Жизнь на всю оставшуюся жизнь
- -
- 100%
- +
«Диагностика показала, что это не киста, а, вероятнее всего, рак».
Казалось, что после ее слов где-то в центре кухни беззвучно разорвалась бомба обжигающего холода. Родители побледнели, переглянулись. Она с болью наблюдала, как все сжалось внутри у ее отца и мамы, как исказились, будто от пощечины, их лица, как опалила их новость, подобно ударной волне. Смесь боли, ужаса, растерянности, отразившаяся за считаные секунды, сменилась волевой собранностью. Мама резко встала, подошла и, будто стряхнув свой возраст, четкими врачебными движениями, очень бережно стала пальпировать образование на шее дочери. «Как же это? Как же? За что же нам это? Как же получилось-то? Как же я просмотрела? Как же это», – тихо повторяла она, пытаясь взять себя в руки. Папа закурил. Стало заметно, как сильно дрожат его руки. «Пап, не надо при мне! – Она упрямо мотнула головой и отняла мамины руки от своей шеи. – Мам, не переживай, все хорошо. Не драматизируем. Я уже записалась на все обследования. То, что есть, отправили в Израиль для второго мнения. Там вообще говорят, что готовы взять на операцию. Но в любом случае сначала надо получить данные уточненной диагностики. Может, вообще ошиблись».
Папа, уже много месяцев буквально таявший на глазах, со все более и более мутнеющим взглядом от бесконечной боли и лекарств, выпрямился. Родители каким-то немыслимым усилием будто возвращали себе ушедшие годы, отринув возраст и немощь болезней. Они, когда-то рискнувшие так многим для рождения этой жизни, сейчас были готовы защищать ее до конца. А потому, собранные и молодеющие на глазах, они, казалось, раздвигали пространство реальности, возрождаясь и восстанавливаясь в своей прежней силе справляться с жизненными обстоятельствами. Они принялись обсуждать варианты, к кому можно было обратиться за помощью, все возможные выходы и решения для лечения своего ребенка.
За следующие два дня из поднятых родительских контактов у нее появились возможности получить лечение в двух самых современных российских онкологических центрах. Но за операцию не брался никто. По какой-то необъяснимой причине она верила в лучшее решение с помощью операции. Возможно, это было связано с хирургическими специализациями родителей.
Проходить лечение в России или Израиле? Это был краеугольный стратегический вопрос, но еще было время определиться с этим, пока нет гистологии. Прошли еще долгие недели ожидания и нарастающей боли, бессонницы и слабости, пока наступила очередь диагностики в Герцена. Даже платные услуги в этом федеральном центре предоставлялись лишь после ожидания – как и их результаты.
Между тем, будто вышедшая из тени, «легализованная» опухоль все заметнее завоевывала пространство ее гортани и носоглотки. Обезболивающие почти не действовали, делая каждые день и ночь едва терпимыми. Становилось все сложнее дышать и говорить. И вот наконец удалось получить на руки гистологические стекла и точное имя того, чем стала часть ее гортани. Теперь эту часть ее тела звали «плоскоклеточная карцинома».
Уточненный диагноз скорректировал и тактику лечения, предлагаемую израильтянами: операция плюс химия.
Единственный человек вне семьи, кто знал о ее раке, руководительница компании, с кем был отменен запланированный тренинг, оставалась на связи все это время. «Как у вас там дела? Что говорят врачи? Ты помнишь, мы готовы помочь с деньгами», – сообщение пришло будто в ответ на размышление о том, что делать дальше. Она грустно улыбнулась, переслав скан выставленного зарубежного счета: «Наташ, я не могу брать такие суммы взаймы. Ты же понимаешь, с учетом моего диагноза, я могу не вернуть». Ответ прилетел быстро, украшенный смеющимися смайликами: «Такие деньги я в долг не даю. Высылай реквизиты».
Она закрыла глаза, чувствуя, как сложно дышать от накативших слез. Разве так бывает? Создатель, все идет по твоему плану?
Светящиеся ветви Эйвы, будто живые нити, ритмично колышутся в такт движению множества фигур народа Нави, соединенных со своим священным Древом Памяти и Жизни планеты Пандора. Будто биение сердца, двигаются фигуры в трансовом покачивании, оставив свою иллюзорную отдельность и соединяясь в лоне Единой Матери Эйвы. Коллективное самосознание, всеобщая Единая Сущность народа Нави с планеты Пандора. Здесь нет отдельных жизней и судеб и даже отдельных существ. Здесь есть единая Жизнь, проявленная во многих формах и телах. Здесь есть общее поле Памяти, Знания и Энергии, внутри которого электрические потоки расходятся разумными волнами, направляясь туда, где необходимо исцеление – восстановление утраченной Целостности.
Воспоминание этого сюжета из фильма «Аватар» еще множество раз будет распирать ее грудную клетку, выходя слезами счастья и благодарности.
Глава 6
Итак, Израиль берется за лечение. Вещи и деньги собраны, родители в шоке, но мобилизовались, все обязательства закрыты. Решающим аргументом выбора места лечения стала объективная информация о проценте выживаемости онкопациентов после лечения в разных странах. И здесь Израиль значимо, устойчиво опережал других. Значит, надо готовиться к отъезду.
Поиск и бронирование квартиры в Тель-Авиве делали оперативно, сидя с дочкой онлайн, просматривая отзывы, рекомендации, советуясь со знакомыми, тоже проходившими лечение в этой стране. Формализованные описания и красочные фотографии – они понимали, что все это не гарантирует удачный выбор и на месте все может сильно отличаться от реальности. Между тем стоимость аренды жилья и жизни в далеком приморском городе была сильно выше московских стандартов, а потому хотелось найти наиболее удачный вариант. Решили ехать втроем – ее дочь, несмотря на сложности удаленной работы, однозначно хотела прилететь с самого начала. С учетом своего сильно ухудшившегося состояния, она была за – как знать, если все пойдет по худшему сценарию, надо увидеться, попрощаться и дать распоряжения на потом, когда ее не станет. Без трагизма и залипания на этой мысли она собирала вещи. Много брать нет смысла. До операции несколько дней, потом операция – в клинике наряды не понадобятся, а дальше выписка и домой. Максимум три-четыре недели.
Самым сложным и болезненным стало устройство домашних питомцев. Похожий на инопланетянина, голокожий котик-сфинкс и очаровательная длинношерстная такса должны были остаться на передержке. Сердце саднило при виде того, как животные реагировали на сборы вещей, на распахнутый чемодан посреди гостиной. Будто чувствуя недоброе, не понимая происходящего, они суетились и нервничали, рвались на руки, прижаться. В их глазах стоял вопрос и страх, что что-то происходит, их бросают одних. Да, их было необходимо отдать на это время чужим людям. Оставлять любимцев было сложно, ведь им никак ничего не объяснить. Немного успокаивало то, что позаботиться об их зверухах были готовы давние знакомые, прекрасные, душевные и очень ответственные люди, любящие животных.
Вообще казалось, что все происходящее – марафон отпускания. Нужно было отпускать все, что было важно, что было частью сложившейся жизни, с чем она ассоциировала себя и свое благополучие: сначала нормальная пища, потом любимая работа и все рабочие обязательства, теперь родители и домашние животные. Еще полгода назад она изо всех сил билась за спасение отца, не готовая отпустить его в смерть, а теперь должна была оставить его с мамой в тяжелом беспомощном состоянии, когда любого из них могло не стать, пока она проходит лечение. Кто будет привозить им продукты и лекарства? За несколько дней она нашла все варианты доставки и помощи им, но тем не менее каждый новый раз, снова и снова отпуская что-то, она будто собственными руками с корнем вырывала из сердца вросшие в свое существо, в ткань своего существования связи и привязанности. Рвались, отделяясь от нее, все ее отождествления – здоровой, красивой, успешной, энергичной женщины, эксперта по психосоматике, надежного партнера, хорошей дочери, любимой, ответственной хозяйки животных.
Если прорвемся, смогу снова вернуться и обнять всех, кого люблю. Если не сложится и «сойду с поезда», все равно, как прощаться – сейчас или еще через немного. Надо начинать учиться отпускать.
Иногда грудную клетку сковывал наползающий страх. Да, тот самый – вовсе не страх смерти, а страх несовершенства и беспомощности, о которых узнают другие. Рано или поздно окружающие всегда узнают о подобных событиях в жизни других людей, и что тогда? Бояться было омерзительно.
И она рассказала об этом ему. Сейчас они, как два альпиниста, соединенные в одной связке, медленно продвигались по склону, все решения и действия сверяя друг с другом. Он был согласен – стать предметом пересуд, жалости и страха не хотелось. Они оба знали такие истории общих знакомых. Кроме того, любая ситуация – это опыт, который может стать ценным и путеводным для кого-то другого, попавшего в подобные обстоятельства, а значит… Все обсудив, они решили откровенно говорить и писать обо всем, что проходят и будут проходить дальше. Это было осознанным шагом принятия реальности и одновременно – открытым принятием поддержки других людей. И это было осознанной поддержкой кого-то, кто, возможно, тоже попадет в подобную ситуацию и кому их опыт будет опорой.
Теперь оставалось сделать глубокий вдох перед погружением в «Марианскую впадину» происходящего, покрепче сжать руку своего настоящего мужчины, разделившего ее Судьбу, и сделать шаг в неизвестность, во всю пучину развернувшихся событий! Он держал ее за руку. Это совершенно особенное, какое-то электрическое ощущение тепла и защиты, которое она чувствовала, когда его ладонь сжимала ее пальцы. Когда-то в самом начале их отношений это ощущение озадачило ее и раскрыло ее доверие. Теперь это чувство абсолютной защиты, идущее по коже от его руки, еще больше укрепляло ее силу.
Такси в аэропорт загрузило легкий чемодан и пару пассажиров и помчалось сквозь жаркий августовский день. В далекой Германии другое такси везло в аэропорт еще одну юную женщину – ее дочь.
Переведя взгляд с мелькающих за окном зеленых улиц на телефон, она открыла соцсеть на прямой эфир и еле слышным голосом произнесла то, что так боялась всем рассказать… «Вы, наверное, заметили, что последнее время я. Впереди – самый крутой челлендж, самое вызывающее испытание в моей жизни и в жизни нашей семьи. Оно уже началось, и я буду рассказывать о нем позже. А пока – спойлер. Квест называется “Рак гортани IV А стадии”, или сочинение на тему “Как я провела это лето”. Кстати, если вы подзастряли в том, чтобы менять в жизни то, что требовало изменений, я вам скажу, мне тут Господь прям по-родительски сильно помог мотиваторами и стимуляторами. Дальше, сказал, сама, но чувствую, присматривает. Пока, не погружаясь, могу сказать следующее:
• “хрен дождетесь”, поэтому выдохнули, ничего не драматизируем – это фиговая, но болезнь;
• ныкаться не будем: ЭТО не гонорея и не лобковые вши, будем открыто говорить людям – близким, коллегам, партнерам, клиентам, заказчикам, что со мной происходит, начнем писать об этом, как это, на наш взгляд, случилось и как переживается изнутри во всех аспектах и темах – обо всех страхах, иллюзиях и выборе, которые приходят вместе с этой новостью.
И, дорогие, мы летим на море! Спасибо, Израиль, что берешься за эту операцию)
Девятого августа под меня на полный день ангажирована комфортабельная высокотехнологичная операционная и два гениальных хирурга – пока не знаю, что буду делать столько часов без сознания, – потом расскажу))) Ребят, помолитесь за меня в этот день, кто как умеет и верит, я чувствую вашу поддержку и, как Карлсон, обязательно вернусь!
Тепла вам и вашим близким со Святой земли! Эта жизнь невероятна во всех отношениях!»
Несложные слова давались тяжело. Она рассказывала о том, почему последние месяцы все хуже говорила, сильно худела и чувствовала все меньше сил. О своем диагнозе, о том, что прошли диагностику и решили оперироваться в Израиле, о том, что «все будет хорошо». Она умела идти в неизвестность, испытывая подъем и драйв, умела смеяться над собой, давать надежду и воодушевлять. Теперь это все было сказано другим, но адресовано самой себе. А теперь, когда рядом с ней, держа крепко за руку, был любимый мужчина, это казалось тем более по плечу.
Она закончила эфир, убрав телефон, закрыла глаза и выдохнула. Несмотря на бравый тон спича, ей почему-то казалось, будто она, выйдя в храме в Прощеное воскресенье, встала перед сотнями людей и сейчас признавала, что грешна. Признавала и просила у всех прощения.
Простите меня, люди добрые! – Бог простит!
Простите меня, люди добрые! – Бог простит!
Простите меня, люди добрые! – Бог простит!
Сколько людей сейчас будут в шоке! Это неправильно. Надо что-то написать. Снова открыла свою страничку и написала первый пост о Новой истории своей жизни. Долой драматизм! Происходящее – невероятное путешествие, в которое она попала и о котором будет рассказывать. Реальность вызывает страдания не сама по себе, а лишь в том случае, если мы не согласны с ней, спорим и сопротивляемся. Реальность – как река с мощным течением: если попал в стремнину, нет смысла упираться веслами в дно, пытаясь развернуть назад или остановить лодку. Забудь и отпусти свой план, прими себя в этом новом потоке, прими скорость и силу, поднявшую и несущую тебя в неведомую сторону, и тогда, возможно, чуть подруливая в нем своими веслами, чуть ниже по течению сможешь выбраться на мелководье и причалить к безопасному берегу. Совсем к иному берегу в совсем ином месте, чем видел прежде. Но чем меньше несогласия и больше принятия и любопытства ты испытываешь, тем успешнее и наполненнее будет эта часть опыта.
Горячая волна поддержки с эфира и размещенного поста накрыла почти сразу. Замигали огонечки сообщений в мессенджерах и комментариев под постом. Люди спешили обнять, поддержать, сказать что-то ободряющее. «Я завтра пойду в храмы закажу сорокоусты», «Буду читать дуа о вашем выздоровлении», «В выходные проведем ягью. А пока вышлю тебе текст Дханвантари Стотра – просто читай, и пусть все близкие читают, мы тоже будем», «Девятого августа всем нашим сообществом будем делать вам сеанс Рейки», «Ты разрешаешь с тобой поработать нашим космоэнергетам?», «Я хочу тебе передать с собой Зоар, просто возьми с собой», «Сейчас свяжусь со своим ламой, проведем для тебя хурал на здоровье, держись!» Господи, сколько таких разных и таких невероятно поддерживающих людей их окружало! Откликнулось большое сообщество врачей, давая поддержку и порой очень ценные советы. Откликнулись специалисты самых разных помогающих профессий. Сообщения приходили от друзей, клиентов, от партнеров, от бывших коллег и работодателей, с кем не общалась уже много лет, от тех, кто сам пережил рак в своей истории или истории своих родных.
Пространство ожило, вспыхивая невероятно добрыми словами и теплом людей из разных городов, стран, конфессий, разных сообществ и разных профессиональных областей. Горло снова перехватило. Только теперь от подступивших слез благодарности. Она тогда еще не знала, что подхватившая ее волна поддержки знакомых и абсолютно незнакомых людей, множась день ото дня, пронесет ее через весь предстоящий период, став одной из важнейших опор и смыслов не только в ее болезни, но и в ее Жизни.
Корни Эйвы нежно оплетали ее тело, и множество людей соединялись сердцами в трансовом танце где-то за пределами материального мира, собирая, восстанавливая ткань Мироздания вокруг ее жизни, восстанавливая ее связь со Всем…
Удивительно, но она теперь чувствовала нечто неуместное и даже неадекватное происходящему. Она была абсолютно, как никогда счастлива, поскольку именно сейчас Бог убедительно показывал ей, что создал и создает для нее лучшую реальность из возможных – лучших родителей, лучшего и абсолютно невероятного мужа, самую лучшую дочь, лучших и абсолютно уникальных друзей, лучших партнеров, клиентов и буквально каждого, с кем она соприкасалась в реальности, будь это те, с кем она много общалась, или те, кто лишь читал ее посты в Сети. Ее переполняло бескрайнее чувство любви к каждому и ко всем вместе – людям, которые потрясли своим отношением и участием в ее, в их судьбе. Это было настоящее неподдельное счастье – заслужить и пережить такое.
Она чувствовала огромную ответственность, осознавая мощь и безграничность СВОЕЙ КОМАНДЫ поддержки, если вы понимаете, о чем это. Несколько дней будто перевернули… нет, распаковали ее Мир, наполняя мощной энергией Жизни и Предназначения.
Глава 7
Авиаперелет прошел почти сносно, хотя, сильно похудевшая и ослабленная, на постоянных обезболивающих, она с трудом выстаивала все длинные очереди на таможне и паспортном контроле. Хотелось лечь прямо на пол рядом с очередью, с суетящимися людьми и лежать на прохладном полу, наблюдая движение ног и чемоданов, отправляющихся в командировки и на отдых.
Въезд в Израиль был организован максимально комфортно благодаря специальным бумагам, подготовленным встречающей стороной. В них для всех проверяющих органов под двумя печатями значился факт следования пациентки с сопровождающими для прохождения лечения.
Тель-Авив начался огненным дыханием самых жарких месяцев года. В этот период сами израильтяне предпочитают уезжать в отпуска, оставляя властвовать в городе хамсин – раскаленно-сухой, с мельчайшим песком ветер из египетской пустыни.
Сервис «Манора» заботливо принял своих гостей и доставил на квартиру, которую они выбрали и сняли через интернет сами, отказавшись от гостиницы. Радость от удобного месторасположения быстро сменилась разочарованием – квартира находилась на четвертом этаже без лифта и была намного меньше, чем выглядела на фотографиях. Подъем по лестнице теперь стал для нее недюжинным испытанием, вызывал тяжелую одышку, головокружение и удушье и занимал много времени. Несомненный плюс такого фитнеса был в том, что после того, как удавалось добраться до квартиры, несовершенство внутри практически не имело значения – главное было сделать еще несколько шагов к спальне с кондиционером и упасть на постель, пока силы хотя бы немного не восстановятся. Все было маленьким – маленькие комнаты с кухней, маленькие окна, плотно прикрытые внешними ставнями, маленькая ванная, совмещенная с туалетом. Широкоугольные объективы для интерьерной съемки воистину творят чудеса.
Квартира будто сама обладала удушающим эффектом. Но сейчас стоило это принять и отпустить. Он разложил вещи и спустился в магазин за продуктами. И, вернувшись, что-то собрал на стол, помог ей перебраться из спальни в гостиную, где они смеялись за трапезой, вспоминая куда более нелепые апартаменты, которые как-то раз так же заказали через интернет-сервис в центре Питера.
На следующий день встали рано. Внизу уже ждал автомобиль с сопровождающим. Было необходимо повторить все радиологические исследования опухоли на актуальный момент перед операцией. Через несколько часов все было пройдено, и можно было спокойно выдохнуть. Очередной этап плана пройден. Чувство, что они контролировали то, что могли, в этой немыслимой ситуации неопределенности, приносило хоть какой-то внутренний покой и заземляло встревоженный ум. При всем оптимизме они оба замечали ухудшение ее самочувствия.
Личная встреча и беседа с медицинским директором «Манора», Алексом Каневским, наполнила какой-то спокойной уверенностью в том, что ситуация сложная, но не критичная и у нее есть несколько проверенных решений. Будучи одной из самых старых медассистанских компаний Израиля и работая по большей части именно с онкопациентами, «Манора» имела такой объемный опыт и ресурсы для организации медицинской помощи, что даже пребывание в ее стенах и взаимодействие с сотрудниками придавали уверенности в выздоровлении. Врачи выписали новые сильные болеутоляющие с морфином, которые применялись в том состоянии, в котором была она, снотворные для восстановления сна и специальное энтеральное питание. Все это обещало поддержать ее и добавить столь необходимых для операции сил.
Между тем объективно сил становилось все меньше буквально каждый час. То ли организм тратил всю энергию на борьбу с болезнью, то ли большая потеря веса из-за неполноценного питания давала о себе знать, то ли не позволял восстановиться неглубокий сон в позе «сидя» – с непроходящей болью, в окружении подушек, которые давали возможность хотя бы дышать. Даже для того, чтобы просто сесть в постели или встать с нее, а тем более куда-то пойти, требовалось волевое усилие.
Тем не менее они специально приехали сюда за день до назначенной консультации, чтобы успеть до начала медицинской программы съездить в святой город Иерусалим. И завтра, в священный Шаббат, всеобщий выходной день, когда в древний город почти не возят туристов, их ожидала важная экскурсия. В такой день непросто найти хорошего экскурсовода. Но здесь снова помогли соцсети, и поездку согласился провести Макс Изиксон, человек, чьи путешествия по этой удивительной стране считаются необыкновенно познавательными и неординарными не только для туристов, но даже для местных жителей.
Скоро прилетела дочка. Собранная, организованная и, как всегда, уверенно-спокойная. Только теперь в ее глазах появилось новое выражение невыразимой тревоги. «Как ты?» – «Нормально, не волнуйся». Они крепко и долго обнялись. Материнское сердце часто забилось, наполнившись всей тоской, что пряталась многие месяцы, пока они не виделись. «Ты очень похудела, мам. Ты хоть что-нибудь ешь?»
Она ела. Но все реже и меньше и с трудом. От обезболивающих уже периодически болел желудок, но без них любая пища и даже вода вызывала нестерпимую саднящую боль в горле, которая потом долго продолжала звучать отчетливым жжением. Многие вкусы сильно исказились, боль и затруднения при глотании, частично парализованный язык и неоткрывающийся рот – все вместе превращало прием пищи в недюжинное испытание. Из-за этого и из-за многомесячного питания одними кефирами, белковыми коктейлями и смузи в небольшом количестве чувство голода уже практически не появлялось. Только все больше нарастала слабость и боль. Боль получалось уложить спать только со снотворными, чтобы набраться за несколько недолгих часов сна хоть каких-то сил для дня грядущего. Ведь именно завтрашний день должен был быть особенным.
Она ехала встретиться с Ним. Поговорить с Ним. Услышать Его. И это было невероятно важно для нее. Она хотела обязательно попасть сюда до операции.
Глава 8
Наполированные веками, белые камни Иерусалима были буквально пропитаны благовониями, маслом и специями, источая сладкие ароматы при любом движении раскаленного воздуха. Она уже приезжала сюда однажды, очень давно, но в этот раз все было по-другому.
В этот раз ей было важно прикасаться к камням стен и мостовых. Чувствовать их прошедшие сквозь тысячелетия поверхности, вслушиваться в них руками. Ей казалось, что эти прикосновения – еще один канал коммуникации, через который могут прийти смыслы и силы делать шаги на новом непростом пути. Их маленькая группа двигалась по городу без спешки, останавливаясь время от времени, чтобы посидеть, когда ей становилось совсем трудно идти и накатывала слабость.
Старый город с его поделенными между конфессиями сантиметрами, нулевая координата мировых религий, сегодня, в Шаббат, был спокоен и малолюден.
Именно здесь присутствовал Единый Бог во всем разнообразии культов, единая Вера во всех разобщенных религиозных представлениях.
Однажды она уже стояла в долгом оцепенении у Стены Плача, упершись лбом в горячие камни и слушая бормотание молящихся рядом людей, их стенания и просьбы. Кто-то сосредоточенно и отстраненно читал молитвенник, кто-то шептал по смятой бумажке, которую потом старательно проталкивал в щель между камнями стены. Здесь были только женщины. Это была их половина, их территория разговора с Всевышним, где никто и ничто не могло помешать литься тому, что переполняло Душу.
«Прости мне все прегрешения и избави от Лукавого. На все Воля Твоя, Боже! Помоги мне идти Путем моей Души по Твоему Благословению». Неожиданно для себя тогда она не смогла, не захотела просить ничего конкретного, того, что казалось ей нужным и важным еще сотню шагов назад. Нет, она не обесценивала желания людей оставить в Стене свои записки, ведь это было так по-человечески. И если это принесет больше душевного успокоения, пусть будет. Но Он слышит все и без этого, в этом она была уверена абсолютно. Было странно думать, что наши просьбы доходят до Него лишь через эту символическую почту. И теперь, снова оказавшись у древней Стены, она, как и тогда, погладив намоленные горячие камни, уперлась в них лбом и закрыла глаза. Выдохнула. Опухоль на шее под прямыми лучами раскаленного солнца пульсировала заметнее обычного и болезненно жгла изнутри.