- -
- 100%
- +
- Раевская Наталья Дмитриевна приговаривается к четырем годам лишения свободы колонии строгого режима, - говорит строгий голос судьи и ее слова обрушиваются, как раскаты грома. А потом отчетливый стук молотка. Один удар, другой. Этот глухой стук эхом отдается в моей голове. Сердце екает, вырывается из груди. Жадно глотаю воздух и не верю в происходящее. Не верю… Это все неправда, это все происходит не со мной. Эта какая-то ошибка, вымысел.
О чем я думала, когда зачитывали приговор? Я думала, как дальше с этим жить. Четыре года! Четыре! Целая вечность для меня, хотя бы потому что я не смогу увидеть своих детей. Не смогу обнять, поцеловать, так сильно прижать их груди. И эта мысль убивала, разрушала мой внутренний мир, как атомная бомба.
Прикрываю веки, полностью погружаюсь в темноту. В ту самую безысходность, в которой сейчас оказалась. Почему его нет в зале суда? Почему адвокат даже не пытался задавать вопросы, строить какую-либо линию защиты? Ничего не понимаю, не верю в происходящее, не хочу верить.
Не знаю что делать дальше? Ждать, верить, надеяться? На что надеяться… На что?
Покидаю зал заседания. Присутствующие смотрят мне вслед, шепчутся между собой. Мать погибшей девушки в черном платке вытирает платком слезы и проклинает меня при всех:
- Ты! Ты ее убила! - презренно смотря, тычет в меня пальцем.
Опускаю взгляд в пол и боюсь смотреть ей в глаза, хотя я ни в чем не виновата не перед ней, не перед всеми, кто сегодня собрался в зале суда.
- Лицом к стене, руки за спину, - и снова грубый женский голос за моей спиной. На меня надевают наручники, затем выводят из зала заседания, ведут по длинному коридору.
- Пошла быстрее! - толкают в спину и я ускоряю шаг.
Стараюсь идти, но ноги подкашиваются, становятся ватными. Не оглядываясь, держу руки за спиной и мне хочется кусать губы в кровь, особенно когда вижу своих детей.
- Мама! Мамочка! – закричали они, когда меня вывели из зала суда.
Тут же рывком бросаюсь к ним, но чья-то сильная рука дергает сзади. Не удерживаю равновесие и падаю на колени.
- Мамочка! Все будет хорошо. Мы узнавали! - раздаются их миленькие голосочки.
Мои родненькие, мои очаровательные ромашки. Рома и Машенька. Они стоят в дальнем углу, смотрят на меня своими выразительными глазками, рядом с ними какая-то женщина. Вижу ее впервые. Кто она? А где же он? Почему его нет рядом с нами?
Они разрешили подойти к детям. Провожу ладонью по их бархатистым щечкам и сердце обливается слезами. Кровиночки мои…
- Мама скоро вернется, просто нужно немножко потерпеть. Мы снова пойдем в парк, будем долго гулять и кататься на каруселях.
- А еще кормить уточек, - подтверждает сын.
- Обязательно! - так хочу их крепко обнять, но не могу… Кисти моих рук сдавливают наручники.
- Мы знаем, мамочка, потому что ты у нас самая лучшая, - Машенька улыбается и милые ямочки на ее щеках становятся еще выразительнее.
- Мамочка! Мы скучаем за тобой. Мы хотим, чтобы ты вернулась домой.
- Я скоро вернусь. Совсем скоро…
- Ну все пошли, - и снова этот злобный голос, и снова меня толкают в спину.
Уводят, я несколько раз оборачиваюсь. Дети не плачут, только смотрят мне вслед, тянут ко мне свои тонкие руки.
- Мамочка! Мамочка…, - я продолжаю слышать их голоса.
Это мой конец света. Мой Апокалипсис души.
Я шла, прощалась со своей прошлой жизнью, а в душе еще тлел огонек надежды, что еще не все потеряно, что все может измениться в последний момент.
Меня ведут в камеру. Четыре кровати, проржавевшая раковина, маленькое окошко в клеточку, через которое едва пробиваются солнечные лучи. А еще небольшой деревянный стол на котором хаотично расставлены алюминиевые чашки с крепкой, почти ядовитой заваркой.
Когда железная дверь за мной закрылась, медленно подхожу, сажусь на скрипучую кровать.
- О! Гляньте-ка! - над моей койкой нависает рыжеволосая женщина с тонко выщипанными бровями, вытянутым лицом. Щурит лисьи глаза. Вот-вот и набросится, такой только дай повод. - Проводница наша вернулась. Ту-ту приехали дорогуша, - она показывает свои неровные, желтые зубы, а затем раздается ее заливистый смех.
- Не трогай ее, сколько раз тебе говорила.
К нам подходит крупная женщина, пихает рыжеволосую в бок так, что та отлетает в другой конец камеры и умолкает. Садится напротив меня, сложив руки на коленях и широко расставив ноги.
На ней спортивные синие штаны, свободная серая майка, волосы коротко подстрижены. Смотрит на меня большими серыми глазами, крутит в руках пачку из-под сигарет.
- Видок у тебя конечно. Мягко сказать: дерьмовый.
- Они детей привели.
- Это они умеют. Давить на больной мозоль. Сколько дали? - у нее спокойный, размеренный голос. Будто она спрашивает: "Привет, как дела? Какие планы на вечер". А у меня сердце рвется на части. Стук судебного молотка, дети и эти бесконечные удары в спину.
- Четыре года, - нервно сглатываю.
- Нормально ещё так отделалась. Ну ты не дрейфь, не истери. А то опять в карцер попадешь. Подавай апелляцию. Вариант конечно гнилой, но у тебя дети, может прокатит. И как тебя сюда занесло? Интеллигенция твою дивизию.
- Попутным ветром.
- Ты мне не язви. Давай лучше выкладывай, что там у тебя произошло.
- Зачем? Это уже не имеет никакого значения.
- Зачем, зачем. За шкафом. Женское любопытство, слыхала? Так что давай колись, тем более я не прокурор и мы не на допросе.
- А вы поверите?
- Поверю, - твердо произносит. Ой девка, я за свою жизнь такого навидалась, - она сплюнула на серый пол.
Я повернула голову к окну, задумчиво смотрю на решетки, через которые виднеется синие-синие, как ультрамарин небо.
Если бы мне еще несколько месяцев назад рассказали, как изменится моя жизнь - ни за что не поверила. Громко и безумно рассмеялась. Подняла бы свой желтый флажок и мой поезд “Москва-Нижневартовск” помчался быстролетной стрелой. Подумала, что эта глупая и слишком неудачная шутка. Но это далеко не так. И сейчас эта рослая женщина, сидящая передо мной права. Мне уже нечего терять.
Глубоко выдыхаю, перевожу взгляд на нее и начинаю свой рассказ.
- Мой муж. Он… Он говорил, что все будет иначе.
Дорогие читательницы!
Добро пожаловать в мою новинку!
Чтобы не потерять книгу добавьте ее в библиотеку.
Буду благодарна вам за лайк (звездочку) на главной странице книги.
https://litnet.com/shrt/VglJ
Глава 1
Скорый поезд номер 642 в направлении «Москва-Нижневартовск» прибывал на второй путь. Уставшие пассажиры гремели чемоданами, толпились в тамбуре, загромождали проход. Некоторые из них переминались с ноги на ногу, в ожидании последней, заключительной части своей поездки. А некоторые под успокаивающий стук колес, продолжали смотреть в окно. Как мелькают монотонные пейзажи, как один город сменяет другой, как жарко светит солнце, как ветер гонит по небу седые облака.
Это хорошо. С прибытием домой меня встречает теплая весенняя погода. Обычно когда я приезжаю из рейса, причем в любое время года - всегда сыро или льет дождь. Даже не знаю почему так. Роковое совпадение, постоянно преследующее меня. А в этот раз все иначе.
Во всяком случае, это лучше чем сумасшедшие морозы в Нижневартовске. Когда утопаешь в снегу, когда толстым слоем инея покрываются брови, ресницы, когда ледяной ветер пронизывает до самых костей.
На самом деле, не люблю холод. Моя напарница шутит: «Лучше сохранимся», но все же. Когда на календаре разгар весны, все цветет и пахнет, а ты в шубе и замотана теплым шарфом по самое «не хочу» - не особо радостно. Создается такое впечатление, что зима не закончитс никогда.
Меня не было дома долгих три дня, я ужасно соскучилась за мужем Лешкой, за своими очаровашками Ромой и Машенькой, хоть созваниваюсь с ними каждый час. Знаю, что на обед им давали в садике, какую сказку читала им бабушка, во сколько они легли спать. И каждый раз я все равно волн, переживала и очень-очень сильно скучала.
Как обычно везу им подарки. Когда еду в поезду, мой муж Лешка, а точнее Алексей Геннадиевич Раевский постоянно просит ему привезти рыболовные снасти. Он бредит рыбалкой. Крючки, снасти, силиконовые приманки, блесны - никогда не понимала этот вид спорта, но после знакомства с мужем - даже стала разбираться: чем отличается спиннинг от поплавковой удочки.
Для детишек покупаю сувениры. У нас традиция. Мама должна привезти магнитик, который они обязательно нацепят на холодильник.
На одной из станции захожу в сувенирную лавку. Русские матрешки, деревянные ложки, резные фигурки, брелки, глиняные горшочки, статуэтки, подсвечники, янтарные бусы мини-копилки и легкий запах свежей древесины, который всегда преследует меня, когда я посещаю такие магазинчики. Столько всего, что разбегаются глаза. Покупаю небольшой сувенирчик, который обязательно напомнит мне об этом городе.
И вот последний пассажир покидает вагон, сдаю смену и наконец-то могу поехать домой. Стянуть форму, переодеться в повседневку, крепко обнять детей и сказать как сильно я их люблю.
Лешка задерживается. Стою с сумками на перроне, постоянно поглядывая в сторону шумного вокзала. Звоню ему, не берет трубку. А после долгие гудки сменяются на женский голос со стандартной фразой: “Абонент временно недоступен”.
Наверное, что-то случилось. И от это мысли сердце гулко забилось в груди. Тысяча и одна негативная мысль тут же всплывает в моей голове. Забыл? Проспал? А может пробки? Я набрала его номер, еще несколько раз, но все тщетно. Абонент не абонент. С Казанского вокзала до дома, почти час в пути. Но ничего, доберемся. Главное, чтобы ничего не случилось. Главное, чтобы с моей семьей все было хорошо.
Глава 2
Я медленно зашагала по перрону, волоча сумки за собой.
Конечно, в такой ситуации мысли вертелись разные. Нет, Леша обязательно сказал, чтобы не случилось. Обычно мы всегда решаем все проблемы вместе. Когда он приходит с работы все рассказывает. К примеру, как какой-то неприятный тип специально проколол ему колесо и по этой самой причине ему пришлось до самого утра искать запаску. Или когда отправился на рыбалку, машина заглохла на пол пути и пришлось задержаться еще на одни сутки. Но чтобы не произошло – он всегда позвонит, объяснит, успокоит.
- Девушка! Давайте помогу! – слышу до боли знакомый голос за спиной.
Оборачиваюсь. Это Лешка. Мой дорогой муж идет навстречу мне широко улыбаясь. Выпускаю из рук сумки и, расправив руки бегу к нему. Несусь сломя голову, словно не видела его целую вечность. Поток свежего ветра ударяет в лицо, развивая волосы, а сердце бьется все сильнее и сильнее. Как на первом нашем свидании, когда он едва коснулся моей руки и я почувствовала его холодные пальцы.
- Лешка! – бросаюсь к нему на плечи, крепко обнимаю, целую в гладковыбритую щеку. Какая это радость снова видеть его, крепко прижимаясь к его груди.
Он подхватывает меня на руки, отрывает от земли и кружит в воздухе.
Улыбаюсь, смеюсь, щурюсь от косых солнечных лучей, которые падают на лицо, светят в глаза, совершенно не замечаю прохожих. Не замечаю никого кроме него и мой игривый смех разносится эхом по перрону.
- Я соскучился. Целует в губы. Я чувствую его терпкий запах парфюма с легким шлейфом сандалового дерева. «Савояж» - я дарила ему их на Новый год. Обожаю эти духи, обожаю своего мужа.
Он идет к машине уверенной, размашистой походкой. Высокий рост, широкие плечи. Каштановые волосы слегка взъерошены, карие глаза блестят, белоснежная улыбка, идеально-ровные зубы и эта ямочка на подбородке заметна, как никогда. Мой Лешка… Только мой! Так рада. Что у нас самая дружная семья.
- Я думала ты уже не приедешь.
- Пробки! Не знал куда машину припорковать. Ни одного свободного места, еле втиснулся. Такое ощущение, что все решили уехать. И это решение принимали единогласно.
- Так тепло, уже весна, уезжают на дачу.
Закидывает сумки на заднее сиденье, садится за руль. Несколько раз хлопает дверью советского авто, затем пытается завести машину.
- Чертова тарантайка! – громко высказывается, бьет по рулю. Машина дергается взад-вперед и глохнет. Лешка сердито выдыхает, раздувая ноздри.
- Давно говорил, что нужно новую купить!
«Пока такой возможности нет», - хотела ответить и промолчала.
- Как там дети? – перевожу тему для разговора.
- У твоей мамы.
- Ты отвез их до мамы?
-Да, было много заказов.
- Ты же говорил, что заказов не много?
- Было мало, стало много, - его голос грубеет, выражение лица меняется, становится мрачным, каменным.
Наконец-то машина заводится. Поворачиваю голову к окну, смотрю, как мы выезжаем с парковки, как светофоры зажигаются зелеными огнями.
Кажется, что тут что-то не сходится. Но Лешка - он всегда не может лгать. Просто не может…
Глава 3
Я стояла возле открытых дверей и украдкой наблюдала за детьми. Они сидели с моей мамой на диване, рассматривали фотографии в нашем семейном фотоальбоме.
- Бабушка, а кто этот дядя? – любопытничает Ромка и указывает маленьким пальчиком на одну из фото.
- Это дядя…, - моя мама запнулась. Затем приспустила очки и покачала седой головой. Его зовут Константин. Они учились вместе, с твоей мамой, - объясняет она.
- В школе учились? – интересуется Маша, которая сидела рядом и смущенно теребила аккуратно заплетенную косичку.
- Не совсем. В институте.
- Он ростом почти, как наш папа, - удивляется Ромка.
- Да, возможно, - отвечает она без тени улыбки.
Захожу в комнату, дети переводят взгляды на меня и восторженно встречают.
- Мама! Мамочка! Ты приехала! Ура-а-а-а!
Несутся ко мне со всех ног, крепко обнимают за шею. Как же тяжела разлука с моими любимками. Целовать не нацеловаться, обнимать не наобниматься. Такие родные, такие ненаглядные и самые любимые.
Провожу ладонью по их шелковистым волосам, по бархатистым щечкам. Они жизнерадостно улыбаются, показывая свои белые, молочные зубки.
Все же Ромчик больше похож на своего отца, а Машуля - на меня. У нее светлые волосы, большие глаза, густые, длинные ресницы курносый нос, пухленькие щеки и очень озорной смех.
Машуля очень общительна. Сколько раз я говорила ей - нельзя подходить к чужим тетям и дядям, но с ней - это сложно. Когда мы в торговом центре или просто на прогулке, она обязательно ответит, как ее зовут. Причем расскажет еще кучу ненужной информации: как папа спрятал ее планшет, потому что она слишком много смотрит мультики, как мама готовила яблочный пирог и постирала ее любимую плюшевую игрушку.
Ромашек (иногда я так называю сынишку) немного ниже ростом Маши. У него круглое личико, серые глаза, курносый нос, который покрыт едва заметными конопушками. Он хорошо физически развит, ходит в секцию по хоккею. Моя мама говорит, что Рома - будущая звезда хоккейной Лиги, но он скромничает и просто, так по-детски отвечает, что очень любит спорт.
С одной стороны мои очаровашки такие разные, а с другой так похожи. Вместе засыпают, вместе собирают игрушки, любят слушать перед сном сказки про рыцарей и принцесс.
- Мамочка! Мамочка мы так тебя ждали!
- И я. Очень-очень сильно скучала за вами, - целую их в макушки и крепче прижимаю к груди.
- Мамочка, смотри! – Бабушка разрешила мне накрасить ногти, - Машуля выставляет свою хрупкую кисть руки вперед. Наблюдаю ядовито-красный лак на ее ногтях и отрицательно качаю головой.
- Ваша бабушка слишком к вам добра.
Моя мама – Нина Борисовна, в бывшем педагог, учитель музыки, в настоящем – пенсионерка-садовод поправляет кружевной платок, накинутый на худые, слегка сутулые плечи, подходит ближе к нам. Снимает очки, легко улыбается и ее морщинки на лбу становятся более заметными.
- А пойдемте-ка к столу! – она расправляет руки. - Я оладушек напекла.
- Со сметаной, - подтверждает Рома.
Обожаю мамины оладьи.
- Конечно, пойдем! Тем более я вам кое-что привезла.
- Ура! Ура! Подарки! – снова закричали они и на перегонки побежали на кухню.
Проходим на кухню. Круглый стол, светлые занавески, белоснежная скатерть, приготовленные заранее чистые тарелки. У мамы на кухне всегда царит порядок и пахнет вкусно. Пышными оладушками со сметаной или ароматным картофельным пюре с мясными котлетами. Я обожаю, как она готовит. Мои ромашки-очаровашки тоже в восторге, это при том, что дома, в нашей обычной обстановке заставить их обедать - проблематично. Эта постоянная фраза: “Мама я не голодный” или “Мамочка я потом поем”. С бабушкой так не получится. С бабушкой съедают все и еще просят добавки.
- Дети. Всегда тебя так ждут, - прерывает мои мысли мама.
- Да, знаю. А как твое давление?
- Все хорошо дочка, все хорошо, - она суетится, я помогаю накрыть ей на стол.
- А твой-то муж опять где?
- На работу поехал.
- Как говорят мои ученики: «дома его не нарисуешь». Жена только приехала, а он уехал.
Не готова обсуждать с мамой эту тему, хотя бы по той самой причине, что она всегда относилась к Лешке категорично. До сих пор считает, что он мне не пара. Помню, как она говорила, что не придет на нашу свадьбу, как пыталась отговорить меня стать его женой. А потом сменила гнев на милость, сказав: «Я вижу ты его любишь. А я люблю тебя моя дорогая дочь». После чего вопрос был закрыт. Казалось, что навсегда. Иногда в ее словах проскальзывала та самая неприязнь к Лешке, к примеру, как сейчас.
Вечерним автобусом мы вернулись домой. Я снова несколько раз звонила мужу, а он не отвечал.
Набирала его номер телефона еще и еще. И когда мы добрались домой и когда уложила детей в их теплые кроватки - не находила себе места. Вздрагивала от каждого стука, от каждого шороха, доносящегося с лестничной площадки.
А затем стрелки часов показали полночь - полил дождь. Большие капли отбивали свой ритм по наружному подоконнику и стекали большими каплями по стеклам.
Я подходила к окну, пыталась разглядеть ночной город через серую пелену дождя. Хотела увидеть, как зажигаются миллионы огней вдоль Набережной, как пустеют улицы, и как мчатся на полной скорости машины, освещая фарами скользкую от дождя дорогу, хотела увидеть как заходит в подъезд мой муж.
Леша появился на пороге далеко за полночь в насквозь промокшей куртке. Я не спала, просто не смогла сомкнуть глаз.
Его волосы взъерошены, взгляд встревожен. Стоит на пороге, смотрит исподлобья.
Я прикрываю рот ладонью. Что-то произошло. Что-то случилось. С ним, с нами, с нашей семьей.
Глава 4
Костя
Я не был идеальным ребенком. Маменькиным сынком или отцовским любимчиком. Трудным, проблемным – каждый считал по-разному. К примеру моя мать всегда говорила, что я маленький озлобленный циник. Отец – напротив, считал, что я самый мужественный в нашей чудаковатый семье. Я не знал, кто именно из них прав, но их мнения определенно расходились.
Я был третьим ребенком в семье, младший из трех братьев. Родился, когда мои родители очередной раз разводились. Причем, мой отец не присутствовал на моем рождении. Перед самыми родами он позвонил моей матери и сказал: «Называй его, как хочешь, только не Костя» и мать назвала меня Костей. В итоге, когда я вырос, мне казалось, что она делала все ему на зло. Когда он приходил с работы уставшим, бросал свой кожаный портфель на диван, сам садился на стол и требовал большую порцию горячего, моя мать подставляла ему тарелку, при этом твердила: “Да когда ты уже нажрешься!”.
Отец бил кулаком по столу, тем самым переворачивая тарелку с супом и набрасывался на мать с такими же аргументами: «Ты дряхлая, тощая курица, дай хоть после работы спокойно пожрать!». Они ругались. Сильно, жестко, до седьмого пота, а затем вымотанные очередной руганью засыпали в одной постели.
Я не был похож на своих родителей. Не знаю на кого я был похож, скорее всего сам на себя.
Я играл в футбол, мечтал стать футболистом, несмотря на то, что получал лишь одни красные карточки. А затем, когда увидел, как избивают (точнее топят в грязной луже) светловолосую девчонку трое здоровенных парней – окончательно завязал с футболом и решил, что стану адвокатом. Конечно, перед тем как было принято это решение – эти три громилы вдвое старше меня - нехило наваляли мне, не смотря на то, что я сражался как мог. Схватил железный прут, и размахивал перед ними, как ударно-дробящей булавой. Я смотрел, в глаза каждого, как волк. Скалил зубы, замахивался в каждого из них, кто смел, хоть приблизится ко мне и к этой светловолосой, которую я уже успел достать из лужи.
Это единственная мечта детства, которая сбылась. Я стал адвокатом. Успешным адвокатом, которого не особо любят прокуроры, да я и не новогодняя елка на Тверской, чтобы всем нравится.
Для меня все должно быть правдой. Дружба – преданной, любовь - настоящей, отношения – искренними. Это относится к Еве. Для меня она больше, чем женщина. Она мой друг, партнер, любовница. Она смысл моей жизни, будущая мать моих детей. Я хочу ее. Хочу думать, вспоминать, представлять. Ее шикарную белоснежную улыбку. Ее золотые локоны, которые мягко падают ей на плечи, ее грудь, точеную фигуру.
И сегодня утром, она хороша, как никогда.
- Доброе утро любимый! – шепчет мне на ухо.
Я сонно потер глаза и перевел взгляд на нее.
- Доброе утро! - потянулся к ней. Поцеловал нежно в губы и сильнее прижал к себе.
Она ловко вырвалась из моих объятий. Отбросив в сторону одеяло, вынырнула из теплой постели и в своих кружевных трусиках, лёгкой походкой кошки подошла к окну. Сняла со спинки стула, аккуратно висящий халат, накинула его на свои хрупкие плечи.
Не перестаю восхищаться ей. Изящна, грациозна. Не идет, а словно парит в воздухе. Легкая, утонченная и моя. Моя Ева.
- Позавтракаешь со мной? – приподнимаюсь на локте, продолжаю смотреть на нее. Как она стоит перед зеркалом, подводит губы, натягивает на свои стройные, длинные ножки кружевные чулки.
- У меня встреча, а потом репетиция. Сегодня буду поздно.
- Я встречу.
- Ненужно, возьму такси.
Встаю с кровати, подхожу ближе к ней. Становлюсь напротив, заглядываю в глаза и заправляю ее светлый локон за ухо.
- Разве я не могу приехать за любимой девушкой и забрать ее после репетиции?
Она легко целует меня в щеку.
- Можешь, но в другой раз.
- Почему?
- Может, я хочу устроить для тебя сюрприз. Ты помнишь, что у нас небольшой юбилей. Три года вместе.
- Закажу ужин в ресторане. Как насчет вкусного шоколадного торта?
Она бархатисто рассмеялась.
– Тогда я потолстею и меня исключат из труппы.
– Ты настолько талантливая балерина, что даже если ты наберешь пару лишних килограмм - это никогда не произойдет.
- Я уже обо всем уже позаботилась, - кладет руки мне на плечи, тянется к моим губам. Я чувствую тонкий запах ирисов, исходящий от ее волос и целую ее в шею. Затем подхватываю на руки, несу обратно в кровать.
- Прекрати! Я опоздаю, - заливисто смеется. Снова касаюсь ее белоснежной, фарфоровой кожи и снова колкие мурашки пробегают волной по моему телу.
Ева опоздала. Написала мне смс, сразу доехала до театра.
Надеваю строгий темно-синий костюм идеально-белую (до самого хруста) рубашку. Мой водитель заезжает за мной ровно в девять. Терпеть не могу когда опаздывают и он об этом знает.
Включаюсь в работу сразу же, как переступаю порог своего кабинета. Строго, стильного, оформлено в светло-серых тонах. Дизайнер говорит, что это стиль лофт. Удобный, концептуальный, уютный. Включаю ноут, сажусь за стол, чтобы ознакомиться с новым делом, как в мой кабинет влетает Марк. Он всегда входит без стука и это ужасно раздражает.