Сказка про ведьму и молодильные яблоки

В некотором царстве, в некотором государстве жила старая ведьма. Жила она в старой покосившейся избушке, что стояла на опушке дремучего леса. И единственной радостью её была маленькая внучка, девочка чуткая, добрая да к порядку приученная.

И долгие годы их дом беды не знал – заговор какой ведьма нашепчет или оберег сплетёт – всякое горе от крыльца родной избы отведёт. Но случается и так, что даже сила ведьмовская да мудрость вековая не могут лихо отвести. Хворь страшная, незнакомая, одолела её ненаглядную внучку.

На сотню лет постарела ведьма от горя – все книги колдовские прочитала, все травы испробовала – ничто не помогло. Обратилась тогда мудрая женщина к своей сестре, жившей в дремучем лесу за высокими горами. И была её сестра ещё старше ведьмы, ещё мудрей и могущественней. Все свои книги она прочла, и узнала, что помогут девочке только молодильные яблоки, растущие в далёком краю. Все мудрые разговоры припомнила старшая ведьма, но так и не узнала, где те яблоки найти.

Тогда решили сёстры созвать всех зверей лесных, всех жителей степных, всех тварей болотных и расспросить их. Но и звери лесные, жители степные, твари болотные не знали, где растёт волшебная яблоня. Отпустили ведьмы всех зверей земных, стали дальше думать, совсем седыми стали.

И решили ведьмы пойти на берег морской, где река широкая в море бурное впадает, и созвали всех рыб речных и обитателей морских. У каждого совета спросили, да ни один не знал, как их горю помочь.

Но не остановились ведьмы. Всех птиц свободных, перелётных созвали. Собралось их в открытом поле видимо-невидимо. Прилетели и вороны мудрые, и орлы большекрылые, и птицы заморские с крыльями алыми, словно маки, и синими, словно небо июльское. И обратились к ним ведьмы:

– Птицы милые, птицы свободные, много вы по свету летаете, со всеми ветрами дружите, обо всём знаете, все новости на крыльях переносите. Не знает ли кто из вас, где растут яблоки молодильные?

Зашептались птицы, крыльями захлопали, клювами защёлкали, все пёрышки вычистили, да нужной новости не нашли.

Совсем опечалились ведьмы. Но вдруг потемнело небо, скрылось солнце из глаз, то седой орёл крылом свет закрыл. Услышал он про беду, опустился на поляну и молвил:

– Парю я выше всех птиц в мире, каждый ветер мне верный друг, да и мне неведомо, где яблоня с молодильными яблоками растёт. Но знайте, что веет над миром ветер гордый, выше всех птиц и облаков он веет, никому звук его голоса не знаком, никому кроме маленького стрижа, что выше меня летает, синему небу песни поёт. Спросите его, может он знает дорогу.

Затеплилась надежда в старых сердцах, словно перо жар-птицы; стали ведьмы кликать стрижа, а его всё не видно.

– Видно, высоко он сейчас парит, – сказал старый орёл, – сам позову.

Сказал и взмыл в синюю высь. Три дня и три ночи летел орёл до неба, пока не услышал дивную трель: то у самого солнца пел ветру стриж. Орёл рассказал ему о беде старых ведьм и спросил про молодильные яблоки.

Еле расслышал его стриж с высоты, а как услышал, взмыл ещё выше и стал гордого друга-ветра расспрашивать. Долго седой ветер дул, долго про дорогу сказывал. Поблагодарил его стриж и спустился на поле вместе с орлом. Обрадовались ведьмы гостям, накормили их киселём да вареньями разными, расспрашивать стали.

И поведал им стриж, что растёт яблоня молодильная на далёком острове, что в синем бурном море стоит. А путь к тому морю лежит через дремучий лес, конца и края которого ни одно существо живое не знает, а за лесом тем горы стоят могучие, небо острыми главами подпирают, в снега закутавшись, спят.

Поблагодарили ведьмы стрижа, в путь дорогу стали собираться. Да стриж их напоследок предупредил:

– Помните, что только добрый сердцем да чистый душой человек способен яблоко молодильное сорвать.

Пригорюнились ведьмы – любой сказке известно, что сердце ведьмы злое и чёрствое. Но недаром мудрость посеяла седину в их косах: вместо того, чтобы горе горевать, стали они думу думать.

У кого душа чистая и сердце доброе? Правильно: у богатырей да у царевичей. Только богатыри все разъехались по дальним городам, где горынычи да захватчики кочевые буянят. Только два царевича остались в столице. "Что ж, – решили ведьмы, – царевичи тоже сойдут".

Только царевич за молодильным яблоком просто так не пойдёт, тем более для ведьмы. Тут приманка нужна. А лучшая приманка для царевича – это царевна. Правда, царевен в их царстве-государстве отродясь не водилось, но ведьмы нашли решение и этой проблеме.

Вьётся по лесу тропинка, скачут по ней резвые кони. Едут царевич Ярослав и брат его царевич Ростислав, песни поют, друг другу удаль свою молодецкую показывают.

Долго ли они ехали по тропинке, коротко ли, да только привела их тропинка к могучему дубу. А под дубом сидит девушка: толстая русая коса, алые губы, румяные щёки и парчовый сарафан. Сидит, пригорюнившись. Подъехали к ней царевичи, спешились и спрашивают её:

– Здравствуй, красная девица. Как ты очутилась в лесу? Отчего горькие слëзы льëшь?

– Ах, добры молодцы, горькая у меня судьба. Я царевна из далëкого царства, и очутилась в этом лесу, потому что ищу молодильные яблоки для моей тяжело больной сестры. Отец наш постарел от горя, и если я не вернусь с волшебными плодами, то потеряю моих любимых. Но путь за яблоками далëк, и нет ни одного богатыря, который бы мне помог!

– Не печалься, добрая царевна, – сказал царевич Ростислав, – мы обязательно тебе поможем и защитим тебя в опасном путешествии.

Посадил царевич Ярослав прекрасную девушку на своего коня, и отправились они в дальний путь. День скачут, другой, на третий подъехали к дремучему лесу.

Ветви чëрные полнеба закрывают, в облака врастают. Тихо в тени густой, только шепчут листья, скрипят пни, предупреждают: не ходи в лес, голову сложишь. Ветви густые переплетаются, прячут во мраке корни и колючки – конному не проехать, только пешим пройти. Оставили царевичи лошадей на лугу, а сами вместе с царевной отправились в лес.

Заплутала тропка, водит путников кругами, пугает тенями, шорохами, рыком диких зверей.

– Совсем мы потерялись, – расстроилась царевна. – Придëтся идти к дому старого колдуна, только у него есть волшебный клубочек, что из леса выведет.

Долго они искали жилище колдуна, но наконец вышли к покосившемуся забору, заросшему крапивой. Только они вошли в потрескавшуюся дверь, как из тëмного угла выскочили ухват и кочерга и запрыгали вокруг, грозя побить царевичей. Но царевна взмахнула платком, и утварь угомонилась.

– Ловко, у вас получилось, – удивился царевич Ярослав.

– Это батюшкино благословение мне помогает, – ответила царевна, платком смахивая с лица морщины.

– Кто ко мне пожаловал? – проскрипел из-за остывшей печи голос.

– Мы добрые путники, дедушка, – сказал царевич Ростислав, – заблудились в лесу и вышли к вашему дому.

– Добрые путники… – проскрипел голос, – за клубком явились. Тьфу на вас! Проваливайте, пока я вас в жаб не превратил.

– Зачем же вы так с гостями, – упрекнула его царевна, – мы вам слова грубого не сказали, а вы нас – в жаб.

– В жаб, в жаб, – повторил старик, – всем вам что-то нужно, никто слова доброго не скажет – то мечами размахивают, то ночью через окно лезут.

– А давайте мы вам по хозяйству поможем, а вы нам клубочек отдадите? – предложил царевич Ярослав.

– Крапиву в огороде скосим, дров наколем, – поддержал брата Ростислав.

– А я в избе уберу, кашу приготовлю, – сказала царевна.

– Тогда уж и крышу почините, – проскрипел старик.

Сказано – сделано. Поздним вечером в скошенной крапиве стрекотали кузнечики, а из трубы валил густой белый дым. Царевичи накололи дров, наносили воды, подлатали крышу, починили сгнившее крыльцо и теперь сидели в прибранной царевной горнице и вместе со старым колдуном ели горячую кашу.

– Ох, вы, люди добрые, помогли старику, – прослезился колдун. – Сыновья мои разъехались, весточки мне ни разу не отправили, совсем позабыли старика. А я отчего вредный-то, тропки путаю? Это чтобы заходили ко мне люди. А они злодеем обзывают, плюются, грозят…

Он много ещë жаловался на жизнь, а ведьма смотрела на него и думала: "Столько лет старика знаю, думала, характер скверный, а, оказывается, от одиночества сердце очерствело".

Переночевали у него путники, а на следующее утро колдун отдал им волшебный клубочек и румяный каравай и пожелал доброго пути.

Царевичи вернулись за лошадьми, и вместе с царевной поскакали за путеводным клубком. К вечеру они выехали из леса на широкую поляну и остановились на ночлег.

Но тут по поляне прокатился рокот, словно сотни вековых дубов со стоном пригнули свои курчавые головы под ураганным ветром. Поляну накрыла огромная тень, и в следующий миг когтистые лапы подхватили заморскую царевну и царевича Ярослава и подняли в небо.

Царевна зло вскрикнула и принялась колотить похитителя по толстой чешуйчатой лапе. А царевич Ярослав проорал:

– Ах, ты ж, змей проклятый, верни на землю, покуда цел!

– Пусти, а не то все головы мечом булатным отсечëм, – раздался сзади задорный голос.

На хвосте крылатого змея задом наперëд сидел царевич Ростислав, и, ободряюще улыбаясь, махал царевне шапкой.

– Больно велики, чтоб самому Змею Горынычу головы сечь, – перекрывая шум ветра, прошипела большая зубастая башка.

– Зачем ты нас похитил, Змей Горыныч? – спросила царевна, пытаясь разглядеть крылатого великана.

– Отобедаем вами, а из косточек ожерелье сделаем, – с хохотом прошипела левая голова.

– Прямо с косточками съедим, – возразила правая голова.

– Нет без косточек!

– Нет с косточками.

– Без косточек! – гневно зашипела левая. – Косточки жрëшь только ты, а живот болит у всех.

– Неправда, – заспорила правая, – это всë из-за твоих пирогов с рыбой.

– Рыба полезна для мозгов, тебе самое то питаться.

– Умолкните, балаболы, – рыкнула средняя голова, – голова из-за вас уже осиным ульем гудит.

Головы ненадолго умолкли, но через несколько минут снова зашипели, споря о каком-то плохо переваренном богатыре, которого они не поделили прошлым летом. Шипение переплеталось с воем ветра и оглушало. К счастью, летели недолго: внизу, в кольце извивающихся синих рек, появился остров с высокой горой.

Змей Горыныч тяжело захлопал кожистыми крыльями, вокруг поднялась туча из листьев и пыли, и в следующий момент царевна и оба царевичей оказались на земле.

– Ну, кого первым сожрëм, братцы? – хищно улыбнулась левая голова.

– Не будем мы их жрать, – рыкнула средняя.

– В них мяса-то… – правая голова принюхалась и разочарованно отодвинулась от людей, – зачем мы их вообще похитили?

– Для разговоров по душам, – объяснила средняя голова и устало добавила, – вы своими спорами меня в тоску вгоняете, ни минуты покоя нет.

– Это хорошо, каждой голове по слушателю выходит.

– Да о чëм с ними болтать-то? Как охотиться не знают, как царевен пугать тоже…

– Может, вы и правы, уважаемые головы, – сказал царевич Ростислав, – зато мы хорошо знаем историю и географию, можем рассказать про разные края.

– Дык истории и мы знаем, – левая голова оскалилась, и царевич увидел острые жëлтые клыки длиной с руку.

– Ага, – подхватила правая голова, – прошлым летом мы на реке три корабля сожгли, потом три богатыря на Соловья-разбойника с его бандой ходили…

– Всю дичь нам распугали, – грустно подтвердила средняя голова.

– Да мы вам не про истории, а про историю расскажем, – остановил их царевич Ярослав. – Про великие битвы и дальние походы.

– Про мудрых королей и злых ведьм, – поддержал брата царевич Ростислав.

– А ещë мы знаем много сказок и песен, – улыбнулась царевна.

– Эко выходит, люди учëными стали, – присвистнула правая голова.

– Сказками сыт не будешь, – осадила их средняя голова. – Пойдëмте в пещеру, быков поджарим.

Пещера оказалась больше всех царских палат вместе взятых. Правда таким же убранством она не отличалась. Тëмная и холодная, пропахшая дымом и жареным мясом. Змей Горыныч сломал хвостом ближайшее дерево и, занеся его в пещеру, поджëг ствол короткой струëй красного пламени.

Царевна придирчиво осмотрела пустые камни:

– Нельзя на холодном сидеть, – с упрëком сказала она хозяину пещеры, – все кости застудить можно. Есть у вас что-нибудь тëплое?

– Там глянь, – мотнула одна из голов в сторону темноты.

– Что ж, поищем… – царевна не договорила, а царевич Ярослав уже поднял над головой факел и заботливо взял девушку под руку.

Среди сундуков с нечищеными монетами, поломанных копий и щитов они нашли искусно вышитый толстый ковëр и вернулись к костру.

Там, подсев поближе к огню, сидел румяный от жара царевич Ростислав и настраивал струны домры. Где он еë нашëл, было неясно, так как и вещи, и лошади остались на далëкой поляне.

Головы Горыныча чавкали и ворчали, раздирая на куски поджаренного быка, и, когда царевич Ярослав предложил им поделиться, жадно зыркнули на него шестью золотыми глазами.

– Что ж… – сказал царевич Ростислав, пристраивая на коленях домру, – пока мой желудок не завыл от голода, спою-ка я сам.

Нежно дотронувшись до струн, он затянул былину про Илью Муромца и Соловья Разбойника. Звонкий сильный голос свободно гулял под сводами пещеры, и царевич, играя с эхом, создал впечатление, будто в темноте прячется целый хор.

Но коль скоро кончается одна песня, начинается другая.

Сталью лат зазвенели струны, заплакали горькими девичьими слезами, злобно захохотали, закряхтели по-старушечьи, и захлопало крыльями эхо. Оскалились струны в отблеске костра и протяжно завыли, словно раненый зверь. Убиты коварная ведьма и могучий дракон. А рыцарь с принцессой вернулись в прекрасное королевство и зажили долго и счастливо.

– Неправильная это песня, – зарычала средняя голова, – ни один змей не позволит победить такой гремелке с мечом.

– Сожрëм! А ну пой по-другому! – и левая голова пыхнула в лицо царевича Ростислава едким дымом.

– Это что ж получается, – задумалась правая, – у нас родня в землях заморских живëт?

Царевич Ростислав кивнул и, хитро прищурившись, сказал:

– Про них много песен и легенд по свету ходит. Как же вы про родственников своих ни разу не слышали?

Первые две головы недовольно зашипели и потупили взгляд, словно нашкодившие мальчишки, а правая вытянула шею вперëд:

– А расскажи ещë чего?

– Сказок много, да не все правдивы, – медовым голоском ответила царевна, – вы бы сами слетали, родственников поискали, познакомились бы.

– Земли заморские много чудес скрывают, – добавил царевич Ярослав.

– И люди, наверно, вкуснее… – вздохнула левая голова.

– Этого мы не знаем, – острожно отметил царевич Ростислав, – но говорят, что в озëрах на западных островах, укрытых туманом, есть драконы, живущие под водой. А там, где встаëт солнце, живут драконы, летающие без крыльев.

– А сидя в пещере ни с кем вы не познакомитесь, – сочувственно вздохнула царевна, – так никому и не расскажете про свои битвы и славные победы.

– Да… Вот мы полетим, а с вами что делать, – рыкнула одна из голов.

– Как что? Отпустить! – топнул ногой царевич Ярослав.

– А может сожрëм?

– Зачем, – поддержал брата царевич Ростислав, – мы отправимся домой и напишем песню про вашу мудрость и отвагу – не каждый ведь решится отправиться в неизведанные земли.

– Решено, – Змей Горыныч хлестнул по стене хвостом, – отправимся на рассвете, а вы, так и быть, пишите про нас песню.

Скоро костëр догорел, а царевичи и царевна легли спать.

– Здорово, ты придумал, Ростислав, – похвалил его брат.

– А то!

А прекрасная царевна тихо заплакала, вспоминая песню: казалось под сводом чëрной пещеры всë ещë звенели струны, радуясь смерти злой уродливой ведьмы. "Ни за что мне нельзя открыть свою тайну, или сгину, и никто моей внучке уже не поможет", – думала старая ведьма, вытирая злëзы с молодых румяных щëк.

Царевич Ярослав, заметив еë слëзы, мягко сказал:

– Не бойся, я защищу тебя и от коварной колдуньи, и от ползучих гадов, – и в подтверждение своих слов достал из ножен меч, сверкнувший алым в свете тлеющих углей.

На рассвете путники попрощались с Горынычем и, забрав лошадей, отправились в горы. Зелëные склоны круто поднимались вверх и постепенно чернели, теряясь в серых облаках, а опасные уступы были скрыты под снегом. Ветер в горах выл и рычал страшнее Змея Горыныча.

– Так мы долго, подниматься будем, – почесал затылок царевич Ярослав, – надо поискать ущелье или пещеры.

– Не спеши, царевич, – и царевна взмахнула шëлковым платком.

Горы загудели, затряслись и расступились, замерев, словно недремлющие часовые на посту. Вскоре путники вышли к самому синему морю.

На горизонте, в лучах полуденного солнца зеленел и золотился дивный остров. Царевна снова взмахнула платком, и над жемчужными волнами раскинулся высокий мост.

Быстро доскакали лошади до дивного острова, и путникам открылась его сказочная красота. На тонких ветвях с резными листьями сидели длиннохвостые жар-птицы, с алыми и малиновыми перьями и золотыми клювами, а на зелëном лугу ручеëк мурчал песенку василькам и ромашкам. Дул тëплый ветерок, и медовый аромат, доносившийся из яблоневого сада, кружил голову.

– Ах, как я устала, – царевна присела на траву и закатила глаза.

– Отдохни, мы сейчас сорвëм яблоко и вернëм тебя к отцу и сестре, – сказал заботливый царевич Ярослав и вместе с братом скрылся за деревьями.

Через пять минут он, счастливый, подал девушке румяное круглобокое яблоко:

– Выбирал самое спелое!

– Спасибо тебе, царевич, – на глазах царевны выступили слëзы.

Но только она дотронулась до яблочка, как чары спали, и перед царевичем предстала радостно хохочущая старуха. Царевич Ярослав закричал и выхватил из ножен меч:

– Что… что ты сделала с царевной, злобная ведьма?!

– Нет никакой царевны и никогда не было! – и ведьма прыгнула в сапоги-скороходы, которые она нашла в пещере Горыныча, и что было духу побежала по мосту.

Царевичи, всë ещë не веря увиденному, бросились в погоню. Нещадно гнали они лошадей: не верили, что всë это время доброй и ласковой царевной притворялась старая ведьма, думали, что похитила она девушку и хотели спасти еë.

На рассвете третьего дня догнали ведьму царевичи у самой избушки. Ведьма – за дверь, царевичи – следом. Но тут на крыльцо выскочила, перегородив им дорогу, другая старуха. Она раскрутила над головой метлу и, издав воинственный клич, обрушила еë древко на голову царевича Ростислава. Царевич ойкнул, а сестра ведьмы подумала: "Не даром, я познакомилась с тем шаолиньским монахом!"

Но тут царевич Ярослав выхватил у неë метлу и переломил через колено. Он вбежал в избу и закричал:

– Отдавай царевну!

Но ведьма погрозила кулаком и зашикала:

– Тихо, ты! Ребëнка напугаешь.

И тут царевич увидел на печке бледную худенькую девочку. Она тяжело и прерывисто дышала, а из закрытых глаз катились слëзы.

Ведьма подошла к печке и поднесла к губам девочки молодильное яблочко. Девочка откусила маленький кусочек, тут же еë щëчки порозовели, и малышка открыла глаза:

– Бабушка, милая! – она засмеялась и обняла плачущую от счастья ведьму.

Ведьмы рассказали царевичам, что только чистый душой и добрый сердцем человек мог сорвать молодильное яблоко и что ведьме пришлось обернуться прекрасной царевной, чтобы попросить помощи. А царевич Ярослав подумал, что старой ведьме совсем не была нужна его помощь, чтобы сорвать волшебный плод.

Выздоровление внучки решили отпраздновать. Ведьма вместе с сестрой принялась стряпать яблочный пирог, не с молодильными яблоками, конечно, но с такими же вкусными. А их внучка хлопотала вокруг – в ней был столько радости и жизни, что она тоже решила приготовить яблочные пирожки для своих бабушек.

Скоро накрыли белую скатерть и достали из печи дымящиеся пироги. Царевич Ростислав пообещал сделать новую метлу, даже две, и теперь рассказывал сестре ведьмы, как они отправили Горыныча к родственникам, а та смеялась, вспоминая, как гостила у шаолиньских монахов, летающих на драконах. А царевич Ярослав сидел, опустив голову, и тосковал. "Эко, выходит, – с тоской подумала старая ведьма, – влюбился царевич в девушку, а девушки и нет". И заплакало сердце старушки – полюбился ей отважный и заботливый царевич.

А внучка видит, как грустит бабушка, и понимает ребëнок своим большим чутким сердцем, что только любовь вернëт улыбку родному человеку. Любовь и немного волшебства.

– Бабушка, бабушка, скушайте по пирожочку, я для вас приготовила.

Взяли старые ведьмы по пирожку из тëплых детских рук, откусили по кусочку и ахнули. Распрямились спины, порозовели молодые щëки, а седые волосы заплелись в длинные русые косы. Помолодевшие бабушки звонко рассмеялись и расцеловали свою ненаглядную внучку.

А счастливые царевичи посадили всех троих на коней и отправились к царю-отцу просить благословения. Мудрый царь выслушал их историю, и через неделю сыграли свадьбу. Вместо приданого девушки подарили царю косточки молодильного яблока, и жили молодые долго и счастливо, потому что знали, что любовь и здоровье – главные богатства человека.

А из косточек молодильного яблока маленькая внучка вырастила целый сад и стала главным царским садоводом. И теперь в том царстве каждый, у кого доброе сердце, может сорвать яблочко для любимого человека.