках. Небо у края полосатилось багряным, жёлтым и молочным, уходя в глубокую синеву. Птицы пронзительно прощались с исчезающим днём. Воздух тяжелел. Мы молчали, хотя очень хотелось прильнуть к худощавому, но, как оказалось, крепкому плечу Сергея.

— Ты меня слушаешь? — Он повернулся, кладя рядом бутылку с водой.

Я устало улыбнулась и сказала «Да». Машину тряхнуло, и струйка, не поместившаяся в рот, скользнула с подбородка на шею. Щекотно.

— ... обязательно надевай яркие вещи. Зелёные, синие, оранжевые, красные — неважно! Тебя и не собьют, и больше возможности поймать машину. Ведь оно, как порой бывает: стоит автостопщик в светлой одежде, его издалека не видно, а яркое пятно всегда примелькается.

— Большое спасибо.

Я теребила карман штанов, освещаемых зеленоватым свечением магнитолы, и ждала, когда Сергей прекратит поучения. Тоже их не люблю, но спорить не рискнула, ведь день окончательно погас, а ночевать негде. Позади осталась Сызрань. Горящие фары встречных машин не вызывали былого энтузиазма, просто рассекая тяжёлый запах битума. Давали надежду только придорожные мотели, которые словно громадные светлячки, приглашали припозднившихся гостей.

Сергей ехал в противоположную сторону, изредка косясь на меня. Он пару раз прочистил горло и всё-таки спросил, где я буду ночевать.

— Нигде.

— Значит, останешься со мной. Сейчас повернём на Краснодар по М-5. Через два километра, — он кинул взгляд на приборный навигатор, — будет стоянка, кафе и душ.

Ответить было нечем. В тот вечер моя самоуверенность надломилась. Ещё утром я наслаждалась любимым кофе в Казани, а теперь буду спать в грузовике с малознакомым мужчиной. Где-то на стоянке.

Глава 4. Придорожный душ

В салоне повисла неловкая тишина. Неприятная пульсация заблокировала горло, хотелось просто исчезнуть. Нет, лучше нырнуть в свою постель, дома. КамАЗ подпрыгнул на кочке и развеял пустые размышления. Как спать в этой кабине вдвоём, если я сейчас чуть не упала на Сергея? Здесь и одному-то не поместиться.

— Спрашивай уже, — пытаясь улыбаться, обратился Сергей. — Думаешь, буду приставать или нет?

— Не совсем. А что, планируешь? — Я отстранилась и тоже выдавила улыбку. Зачем мы это делаем, если оба устали?

— Слушай, ты отзывы видела, все довольны. С чего решила, что именно к тебе пристану?

— Эта опаска больше формальная. Интересно, как мы будем спать?

Сергей ткнул пальцем в потолок, продолжая следить за дорогой:

— Там полка. Стелю покрывало, подушку и отдыхаю. Но сегодня уступлю тебе.

Наверху темнел люк, обитый всё тем же серым велюром, и в грязных разводах. Оттуда потянуло застарелым потом и несвежими носками. Видимо, Сергей пренебрегал гигиеной в одиночных рейсах. Я со своими «дворянскими» манерами сразу отказалась. Лучше буду ютиться внизу. Тем более жара сменилась прохладой, и в кабине баловался густой травяной сквозняк.

— Боишься, что увезу, пока спать будешь?

— Не в этом дело. Скорее всего, там некомфортно, и вряд ли я вообще туда втиснусь. Лучше в гостинице заночую.

Впереди, напротив стоянки, на светлом двухэтажном здании замигала одноимённая вывеска. С одной стороны, я жутко не хотела ночевать в придорожном отеле. С другой, спать в таком салоне — то ещё приключение. Даже если он ляжет наверх, как я улягусь внизу? Язык своё дело сделал: остановлюсь в гостинице.

— Давай-давай! Я встану в центре стоянки. Если машина будет закрыта, значит, я в душе. — Иронично улыбнувшись, он закурил и сбавил скорость.

— С чего это вдруг я буду тебя искать? — Сжимая зубы, я вперилась в хамские глаза. Что за чёртова самоуверенность? Русским языком же сказала, что не стану ночевать в этой машине.

Сергей посерьёзнел и севшим голосом спросил:

— Ты знаешь, сколько стоит номер в придорожной гостинице?

Я отлепила от спины футболку и вызывающе спросила о местных ценах. Пять тысяч! В насмешку ветер потрепал мои щёки на скорости, а Сергей снова дымил в открытое окно. Вот и наступил момент того самого безмолвного крика: не в силах произнести ни слова я просто дёргала коленкой, вытирая ладони уже третьей салфеткой. Автостоп излишне романтизируют. Никто не пишет, где искать ночлег и что делать, если всё-таки не получилось.

КамАЗ остановился у сетчатых ворот. Сергей выскочил из кабины и что-то сказал женщине, которая протянула ему талон из окошка кирпичной будки. Мы припарковались в центре площади. Вокруг выстроились большегрузы, пахнущие бензином, возле них курили мужчины — рослые и не очень, сухощавые и полнотелые, пожилые и молодые. Однако единила их усталость: безмятежным тоном дальнобойщики что-то обсуждали, смех был тихим, голоса приглушёнными.

— Если нужен душ, — участливо произнёс Сергей, — то шагай в мотель через дорогу. Здесь тебе не понравится. На, держи, он платный.

— Не надо мне денег!

Сергей положил купюры в мой карман и ушёл в столовую. В горле комом встало бессилие и чувство унижения, ведь я в состоянии сама оплатить свои потребности. Голоса дальнобойщиков превратились в громкий гул, отдельный смех ножом врезался в уши. Конечно, это совпадение, обострение чувств. Но тогда возможность оказаться в одиночестве, ночью, являлась единственным спасением. Я до сих пор не умею нормально принимать помощь: улыбаюсь, благодарю, а внутри дурацкая «самость» борется со слабой женщиной. И в тот вечер сердце продолжало возмущённо воевать с рёбрами, а ноги — путаться, пока водители фур провожали меня взглядом, демонстрируя кадыки. Хоть я и подняла подбородок, челюсть разжать не удавалось.