Измена мужа. Ты продал нашу любовь!

Измена мужа. Ты продал нашу любовь!

Марина Ветрова

Глава 1. Гостевой доступ

Лампа над диваном мигнула и выключилась. Я нажала клавишу на стене, потом ещё раз — до хруста под пальцем. На кухне гудел холодильник. Значит, платёж за электричество прошёл, спасибо и на этом. Умный дом опять решил, что хозяева ему больше не нужны. А мне к девяти утра надо было выглядеть человеком, которому можно доверить инвестиции.

— Алиса, включи свет! — крикнула я раздраженно.

Ноль реакции. На экране смартфона приложение умного дома показало красную плашку: «Ошибка авторизации. Сессия не найдена.»

Красную плашку я закрыла и тут же открыла снова. Вдруг ошибка одумается? В слайдах для «Венчур Капитала» наша система работала без сбоев. Хотелось позвонить инвесторам и пригласить их прямо сюда: вот ваш будущий технический директор, вот его прошивка, а вот жена, которая тычет в выключатель. Марк уверял, что всё обновил три дня назад. Из спальни донёсся шорох простыней. Даже не встал проверить.

«Глупая железяка». Я зажала кнопку перезагрузки роутера, дождалась индикаторов и открыла панель домашнего хаба на ноутбуке. Локальный вход ещё работал. Только бы не возиться до утра — слайды для инвесторов лежали открытыми в соседней вкладке.

В списке активных сессий, которые обычно пустовали после полуночи, висела странная запись. IP-адрес нашей же квартиры, но никнейм: «Guest_Mark».

Марк не вышел из гостевого режима. Обычное дело: протестирует очередной планшет, оставит сессию, а утром уверяет, что так и задумано. Я сама ловила за ним эти хвосты. Сейчас только выругалась и открыла список устройств. Если причина в его планшете, пусть завтра сам объясняет мне, почему я готовилась к презентации при свете ноутбука.

Я открыла поток камеры спальни. Хотела убедиться, что он спит, прежде чем идти будить и заставлять чинить собственную систему.

На экране горел наш ночник. Я наклонилась ближе к ноутбуку.

Камера была направлена на кресло у окна. В нём кто-то сидел. Свет ночника размывал лицо, но я различала голые колени под краем платья. Перед креслом опустился на колени мужчина в знакомой футболке.

Марк.

Он стоял на коленях, опустив голову, и протягивал женщине маленький предмет. Флешку. Серебристую, с черным логотипом нашего стартапа.

Женщина в кресле — Ника, его бывшая ассистентка, которую мы уволили полгода назад за «несоответствие корпоративной этике» — взяла флешку двумя пальцами, как будто боялась испачкать руки. Она наклонилась к лицу Марка и поцеловала его. Он положил ладонь ей на колено и потянулся за вторым поцелуем. Я ухватилась за край стола. Звук был выключен. Я подключила к ноутбуку наушники и нажала значок динамика. Марк поднял голову к Нике; теперь слышно было и его голос.

«Она ничего не заметит... пока я играю роль верного пса.»

Мир качнулся. Телефон выскользнул из рук, ударившись о клавиатуру ноутбука. Подхватив его, я задела тачпад: окно потока сдвинулось, и пришлось возвращать его на место. Затем нажала «Сохранить запись». Пальцы дрожали, я дважды промахнулась мимо кнопки. Меня замутило. Кислотный привкус поднялся к горлу, смешиваясь с запахом пыли и старой бумаги. Ника была в нашей спальне, пока я сидела за стеной. А на флешке — что? Исходники, ключи, клиентская база? Семь лет мы строили этот бизнес, работая по ночам и выходным. Я ещё помнила, как Марк засыпал над клавиатурой, а я подкладывала ему под голову свитер. Теперь он отдавал нашу флешку Нике.

Телефон завибрировал у клавиатуры. Я придержала его, чтобы не съехал со стола, и машинально открыла уведомление. Лучше бы это был рекламный кредит.

Уведомление от банка: «Исполнение платежного поручения. Списание средств: 15 000 000 руб. Получатель: Offshore Alpha Group Ltd.»

Пятнадцать миллионов. Я несколько раз пересчитала нули, хотя отлично знала эту сумму. Открыла корпоративный кабинет: 0.00. Личный счёт — минус лимит овердрафта. Внизу осталась зелёная кнопка «Перевести», как издевательство. Эти деньги должны были покрыть зарплаты и серверы. Уже составленный платёжный реестр ждал утра. Я видела в нём фамилии сотрудников, а теперь могла предложить им только скриншот пустого баланса.

Дверь в спальню скрипнула.

Я выдернула один наушник. Дверь спальни приоткрылась, и Марк пошёл ко мне в своих домашних тапках. Не торопился. Он всегда шаркал левой ногой, когда уставал, и сейчас я слышала тот же звук, что тысячи вечеров до этого. Но окно с записью нужно было убрать.

Свернула браузер и вывела слайды на весь экран. На первом было наше фото — вдвоём у стенда. Я едва не щёлкнула дальше, но Марк уже вошёл. Убрала руки под стол и расправила плечи. Улыбаться ему пришлось через боль: я только что прикусила щёку до крови.

— Ева? — его голос был хриплым, но спокойным. Он говорил так же, как вчера, когда спрашивал, что будет на ужин. — Ты почему не спишь? Завтра важный день.

Он склонился к экрану, и я почувствовала парфюм Ники. В офисном лифте после неё пахло точно так же. Марк раньше морщился: «Кто здесь вылил флакон?» Теперь этот запах держался на его воротнике. Я смотрела на воротник, чтобы не посмотреть в глаза и не спросить, как она вошла в нашу квартиру.

Марк положил ладонь мне на плечо и сжал — привычно, как перед важным совещанием. «Мы справимся», означал когда-то этот жест. Сейчас мне хотелось сбросить его руку вместе с кожей. Я упёрлась пятками в пол. Сначала пусть уйдёт. Потом можно дрожать, бить чашки, что угодно — только не при нём.

— Голова болит, — сказала я ровным, скучным тоном, отстраняясь от его руки под предлогом усталости. — Роутер завис. Придется завтра с утра к нему вызывать мастера. А ты иди спать, Марк. Тебе нужно выглядеть свежим.

Он усмехнулся моему предложению вызвать мастера. Обычно обижался: его же хозяйство. Сегодня спорить не стал. Наверное, думал, что я опять поворчу и сама всё исправлю.

— Как скажешь, дорогая.

Он развернулся и ушел в спальню. Дверь закрылась.

Когда дверь закрылась, я ещё посидела перед слайдами. Моя улыбающаяся фотография мешала больше красных цифр. Я сняла наушники, положила их на стол, выключила экран и пошла в ванную, держась рукой за спинку дивана. На плече всё ещё чувствовались его пальцы.

Пустила воду так, что она забарабанила по раковине. Подставила под струю ладони и посмотрела на себя в зеркало. В углу рта осталась капля крови. За дверью что-то шевельнулось — Марк задержался в коридоре. Я не стала спрашивать, чего он хочет. Прибавила напор и продолжила мыть руки, хотя мыло уже смыла. Пусть слушает это, а не мой звонок.

Но я не заплакала.

Я достала из шкафчика старый телефон, тот самый, который я использовала для разработки до основательного ремонта квартиры. Без привязки к аккаунтам, без сим-карты, работающий только через Wi-Fi. Пока вода ревела, я вошла через локальную панель хаба и сохранила логи на старый телефон. Дата, время, адрес подключения, идентификатор устройства Ники. Запись камеры уже лежала на ноутбуке; теперь у меня оставалась ещё одна копия следов.

Имя получателя платежа — Offshore Alpha Group — я переписала отдельно. Связана ли эта фирма с «Альфа-Групп», нашими конкурентами? Ника могла быть и любовницей, и посредницей. Кто-то заплатил Марку или припугнул его — пока я этого не знала. Зато видела, кому он отдал флешку. Даже если ему угрожали, он не пришёл ко мне. Он впустил Нику в нашу спальню.

Перекрыла воду и прислушалась. За дверью больше никто не ходил. Полотенце я прижала к лицу; оно пахло нашим порошком, и от этого снова захотелось плакать. Всё в квартире было прежним. Кроме того, что я теперь знала.

Я открыла флакон успокоительного, которое принимала каждую ночь последние два года, чтобы справляться со стрессом CEO. Белые таблетки лежали в ладони. Выпить две, уснуть и проснуться рядом с ним — раньше так и поступила бы. Я вернула их во флакон и убрала его в шкафчик. Сейчас мне нужно было оставаться бодрой: копировать данные, проверять счета, искать помощь.

Вернувшись в гостиную, я села за ноутбук. Экран светился холодным синим. Я открыла мессенджер и написала Даниилу, частному детективу, чей доклад о корпоративных утечках слышала на конференции полгода назад. Тогда мы обменялись контактами; теперь я перечитала его короткое «Обращайтесь».

«Даниил. Мне нужно найти тех, кто стоит за "Альфа-Групп". И мне нужно знать, как быстро можно обанкротить моего мужа.»

Отправлено.

За стеной, в спальне, Марк, вероятно, уже засыпал, считая, что получил ключи и купил свою безопасность. Я завершила гостевую сессию, но оставила её логи и запись в двух местах. Утром Марк проверит систему и заметит это. До утра мне нужно успеть больше, чем он рассчитывал. На экране рядом с именем Даниила пока стояла одна галочка.

Глава 2. Блокировка

В банковском зале ожидания я так и не сняла пальто. Вентиляция дула в затылок, а менеджер уже третий раз перечитывал одну и ту же строчку на мониторе. Мне нужна была выписка о ночном переводе. До сих пор я не получила даже отказа на бумаге. Я сидела напротив менеджера среднего звена — молодого парня с галстуком цвета «успешный успех», который смотрел на меня лишь в паузах между отказами.

— Ева Сергеевна, я вам сочувствую. Но снять блокировку здесь не могу. Менеджер прочёл фамилию с монитора. — Обращение Марка Аркадьевича. Признаки мошенничества со стороны CEO. До завершения проверки запросы с вашего профиля... — Я услышала. Выписку тоже нельзя? Он прокрутил страницу вниз, будто ответ мог находиться ниже. — С этого профиля — нельзя.

Я стиснула челюсти так, что заломило зубы. Хотелось развернуть к себе его монитор и самой найти перевод. Вместо этого я протянула ему паспорт и доверенность, которую мы оформляли ещё до ссоры, когда доверяли друг другу.

— Посмотрите внимательно, Денис. Это корпоративный счет. У меня есть право доступа как учредителя. Дайте выписку за последние три дня. Мне нужно видеть платежи.

Он даже не прикоснулся к бумагам. Просто покачал головой, делая вид, что ему жаль.

— Система блокирует любые запросы от вашего профиля. Простите. Следующий!

Он уже смотрел на человека за моей спиной. Я собрала паспорт и доверенность, не попадая уголком бумаги в карман. Дома эти документы считались достаточными, чтобы отвечать за компанию. Здесь меня убрали из очереди одним словом.

В такси я попросила водителя сделать потише радио и набрала Виктора Львовича, нашего юриста. Пока шли гудки, разглядывала его имя в контактах. Он сам готовил доверенность. Если и от него услышу «не могу», кому её вообще показывать? Виктор ответил, когда я уже потянулась отменить вызов.

— Ева, ты должна прекратить это сейчас же.

— Что именно? Пытаться спасти то, что строила семь лет?

— Ты ведешь себя нервно. Марк подал иск. Он требует ограничить твою дееспособность. Ссылаясь на «эмоциональную нестабильность» и «рискованные финансовые решения». У него есть медицинские справки. И скриншоты твоих сообщений, где ты угрожаешь конкурентам.

Кровь отхлынула от лица. В висках застучало.

— Я не писала таких сообщений, Виктор. Ты знаешь мой почерк. Знаешь мои формулировки. Это подделка.

— Ты мне говоришь, что это подделка. А в деле лежат справки с печатями, Ева. — Так запроси клинику. — Это не делается одним звонком. — Зато назвать меня истеричкой ты успел. Он помолчал. — Я такого не говорил. Я прошу тебя остановиться. Ты сейчас звонишь всем подряд, ссоришься в банке... Нам нужно время, а не новые эпизоды для его заявления.

— Оригинал справок. Мне нужны оригиналы этих фальшивок.

— Их нет в открытом доступе. Они приложены к иску в запечатанных конвертах. Ева... просто дай мне неделю. Я попробую найти лазейку. Но не лезь в банк сама. Это выглядит как истерика. А истерика подтверждает его тезис.

Виктор отключился раньше, чем я успела спросить, сколько мне будет стоить его неделя. Водитель взглянул в зеркало и снова прибавил радио. Я до боли сжала телефон. Теперь и звонок юристу можно приложить к справке: волнуется, спорит, требует. А как должна разговаривать женщина, у которой за ночь украли деньги? Поблагодарить за скорость?

***

В холле «NeuroPay» я сначала увидела своё имя. Его распечатали крупно и прилепили к ресепшену: «Доступ Евы Смирновой ограничен. Все активы под охраной службы безопасности». Бумага была новая, без загнутых уголков. Кто-то успел выбрать шрифт, отправить на печать, отрезать скотч. Пока я сидела в банке, здесь вполне спокойно занимались мной.

Старший охранник, крупный мужчина с лысиной и холодными глазами, сделал шаг вперед, преграждая путь к турникетам. За его спиной шевелились сотрудники. Кто-то отвел взгляд, кто-то застучал по клавиатуре, хотя его монитор ещё не успел выйти из спящего режима. Шепот, скользящий по холлу, как ток по проводам: «Сошла с ума», «Ей нельзя доверять», «Марк прав».

Я остановилась у турникетов. Сотрудники могли пройти мимо меня и даже не поздороваться. Семь лет я нанимала этих людей, спорила из-за сроков, утверждала им отпуск. Сейчас никто не спросил, что случилось. Иван Петрович сделал ещё шаг, заслоняя мне обзор, и я достала телефон.

Я включила камеру и удержала охранника в кадре. Красная точка записи загорелась в углу экрана.

— Добрый день, Иван Петрович, — мой голос звучал ровно, почти скучно. — Фиксирую нарушение трудового законодательства и права собственности. Вы препятствуете доступу учредителя к рабочему месту без судебного решения. Повторите текст распоряжения вслух.

Он посмотрел в объектив, затем на бумагу за стойкой. Я подвинула телефон так, чтобы в кадре осталось и распоряжение. Иван Петрович заговорил громче, чем обычно со мной:

— Ева Сергеевна, уберите телефон. Вам тут делать нечего.

— Я жду судебного пристава или вашего письменного отказа с подписью директора, — я сделала шаг ближе, не опуская камеры. — Или вы предпочтете, чтобы эта запись попала в общий чат инвесторов?

Кто-то из бухгалтерии быстро спрятался за перегородку; остальные перестали переговариваться. Охранник схватился за рацию, бормоча что-то в микрофон. Я продолжала снимать. В кадре оставались и распоряжение, и охранник, который его выполнял. Когда Марк снова скажет, что я всё выдумала, я покажу эту запись.

Из переговорной вышел Марк. На ходу застегнул манжету и остановился у охранника. Тот сразу отодвинулся. Вот кому достаточно было появиться, чтобы турникет перестал быть границей. Муж посмотрел на телефон в моей руке и вздохнул, как будто я опять задерживаю совещание.

— Пойдем внутрь, Ева. Нам нужно поговорить.

Перед дверью остановила видео, включила диктофон и убрала телефон в карман пальто. Марк придержал мне дверь — даже это теперь было разрешением, а не вежливостью. В переговорной стояла его чашка. На моей стороне стола ничего не было. Он повернул замок и сел, не предлагая мне кофе.

Я осталась в пальто. Марк сцепил пальцы перед собой; кольцо всё ещё было на месте. Смотрела на него, пока муж подбирал первую фразу. Лучше бы сразу сказал, куда отправил деньги.

— Ты все усложняешь, — сказал он тихо. — Зачем этот цирк в банке? Зачем эти видео? Ты пугаешь команду. Инвесторы уже звонят мне с вопросами.

— Они звонят тебе, потому что ты им врешь, — отрезала я.

Марк вздохнул, доставая из внутреннего кармана пиджака телефон. Он повернул экран ко мне. Фотография Ники. Она сидела на краю кровати, обхватив колени руками, с мокрыми от слез глазами. Подпись гласила: «Она боится тебя, Ева. Ты загнала ее в угол своими манипуляциями. Она просит помощи».

— Посмотри. Ей страшно. Марк придвинул экран ближе. — Ты же знаешь Нику. Она никогда не умела тебе возразить. — Она умела отвечать за работу? — Вот! Даже сейчас ты говоришь как начальник. Ты всё контролируешь, Ева. Думаешь, если человек тебя боится, значит, ты права?

Я смотрела на фото. Видела не страх, а расчет. Ника играла роль жертвы идеально. Но меня интересовало другое. Я изучала лицо Марка. Он поджал губы, когда я приблизила фотографию, и забрал телефон. Ни разу не спросил, видела ли я Нику ночью. Всё возвращал разговор к моему характеру — как будто от моей холодности мог исчезнуть перевод на пятнадцать миллионов.

— Хорошо, Марк, — произнесла я, опуская голову, изображая капитуляцию. — Я понимаю. Возможно, я действительно перегорела. Мне нужно время.

Он положил телефон экраном вниз. Я смотрела на эту маленькую перемену и ждала следующего требования. Слово «перегорела» ему понравилось — почти готовое согласие со справками.

— Давай так. Ты идешь домой. Принимаешь успокоительное, которое оставил врач. Завтра я подключу лучших адвокатов, чтобы защитить компанию от твоего... эмоционального всплеска. Мы решим это миром. Ради стартапа. Ради нас.

Я кивнула. Медленно поднялась.

— Спасибо, Марк.

За дверью переговорной я достала телефон из кармана пальто и остановила диктофон. Записано. Три минуты его монолога. Три минуты его лжи.

***

Глава 3. Без права входа

Дома я открыла кухонный шкаф и достала первую попавшуюся чашку. Чайник щёлкнул, когда пришло сообщение от Генриха. Ещё месяц назад мы вместе обедали, и он советовал мне не уступать в переговорах. Теперь сообщение начиналось со слова «прекрати».

«Ева, прекрати писать. Марк показал нам твои переписки с представителями конкурентов. Мы выходим из сделки. Не пиши больше. Это конец».

Я перечитала сообщение дважды. Переписки с конкурентами? Таких не было. Значит, он сфабриковал их. Я открыла нашу прежнюю переписку с Генрихом: ещё неделю назад он просил ускорить запуск. Теперь даже спросить, какие именно сообщения ему показали, было не у кого. Пока я не достану реальные логи, я буду считаться сумасшедшей предательницей в глазах всего бизнеса.

Номер Генриха удалила, а переписку оставила. Слишком хотелось написать ему что-нибудь длинное и злое. Лучше пусть на экране не будет кнопки с его именем. Скриншоты обвинений я перенесла в отдельную папку; позже спрошу, откуда он их получил.

Телефон снова зазвонил. Марк.

— Я вызвал тебе такси, — его голос звучал властно, даже сквозь динамик. — Адрес родителей отправлен водителю. Там безопаснее. Ты не справишься одна с этим стрессом.

Он уже договорился с водителем, осталось договориться со мной. Мама увидит синяки под глазами и потребует поспать. Папа позвонит Виктору Львовичу — зачем искать нового юриста, когда есть знакомый? Я представила, как Марк успокаивает их своим приятным голосом, пока меня уговаривают не выходить из комнаты. Нет. Домой к родителям я поеду тогда, когда смогу рассказать всё, а не спорить с его версией.

— Нет, — сказала я твердо.

— Ева, не дурачься. Такси уже у подъезда.

Я сбросила вызов. Выключила телефон. На столе остывал чай. Я так и не поела с утра. Но если сейчас лягу на диван, то до ночи буду перечитывать сообщение Генриха. Я отодвинула чашку и придвинула ноутбук.

Старый рабочий мак должен был открыть локальные файлы. Марк перекрыл облако, а до диска не добрался. Или оставил его как приманку? Прежде чем искать, я отключила ноутбук от сети.

Открыла крышку. Мак долго выходил из сна; на столе рядом с ним лежал выключенный телефон. Я подняла чашку, сделала глоток холодного чая и дождалась рабочего стола. Пароль по-прежнему принимался. Хотя бы сюда Марк не успел.

В банк без выписки можно сходить ещё десять раз. Одиннадцатый ничего не изменит, пока у Марка есть бумага о моей «нестабильности». Мне нужны были сохранённые файлы, с датами, которые он не сможет заменить своим рассказом. Я открыла локальные папки и отключила синхронизацию.

Я начала поиск. Не в облаке, куда меня не пустят, а локально. В черновиках переписки Марка, которые случайно синхронизировались на этом устройстве через его личный аккаунт разработчика. Папка «Drafts». Файлы «.txt» и «.md».

Мой взгляд упал на странное название среди сотен рабочих заметок: «backup_log_04.txt».

Сердце пропустило удар. В свойствах стояла дата четырёхмесячной давности. Именно тогда начались первые подозрения относительно странных списаний серверных мощностей.

Я кликнула на файл. Просмотрщик запросил пароль от зашифрованного архива. AES-256 — перебирать наугад бесполезно. Мой старый скрипт для тестирования паролей остановился на проверке заголовка: формат оказался другим. Я закрыла окно, сохранив копию архива. Нужен был ключ или след того, где Марк его хранил.

Скопированный архив лежал рядом с исходным. Два одинаково бесполезных файла. Я могла бы просидеть над ними до утра, пробуя то, что уже пробовала, но завтра Марк уничтожит ещё что-нибудь. Нужно было признать неприятное: моей инженерной квалификации сейчас мало. Мне нужен человек, у которого поиск чужих ключей — работа.

Нужен профессионал.

Даниил так и не ответил на ночное сообщение. На конференции он говорил: «Сначала звоните. Тексты разбираю, когда освобожусь». Тогда я решила, что он набивает себе цену. Теперь открыла наш чат на ноутбуке и решила проверить номер на визитке: не ошиблась ли спросонья.

Я рылась в старой папке «Контакты», пока не нашла визитку, сохраненную в PDF. Номер телефона. Email.

В PDF номер был тот же. Я поставила телефон рядом с визиткой и ещё раз посмотрела на часы. Даниил мог послать меня с этим делом, назвать цену, которую я не заплачу. Но уж точно не скажет, что жена технического директора должна поехать к маме и перестать расстраивать инвесторов. Уже ради этого стоило позвонить.

Включив телефон, я набрала его номер. Экран успел засыпать меня уведомлениями, но на этот звонок денег ещё хватало.

Один гудок. Я уже приготовилась снова услышать автоответчик.

На третьем гудке голос ответил. Низкий, хриплый, без приветствий.

— Слушаю.

Я вдохнула, чтобы голос не сорвался на первой же фразе.

— У меня есть тело преступления, — произнесла я четко, глядя на мигающий курсор на экране ноутбука. — И оно дышит в облаке. Мне нужно, чтобы ты вскрыл его раньше, чем его закопают.

Пауза. Секунда. Две.

— Цена обсуждается, — ответил он. — Но сначала расскажите, что у вас украли. И перестаньте говорить загадками.

Утром я снова сунула пропуск к считывателю. Красная лампочка. На почте лежало предупреждение о перегреве сервера, и я показала его Лёше через стойку. Он нанимался сюда три года назад, я сама с ним разговаривала. Тогда спрашивал, можно ли работать посменно и учиться. Сегодня даже в экран не посмотрел. Держал ладонь на кнопке блокировки и косился куда-то за мою спину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.